Цена долга

Дециан выглядел необычайно нервным. Впервые он казался несобранным, разом потеряв всё своё спокойствие. Марион внимательно за ним наблюдала, Мерцелла была более спокойной и завязала диалог: — Что произошло на площади? Что это были за флаги? — Недовольных всегда хватает. Уверен, на Гексосе тоже найдутся те, кого не устраивает политика вашего отца, — из‑за пренебрежительного тона дипломата его слова прозвучали резко. Марион подумала: «Что с тобой, Соррет?» — но вслух ничего не сказала, лишь чуть прищурилась. Мерцелла на мгновение поджала губы: — Простите, если мои вопросы вам неприятны. Вижу, что произошедшее вас сильно расстроило, и мне бы хотелось узнать причину. Буду благодарна, если вы поделитесь своими опасениями: возможно, в будущем они коснутся и меня. Дециан хмуро покосился на неё, словно раздумывая, стоит ли делиться своими мыслями. — Вы правы. Конечно, вам стоит знать. Не уверен, доводилось ли вам прежде об этом слышать, но в секторах периферии распространены антиимперские настроения, — атташе говорил нехотя, словно делал ей одолжение. И хотя грубость из его голоса исчезла, колючий взгляд по‑прежнему выдавал раздражение. — Считается, что главную идеологическую опасность представляет революционная организация «Дети Гидры». Именно их флаг вы сегодня видели. Он заметил удивление, мелькнувшее на лице девушки: — Уже доводилось слышать о них? Марион ответила вместо Мерцеллы. Она не знала, в какое количество информации его посвятили Атрау, поэтому тщательно подбирала слова для ответа: — Да, доводилось. У них довольно… поэтичное название. Быстро вернув безразличное выражение лица, Мерцелла отрицательно покачала головой. Они летели в тишине около четверти часа, а затем снаружи что‑то громко щёлкнуло, и джет завибрировал. Кабину вдруг тряхнуло с такой силой, что девушки едва не выскочили из сиденья. Мерцелла обратилась к Дециану: — Турбулентность? Он ответил: — Не совсем. Кажется, гамма‑всплеск повредил наш двигатель. — Гамма‑всплеск? — Марион резко выпрямилась, её пальцы впились в подлокотники кресла. Её аналитический ум уже работал на пределе, отбрасывая маловероятные сценарии. Она бросила быстрый взгляд на Мерцеллу, видя в её глазах ту же тревогу. Дециан не ответил. Его пальцы быстро мелькали над панелью управления, лицо было напряжённым и сосредоточенным. Джет снова качнуло, на этот раз сильнее, и на приборной панели замигали красные предупреждения. — Мы теряем высоту, — произнес он, переключая джет на ручное управление. Его голос прозвучал ровно, но в нём появилась металлическая нотка. — Пристегнитесь. Сейчас будет жёсткая посадка. Марион инстинктивно потянулась к Мерцелле, помогая ей застегнуть ремни покрепче. Её собственное сердце бешено колотилось. Она снова посмотрела на Дециана. Его нервное поведение, внезапная «поломка» — всё это складывалось в слишком уж удобную картину. — Куда именно мы направляемся, Дециан? — спросила она, и её голос прозвучал холодно и чётко, заглушая нарастающий вой падающего двигателя. — На ближайшую пригодную для посадки поверхность. Держитесь! Джет продолжал стремительно падать: Марион уже видела скалы, которые приближались с пугающей скоростью. Мерцелла крепко схватила её ладонь. Она приготовилась к жёсткому столкновению с землёй… В голове пронеслось: «Какой же это была странной эта дипломатическая поездка…» …Но в последний момент Дециан выправил курс, смягчая посадку. Шок длился ещё несколько минут: сердце бешено стучало, заставляя девушку судорожно глотать воздух ртом. Кажется, Дециану тоже понадобилось время, чтобы взять себя в руки. Мерцеллу слегка трясло. Наконец Дециан подал голос: — Простите за это недоразумение. Такое иногда случается с техникой во время мощных гамма‑всплесков. Я починю двигатель, и сможем двигаться дальше. Выбравшись из джета, Мерцелла на секунду застыла: к её везению, атташе совершил посадку на одном из горных озёр. Мерцелла восторженно оглядывала ландшафт: — Как здесь красиво! Конечно, мрачная природа Цереры по‑прежнему угадывалась в горном ландшафте. Но необычный каменный рельеф, слабый белёсый туман и вода цвета небесной лазури завораживали. Дециан улыбнулся. Он снова был спокоен и дружелюбен, как раньше: — Ваша правда. Починка двигателя займёт какое‑то время. Вы могли бы пока прогуляться. Мерцелла повернулась к Марион. Та пыталась связаться с Айеном с планшета, но он отказывался работать. — Пойдёшь со мной? Мари улыбнулась: — Нет, мне нужно немного перевести дух. Прогуляйся, только далеко не уходи. Мерцелла перевела взгляд на озеро. Мысль о горной прогулке после того, как она практически не покидала резиденцию, казалась заманчивой. Стараясь аккуратно ступать по каменным выступам, она медленно спустилась к озеру. Здесь царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь редкими порывами ветра. Потоки воздуха целовали гладкую поверхность тёмной воды, словно лаская её. Убаюканная умиротворяющим пейзажем, Мерцелла присела на крупный валун. От прикосновения к прохладной каменистой поверхности по телу прошла волна приятных мурашек.

***

Марион нервировало отсутствие связи, но ничего поделать она не могла. С досадой отбросив планшет, она выдохнула. Лёгкий тремор от свободного падения джета ещё оставался, но в целом она успокоилась. Дециан недалеко копался с двигателем, и она решила завести диалог: — Поломка критическая? Дециан повернулся и улыбнулся девушке: — Нет, не волнуйтесь. Работы минут на пятнадцать. Отгорело пару проводов, ведущих к двигателю. Сейчас я их припаяю, и всё снова заработает. Мари оперлась о джет и сложила руки на груди крест‑накрест: — Я не знала, что гамма‑всплески влияют не только на людей, но и на технику. Дециан ответил, продолжая разбираться с двигателем: — Да, влияют. Страдает мелкая электроника и различные соединения. Как правило, в большинстве случаев поддаётся починке. Девушка рассматривала пейзаж. Здесь действительно было красиво. Мерцелла сидела недалеко от них, поэтому она сильно не волновалась. Вместо этого она думала, как там Айен. Мысли об Айене, о его напряжённом взгляде перед тем, как он растворился в толпе, не давали ей покоя. Она представила его среди хаоса, разыскивающего зачинщиков, и сжала руки сильнее. Он был способен постоять за себя, она это знала. Но знала и то, что его холодная отстранённость была лишь маской, под которой скрывалась ранимая преданность семье. — Вы, кажется, очень беспокоитесь о чём‑то, — голос Дециана прозвучал тихо, почти нежно, заставив её вздрогнуть. Она не заметила, как он подошёл ближе, оставив двигатель. Марион медленно повернула голову, встречая взгляд его проницательных янтарных глаз. Она не стала отрицать. — Беспокоюсь о ситуации в целом, — ответила она уклончиво, но её голос выдавал больше, чем хотелось бы. Дециан кивнул, его взгляд скользнул к фигуре Мерцеллы у озера, а затем вернулся к Марион. В его глазах промелькнуло что‑то сложное — понимание? Сожаление? — Не стоит. Семья Атрау — сильные люди и умеют справляться с трудностями, — сказал Дециан, и в его словах не было ни капли насмешки, лишь странная уверенность. Он отвернулся, словно сказал слишком много, и вернулся к двигателю. Марион осталась стоять, ощущая странный холодок, пробежавший по коже. Его слова звучали как предостережение. Или как признание. Марион задумалась над его словами, смотря куда‑то в сторону от него и Мерцеллы. Подумала, что, возможно, он не такой уж и странный. Просто перенервничал из‑за бунта, а маски спокойствия носить умеет не так хорошо, как она сама.

***

Мерцелла сидела на камне. Резкий спад атмосферного давления вызвал лёгкое головокружение, как это обычно случалось на горных вершинах Гексоса. Из‑за нехватки кислорода дышать стало труднее. Стараясь вдыхать как можно глубже, Мерцелла прислонилась к камню спиной. Стычки на площади, очередной гамма‑всплеск, экстренная посадка джета — и всё это только за сегодняшний день. Поддавшись соблазну, Мерцелла прикрыла глаза, устраиваясь поудобнее. Тишина в сочетании со слабыми порывами воздуха усыпляла, навевая сладкую дремоту. Прошла, кажется, всего пара минут, прежде чем лёгкие начало медленно сдавливать. Вместо желанного кислорода грудь наполнялась мелким гравием. Грудную клетку словно стянуло жгутами, а под закрытыми веками заплясали цветастые пятна. Мерцелла задыхалась. Отчаянно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, она схватилась за горло. Хотелось кричать, звать на помощь. Но из груди вырвался лишь хриплый стон. Когда сознание начало ускользать, Мерцелла почувствовала прикосновение к пояснице. А в следующую секунду её тело оторвалось от холодного камня, поднимаясь в воздух. Он не произнёс ни слова, но казалось, что даже воздух вокруг него искрился от гнева. Айен нёс её на руках до самого джета и опустил на землю, лишь убедившись, что Мерцелла была в состоянии стоять на ногах. Глаза Марион расширились. Она не понимала, как он их нашёл и почему Мерцелла в таком состоянии, хотя она отвернулась всего на пару минут и не было ни звука, сигнализирующего о том, что ей плохо. Но присутствие Айена вселило… облегчение. Лицо Дециана исказило удивление, граничащее со страхом. — Айен‑шаар?.. Как вы здесь оказались?! Айен говорил сквозь зубы от злости: — Я мог бы обвинить вас в похищении моей невесты и её атташе. Дециан начал оправдываться: — О нет, что вы! Леди Мерцелла и леди Марион сели в джет добровольно! Дипломат заговорил торопливо, спеша преподнести информацию Айену так, чтобы успокоить его холодную ярость: — Я заметил, что начались массовые волнения. Им было безопаснее покинуть площадь. Айен хмыкнул: — Это не объясняет, почему вы привезли их сюда вместо того, чтобы доставить в поместье. Дециан оправдывался: — Гамма‑всплеск вывел из строя наш двигатель. Пришлось совершить экстренную посадку. Марион, стоя за спиной Дециана, кивнула Айену, подтверждая, что он говорит правду. Мерцелла решила не вмешиваться. Она была уверена, что атташе действовал по просьбе Айена. Как и Марион. Или хотя бы поставил его в известность. Но очевидно, это было не так. Айен старался сдерживать гнев: — И вы не нашли места лучше, чем Лагуна Тишины? Десять минут у этого озера, и Мерцелла бы задохнулась парами углекислого газа. Глаза Марион округлились от ужаса. Она понятия не имела, что на планете есть подобные обманчивые… озёра. Всё внутри похолодело. Её подопечная и подруга могла умереть у неё прямо под носом. На несколько секунд повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь слабыми потоками ветра. Её нарушил Соррет: — Я… Я не знал, клянусь! Дециан повернулся к девушке с лицом, полным искреннего сожаления: — Простите меня, леди Мерцелла. Моя халатность могла стоить вам жизни. Марион всё ещё стояла в шоке, осознавая информацию, которую только что им рассказал Айен. Мерцелла по‑прежнему пребывала в странном состоянии: грудь больше не давило, но мысли всё ещё путались. Она не слишком верила, что действительно могла умереть. И уж точно не хотела выяснять отношения. Айен тоже не стал себя утруждать дальнейшим разговором. Коротким кивком указав невесте и её атташе в сторону своего джета, он оставил растерянного дипломата в одиночестве.

***

До самого поместья Айен не проронил ни слова. Его гнев и видимое разочарование звенели в воздухе. В поместье Мерцелла коротко поблагодарила Айена и отправилась в свою комнату. Марион задержалась в холле, её взгляд прикован к спине Айена, пока он отдавал тихие распоряжения слугам. Напряжение в его плечах было видно даже сквозь одежду. Когда последний слуга скрылся, он медленно повернулся. Его серо‑голубые глаза встретились с её зелёными, и в них не было ни капли прежней ярости — лишь глубокая, изматывающая усталость и что‑то ещё, что заставило её сердце сжаться. — Ты в порядке? — его голос прозвучал низко и хрипло, почти шёпотом. Она кивнула, не в силах отвести взгляд. — А ты? — выдохнула она, делая шаг навстречу. Он не ответил сразу, лишь провёл рукой по лицу, и в этом жесте было столько бессилия, что она инстинктивно протянула руку, коснувшись его предплечья. Кожа под её пальцами была горячей, мышцы напряжёнными, как тросы. — Я не мог найти сам, — прошептал он, — Когда Дециан увёз вас… а связь не работала… Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья, не сдавливая, а просто держа, как якорь. Он опустил голову, и его лоб почти коснулся её плеча. Дыхание его было неровным. — Я думал… я думал самое худшее, Марион. Марион коснулась его руки: — Не здесь… Пойдём куда‑то, где нам не помешают поговорить. Он кивнул, не отпуская её запястья, и повёл её не к парадной лестнице, а по узкому служебному коридору. Его шаги были быстрыми и решительными. Они миновали несколько дверей, пока он не остановился у неприметной панели, приложил ладонь к сканеру. Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая вход в его кабинет. Как только дверь закрылась за ними, отрезав внешний мир, напряжение в нём, казалось, достигло предела. Он отпустил её руку, прошёл несколько шагов вглубь комнаты и резко повернулся к ней. В полумраке, нарушаемом лишь мягким светом настольной лампы, его лицо казалось высеченным из мрамора — резким, прекрасным и невыносимо уставшим. — Что случилось на площади? — спросила Марион первая, её голос звучал тихо, но настойчиво. — И как ты нас нашёл? — В ваших с Мерцеллой серьгах установлен геолокатор. Марион чуть не поперхнулась от возмущения: — Прости? Айен удивился: — Геолокаторы есть у каждого члена семьи. Удивлён, что на Гексосе вы не используете меры предосторожности на случай похищения. Настала очередь Мари удивиться. Её брови медленно поползли вверх: — Знаешь, за всю мою жизнь на Гексосе не было ни одного случая похищения членов семьи Инвесторского Дома. Она плюхнулась в кресло и вздохнула. Айен спросил слегка резко: — Разве ты не должна была меня дождаться? Или безопасность для тебя ничего не значит? Она усмехнулась: — А разве не вы бросили нас там одних? Я была уверена, что Соррет пришёл по твоему поручению. — По моему поручению? — Айен резко выдохнул, и в его глазах вспыхнуло что‑то опасное. Он сделал шаг вперёд, и пространство между ними внезапно сжалось. — Я бы никогда не доверил вашу безопасность ему. Никогда. Его голос был низким, насыщенным подавленной яростью и чем‑то ещё — обидой, которая резала слух. Он наклонился, опершись руками на подлокотники её кресла, замыкая её в клетке из своего тела и напряжённых мышц. Марион злила его обида и ярость: — Я думала, что его послал ты. Мы ушли с ним, потому что обстановка на площади накалялась, а я понятия не имела, что мне делать. Я помню взгляды на Мерцеллу во время речи твоего отца, и они далеко не все были дружелюбными. Они смотрели друг другу в глаза. Айен не сдержался и фыркнул: — Ладно, отчитывать тебя я не собираюсь. Надеюсь, ты хотя бы хорошо провела время. Он отошёл от неё и развернулся спиной. Она нахмурилась: — Стой. Айен заинтересованно повернул голову: — Хочешь что‑то добавить? — Да. Понимаю, как для тебя это выглядит, но буду благодарна, если ты всё‑таки меня выслушаешь. Плечи Айена напряглись. Он медленно развернулся, нехотя кивая в знак согласия. Мари продолжила: — Не спорю, я поступила опрометчиво, сев в джет Соррета. Но я и не представляла, что всё так обернётся. Возможно, я многого прошу, но, пожалуйста, взгляни на ситуацию и с моей стороны. Уверена, на моём месте ты бы тоже почувствовал себя несколько… потерянным. Айен отвёл глаза, делая несколько шагов навстречу. В его лице ясно читалось смятение, смешанное с раздражением. Он остановился прямо перед ней, его взгляд блуждал по её лицу, изучая каждую черту, как будто пытаясь найти ответ на невысказанный вопрос. В тишине комнаты было слышно лишь его тяжёлое дыхание. — Потерянным, — повторил он её слово, и оно прозвучало горько. — Да, я знаю это чувство. Когда я увидел, что вас нет… это было хуже, чем потеря. Он снова провёл рукой по лицу, и в этом жесте было столько усталости, что её гнев начал таять, уступая место тревожной нежности. — Но ты не понимаешь, Марион. Дециан… он не тот, за кого себя выдаёт. И мысль о том, что ты была рядом с ним, без защиты… — Я тоже не могу сказать, что доверяю ему. Но больше знакомого лица рядом не было. И про гамма‑всплеск он действительно не соврал, посадка была экстренная. Она глубоко вздохнула. Айен решил спросить: — Решение хоть и сомнительно, но логика мне ясна. Он рвано вдохнул, пытаясь придать голосу хладнокровия: — Допустим, гамма‑всплеск — он действительно был — вывел двигатель из строя. Но то, что произошло дальше, за гранью моего понимания. Марион усмехнулась: — И что же тебя удивляет? — Отсутствие твоего здравомыслия. Вместо того чтобы остаться в джете, ты добровольно подвергла себя и Мерцеллу опасности. Не знаю, как у вас на Гексосе, но флора и фауна Цереры далеко не так безобидны, как тебе кажется. Марион на секунду опешила: не столько от слов Айена, сколько от горечи и тяжести в его голосе. Теперь он и впрямь не выглядел рассерженным. Скорее огорчённым. Расстраивать Айена оказалось странным образом неприятно. Она распустила волосы и прикрыла лицо ладонью: — Прости. Последние сутки окончательно выбили меня из колеи. Его выражение смягчилось. Он подошёл ближе, и его пальцы осторожно отодвинули её руку от лица. Его прикосновение было тёплым, почти невесомым. — Я знаю, — прошептал он, и его большой палец провёл по её щеке, стирая несуществующие следы напряжения. — Я чувствую себя примерно так же. Он наклонился, и его лоб снова коснулся её плеча. На этот раз в этом жесте было не отчаяние, а глубокая, почти физическая потребность в близости. — Прости, что накричал. Просто… когда я не знаю, где ты, я теряю голову. Она хмыкнула: — Я тоже. Я хотела дождаться тебя, а тут Соррет и эта толпа… Она посмотрела ему в глаза: — Я не привыкла к такому на Гексосе. Да, у нас тоже есть сепаратисты, есть волнения, но это не выглядит… так. А тут ещё этот амфиморф накануне, наша ночь, я толком не отдохнула… В общем, я уже не понимаю, кто я и что я вообще. Меня готовили как дипломата, а не как воина в гуще событий. Она обняла себя руками: — Впервые за долгое время, сегодня на площади, когда я понятия не имела, не прибьют ли тебя в толпе, а со мной рядом только Мерцелла, которая куда ещё более неумелый воин, я чувствовала, что вообще не контролирую ситуацию. Его руки обхватили её плечи, твёрдо и уверенно, словно пытаясь удержать её от падения в бездну собственных мыслей. Он притянул её к себе, и она почувствовала, как бьётся его сердце — учащённо, в такт её собственному страху. — Ты не должна контролировать всё, Марион, — его голос звучал прямо у её уха, низкий и успокаивающий. — Ты здесь не одна. И ты не обязана быть воином. Он отстранился ровно настолько, чтобы снова встретиться с её взглядом. В его серых глазах не было ни осуждения, ни разочарования — только понимание и та самая усталость, которая, казалось, пронизывала его насквозь. — Но ты права. Я бросил вас там. Это была моя ошибка. Я должен был быть рядом. Она обняла его, обвив руки вокруг его шеи. Его близость успокаивала девушку. — Ты не виноват. Отец дал тебе и Лайсу приказ, и ты его выполнял. Мари прикрыла глаза и уткнулась ему в плечо: — Если честно, после падения джета и осознания того, что мы совершенно без связи, меня трясло ещё минут пять. Он обнял её крепче, его пальцы вплелись в её чёрные волосы, прижимая её голову к своему плечу. Длинный, глубокий вздох вырвался из его груди, снимая часть того напряжения, что сковало его плечи. — Меня тоже трясло, — признался он тихо, его губы коснулись её виска. — Когда я увидел джет на сканерах… я думал, что опоздал. Он замолчал, давая тишине заполнить пространство между ними, наполненное теперь не гневом, а облегчением. Его рука медленно скользила по её спине, успокаивающим, ритмичным движением. — Больше так не делай. Пожалуйста. Даже если кажется, что это я послал кого‑то. Она осторожно погладила его волосы и поцеловала в щёку: — Хорошо. Обещаю, что буду использовать своё благоразумие на максимум даже в стрессовой ситуации. Девушка немного устало улыбнулась: — Нам повезло, что твой атташе хоть и средне владеет самообладанием, но неплохой пилот — он смягчил посадку практически в последний момент. Она посмотрела ему в глаза: — Ты думал, что нам конец из‑за озера рядом? Уголки его губ дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке. Он провёл большим пальцем по её нижней губе, задерживаясь на мгновение. — Да, — ответил он, и его голос стал тише, серьёзнее. — Я думал, что вы могли упасть в само озеро. Или надышаться углекислым газом. Вы же не знаете… Он не закончил, но его сжавшиеся пальцы на её спине сказали всё за него. Страх был слишком реальным, слишком острым. Она чуть нахмурилась, стараясь не размышлять о том, чем все могло закончиться, и перевела тему: — Чем всё закончилось на площади? — Небольшие беспорядки, — он откинул голову назад, и тень от усталости снова легла на его лицо. — Красные знамёна, попытки поджогов. Разогнали толпу, но без жертв. Пока что. Он вздохнул, и его пальцы бессознательно начали распутывать один из её локонов, как будто это действие помогало ему сосредоточиться: — Лайс… он справился. Сдерживал периметр. Но я видел его глаза. После всплеска ему тяжело. Ему всегда тяжело после. Она успокаивающе погладила его по голове и слегка хмыкнула: — Знаешь, есть ощущение, что они с Мерцеллой слегка сблизились. Или мне кажется? — Тебе не кажется, — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти невесомая нота облегчения, словно он тоже был не против сменить тему. — Я видел, как он смотрел на неё, когда она его… отчитывала. Это было… ново. Он позволил себе короткую улыбку, уголки его глаз слегка смягчились: — Может, это то, что ему нужно. Кто‑то, кто не боится его ударить по лицу, когда он теряет себя. У него всегда было сложно с друзьями. Она засмеялась: — Интересная у нас ситуация получается… Надеюсь, из‑за вашей помолвки с Мерцеллой не получится любовный квадрат. Она покачала головой: — Кому расскажи — не поверят. — Никому и не рассказывай, — он мягко коснулся её подбородка, заставляя её снова встретиться с его взглядом. В его серых глазах светилась смесь предостережения и нежности. — Это остаётся здесь. Между нами. Он наклонился, и его следующее слово было произнесено тёплым шёпотом прямо у её губ: — А что касается помолвки… это пыль для чужих глаз. Формальность. — Он провёл пальцем по её щеке. — Я бы предпочёл проводить время здесь, рядом с тобой. — Я шучу, Айен, я не дура, — она погладила его по щеке. — Я знаю. Я всё понимаю: эта помолвка — просто политика. Поверь моему опыту, ты не первый сын инвесторской семьи, который женится по политическим соображениям, а не по любви. Его взгляд стал проницательным, изучающим. Он поймал её руку и прижал ладонь к своей щеке, чувствуя её тепло. — Твой опыт, — он произнёс это слово с лёгким, почти незаметным напряжением, — он обширен, да? Сколько таких сыновей ты утешала, пока они ждали своих политических невест? В его тоне не было обвинения, только тихое, сдержанное любопытство и что‑то ещё — тень ревности, которую он сам не мог полностью скрыть. Она отпрянула, и прежде чем успела осознать свой порыв, её ладонь звонко ударила его по щеке. Звук пощёчины эхом отозвался в тишине комнаты. Её глаза сверкали от гнева, дыхание участилось. — Я тебе не игрушка для влиятельных мальчиков… — она посмотрела на него с укором, голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Даже не шути на эту тему, Айен. До этого момента я не мешала работу и личную жизнь. Никогда. Айен застыл на мгновение, ощущая жжение на щеке. Его пальцы невольно коснулись места удара, но он не отвёл взгляда. В его глазах промелькнуло что‑то сложное — смесь удивления, злости и… восхищения её искренностью. Марион усмехнулась: — Но ты прав: есть те, кто не гнушается мешать. Секс за договорённости под столом — не такое уж и редкое явление. Она прищурилась: — А ты? Сколько наивных дурочек вроде меня средний сын Атрау затащил в свою постель до свадьбы? Он медленно опустил руку, и его голос, когда он заговорил, был низким и хриплым, но теперь в нём звучало не раздражение, а глубокая, почти болезненная искренность: — Не говори так, — произнёс он тихо. — Ты не понимаешь… Он сделал шаг назад, давая ей пространство. Его взгляд был напряжённым, словно он боролся с самим собой: — Ты первая, кто заставил меня забыть о долге. Первая, кого я хочу не просто физически. — Он помолчал, подбирая слова. — Я не идеален, Марион. У меня было прошлое, как и у всех. Но с тобой всё иначе. С тобой я чувствую что‑то, чего раньше не испытывал. Её гнев начал угасать, сменяясь растерянностью. Она смотрела на него, пытаясь прочесть в его глазах правду. — Ты… правда так думаешь? — её голос прозвучал тише, почти неуверенно. Айен осторожно протянул руку, но не коснулся её, оставив ладонь в воздухе между ними — знак того, что он ждёт её разрешения: — Да, — сказал он твёрдо. — И если мой вопрос задел тебя, прости. Я не хотел тебя обидеть. Просто… — он усмехнулся горько, — ревность — странная штука. Она заставляет говорить глупости. А ты, от чего-то, заставляешь меня терять самообладание. Марион медленно выдохнула. Её рука, всё ещё слегка дрожащая после пощёчины, опустилась. Она поднялась из кресла и сделала маленький шаг вперёд, взяв его ладонь в свою: — Ладно, — прошептала она. — Прости за пощёчину. Нервы ни к чёрту после всего… — Марион выдохнула. — К тому же до признания факта взаимной симпатии я часто думала о том, что тебе было бы интересно поиграть со мной в постели и выбросить из своей жизни. Он тихо рассмеялся, и звук был тёплым, почти счастливым: — Выбросить? — Он откинул голову, глядя на неё с лёгким недоверием. — Марион, ты как магнитная буря. Ты врываешься и меняешь всё. Его большой палец провёл по её нижней губе: — И я не играю. Не с тобой. Она улыбнулась и быстро чмокнула его в губы. Прикоснулась лбом к его лбу: — Я верю. Правда. На мгновение они замерли, вслушиваясь в дыхание друг друга, в тишину комнаты, которая теперь казалась не давящей, а уютной и безопасной. Марион ощутила, как напряжение последних часов постепенно покидает её тело. — Знаешь, — произнёс он тихо, — когда я впервые увидел тебя, я подумал, что ты самая невозмутимая и холодная женщина из всех, кого я встречал. Словно статуя — прекрасная, но недосягаемая. И потенциально опасная. Марион хмыкнула, слегка склонив голову: — И что же изменилось? — Всё, — просто ответил он. — Ты оказалась живой. Страстной. Настоящей. И это… поразило меня. Я не мог перестать думать о тебе. Даже когда должен был думать о делах, о долге, о помолвке с Мерцеллой. Она сжала его пальцы в ответ: — Ты тоже не похож на тех, кого я встречала раньше. Ты… не боишься быть собой. Даже перед тем, кто может использовать это против тебя. — Потому что я доверяю тебе, — он слегка сжал её руки. — И это пугает меня больше всего. Марион подняла свободную руку и осторожно коснулась его щеки — там, где ещё несколько минут назад был след от пощёчины: — Прости ещё раз. Я не должна была… — Нет, — он перехватил её руку и прижал к своей щеке. — Ты имела право. Больше этого не повторится. Мари призадумалась: — Как думаешь, нас ещё не хватились? Айен закрыл глаза на мгновение, наслаждаясь её близостью, теплом её ладони. Потом медленно открыл их: — Скорее всего, уже хватились, — он вздохнул, и в его голосе прозвучала усталая практичность. — Но сейчас у всех полно забот: волнения, подготовка к Охоте, приёму… Он отстранился, но его рука осталась в её руке: — У нас есть ещё немного времени. Но не много. Она крепко обняла его и прижалась к его груди: — Жаааль… Кстати, спасибо за завтрак. Я оценила, правда. — Бросила как бы невзначай: — Кстати, утром я сказала Мерцелле, что мы провели ночь вместе. Его тело мгновенно напряглось. Он медленно отстранился, взяв её за плечи, чтобы посмотреть ей в глаза, и в его серых глазах читалась смесь шока и тревоги: — Ты… что? — его голос был приглушённым, почти шёпотом. — Марион, ты в своём уме? Зачем? — Айен, она всё равно рано или поздно бы заметила. Для неё эта помолвка — такая же договорённость, как и для тебя. Если бы она что‑то спрашивала публично, как вчера по поводу моих тренировок с арбалетом, это вызвало бы вопросы. К тому же я не могу врать подруге. Не ей. — Она недовольно сморщила носик. — А так она знает. Не против и прикроет, если что. Он провёл рукой по лицу, глубоко вздохнув. В его взгляде читалось тяжёлое раздумье: — Ты играешь с огнём, — произнёс он тихо, но без упрёка. — Доверие — это одно. Но знание — это оружие, даже в дружеских руках. Он снова притянул её к себе, его голос стал мягче: — Ты уверена, что она не использует это против тебя? Против нас? Марион чуть расслабилась в его объятиях: — Нет, конечно… Я ей полностью доверяю, как и она мне. — Девушка вопросительно посмотрела на Айена. — А ты считаешь, что мы бы смогли проворачивать это всё у неё под носом, держа в неведении? — Нет, — он ответил без колебаний, его взгляд стал прямым и ясным. — Но я считаю, что чем меньше людей знает секрет, тем дольше он остаётся секретом. Даже если это Мерцелла. Он провёл пальцами по её спине, задумчиво: — Но раз уж она знает… значит, так тому и быть. Просто будь осторожна. Политика — скользкая почва, даже между подругами. Марион усмехнулась: — Решил учить меня тому, чем я занимаюсь много лет, значит?.. Всё будет хорошо, пока будут соблюдаться все договорённости между домом Истри и домом Атрау, поверь. — Посмотрела ему в глаза: — Чёрная кошка может пробежать только если ты вдруг решишь всё бросить и сбежать со мной куда‑нибудь. Уголок его рта дрогнул в едва уловимой улыбке, но в глазах осталась тень: — Сбежать? — он повторил тихо, почти про себя. — Это было бы слишком просто. И слишком эгоистично. Он прикоснулся пальцем к её подбородку, поднимая его: — Я не сбегаю от своих обязанностей, Марион. Но и от тебя — тоже. — Я знаю, — она поцеловала его в губы. — Потому что я такая же. Поэтому сейчас, можно сказать, что наша тайна под защитой и все угрозы устранены. Просто нужно вести себя аккуратно. Девушка вздохнула: — Тяжёлый день. Завтра необходимо заняться помощью Мерцелле в подготовке аукциона для инвесторского приёма. Мерцелла считала, что ты займёшься вопросами безопасности, но у меня была минутка заглянуть в расписание и я увидела, что ты будешь заниматься Охотничьей резиденцией для приёма делегаций. Если нужна будет помощь или совет… Её пронзило осознание: — Чёрт… я оставила планшет в джете Соррета. Его лицо мгновенно стало каменным. Рука на её талии сжалась сильнее: — Планшет с рабочими данными? В джете Соррета? — его голос стал низким и опасным. — Марион, это не просто оплошность. Это серьёзный промах. Он отстранился, проводя рукой по волосам. В его движениях читалось сдерживаемое напряжение: — Мне нужно будет сообщить об этом службе безопасности. И проверить, не успел ли он его скопировать. Она скептически покачала головой: — Он не сможет. Ну, скажем так, я на 90 % в этом уверена. Не уверена, что могу давать тебе конкретные способы шифрования… но скажу так: просто так ты его не откроешь. — Она горько усмехнулась. — К тому же, похоже, планшету крышка. Что‑то замкнуло во время гамма‑всплеска. Он замер, оценивая её слова. Напряжение в его плечах немного спало, но взгляд оставался острым: — Девяносто процентов — это не сто, — произнёс он сухо. — И мёртвый планшет может быть разобран. Он сделал шаг к окну, глядя на пейзаж леса: — Я всё равно доложу. И попрошу отследить, куда Соррет направится дальше. На всякий случай. — Просто попроси его вернуть. Я любила эту игрушку. А данные… они не на самом планшете. По крайней мере, важные. — Она вздохнула. — Мне нужен новый лэптоп, хотя бы временный. Как я понимаю, в местный магазин электроники меня никто не выпустит? Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнула искорка чего‑то, отдалённо напоминающего усталую усмешку: — После сегодняшнего? Ни за что, — ответил он твёрдо. — Но у меня есть запасной. Старый, но рабочий. Можешь взять его. Он подошёл к шкафу, открыл потайной ящик и достал тонкий серебристый лэптоп. Она взяла его в руки и осмотрела: — Отлично, подойдёт. Спасибо, Айен. — Она приподняла планшет и хитро на него посмотрела: — Признайся, сколько компромата на тебя и дом Атрау я смогу там накопать? Уголок его рта дрогнул, но он не стал скрывать улыбку. Пальцы коснулись её подбородка, мягко приподнимая его: — Ты найдёшь только скучные отчёты по урожаю и расписания патрулей, — пробормотал он. Девушка хохотнула: — Ты не знаешь, что в руках дипломата может стоить вообще любая информация. — Задумалась. — Но не говори никому о том, что дал мне свой планшет. Не так поймут, так ещё и получишь от отца за угрозу безопасности. Девушка посмотрела ему в глаза. Там плескалась усталость: — Ты вообще спал сегодня? Он отстранился, и тень прошла по его лицу. Пальцы провели по её щеке, затем упали: — Сон — роскошь, которую я не могу себе позволить последние двое суток, — признался он, и его голос звучал глухо. — Особенно после того, как кто‑то решил устроить экскурсию к Лагуне Тишины. Он отвернулся, поправляя манжет рубашки: — Отец… о том, что я дал тебе свой, он не узнает. Если ты будешь умницей. — Шантажируете меня, господин Атрау? — усмехнулась она. Он повернулся к ней, и в его усталом взгляде вспыхнул огонёк: — Я не шантажирую. Я напоминаю, — его голос стал тише, почти шёпотом. — Просто хочу, чтобы ты постаралась больше не отвешивать мне пощёчины, особенно прилюдно. Марион рассмеялась, шутливо толкнув его в плечо: — Постараюсь сдержаться. Но ничего не обещаю, — она задумалась. — Так значит, сегодня ночью со мной ты не спал. Так вот как ты выскользнул раньше, чем проснулись Нора и Тора… — Ты спала так крепко, что даже не заметила, как я ушёл, — он провёл рукой по своим тёмным волосам. — Иногда мне кажется, что ты единственная, кто за мной следит. Она улыбнулась: — Ты ошибаешься, — провела по его волосам, но в дверь постучали. Оба замерли, обменявшись быстрыми взглядами. Стук повторился — более настойчивый. — Господин, ужин готов. Его тело напряглось при звуке стука. Он отступил на шаг, и его выражение лица мгновенно стало нейтральным, отрешённым: — Спасибо, мы скоро спустимся, — ответил он ровным, официальным тоном, не повышая голоса. Когда шаги за дверью затихли, он снова повернулся к ней. В его глазах промелькнула тень сожаления: — Нам пора, — прошептал он, его пальцы на мгновение коснулись её руки. — И помни — никаких намёков. Она выдохнула и прикрыла глаза рукой: — Айен. Ты сказал «мы спустимся». Он замер, и его серые глаза расширились на долю секунды. Лёгкая паника промелькнула в них, прежде чем он взял себя в руки: — Чёрт, — выдохнул он, проводя рукой по лицу. — Это была автоматическая реакция. Я… не подумал. Он посмотрел на дверь, затем снова на неё, его голос стал тише, но твёрже: — Придётся идти вместе. Играй роль дипломата, который обсуждал со мной вопросы безопасности после инцидента на площади. Она взяла себя в руки: — Да‑да. Мы обсуждали вопросы безопасности Мерцеллы после инцидента на озере и нашей неудачной посадки. Девушка на мгновение сжала его руку и отпустила. Порез под пластырем, который он наложил на её ладонь, защипал, так как рука вспотела. Она цыкнула. Он заметил её гримасу боли, и его брови сдвинулись. Он осторожно взял её руку, осматривая пластырь: — Ты его сорвала, — констатировал он, и в его голосе прозвучал лёгкий упрёк. — Подожди здесь. Он вышел в соседнюю комнату и вернулся через минуту с небольшим аптечным контейнером. Его движения были быстрыми и точными: — Дай я перебинтую, — сказал он, уже снимая старый пластырь. Его прикосновения были нежными, но профессиональными. — Наверное, неудачно дёрнула рукой, когда думала, что мы врежемся в чёртовы скалы в этом чёртовом джете, — она попыталась убрать руку. — Нет времени, пойдём… нас опять хватятся. Он крепко, но без боли удержал её запястье, не позволяя убрать руку: — Тридцать секунд, — его голос не допускал возражений, пока он аккуратно накладывал свежий пластырь. — И не дёргайся. Инфекция на Церере — не шутка. Закончив, он поднёс её ладонь к своим губам, коснувшись её быстрым, почти незаметным поцелуем прямо над повязкой. Девушка улыбнулась, когда он коснулся её руки губами: — Спасибо. — Пойдём. Нам нужно спуститься к ужину, пока нас не начали искать всерьёз. И помни: мы обсуждали меры безопасности. — Хорошо… Он открыл дверь и жестом пригласил её выйти первой: — После тебя, атташе Мелоун. Она вышла и поклонилась в шутливом реверансе: — Благодарю, господин Атрау. Уголок его рта дрогнул в полуулыбке, но он тут же подавил её, приняв бесстрастное выражение. Он бросил на неё быстрый взгляд, в его глазах мелькнула искорка: — А теперь прекрати кланяться. Ты привлекаешь внимание. Она показала ему язык: — Никого вокруг нет, иначе я бы так не делала. Я ещё не потеряла голову настолько, чтобы потерять репутацию. Она поправила осанку и сделала серьёзное выражение лица. Он фыркнул — звук был тихим и сдержанным: — Твоя репутация, как я понимаю, включает в себя демонстрацию языка члену Инвесторского Дома, — заметил он приглушённо, но с оттенком насмешки. — Очень профессионально. Она усмехнулась и едва слышно ответила: — Мы демонстрировали друг другу уже куда больше, чем язык. Айен на мгновение замер, затем тихо рассмеялся, прикрывая рот рукой, чтобы заглушить звук. Он огляделся по сторонам — коридор был пуст. — Ты неисправима, — прошептал он, стараясь сохранить серьёзность, но уголки губ всё равно подрагивали. — И опасна. В самом опасном смысле. Марион приподняла бровь, изображая невинность: — О, я всего лишь честна. К тому же, кто сказал, что дипломату нельзя обладать чувством юмора? — Дипломату — можно, — он понизил голос, наклоняясь чуть ближе. — Но не в присутствии других. Особенно когда они следят за каждым нашим шагом. Она вздохнула, на миг став серьёзной: — Знаю. Извини. Просто… с тобой так легко забыть обо всех правилах. Айен кивнул, его взгляд смягчился: — Понимаю. Но именно поэтому мы должны быть вдвойне осторожны. Один неверный жест, один неосторожный взгляд — и мы себя выдадим. А этого нам точно не нужно. — Согласна, — Марион расправила плечи. — Больше никаких языков, поклонов и прочих проявлений фамильярности. Только строгая деловая этика. Они двинулись по коридору — рядом, но на расстоянии, подобающем их статусу. Айен шёл чуть впереди, Марион следовала за ним с безупречной осанкой и холодным, сосредоточенным взглядом.

***

Когда они свернули за угол, и в конце коридора показались фигуры Норы и Торы. Айен мгновенно выпрямился, его лицо стало холодным и отстранённым. — Вы можете не беспокоиться о безопасности Мерцеллы, леди Мелоун, — он сказал громко и официально, не глядя на неё. После этой фразы её лицо мгновенно приняло «рабочее» выражение: — Спасибо, господин Айен‑шаар, я очень благодарна вам за хлопоты. Его плечи слегка напряглись под тонкой тканью рубашки — единственный признак того, что он услышал её. Он лишь кивнул служанкам, проходя мимо них с безупречной выправкой. Нора и Тора поспешили поклониться господину. — Это моя обязанность, — ответил он тем же официальным тоном, но когда они оказались вне поля зрения, он бросил на неё быстрый, горящий взгляд. Он провёл её через последний поворот, и перед ними открылась дверь в главную столовую. Звуки приглушённых разговоров и звон посуды уже доносились из‑за дубовых панелей. Его рука на мгновение коснулась её локтя — лёгкое, почти неощутимое прикосновение, — прежде чем он отстранился и распахнул дверь.