Помолитесь за меня

Утро началось не с кофе, а с дурных переживаний о новой школе. От волнения и кусок маминых бутербродов в горло не лез. "Прости, мам, но не сегодня". Даже думать о еде тошно. Парочка всё же летит в пакетик, а далее в рюкзак. Этот день не про приключение, а про стресс, который, вероятно, уже завтра сойдет на нет. Привыкнет. На входе пожилая вахтерша кому-то улыбалась, настроение хоть у кого-то хорошее, и табачный аромат Руслана ей его не портит, а в гардеробе даже свободный крючок на его куртку нашёлся, несмотря на вагон новых школьников на передержке. Знакомство с учреждением началось гладко, спокойно. Но сколько бы Руслан не пытался себя успокоить, чужая школа казалась колючей, давящей, заведомо враждебной. Здесь своя самая привычная одежда ощущалась неудобной, то сползающей, то натирающей, а стандартная для школы температура морозила кожу, и живот здесь от чего-то неприятно ныл, подташнивало. Казалось, что каждый на тебя смотрит, вокруг бесконечность глаз, и каждая пара оценивающая, осуждающая. Сразу чувствуешь – ты чужак. И другие видят это. Хотя очевидно, всем на тебя тут всё равно, не то что не посмотрят на тебя – даже и внимания не обратят. Все здесь замечают лишь толпу мелюзги, что бесконечно путается в ногах. А Руслан уж точно не привлекает к себе внимания больше, чем они. Сегодня десятиклассник пришёл раньше, чем обычно. Верхняя одежда уже в гардеробе, и в запасе у него ещё целых десять минут. Русский язык обещает быть в сто пятнадцатом кабинете, и ему остаётся лишь надеяться, что десяти минут ему хватит на поиски. Пока торопиться не обязательно, он успевает изучить давно не обновляющийся ремонт учебного заведения. Стены окрашены голубой краской, где-то маркером пометился хулиган, у кабинетов деревянные двери, серый каменный пол, а на верхушках высоких окон белый тюль, что с уже посерел от минувших лет. Этот ремонт, быть может, служил и при родителях самого взрослого учителя этой школы. Но стоит отметить: здесь просторно. Не зря выбрали именно эту школу, чтоб влез весь ученический состав другой. Десятый "В" приходит сегодня ко второму уроку, поэтому к появлению Руслана в коридорах уже немало народа, даже знакомые лица встречаются. У сто второго кабинета висит доска почёта, на ней преимущественно дети до пятого класса – "Наша гордость". Напротив сто шестого широкое пространство с подоконниками, уставленными растениями. Дальше узкий коридорчик и... Сто восемнадцатый? Кажется, было бы неплохо иметь в запасе ещё на десять минут больше. ... — Кого я вижу! Что, уже и оттуда тебя выперли? С возвращением, ахах. — Скучали, да? Точно скучали. Два дня не видели меня! Ну скучали же?.. ... Где-то за углом монотонный шум учеников перекрикивают восторженные быдловатые восклицания, даже шлепки руки об руку от стен отскакивают и в Руслана, будто пулей из под прицела попадают. Голос Юры не узнать тяжело. Шатен вдруг ловит себя на мысли, что было бы проще, если б тот вчера остался в столовой. Дышать было бы легче, взглядов пристальных было бы меньше, и... любимая парта освободится. От самого себя стало дурно. Он незаметно встряхнулся, будто от холода. Так думать нельзя. Даже если это справедливо... Вот и сто пятнадцатый, нелогично находящийся не по порядку в дальнем углу. Радуйтесь, Раиса Николаевна. Сегодня чудо – Тушенцов не опоздал. Класс ещё не полон даже на половину. В первый раз Руслан почувствовал себя ответственней остальных. Со спокойной душой садится за свою парту, тихим "здравствуйте" своё присутствие сопровождая. Учитель уже сидела на месте, пытаясь с местной техникой дела наладить. Тщетно, кстати. — Господи... Руслан! Только мальчишка расслабляется в тиши кабинета, чуть залипнув во тьму за окном, от резкого выкрика своего имени он едва не подпрыгивает. — Помоги мне, а. Дениска вот пытался, да только хуже сделал. Уже голова кругом... Как урок то начинать?! — бедняга почти умоляла жалобно, параллельно сдерживалась не врезать в экран, как по старому телевизору. Но вряд ли он бы заработал, если б она по нему ударила. Местные фиксики не оценят. В роли фиксика сегодня Тушенцов. Учителя с места выгоняет, сам ныряет под её стол, логову проводов кланяется, разобраться в них пытается. Вроде, в розетку воткнуть додумались. Только вот монитор не загорается. Немного потупив, ещё раз включить пробует, кнопочки жмёт – ничего. Нехитрая идея переставить вилку от компьютера в другую розетку оказалась единственной верной. Наконец, системный блок подал признаки жизни, за ним и экран. Восторгу учителя не было предела. Теперь он в её глазах герой, спаситель целого урока. Жаль сам он свой поступок не оценит, как и одноклассники, когда нудный материал с флэшки начнёт поступать в сонные головы. Только вот и Раиса Николаевна не глядела на мальчика, как на героя. Недолгая радость на её лице вытеснила привычная железная серьёзность. — Руслан, пойдём поговорим в коридор. Две минуты. Напряжение учителя смущало. Лишние уши остались в кабинете, а в коридоре никто не слушает – поздороваются и в класс зайдут те, кто подтягивается к уроку. Что, о недавней драке будет разговор? Всё-таки Руслану привыкать к этой школе, потому что теперь её новой станет, а не временной? Сострадание в лице женщины мальчишка читает, редко он её такой открытой и слабой видит, если не в первый раз. Она всегда неизменно сурова, как командир, как сталь, человек типичной советской закалки... — У тебя всё хорошо? — рука чужая осторожно касается подбородка, слегка поворачивая его лицо, чтобы рассмотреть красные ссадины. Да и что там рассматривать? Издалека такой раскрас виден. — Всё нормально. — он голову немного вбок наклоняет, давая руке женской понять, что с лица пора бы сдвинуться. Та понимает. — У тебя, может, случилось что? Если мне говорить не хочешь, то у нас психолог школьный хороший... — она искренне переживала за мальчишку, словно за сына родного. Но извините, Раиса Николаевна, ни вы, ни психолог от Руслана ничего не услышите. Сегодня психолог – завтра психиатр, послезавтра полиция дома с проверкой. Не верил он ни в какую конфиденциальность. Уверен и сам, что не нуждается в слушателе своего нытья. Сам себе хороший психолог. — Не переживайте. — Руслан, понимаешь, у тебя ужасно ухудшилась успеваемость. Пришли результаты прошлой контрольной, — на прошлой неделе проводилась работа на базе экзаменов. — мягко говоря, это ни в какие ворота. Ты не справляешься даже с элементарными заданиями, а эту тему я объясняла несколько уроков. Что с тобой? Да уж, и ответить нечего. Жалобным глазкам учитель не смилуется, поэтому и строить их нет смысла. А что отвечать? "Я тупее шестиклассника, смирился я – смиритесь и вы" или "мне на ваш предмет так же, как и на экономику Эфиопии". Иногда молчание золото. — Я сегодня объясняю новую тему, но ты и старые не усвоил. Из-за тебя одного класс на месте стоять не будет, понимаешь? Ты же не глупый, я знаю. Пожалуйста, возьмись за голову... — она поправила прямоугольные очки, получив немой кивок, на который лишь безнадёжно вздохнуть остаётся. Прозвенел звонок. Гораздо громче и противнее, чем в своей школе... После третьего урока за окном начинает светлеть. Желтое освещение ламп внутри школы потихоньку пропадает, становится приятнее и свежее при естественных лучиках. Никто с парты больше не выгонял, на первых двух уроках Юра был спокойный, тише воды, даже записывал в тетрадь что-то, конспектировал, слушал. Так глянешь и не подумаешь, что это настоящее воплощение агрессии и неумения управлять ей. Вот на третьем он на взводе был, на месте ёрзал часто, ручку грыз. Главное, что Руслана не трогает, тогда это не проблема. На переменах его вообще не видать, видимо, тут его шайка какая-то, с которой он и ошивается, не мозоля глаза шатену, пока он у кабинетов или внутри свободное время пересиживает. Один из главных страхов на сегодняшний день был решён – туалет нашёл без проблем. Пока по коридору к нему добирается, пытается прикинуть по местному ремонту, как обстоят дела в санузле. Очень хочется, чтобы двери в кабинках закрывались… Заодно и не упускает мысли о здешних старшеклассниках, что будут курить на подоконнике и дела свои не дадут сделать спокойно. Но удивления не последовало, когда дерзкий тон Юры услышал. Как бы мизерно не было желание находиться с ним в месте без камер и свидетелей, естественная нужда оказывается сильнее. Пройдя чуть дальше стало видно, что он там не с дружками своими, более того, второго человека вообще не видать, он между стеной и крепышом жмётся. Опять он кого-то в страхе держит. Руслан почти крадётся, чтобы и ему не попало, но сердце в мгновение обдаёт кипятком, когда знакомую белую макушку видит. Андрея Юра буквально трясёт, за грудки вцепившись намертво, а тот перепуганный на столько, что лицо белее снега становится, глаза на мокром месте, как блюдца, полные страха, к обидчику прикованные. — За базар отвечать учись, педик ебаный. Тут таких как ты... Одна рука рубашку Андрея отпустила и схватилась за тонкую шею. После кровь Руслана закипает на столько, что не помнит, как между ними оказывается, не чувствует, как блондин к спине его жмётся, зато помнит, как левая сталкивается с виском напротив. Юра место удара рукой держал, пока свободной о кабинку туалета держался, чтоб с ног не свалиться. — Андрей! Какого хуя ты... На бледность перепуганного лица Руслан смотрел недолго. В секунду он с кудрявым расстаётся, оттого что за капюшон худи сзади хватают и со всей дури в противоположный угол швыряют. Он падает на пол, головой о стену ударяется, в глазах на пару секунд делается темно. Во уборщица обрадуется, когда на целый угол меньше мыть придётся. Когда темнота сходит, наверх пути уже нет – его преграждает разъярённый новенький, что садится сверху. На Андрея надежды нет, её больше на то, что салага сделал ноги и жертвы шатена сейчас не будут напрасны. Так и получилось – в туалете теперь только два человека... — Сученыш... Ты просто нарываешься! Что, голубка своего защищаешь, да?! Смотри, чтоб вся школа не узнала, что ты предпочитаешь! — ядовитая ярость шипела сквозь зубы, как змея. Слюни вылетали изо рта, как у бешеной собаки, но Руслан уже не различал, где на лице её капли, а где собственный пот, что облил всё тело. — Как же я ненавижу тебя! Кулаки целятся в лицо, в голову непрерывной чередой, не останавливаясь ни на мгновение, но Руслан руками закрыться успевает, оттого удары все на них приходятся. Жмётся под тяжелой тушей, больше голову под руки прячет. Вдруг резко хлипкую импровизированную крышу, в которую вся надежда на спасение вложена, от головы отодрать пытаются, словно хищник разрывает нору, где прячется добыча. Знает, что жертва рядом, а достать не выходит, оттого свирепеет, рыть начинает. По рукам неинтересно бить, несмотря на то, что это тоже больно. Страх накатывает волной, Юра безумен, а умирать так глупо и нелепо уж совсем не хочется... Успокоится ли он, когда первую кровь увидит? Проверять желания также нет. От молчаливой, загнанной в угол жертвы наконец слышался голос. Он громко протяжно заскулил, почти пищал, хныкал, как ребёнок. Бедняга вот-вот начал бы молить Бога о помощи, но лишь старая плитка на стене слышала его страдальческий вой. Молиться он ещё не успел начать, но удары и попытки оторвать руки от головы прекратились. Стало легче, вес сверху больше не давил. — Я не понял?! — голос знакомый, но пока разум не в состоянии напомнить, чей именно. Даже глаза не в состоянии открыться. Ощущения от него не самые приятные... — Ты че делаешь нахуй?! Руслан всё ещё на полу дрожит, как ёжик сжавшийся. Только вот иголок нет, такая поза от врага не спасёт. Спас тот, кто Юру за шкирку грубо оторвал, а теперь отчитывал. Не понял ещё, что спасли, что не умрёт он сегодня. — Вставай! — теперь обращались к Руслану. Это он понял по небрежному пинку по подошве своих кед. Оборона от головы наконец медленно отлипает, лицо с опаской наружу выглядывает. Целое, не тщетно защищался. Глаза снизу вверх смотрят, благо не успели взмокнуть, а перед ним два тела угрожающих. Даня тянет руку. Дрожащую ладонь старший сжимает крепко, одним резким движением на ноги поднимает сразу, равновесие восстановить помогает. — Проблемы? — от наезжающего тона рыжего становится не по себе. Он холоден, тих, опаснее Юры. Тот, кстати, уже из за спины крепкой выглядывал. — Я за друга заступился. — перестав дрожать, с одышкой, но твёрдо сказал Руслан. Ясно теперь, где ты учишься, Даня... — Хоть за парня. Меня не волнует. — глаза снова брезгливо сверху вниз и обратно пробежались по всему росту, а затем на Юру перемещаются. Сбоку от себя его не увидел, а когда назад обернулся, сам удивился, что за спиной тот прячется. — Ты ёбнулся совсем? Убить его решил?! Если проблем хочешь, я тебе устрою. Я тебе что говорил? — резкое движение, напоминающее замах, чтобы ударить, заставило новенького сделать шаг назад и чуть сжаться рефлекторно. — Дань, а чё ты за него вступаешься? Против нас пойти вздумал? — видимо, для Юры лучшая защита – нападение. Да хоть не защита, нападение однозначно его хобби. — За мамашу твою шлюху я вступаюсь. Не здесь, понял? — на последней фразе голос стал тише, а тело больше к дружку наклонилось. Ясно показывал, что не для ушей Руслана эти разборки. Но кудрявый понимает плохо. — Я если Гринычу расскажу, что ты за гомиков сопливых встаёшь, он тебе такого предъявит. — Что хочешь рассказывай. Но не забывай, мне тоже есть что рассказать. — то ли угроза, то ли предупреждение сработало. Оппонент замолк. Не на того борзый бочку катить придумал. Вникать в конфликты местной шпаны интереса и желания не было. Желание было одно – свалить отсюда скорее, только вот оба они прямо на пути к выходу стоят. Не выпустят. Руслану приходит понимание: Юра плохой друг даже для своих. Даню подставить ему как нефиг делать. Может, ущемляется запретами с его стороны, оттого и бесится. Интересно, Даня такой же, как и они все?.. — А ты смелый, смотрю? — внимание рыжего вновь переключается на шатена. Почему-то от взгляда его живот ноет снова неприятно, не по себе становится, будто опасность чувствует. — Чтоб я вас рядом не видел больше. Двоим пиздюлей дам. Даня рукой буйного дружка от выхода чуть отталкивает, сам тоже путь открывает запуганной жертве. Руслан сообразить, что идти можно, не успевает, его выталкивают из помещения буквально силком, бросая в спину короткое "Свободен". Тело почти не получило увечий, на руках только синяки останутся, но под рукавами никогда неснимаемого худи видно не будет. А вот кисти до сих пор дрожат, кое как предпоследний урок отсидел, конспекты кривые получились. И без того почерк корявый, дай Бог разобрать потом эти нервные каракули. Благо урок монотонный, без проверочных работ и нагрузок, дал передышку Руслану, под конец, вроде, лучше стало. И Юра не явился, прогуливает, скорее всего, в том же туалете с тем же идиотом на пару. Кареглазый сам от себя не ожидал, что испугается так. Наверное, тот рыжий слышал его жалкие девчачьи вопли... В прочем, какая ему разница. Стыдно должно быть тому, кто сильный слабого щемит, а не наоборот. Кстати, как там Андрей?.. Вспомнишь солнышко – вот и лучик. От неожиданного хлопка двумя руками по плечам сзади, крадущийся блондин чуть не получил оплеуху от Руслана. Эта школа уже показала, что из себя представляет, поэтому от внезапных касаний в коридоре со спины появляется защитная реакция. — Придурок что ли? Не делай так больше никогда! — замах свой убирает, видя несчастного запуганного Андрюшу. Вид виноватый до ужаса, ругать такого совесть не позволяет. — Прости... Ты в порядке? — он всё к Руслану ближе жмётся, по сторонам оглядывается без конца, голову иногда поджимает, будто прячется. Зашуганный, как заяц на открытом поле. — Как видишь. Че у вас случилось? Какого хрена он к тебе лез? — Да я... Ну... — мямлил тихо, пытался Руслану намекнуть, что некомфортно ему почти посреди коридора стоять, ближе к стене отойти хочет. На это шатен глаза закатывает и почти за шкирку к ней отводит. — Я случайно его плечом толкнул, когда на урок опаздывал, а там народу было много... А извиниться не подумал. Кажется, я ему ещё плохое что-то сказал... Но я случайно, правда! — Ты долбоёб? — теперь как на дурака смотрит, слов больше нет на чужую глупость. — Да я уже понял, что ошибся. А кто не ошибается?! — Это не ошибка, Андрей. Это дебилизм. Тебе мой пример недоступно пояснил, что с такими лучше не связываться? — А ты... ну... Спасибо... — За что? — За то, что спас. Прости, что бросил тебя там. Но я на помощь позвал сразу же, когда понял, что ты сам не сможешь. — Кого ты позвал? — неужели додумался растрепать учителям? Вот идиот, сейчас точно шумиху поднимут ещё и в чужой школе. Раиса Николаевна не обрадуется новой выходке горе-ученика. — Чувака какого-то, я ещё в него влетел случайно, чуть второй раз не получил. Но он вроде понял, к вам пошёл, ты его видел. Помог же? — Помог... Встречей с Андреем перемена не кончается. На пути к уроку географии встречается классный руководитель со стопкой тетрадок. Выглядит уверенно, уже привыкла к новому рабочему месту, освоилась. — Ну что, как тебе тут, Руслан? — да уж, видимо, до географии он сегодня не дойдет. — Двести седьмой в другой стороне, заблудился? — Нет, просто прогуливаюсь. Чего перемену тратить на сиденье в кабинете? — Похвально, верно мыслишь. Долго сидеть на месте вредно, тем более в вашем возрасте. Физкультуры сегодня нет, движений мало. — из своей стопки она достаёт фиолетовую тетрадку, обложку которой умиляла наклейка с котиком, затем в руки парню суёт. — Вот, передай Ксюшке. А то она ругалась, что я тетрадь её потеряла. — Передам. — Благодарю. — казалось бы, самое время расходиться, но у учительницы были другие планы. Сделать второй шаг Руслану своим словом не даёт. — Представляешь, как повезло. Тут подруга моя работает, так я урок у её класса провела. Такие ребята хорошие, мне прям есть чему у неё поучиться. Так воспитала! — Действительно повезло. — чужая тетрадка начинает в руках то в рулон закручиваться, то по бокам ног держащего шлепать, то в шутку веером служить. Мученик разговора с ноги на ногу уже качается, чуть не крутится на месте, неумышленно свою нервозность демонстрируя. Он бы предпочёл просто попасть на урок. Молча... — А самое главное, русский язык хорошо знают. Экзамен все сдадут. Особенно, представляешь, один мальчик уже пробники на девяносто баллов пишет. Я в восторге... Теперь понятна причина такого хорошего настроения у Николаевны. Впервые, наверное, таких умников и умниц видит. И ясно, с кем сравнивает. Не зря же Руслан все это похвальные оды выслушивает. Вдруг учительница вдаль выглядывает, заметила кого-то. Ну наконец-то, сейчас переключится на него или неё, а шатен в своё плавание уйдёт. — Данька! — оклик сопровождался машущей рукой, призывающей подойти. Руслан назад оборачивается, напоследок глянуть на новую жертву счастливой болтушки, посочувствовать взглядом. Но ноги уже с места не сдвигаются, когда приближающегося рыжего видит. Тот подходит, рядом встаёт. В отличие от Руслана, внимания на него абсолютно никакого не обращает. — Мария Александровна у вас что ведёт? — Алгебру. — знакомый запах сигарет врезается в нос, когда он рядом, так ещё разговаривать начинает. Руки в карманы черной спортивной кофты прячет, надетой поверх мятой рубахи. — Пятерку за полугодие по алгебре хочешь? — Предположим. — голубые глаза наконец на того, что сбоку неловко стоит смотрят, нейтрально, без негатива и какого-либо интереса. — Вот. — женщина легонько плеча своего ученика касается, представляя его как центр внимания и причину вопроса. — Через две недели у молодого человека серьёзная работа по русскому языку. Напишет на "отлично" – будет и тебе пятерка по алгебре. От ступора карие глаза по пять копеек делаются, растерянно на учителя смотрят, от того что такую подставу устроила. "Вот уж не ожидал я от вас...". Та мольбы об отмене глупой затеи не замечает, на часы свои смотрит и понимает, что бежать всё же пора. Пришло бы ей это понимание на две минуты раньше... — Ну всё, разбирайтесь. Кашин, с Марией Александровной я договорюсь. Не обманываю. — спешно проговорила она уже из за плеча, удаляясь вглубь коридора, затем растворяясь в толпе учеников. "Пожалуйста, хоть ты откажись от меня. Тебе же это не надо" – думал Руслан, пока смотрел то на волосы рыжие, то на плечи крепкие, то под ноги его. Куда угодно, лишь бы не в глаза. Тот на месте так и стоит, молчит. Думает. Раз пятерку обещают, значит, с алгеброй беда у мальчишки. Значит, предложение для него заманчиво будет... — И не пытайся. С русским у меня плохо. — как можно твёрже постарался заявить Руслан, тишину между ними прерывая первый. Развернулся, на урок помчал, не желая больше рядом находиться. Планы его прерывает грубая хватка за плечо, чуть выше локтя. Крепкая, болезненная... — Съебёшь после уроков – башку с тебя сниму. — угроза в полголоса над ухом пронеслась морозом по спине. Он не шутил. И усиленный жим на руке после фразы это подкреплял. — Чтоб на первом этаже как штык. — руку отпускает, слегка подталкивая грубо. Когда Руслан обернулся, то видел лишь спину уходящего. Прозвенел звонок на урок. География сегодня последняя...