Тень Шинигами

Уход

Рассвет на границе Страны Огня был холодным и хмурым. Небо над головой ещё хранило отблески ночи, но на востоке уже занималась бледная заря, окрашивая край леса в пепельно-серые тона. Ветер тянул с запада, принося запах сухой травы и далёкой воды. Наруто стоял у последнего дерева. За его спиной — лес, в котором он провёл долгие месяцы. Каждая тропа, каждый ручей, каждая ночёвка под открытым небом — всё это оставалось позади. Впереди, за полосой редкого кустарника, начиналась открытая равнина, ведущая к нейтральным землям. К Стране Металла. Он не знал, что ждёт его там. Но знал, что назад дороги нет. Не сейчас. — Долго ещё стоять? — голос Курамы прозвучал лениво, но в нём чувствовалась привычная насмешка. — Солнце встанет, а ты так и будешь пялиться на горизонт. Наруто не ответил. Он снял с пояса сумку, поставил на землю. Помедлил секунду, потом потянулся ко лбу. Протектор. Металл был холодным. Царапины на пластине — старые, память о каждой стычке, о каждой миссии. Символ всего, что у него отняли. И всего, что он не хотел забывать. Он снял его. — Ну наконец-то, — Курама хмыкнул. — Выбросишь? Наруто посмотрел на протектор. На потускневший металл, на выцарапанную когда-то мечту, которая казалась теперь такой далёкой. — Нет, — сказал он тихо и аккуратно убрал повязку в боковой карман сумки. «Глупо,» — голос Лиса стал серьёзнее. — «Тебя будут искать. По протектору легче опознать. Даже если ты его спрятал — это улика. Выброси.» — Нет. «Ты хоть понимаешь, что лучший способ выжить — стать мёртвым для мира? Никто не ищет мёртвых.» — Понимаю. «И?» — Я не хочу быть мёртвым для мира. — Наруто застегнул сумку, повесил на плечо. — Я хочу вернуться. И когда вернусь — пусть знают, кто я. «Упрямый дурак,» — беззлобно сказал Курама. — «Но хотя бы последовательный.» Наруто усмехнулся. Коротко, без былой дурашливости. — Пошли. Он сделал шаг. Второй. Третий. За его спиной шелестел лес. Впереди расстилалась равнина, и утренний ветер трепал волосы, разгоняя остатки сна. В кронах деревьев, на высокой ветке, Джирайя наблюдал за ним в подзорную трубу. Он видел, как Наруто снял протектор. Как спрятал его в сумку. Как шагнул за невидимую черту, отделяющую Страну Огня от остального мира. — Он ушёл, — тихо сказал Джирайя. Рядом на плече сидел Гамакичи, маленькая зелёная жабка с огромными глазами. — Джирайя-сама, мы не пойдём за ним? — Нет. — Джирайя сложил трубу, убрал в карман. — Дальше — нейтральные земли. Хоть я и Санин, но также шиноби Листа. — Джирайя глубоко вздохнул — Если я там появлюсь как шиноби Конохи, начнутся проблемы. А он... он теперь не шиноби. Формально. Его пропустят. — И что нам делать? — Ты остаёшься. — Джирайя повернулся к жабе. — Следи, но не вмешивайся. Если что-то серьёзное — дай знать. А я... я отправлюсь в Коноху. Нужно рассказать Цунаде. Он спрыгнул с ветки, приземлился на мягкую лесную подстилку почти бесшумно. — Береги его, Гамакичи. — Постараюсь, — пискнула жабка. Джирайя исчез в лесу, растворяясь между стволами. Гамакичи остался на ветке, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Наруто. Мальчишка уже был далеко — маленькая тень на фоне бледного неба. — Удачи тебе, — прошептала жабка. Никто не ответил.

Возвращение

Коноха встретила Джирайю серым, промозглым утром. Он добирался несколько дней. Не спал, почти не ел, гнал себя вперёд, потому что знал: время играет против них. Цунаде должна узнать всё как можно скорее. Он вошёл в деревню, когда улицы ещё пустовали. Патрули АНБУ скользили по крышам, но не останавливали его — узнавали, пропускали. Джирайя не любил возвращаться так, тайком, но сейчас было не до церемоний. Административное здание встретило его тишиной. Коридоры были пусты, лампы горели тусклым светом. Он поднялся на этаж Хокаге, миновал посты охраны и остановился перед дверью. Дверь. Обычная деревянная дверь. Джирайя усмехнулся и свернул к окну. Створка поддалась бесшумно. Он перемахнул через подоконник, оказался внутри и тут же замер. В кабинете было тихо. Настольная лампа отбрасывала жёлтый круг на разложенные бумаги, на чернильницу, на край тяжёлого стола. За столом никого не было. А на диване у стены, свернувшись клубочком, спала Шизуне. Её блокнот выпал из рук и лежал на полу, раскрытый на середине. Джирайя вздохнул. Он знал, что будить её — не самое лучшее начало разговора. Но время не ждало. Он сел на подоконник, свесив одну ногу вниз, и позвал: — Шизуне. Она не шевельнулась. — Шизуне! — громче. Она вздрогнула, открыла глаза. Посмотрела на него мутным взглядом, моргнула, потёрла лицо. Потом узнала. — Джирайя-сама? — голос сонный, хриплый. — Вы... вы зачем через окно? Есть же дверь. — Не люблю двери, — он спрыгнул с подоконника, прошёлся по кабинету. — Извини, что разбудил. — Ничего. — Она села, поправила волосы, потянулась за блокнотом. — Вы по делу? — Я у неё хотел спросить. Её нет? — Она в столице. — Шизуне вздохнула, прижимая блокнот к груди. — Уехала два дня назад. Хочет лично поговорить с даймё. Объяснить, что двух недель мало. Что Наруто не вернётся так быстро. — И как? — Джирайя сел на диван рядом с ней, снял свиток со спины, прислонил к стене. — Есть новости? — Пока нет. Она обещала прислать весточку, когда договорится. Джирайя кивнул. Откинулся на спинку дивана, посмотрел в потолок. — А ты что здесь делаешь? Спишь в кабинете? — Цунаде-сама велела разбирать документы. — Шизуне отвела взгляд. — Я... я уснула. Устала. — Она тоже не спит? — Почти нет. Всё время в делах. Новый совет, кланы, старейшины... — она замолчала, потом спросила: — Джирайя-сама, а вы? Разве вы не должны следить за Наруто? — Должен, — кивнул он. — Но он ушёл из Страны Огня. Направился к границе. Дальше я не могу — нейтральные земли. Шиноби туда нельзя. — И что теперь? — За ним следит Гамакичи. А я... я решил, что вам нужно знать. Цунаде — тем более. Он замолчал. Смотрел в окно, за которым разгорался рассвет. Золотые лучи скользили по крышам, заливая Коноху теплом. — Она справится, — сказал он наконец. — Цунаде. Она всегда справлялась. — Я знаю, — тихо ответила Шизуне. Они сидели в тишине, глядя, как новый день вступает в свои права.

Логово Корня

В подземелье не было ни утра, ни ночи. Там царил вечный полумрак, и только тусклые светящиеся камни на стенах отбрасывали бледные тени. Кабинет Данзо был таким же, как всегда. Тяжёлая мебель, карта Конохи на столе, тишина — густая, плотная, как мёд. Данзо сидел в кресле, опираясь на трость. Его единственный глаз смотрел на карту, но не видел её — он думал. Рядом, на стульях, замерли Кохару и Хомура. Старейшины выглядели бледными, осунувшимися. Потеря власти ударила по ним сильнее, чем они хотели показать. Кохару теребила край рукава — жест, который она никогда не позволяла себе на публике. Хомура сидел с каменным лицом, но его пальцы сжимали подлокотники. Никто не говорил. В дверь постучали. Коротко, вежливо. — Войдите, — голос Данзо был ровен, как поверхность застывшей воды. Агент Корня в маске вошёл бесшумно, опустился на одно колено. — Докладывай. — Узумаки Наруто покинул территорию Страны Огня. Направляется к нейтральным землям. Слежка за ним затруднена. — Агент помедлил. — Также... Хокаге, Цунаде Сенджу, покинула Коноху. Она отправилась в столицу. Ожидается её возвращение через несколько дней. Данзо смотрел на карту. Долго. Потом перевёл взгляд на Кохару и Хомуру. — Временная остановка слежки за Узумаки, — сказал он. — Переключитесь на Сенджу. Агент кивнул. — Когда она будет возвращаться из столицы... — Данзо сделал паузу, давая словам осесть в тишине. — Соберите несколько отрядов. Без опознавательных знаков. Замаскируйтесь под АНБУ Кумо. Транквилизаторы, подавляющие печати — всё как обычно. — Прикажете захватить? — уточнил агент. — Живой. Целевой. Не повредить. — Данзо повернулся к нему. — Вопросы? — Никак. — Исполняй. Агент исчез. Кохару первой нарушила тишину: — Данзо, что ты задумал? Захватить Хокаге? Это... — Это возвращение того, что у нас отобрали, — спокойно ответил он. — Даймё лишил нас власти из-за мелочи. Из-за мальчишки, который сбежал. Я возвращаю вам ваше место. Нам — наше место. — А если не получится? — спросил Хомура. — Получится. — Данзо смотрел на него пустым глазом. — Должно получиться. Он поднялся, опираясь на трость. Его движения были медленными, но в них чувствовалась та же сталь, что и всегда. — Готовьтесь. Когда Сенджу вернётся... Коноха изменится. Он вышел из-за стола, направился к двери. Кохару и Хомура переглянулись, но промолчали. Тени в подземелье сомкнулись за его спиной.

Решимость

Столица встретила Цунаде шумом и суетой. Улицы были полны народа — торговцы выкрикивали товары, дети бегали между взрослыми, повозки громыхали по мостовой. Цунаде не любила столицу. Здесь было слишком много людей, слишком много глаз, слишком много фальшивых улыбок и притворных поклонов. Но сегодня она была здесь не ради удовольствия. Резиденция даймё высилась в центре города — массивное здание из тёмного камня, с колоннами и широкими лестницами. Охрана на входе, охрана на стенах, охрана везде. Цунаде прошла через все посты, предъявляя документы, терпеливо ожидая, пока её проверят. Она не спала третьи сутки. Дорога отняла силы, но она не позволяла себе расслабляться. Сейчас важно каждое слово. Каждый жест. Каждый взгляд. Она стояла перед массивными дверями, ведущими в приёмный зал. За ними — даймё. Человек, от которого зависит будущее Конохи. Будущее Наруто. Она поправила воротник кимоно. Глубоко вздохнула. В голове прокручивала план. Сначала — кости. Азарт. Если не получится — женственность и эмпатия. Если не получится — правда. Холодная, неприкрытая правда о том, что Наруто ушёл. О том, что вернуть его силой нельзя. О том, что если даймё не даст времени, Коноха потеряет джинчурики навсегда. Она не знала, сработает ли. Но она должна была попробовать. — Доложите обо мне, — сказала она охраннику. — Хокаге Конохи, Цунаде Сенджу, просит аудиенции. Охранник кивнул и исчез за дверью. Цунаде ждала. Спина прямая, плечи расправлены. В глазах — холодный огонь решимости. Она не была уверена в победе, но была уверена в одном: она сделает всё, что в её силах. Через минуту дверь открылась. — Проходите, — сказал охранник. Цунаде сделала шаг. Второй. Третий. Двери закрылись за её спиной, и приёмный зал поглотил её так же, как лес поглотил Наруто — тихо, беззвучно, оставляя снаружи только шепот ветра и далёкий шум города.