Тень Шинигами

Тайное убежище

Данзо шёл по коридору, опираясь на трость. Светящиеся камни на стенах отбрасывали бледные, болезненные тени. Вода капала где-то далеко — ритмично, монотонно, как секундомер, отсчитывающий время до чьего-то конца. Он был один. Без охраны, без агентов Корня. Это было рискованно — Орочимару никогда не был предсказуем. Но Данзо знал: если он приведёт с собой людей, Змеиный Санин воспримет это как слабость. А показывать слабость Орочимару нельзя. Коридор расширился, превращаясь в подобие зала. Здесь когда-то стояли столы с инструментами, клетки с подопытными, стеллажи с заспиртованными образцами. Сейчас остались только ржавые железные койки да запах формальдегида, въевшийся в камни. В тени у стены замер Кабуто. Белые волосы, блеск очков в полумраке, вежливая улыбка, за которой не было ровным счётом ничего. — Данзо-сама, — он поклонился. — Мы ждали вас. Орочимару-сама уже здесь. — Веди, — коротко бросил Данзо. Кабуто развернулся и зашагал вглубь комплекса. Данзо шёл следом, не ускоряя шага, не замедляя. Его трость глухо стучала по каменному полу — мерно, как маятник. Они вошли в комнату, которая когда-то была операционной. Стол посередине, хирургические инструменты на металлическом подносе, лампы под потолком, которые давно не зажигались. В углу — стул. На стуле — Орочимару. Он сидел, откинувшись на спинку, положив ногу на ногу. Его длинные чёрные волосы падали на плечи, жёлтые глаза с вертикальными зрачками смотрели на Данзо с холодным любопытством хищника, который не голоден, но всегда готов убить. — Как давно мы не виделись, Данзо, — голос Орочимару был тихим, почти ласковым. — Ты выглядишь... старее. — Время не щадит никого, — ответил Данзо, останавливаясь в нескольких шагах от стола. — Перейдём к делу. Орочимару усмехнулся. Не вставая с места, он сделал приглашающий жест рукой. — Прошу. Устраивайся. Кабуто, принеси чай. — Не нужно, — отрезал Данзо. — У меня мало времени. — Как скажешь. — Орочимару сложил руки на груди. — Итак, зачем ты хотел меня видеть?

Предложение

Данзо молчал несколько секунд. Смотрел на Орочимару, оценивая, взвешивая, просчитывая. — Ты знаешь, кто сейчас Хокаге, — сказал он наконец. — Цунаде. — Орочимару улыбнулся. — Моя дорогая бывшая подруга. Как она поживает? — Она мешает. — Данзо не ответил на вопрос. — Её идеи, её решения, её мягкость — всё это вредит Конохе. Она не способна на жёсткие меры. Она не видит реальных угроз. — И ты хочешь её убить? — Орочимару наклонил голову. — Нет. — Голос Данзо стал твёрже. — Слишком много шума. Слишком много вопросов. Если Хокаге умирает, назначают расследование. Ищут виновных. Это невыгодно. — Тогда что? — Двойника. Тишина. Орочимару медленно подался вперёд. В его жёлтых глазах зажглось что-то новое — не просто любопытство, а искренний интерес. — Двойника? — переспросил он. — Ты хочешь подменить Хокаге? — Я хочу, чтобы на её месте оказался тот, кто будет выполнять мои приказы. Тот, кто вернёт Конохе былую силу. Тот, кто не будет колебаться, когда нужно принимать решения. — И ты пришёл ко мне, — Орочимару усмехнулся, — потому что я лучший в создании подделок? — Потому что ты лучший хирург из ныне живущих. Пластика, голосовые связки, шрамы — ты сможешь сделать так, что никто не отличит. — А кто будет этим двойником? — Орочимару откинулся на спинку стула. — Агент Корня. Женщина. Подходящие параметры. Я сниму с неё проклятую печать, чтобы она могла проявлять эмоции. Но она останется предана мне. — Снять проклятую печать? — Орочимару нахмурился. — Это опасно. Она может предать. — Не предаст. Я позабочусь о её мотивации. Орочимару смотрел на него долго. Потом медленно кивнул. — Допустим, я согласен. Что я получу взамен? Данзо выдержал паузу. Достаточную, чтобы напряжение в комнате достигло предела. — Саске Учиха. Воздух стал густым. Кабуто, стоявший у стены, перестал дышать. Орочимару замер. Его глаза расширились — впервые за весь разговор. — Саске? — голос его был тихим, почти шёпотом. — Ты отдашь мне Саске? — Он в тюрьме. Под домашним арестом. Я организую его передачу. Ты получишь его тело, его глаза, его потенциал. Всё, что тебе нужно. — А что с проклятой печатью? — спросил Орочимару, уже просчитывая варианты. — Печать останется. Я не буду её снимать. Саске — твоя проблема. Как ты его контролируешь — меня не волнует. Главное, чтобы он не вернулся в Коноху. Орочимару усмехнулся. — Ты предлагаешь мне государственную измену. Подмену Хокаге. Передачу преступника. — Я предлагаю тебе сделку, — спокойно ответил Данзо. — Ты даёшь мне Цунаде. Я даю тебе Саске. — И что с того? — Орочимару пожал плечами. — Я всегда был вне закона. Но почему ты выбрал меня? Есть и другие хирурги. — Потому что ты лучший. И потому что у нас общий враг. — Общий враг? — Орочимару приподнял бровь. — Цунаде? — Она не дала тебе стать Хокаге. Она преследовала тебя годами. Она — символ всего, что ты ненавидишь в Конохе. Орочимару рассмеялся. Тихо, с хрипотцой, от которой по спине пробежал холодок. — Ты даже не представляешь, как я рад это слышать, — сказал он. — Хорошо, Данзо. Я согласен.

Детали

Кабуто шагнул вперёд, разворачивая на столе карту. Тусклый свет выхватывал линии дорог, отметки на границах, маршруты передвижения. — Цунаде скоро вернётся из столицы, — сказал Данзо, подходя к столу. — Мы устроим засаду на нейтральной территории. Мои люди замаскируются под АНБУ Кумо. Никаких опознавательных знаков. — Транквилизаторы? — спросил Кабуто. — Ты обеспечишь. Кабуто кивнул, поправляя очки. — У меня есть сыворотка. Полностью блокирует чакру на несколько часов. Эффект непредсказуем — зависит от метаболизма цели. Но Цунаде — не обычный ниндзя. Доза должна быть сильной. — Сделай, — бросил Данзо. Орочимару встал со стула, подошёл к столу. Провёл пальцем по карте, останавливаясь на точке предполагаемой засады. — Операция займёт несколько недель, — сказал он. — Нужно найти подходящего донора. Женщина с похожей комплекцией, ростом, чертами лица. — У меня есть кандидат, — ответил Данзо. — Агент Корня. Крепкая, выносливая. Прошла подготовку по психологической адаптации. Знает все повадки Цунаде. — Проклятую печать снимем, — задумчиво произнёс Орочимару. — Это больно. И опасно. Но если она так же сильна, как ты говоришь, выдержит. — Выдержит, — твёрдо сказал Данзо. — А если нет? — спросил Кабуто. — Если печать нельзя снять без последствий? Если она потеряет рассудок? — Её рассудок не имеет значения. Важно, чтобы она выглядела как Цунаде и говорила как Цунаде. В остальном... — Данзо сделал паузу, — она будет делать то, что я скажу. Орочимару усмехнулся. — Ты уверен в своей власти над ней? — Абсолютно. — Хорошо. — Орочимару отошёл от стола. — Тогда у нас есть сделка. Ты даёшь мне Саске. Я даю тебе Цунаде. — Не Цунаде. — Данзо посмотрел на него. — Двойника. — Какая разница? — Орочимару развёл руками. — Мир увидит Хокаге. Совет будет слушать её приказы. А править будешь ты. Данзо не ответил. Он смотрел на карту, на линии маршрутов, на отметки. — Кабуто, — сказал он. — Подготовь сыворотку к следующей неделе. Я пришлю координаты. — Слушаюсь. Данзо повернулся к выходу. — Орочимару. — Да? — Если ты предашь меня... — Данзо не обернулся, — ты узнаешь, почему Корень называют Корнем. Он вышел. Тишина повисла в комнате. Только капала вода где-то далеко.

После встречи

Кабуто подошёл к Орочимару, засунув руки в карманы. — Вы доверяете ему, Орочимару-сама? — Никому не доверяю, Кабуто. — Орочимару смотрел в темноту коридора, куда ушёл Данзо. — Но Саске мне нужен. А Данзо... он стареет. Он думает, что контролирует ситуацию. — А это не так? Орочимару улыбнулся. В его улыбке было что-то змеиное — холодное, древнее, смертельное. — В конце концов, кто из нас останется у власти? Я или старик с бинтами на пол-лица? — Он повернулся к Кабуто. — Готовь сыворотку. И подбери инструменты. Операция будет долгой. — Сколько времени займёт создание двойника? — Две недели. Три. Месяц. Зависит от того, насколько хорош материал. — Орочимару прошёлся по комнате. — Но самое главное — не внешность. Самое главное — повадки. Голос. Жесты. Мимика. Двойник должна знать о Цунаде всё. Иначе её раскроют в первый же день. — Данзо говорит, что его агент прошла подготовку. — Данзо говорит многое. — Орочимару остановился у стола, взял скальпель, повертел в пальцах. — Посмотрим, насколько он прав. Кабуто кивнул. — Я подготовлю лабораторию. Орочимару бросил скальпель на стол. Металл звякнул, отскочил, упал на пол. — Иди, Кабуто. У нас много работы. Кабуто исчез в коридоре. Орочимару остался один. Стоял посреди бывшей операционной, смотрел на карту, на инструменты, на пятна крови, которые не отмывались годами. — Цунаде, — прошептал он. — Ты даже не знаешь, что скоро исчезнешь. А мир даже не заметит. Он усмехнулся и растворился в темноте.