Тень Шинигами

Ловушка

Наруто идёт медленнее, чем раньше. Он больше не бежит, не шумит, не оставляет за собой сломанных веток и глубоких следов. Курама научил его скрывать присутствие — пригибаться, двигаться в тени, не выходить на открытые места. Это трудно, неестественно, но он учится. Вдруг он замечает едва заметную верёвку, натянутую между деревьями. Останавливается. Осматривает. Ловушка. Не смертельная — охотничья. Но если бы он не заметил, влетел бы головой в петлю. — Лис, ты видел? — шепчет он. «Видел,» — голос Курамы звучит с лёгкой насмешкой. — «Но я ждал, заметишь ли ты сам. Молодец. Раньше ты бы в неё влетел.» Наруто надувается, но ничего не говорит. Он уже научился не реагировать на провокации Лиса. Почти научился. — Я многому научился, — бормочет он, обходя ловушку. «Чему именно?» — ехидно интересуется Курама. — «Не есть отравленные грибы? Не пить воду из ручьёв, не вскипятив её сначала? Или, может, ты научился держаться подальше от дорог и двигаться так, чтобы тебя было не видно?» Наруто сжимает кулаки, но не отвечает. Он знает — Лис прав. Всему этому он научился. Потому что иначе умер бы. «Молчание — знак согласия,» — замечает Курама. — Просто иди, — бурчит Наруто.

Фермер

Наруто выходит к полю, где старик собирает урожай. Старик замечает его, пугается, хватает вилы. — Не подходи! — кричит он. Наруто поднимает руки, показывает, что безоружен. — Я не трону, — говорит он. — Мне нужна еда. Я заплачу. Или помогу. Старик смотрит на него долго. Взгляд его скользит по лицу Наруто, по шраму, по одежде — и останавливается на лбу. — Ты... — старик хмурится. — Ты ниндзя? — Был, — тихо говорит Наруто. — Уже нет. — Повязка говорит об обратном. Наруто поднимает руку к протектору. Он так и не снял его. Сначала не хотел, потом забыл, потом привык. Теперь он думает о нём как о части себя. — Это... это память, — говорит он. «Балласт,» — поправляет Курама у него в голове. — «Она тебя выдаёт.» Наруто игнорирует Лиса. Старик колеблется. Потом опускает вилы. — Помоги убрать поле. Я дам риса и овощей. Они работают молча. Наруто копает, таскает корзины, не жалуется. Старик косится на него, но ничего не говорит. Когда работа закончена, старик протягивает ему небольшой мешок. — Держи. И уходи. — Мне нужно переночевать... — Нет, — старик качает головой. — Я не пущу тебя в дом. И тебе не стоит идти в деревню. — Почему? Старик смотрит на его протектор. — Потому что они узнают, откуда ты. И тогда... тогда тебе там не обрадуются. А некоторые могут и навредить. Наруто хочет спросить — кто? Зачем? Но не спрашивает. Он уже знает. — Спасибо, — говорит он. — Уходи, — повторяет старик. Наруто уходит. Слышит за спиной, как старик крестится. «Видишь?» — голос Курамы звучит почти дружелюбно. — «Даже старик, который не хочет тебе зла, боится тебя. Не потому, что ты плохой. Потому что ты — ниндзя. А ниндзя для обычных людей — не герои. Они — оружие. Чужая сила, которую нельзя контролировать.» Наруто молчит. «Сними повязку,» — предлагает Курама. — «Выброси её. Она тебе не нужна.» — Нет, — твёрдо говорит Наруто. «Упрямый дурак.» — Это моё. Даже если они меня выгнали, это моё. Он идёт дальше, сжимая в руке мешок с рисом.

Диалог у костра

Костер горит ровно, отбрасывая тени на стволы деревьев. Наруто сидит, прислонившись к корням старого дуба, и ест рис. Невкусно, но съедобно. Он научился готовить. Не шедевры, но то, что можно съесть и не отравиться. Курама заговаривает первым — это становится привычкой. Лис больше не молчит днями. Он комментирует, критикует, иногда — редко — хвалит. «Ты сегодня хорошо держался,» — говорит он. — «Не закричал, не полез в драку. Просто принял ситуацию.» — А что мне оставалось? — пожимает плечами Наруто. — Он испугался. Я не хочу пугать людей. «Люди всегда боятся,» — голос Курамы становится серьёзнее. — «Это их природа. Они боятся темноты, боятся боли, боятся смерти, боятся того, чего не понимают. Ты — то, чего они не понимают. Они будут бояться тебя, даже если ты спасёшь им жизнь.» — Это неправда, — качает головой Наруто. — В Конохе были те, кто меня не боялся. Ирука-сенсей. Сакура-чан. Какаши-сенсей. Саске... ну, Саске боялся, но не меня, а... а чего-то другого. «И где они сейчас?» Наруто замолкает. «Ирука не смог тебя защитить. Сакура даже не знала, что тебя изгоняют. Какаши не успел. А Саске... Саске сидит в тюрьме, и ему плевать на тебя.» — Ты не знаешь, что у него в голове! «А ты знаешь?» Наруто сжимает кулаки. — Ты всегда так. Всех под одну гребёнку. Все люди — трусы. Все люди — предатели. Но это не так! «Докажи.» — Что? «Докажи, что это не так. Найди тех, кто не боится. Кто не предаст. Кто будет с тобой, даже когда ты станешь опасен. Но сначала... сначала научись отличать тех, кто тебе желает добра, от тех, кому просто нужен джинчурики.» Наруто молчит. Смотрит на огонь. — Ты всё ещё веришь в свои байки? — спрашивает Курама. — В то, что шиноби — это спасители и герои? Или после той деревни... ты начал сомневаться? Наруто поднимает голову. В его глазах — боль и упрямство. — Я не знаю, — говорит он честно. — Я хочу верить. Но... но я видел, как они смотрели на меня. Те, кого я спас. Они были благодарны, но... они боялись. И просили уйти. «Потому что ты — чужой. Ты пришёл, помог и ушёл. А они остались с последствиями. Бандиты вернутся. Может, не завтра, но вернутся. И будут мстить. Не тебе. Им.» — Значит, лучше было не вмешиваться? «Я не говорил, что лучше. Я говорю, что мир сложнее, чем ты думал. Не бывает только героев и только злодеев. Есть люди, которые просто хотят выжить. И они выживают как могут.» Наруто долго молчит. — А я? — спрашивает он наконец. — Кто я? «Ты — тот, кто выбирает. Каждый день. Каждый раз. Помогать или проходить мимо. Верить или сомневаться. Возвращаться или искать своё место.» — А ты? Ты бы на моём месте что сделал? Курама смеётся — не насмешливо, а скорее устало. «Я — демон, Наруто. Я бы спалил всё и ушёл. Но ты — не я. И это твоя сила, и твоя слабость.» Наруто усмехается. — Ты сегодня какой-то философ. «С кем поведешься...» Они замолкают. Костер потрескивает, догорая.

Перекрёсток

Наруто стоит на развилке. Одна дорога ведёт на восток — обратно в Коноху. Другая — на запад, к границе Страны Огня. Третья — на юг, к побережью. Курама ждёт. Не торопит. — Куда теперь? — спрашивает Наруто вслух. «Ты спрашиваешь меня?» — Я спрашиваю себя. Он смотрит на восток. Долго. Вспоминает Коноху, Ируку, Сакуру, Какаши. Вспоминает, как его выгнали. Как старейшины смотрели на него, как на мусор. Как он сказал: «Я ведь правда думал, что это мой дом». Вспоминает фермера, который смотрел на его протектор и крестился. Вспоминает жителей деревни, которые просили его уйти. — Я ещё не готов вернуться, — говорит он. «Куда тогда?» — Ты говорил о Стране Металла. О месте, где нет шиноби. Где меня не будут искать. «Туда. Но это долгий путь.» — У меня есть время. Он поворачивается на запад. — На запад. «Хороший выбор.» Наруто делает шаг.

Тот, кто ждёт

Джирайя складывает подзорную трубу. На его лице — усталость. Глубокая, въевшаяся, которая не проходит ни после сна, ни после еды. — Он выбрал запад, — говорит он Гамакичи. — Не вернулся. — Это плохо? — пискнула жабка, сидящая на его плече. — Это... правильно, — Джирайя вздыхает. С усилием, будто выдыхает камень. — Он должен стать сильным прежде, чем вернуться. Иначе его сломают. Гамакичи молчит. — Но даже если он уйдёт в другую страну, — продолжает Джирайя, глядя в темнеющее небо, — Данзо не остановится. Он будет подсылать своих людей. Снова и снова. Пока не поймает его, или пока не умрёт сам. — Джирайя-сама... вы боитесь за него? Джирайя усмехается. Безрадостно. — Боюсь, Гамакичи. Очень боюсь. Но я ничего не могу сделать. Он должен пройти этот путь сам. Я могу только... быть рядом. Он сворачивает трубу, убирает в карман. — Пошли. Нужно передать весточку Цунаде. Пусть знает, что её мальчишка всё ещё жив. И всё ещё идёт. Гамакичи кивает. Джирайя спрыгивает с ветки и исчезает в темноте.