Забыла, как плакать.

      Ослепляющие прожекторы арендованного помещения направлены в разные углы, пытаясь изо всех сил осветить большое пространство. Масштабы выделенной территории для очередного тренинга были внушительными, что являлось чистой необходимостью. По традиции развлекательная программа, основанная на психологии, лежала на плечах молодой практикантки, которой с этим помогала Елена Анатольевна.       Женщина, как старший сопровождающий, заводит колонну из одиннадцати девушек в обширный ангар. Участницам проекта было дозволено одеться в спортивную форму, поэтому они не стали внешне отличаться друг от друга. Армейские повадки по-прежнему были заложены в организмы: они выстроились в одну линию с математической точностью, что заставило Веббер мимолетно усмехнуться.       — Чем-то ещё помочь нужно? — старший психолог делает пару шагов в сторону младшей. На поступивший вопрос Маргарита спокойно мотает головой, не нуждаясь в поддержке и рассчитывая на собственные усилия. — Тогда не буду вам мешать.       Новоселова, будучи более зрелой и опытной, безусловно, могла проводить испытания подобного рода самостоятельно. Однако в силу равенства с некоторыми девушками и абсолютного понимания их моральной составляющей это дело передавалось Веббер. В некоторых моментах она всё-таки гораздо лучше понимает и анализирует эмоции участниц проекта, ведь сама ещё совсем недавно находилась на их месте уязвимости и зависимостей. Впрочем, распределение психологов по разным категориям устраивало всех. На удивление, даже Лауру Альбертовну.       — Сегодня мы будем играть с вами в «переправу», — казалось, проведение подобных испытаний должно воспроизводиться на детях. Однако игровой формат устраивал учениц школы намного больше, нежели нудная лекция Веббер о том, насколько важно нести ответственность за свои действия и слова. — Вы — отряд, который должен перебраться с одного берега на другой. Как это делать — решаете сами. Можно действовать сообща, в команде или по парам. Главное — не нарушать основные правила, которые я в процессе игры буду озвучивать.       Увидев полное понимание условий в глазах каждой, Веббер огласила начало игры. В центре помещения находился макет глубокого водоёма со стоячей водой, больше похожий на болотистую местность. Объём и состояние водоёма не были весомыми факторами, задача игры заключалась в другом.       В некоторых местах макета находились специальные точки, называемые сушей. На одних могла поместиться целая команда, на других — только один человек. Проходить по камням, кочкам и пням казалось не такой сложной задачей, если не учитывать масштаб искусственной местности. Именно поэтому Новоселова весь прошлый вечер занималась арендой большого ангара.       Отойдя на тот самый берег, к которому должны прийти одиннадцать девушек, Веббер стала пристально следить за процессом игры. Кто-то успел объединиться в небольшие группы, передвигаясь по брёвнам и камням сообща, что не было запрещено условиями игры. Кто-то перепрыгивал болотные кочки в паре, кто-то — в одиночку. Поведение девушек также давало понять Веббер, насколько слаженно работают два факультета и какие взаимоотношения в каждом из них.       — Стоп, — одно слово Маргариты Алексеевны заставляет девушек остановиться на достигнутых сушах, — Сейчас я выключу свет. Задача каждого факультета — передвигаться в темноте. Можно подсказывать друг другу или двигаться на ощупь.       Организаторы масштабного проекта мгновенно выключают свет. Стены просторного помещения отражают визги и вопли испуганных девушек, ведь теперь передвижение через водоём будет сложнее. Благо, два факультета не перемешаются между собой, о чём заранее подумала Веббер, прежде чем предложить идею испытания. На площадке было две линии переправы.       «Я ничего не вижу», «Это чья рука?», «Кто толкается сзади?» — и множество подобных реплик, подкрепляемых нецензурной лексикой. Марго уже которую неделю пытается отучить их от бранных слов, но пока её старания не увенчались успехом. К счастью, на это выделено достаточное количество времени.       Когда девушки проходят малую часть водоёма, психолог вежливо просит включить свет. Ангар вновь ослепляет участниц проекта своим ярким, белоснежным освещением. Звучит заветное слово «Стоп», после которого каждая замирает на достигнутой суше.       — Теперь нельзя разговаривать друг с другом. Доносим информацию с помощью жестов.       Перед ними – широкая деревянная перекладина со ступенями в самом начале. Высота данной конструкции не была колоссальной, чтобы предоставлять двум факультетам специальную экипировку, что выглядело бы довольно глупо. Веббер наблюдает за тем, как Лида с помощью жестов пытается донести до своих одноклассниц, кто первый должен передвигаться по перекладине. Шатенка также не забывает про розовый факультет, в котором даже без слов возникали конфликты и недопонимания.       На этой почве зарождения новой перепалки девушки напрочь забывают о том, что находятся посреди глубокого болота. Веббер вновь останавливает игру, серьёзным тоном проговаривая заветное слово.       — Ира, в вашем отряде утонул один человек – Настя. Теперь ваша задача перенести её на другой берег. Как – ваш выбор. Главное, чтобы она добралась до финиша вместе со всем факультетом.       Веббер замечает, как чёрный факультет пытается ликовать на языке жестов, ведь никому из них не придётся тащить кого-то из участниц через все препятствия. Но в этот момент она вносит новую поправку в условия: разговоры между собой разрешены, но теперь передвигаться могут только три человека из коллектива. Остальные стоят на суше в ожидании, пока другие перейдут широкую перекладину.       Когда чёрный факультет стал активно распределяться, кто пойдёт первым, а кто будет вынужден остаться на суше, Веббер стояла на готове. Её задача не только наблюдать за процессом прохождения препятствий, но и интересоваться выбором подопечных. Всё-таки это не детское развлечение, а психологическое испытание.       Первой на широкую деревянную поверхность ступила Костенюк. Маргарита вновь выкрикивает звонкое «Стоп». Она, как не участвующая в игре, направляется через весь макет в сторону чёрного факультета.       — Маргарита Алексеевна, вы утонули, — голос Усачёвой за спиной, которая также стояла на перекладине, вызывает громкие смешки со стороны участниц проекта.       — Катя, пойти первой было твоим выбором?       Костенюк после услышанного некоторое время молчит, пытаясь понять, что конкретно хочет услышать психолог.       — Да.       Положительно кивнув, она направляется в сторону розового факультета. Услышать странный вопрос в этот раз пришлось Зыгарь.       — Ира, стоять на берегу – это твой выбор?       — Нет, — Веббер вопросительно дёргает левой бровью, желая услышать пояснение, — Девочки сами распределились, кто пойдёт первым.       Она вновь положительно кивает и возвращает игру к продолжению, быстро добегая до берега. Два факультета вновь продолжают борьбу за победу, теперь со спокойной душой передвигаясь по деревянной перекладине.       Снова воспроизводится выбор, кому всё-таки придётся тащить на себе Романюк, ранее шагнувшую за линию суши. Отталкиваясь от физической составляющей, коллективное решение сошлось на Гастелло. Блондинка едва сгибается в коленях, позволяя однокласснице запрыгнуть на спину. С учётом безопасности препятствий, что заранее предусмотрели оба психолога, подобного рода взаимовыручка была допустимой.       Деревянные перекладины были благополучно пересечены. Дело оставалось за малым. Перед девушками находились два лабиринта, изготовленные из металлических труб. Маргарита Алексеевна снова проговаривает заветное слово, после которого оба факультета мгновенно останавливаются на месте.       — Лида, почему ты шла последней?       Одноклассницы Орловой мгновенно поворачиваются на неё, словно в процессе прохождения одного из препятствий она успела нарушить какое-либо условие.       — Потому что я лидер, и мне надо следить за девочками.       Она вновь не говорит, хорошим было ли это решение или плохим. Веббер поворачивается к розовому факультету, мысленно делая выбор, кого из девушек спросить теперь.       — Саша, почему Настю перетаскиваешь именно ты? — вопросы психолога казались довольно странными, что Веббер подмечала и сама. Однако таковы были условия проведения испытания.       — Потому что телосложением я крепче той же Иры, — поправляя ноги Романюк у себя на талии, спокойно ответила она, — Мы потом меняться будем.       Снова кивает, не озвучивая своего мнения на этот счёт.       Последнее испытание перед очередными прыжками по камням и бревнам – лабиринт. Маргарита Алексеевна, предварительно прервав игру, озвучивает новое условие: передвигаться между металлическими трубами можно только за руки. Правило тактильных прикосновений не распространялось на весь коллектив – была возможность держать только одного человека за руку.       В двух факультетах было принято решение сделать первый шаг старостам. Веббер снова не сопротивляется их выбору. Она молча наблюдает за тем, как участницы проекта не бросают друг друга на половине пути, соединяя свои усилия в рукопожатиях. И, на удивление, в двух коллективах держались за руки все. Абсолютно.       Пересечь лабиринт первыми удаётся розовому факультету, несмотря на тяжесть Гастелло, которая была вызвана чужим весом на спине. Марго, как опытная ведущая и вершительница судьбы, останавливает игру перед тем, как оба факультета начнут приближаться к финишу.       — Лида, в твоём отряде ранен один человек. Решайте, кто кого понесёт через болото.       Игра продолжается. Чёрный факультет быстро реагирует на новое условие психолога, принимая ответственное решение. Шайбакова, не теряя ни минуты драгоценного времени, ловко запрыгивает на плечи Крыловой.       — Ира, почему ты несёшь Адель?       — Потому что Лида так решила.       Она снова молча, без единой эмоции на лице, пожимает плечами.       Пройти испытание первыми удаётся розовому факультету с небольшим промежутком времени, за который чёрный мог отыграться. Девушки облегчённо выдыхают под аплодисменты Веббер на финише. Камни, болотистые кочки, бревна и другие вещи спортивного инвентаря были благополучно пройдены.       И всё это было не просто так.       Выразив огромную благодарность за участие и особый интерес к испытанию, Маргарита Алексеевна организовывает два факультета, чтобы построиться в одну линию. Общая сплочённость девушек закрепляется крепкими объятиями друг друга за плечи, что заставляет психолога невольно улыбнуться. Она становится в центр, желая начинать обсуждение тренинга здесь и сейчас.       — Поднимите руки те, кто понял суть нашей практики, — несколько кистей мгновенно поднимаются в воздух. Веббер анализирует количество смышлёных девушек, а затем заостряет внимание на Усачёвой, которая была одной из немногих, кто не особо включился в работу, — Лер?       — Честно? — положительный кивок психолога означает зелёный свет, — Я ничего не поняла.       — Испытание было на ответственность? — Костенюк вопросительно дёргает бровью, желая услышать ответ Веббер, — Ну... Типо насколько мы умеем отвечать за свои поступки?       Она вновь положительно кивает, словно на сегодняшний день Елена Анатольевна дала ей минимальное количество слов.       — Я не просто так задавала вам эти вопросы. Некоторые из вас до сих пор перекладывают ответственность на других, — каждая девушка, которой был задан вопрос в процессе игры, стала мысленно анализировать собственный ответ. — Помимо этого, кто-то зависим от мнения лидера, что тоже не есть «хорошо».       Подведение итогов не должно вызвать негативных эмоций со стороны участниц проекта. Именно поэтому Веббер быстро организовывает их в большой круг, вставая между Адель и Викой в те же самые объятия через плечи. В силу собственного роста её руки не дотягиваются до зоны выше лопаток, потому мягкие ладони психолога остановились на талиях двух соседних девушек.       — Сейчас я попрошу каждую из вас продолжить фразу: «Сегодня я отвечала за...», — таким образом, она сможет подтолкнуть их на путь взятия ответственности на собственные плечи. — Я начну. Сегодня я отвечала за организацию испытания и вашу заинтересованность в нём.       Круг из двенадцати девушек поочерёдно стал наполняться различными категориями ответственности, которую понесла каждая из участниц. Кто-то отвечал за сплочённость коллектива, кто-то за безопасность утопающего, кто-то за остановку конфликта факультета. Веббер услышала множество достойных версий, после которых девушки поняли главную суть испытания. Их благодарность в виде крепких объятий, обещаний начать отвечать за собственные поступки и просьбы делать подобного рода испытания в больших количествах были самой лучшей наградой для Маргариты.

***

      Прохладный вечерний воздух доносится из приоткрытого на проветривание окна, освежая не только помещение, но и затуманенный разум. Каждое благополучно завершённое испытание тянуло за собой целую колесницу очередной работы – заполнение методического журнала и анализ поведения девушек за прошедшие несколько дней. Неделя ответственности подходила к концу, а это значит, что психологи снова работают в полную силу.       В отличие от воспитанницы, Елена Анатольевна имела огромную возможность копаться в бумагах у себя дома. Впрочем, по большей части она так и делала: отмахивалась личными делами, брала специальный журнал под локоть и покидала загородный дом. Маргарита же не могла себе такого позволить – она обещала девочкам быть с ними на коротком поводке. Да и возить с собой огромную сумку с вещами и стопку бумаги в придачу было не самым лучшим вариантом.       Личная комната Веббер освещена лишь наполовину. Тот самый детский светильник в виде полярного медведя озарял исключительно территорию двуспальной кровати, на которой как раз продолжала работать девушка. Тусклый жёлтый свет казался менее навязчивым, а кровать более удобной, если всё это сравнивать с рабочим кабинетом. Затёкшие ноги и возвращение подопечных с испытания стали поводом закончить заполнение методического журнала в комнате.       Бесконечные отчёты, нескончаемое написание курсовой работы, вечные требования от руководства – всё это изрядно надоело молодой практикантке. Казалось, из неё хотят воспитать настоящего спартанца, а не опытного психолога с большим багажом знаний. Однако из большого у Веббер были только беды с головой, которая вот-вот взорвётся от усталости. Тяжело вздохнув, она громко закрывает методический журнал, переворачивается на спину и берёт в руки телефон.       Быть может, просмотр ленты новостей в социальных сетях поможет отрезвить затуманенный разум?       За деревянной дверью уже второй час слышны крики, грохот разбивающейся посуды и нецензурная лексика. Шумный фактор тоже стал поводом перевести фокус внимания на что-то более расслабляющее, ведь тревожные мысли о состоянии девушек не покидали её голову. Охрана ещё в самом начале так называемой проверки на прочность осведомила Веббер о том, что ей лучше не стоит выходить из комнаты. Якобы отравленные алкоголем разумы подопечных могут нанести ей физический вред. Оставлять одиннадцать девушек на произвол судьбы было некорректно, но и подставлять себя под дуло пистолета – так себе затея. Поэтому Веббер предпочла единственный раз в жизни послушать широкого мужчину в чёрной форме, закрываясь в комнате изнутри.       «Знаменитая пара *** и *** сегодня заявила о расставании», «Блогер *** купил себе новый автомобиль», «Певица *** родила мальчика» – и куча тому подобных бесполезных фактов, от которых черепная коробка была готова взорваться не меньше, чем от ужасающих криков за стеной. Забавные видео с животными в ленте новостей больше не кажутся смешными, а эстетичные закаты на фоне многоэтажек не привлекают внимание голубых глаз.       Веббер действительно зациклена на постороннем шуме, который прекратился спустя полтора часа.       Казалось, когда за входной дверью больше никто не кидается стульями и не срывает голос на одноклассниц, можно со спокойной душой лечь спать. Но гадкое чувство тревожности по-прежнему распространялось по площади грудной клетки. Словно чужие, липкие и ледяные руки коварно ощупывают нетронутое никем женское тело. Словно электрический разряд тока пришёлся именно в солнечное сплетение.       И это было невыносимо.       Тихий стук в дверь отдаётся пульсацией в висках. Первая мысль – просто показалось. На фоне усталости и загруженности от прошедшего дня Марго могла спокойно смахнуть внезапный источник звука на собственную паранойю. Однако стук повторился спустя пару минут, а за деревянной дверью раздался голос Костенюк.       — Алексеевна, открывай. Мы трезвые.       Маргарита мгновенно поднялась с кровати, подкрадываясь к двери. Шаги её были едва слышны, звук соприкосновения ног и ледяного паркета приглушался благодаря тёплым, шерстяным носкам. Приблизившись к деревянной преграде, она только хотела провернуть ключ в замочной скважине, но остепенилась.       — Кто там? — вопрос был задан исключительно из побуждения сохранить собственное здоровье в безопасности. Тот факт, что девушки за дверью трезвы, никаким образом не внушает психологу доверия.       — Свои, — ответ Костенюк был ещё более глупым, нежели вопрос Веббер, — Я, Адель и Вика.       Марго прекрасно помнила обещание этих троих о том, что они бросят злоупотребление алкоголем. И, наверное, этот факт немного утешил её, подталкивая к действию. Железный ключ сделал два оборота в замочной скважине, после чего деревянная дверь бесшумно распахнулась.       Катя не солгала. За преградой между двумя комнатами действительно стояли все перечисленные. И, к счастью, все трое трезвые.       — Чё такая зашуганная? — Костенюк по-доброму высмеивает озадаченное выражение лица Веббер и её взъерошенные, пушистые волосы. Обижаться на подобного рода шутки было бессмысленно — Марго правда была напугана произошедшим.       Девушки поочерёдно заходят в личную комнату психолога, усаживаясь на кожаный диван. Впустив всех желающих, Маргарита снова закрывается изнутри. Несмотря на присутствие трёх крепких подопечных, она по-прежнему боялась плачевных последствий этого вечера.       — Всё в порядке? — Николаева, сидящая с правого края кожаной мебели, задала волнующий всех вопрос. И хотя цель их визита была отнюдь другой, девушки по-прежнему переживали за странное поведение психолога. — Тебя кто так шуганул?       — Вы так кричали все, я аж распереживалась, — это не было основной причиной тремора в бледных кистях, которыми она осторожно протирала лицо, похожее на мел по цветотипу. Внешние признаки открыто говорили: с ней далеко не всё в порядке.       Наверное, если бы её мягкий голос в данный момент звучал также уверенно, как и в первый день психологической беседы, участницы проекта без угрызений совести поверили бы ей. Однако мелкая дрожь, бьющая электрическими разрядами по телу, отдавалась вибрацией в её тоне. Казалось, ей будет достаточно одного упоминания болезненной темы, чтобы расплакаться.       В плане эмоций Веббер держалась уверенно и довольно стойко. Обороняться от собственных слёз и чувства уязвимости способен не каждый. Но психолог изначально поставила себя серьёзной и мудрой девушкой, поэтому старалась сжать ванильность и жалость в кулак, дабы это не вылезло наружу через солёную жидкость в глазах. Она не должна казаться слабой перед подопечными, которым необходима её помощь.       — Ладно, мы чё пришли-то? — Костенюк, хоть и заметила некую тревожность в глазах шатенки, решила перевести тему разговора на более комфортную. — В дженгу с нами поиграешь?       — Во что? — Маргарита впервые слышит такое слово, потому переспрашивает, чем вызывает недоумение на лице Кати.       — Понятно, немцы в такое не рубятся, — она шутливо махнула рукой на психолога, вызывая едкие ухмылки на лицах одноклассниц. — Деревяшки повытягивай из башни с нами.       — А... Да, конечно, — согласие психолога стало зелёным светом для того, чтобы Костенюк села на ковёр и стала аккуратно вытаскивать башню из картонной коробки.       Четверо участниц игры рассаживаются на полу вокруг ровной деревянной башни из нескольких брусков. Дабы занять более удобную позу, Маргарита прижимает одно колено к груди, а другое подминает под себя. Согнутая возле грудной клетки нога обвивается двумя худощавыми руками, пока Костенюк активно рассказывает условия игры для неё. К счастью или сожалению, Веббер действительно видит такую настольную игру впервые.       Игра начинается с первого хода, предоставленного Марго. Катя решила, что ей будет гораздо проще влиться в процесс, если она первой потянет деревянный брусок. Дальнейший ход закреплялся за Шайбаковой, которая сидела по левую руку от шатенки. Процесс проходил в привычном темпе – по часовой стрелке.       — А ты реально немка? — вытянув деревянный брусок из центра башни, Адель осторожно ставит его наверх.       — Да, но не чистокровная, — Веббер никогда не рассказывала о том, почему её фамилия не соответствует русским стандартам. Однако слова Костенюк о национальности психолога всё-таки затронули двух других девушек. — Папа у меня немец, а мама русская.       — Аху..., — Шайбакова ловит себя на мысли, что находится рядом с той, которая так старательно пытается отучить их от нецензурной лексики. Вовремя среагировав, она исправляется, — Ого. А как так вышло?       Вопрос кудрявой заставил Веббер погрузиться в далёкое прошлое. Будучи совсем наивной и юной, она и сама нередко интересовалась этой темой. Подбегая к родителям с рабочей тетрадью по русскому языку, где корявым почерком была выведена тема сочинения «Моя семья», она задавала тот же самый вопрос, только в более детской форме.       «Мама, папа, а как вы познакомились?»       С того момента прошло достаточное количество времени. Маргарита закончила одиннадцать классов с золотой медалью, поступила в университет другого города на факультет психологии и стала активно погружаться в данную тему, исследуя потаённые уголки души каждого человека. Однако сколько бы лет ни прошло, она навсегда запомнит историю знакомства родителей.       — Мама любила путешествовать, постоянно куда-то ездила, на самолёте летала, — начало рассказа Веббер привлекло внимание трёх пар глаз. Настольная игра, ход в которой остановился вновь на Марго, отошла на второй план. — В двадцать лет решила посетить Гармиш — город в Германии. Ей рассказывали, что там красивый вид на горы, которых не увидишь в Москве.       Повествуя о истории любви своих родителей, Веббер никогда не могла даже представить, что сможет настолько сильно привлечь внимание подопечных. Казалось, её личная жизнь им интересна намного больше, нежели психологические лекции Елены Анатольевны и практики её воспитанницы.       Костенюк, которая больше всех горела идеей игры, ткнула носом в воздухе на башню перед ней, намекая сделать ход. Всё-таки играть было намного приятнее вместе с душевным рассказом психолога.       — Но, как говорится: «Das ist ja nicht so pralle», — немецкая фраза звучит с корявым акцентом, о чем Веббер догадывается сама. Однако девушек удивляет иностранная фраза, слетевшая с уст психолога, в связи с чем они воодушевленно завыли, вызывая смущённую улыбку на лице Марго. — Мама опоздала на поезд, который должен был тронуться с перрона в то время, когда она оформляла билет.       — Погоди-погоди, — Катя осторожно перебивает психолога, мотая головой в разные стороны, — А как эта фраза переводится?       — Если дословно переводить на русский, это что-то из разряда «всё не слава Богу».       Когда девушка положительно кивнула, услышав необходимую информацию, Веббер продолжила рассказ.       — Она начала ругаться вслух на немецком, и в тот момент к ней подошёл папа, — повествование Марго звучало так, словно она рассказывает подопечным небольшую сказку на ночь. Однако «сказка» подкреплялась игрой, где следующий ход представлялся Вике. — Он похвалил её за хороший немецкий, спросил, куда она опоздала и по какой причине. У них завязался диалог, и, как выяснилось позже, папа работал гидом в горной местности. Он пообещал ей поездку в Гармиш на следующий день, так как лучше всех знает этот город.       — Капец. Судьба такая непредсказуемая штука, — возмущённо произносит Катя, когда Адель осторожно вытягивает деревянный брусок из-под основы башни. — А чем всё закончилось?       Кудрявая решила самостоятельно ответить на данный вопрос, жестом перебивая психолога. Она большим пальцем ткнула в воздухе, указывая на Веббер с ехидной улыбкой. Комната заразилась звонким смехом подопечных.       — Ну не только, — Маргарита Алексеевна по-актёрски закатывает глаза, смущённо улыбаясь, — У меня ещё старший брат есть.       Рассказывать о своей родословной было довольно неловко для Марго. С одной стороны, у неё с подопечными не должно быть такой близости. Всё-таки Лаура Альбертовна просила помогать им справляться с эмоциями, а не дружить. Но с другой, более лояльной стороны, Веббер была только рада взаимодействовать с ними вне школьных рамок. К тому же, какова вероятность, что директор школы будет досконально проверять их связи? Очевидно, минимальная.       — Странно всё получается, — Николаева дёргает бровью, когда шатенка совершает очередной ход в игре, — Фамилия у тебя немецкая, а отчество русское.       — Ничего странного в этом нет, — она спокойно пожала плечами, устанавливая деревянный брусок на вершину башни, — Имя «Алексей» в Германии есть, просто оно не особо распространённое.       — Значит, ты будешь какой-то особенной в Германии?       — Типа того, — усмехается Веббер, услышав вердикт Адель.       Происходящий за стеной ужас постепенно отпускал мысли девушки. Она, сама того не замечая, стала больше улыбаться в компании подопечных. Они высказывали своё мнение по поводу её душевного рассказа, шутили на тему её национальности, что вовсе не было затрагивающим или обидным. Наоборот – так было гораздо комфортнее.       Воздух в помещении накалялся от процесса игры. С минуты на минуту деревянная башня должна рухнуть, ведь держится на двух брусках, которые каждый раз раскачивают конструкцию от единого движения. Гробовое молчание между психологом и её воспитанницами было вызвано напряжением, под давлением которого башня всё-таки рушится, остановившись на ходе Веббер. Она проиграла.       Костенюк предлагает взять реванш, на что Марго только положительно кивает. Всё-таки расстановка деревянных брусков на макушке башни действительно затягивала.       — Если не секрет, какие у тебя отношения с братом? — Николаева снова заводит тему разговора личной жизни психолога, дабы процесс игры продолжал быть таким же захватывающим и интересным.       Но теперь Веббер отнюдь не интересна. Её лучезарная улыбка мгновенно улетучивается с фактурного лица, которое заметно бледнеет от одного упоминания темы старшего брата. Неужели задели за живое?       — В детстве были хорошие.       Перед глазами раскручивается моток фотоплёнки с блеклыми воспоминаниями далёкого детства. И Веббер действительно старалась вспоминать только хорошие моменты, дабы не растрогаться в окружении подопечных. Детская площадка во дворе, излюбленная ею песочница, в которой она часто теряла заколки в виде бабочек и звёздочек. Положительное легкомыслие матери по поводу её неряшливости, мол, «купим новые». Старший брат, которому как раз и поручалось бегать по магазинам, что были в нескольких шагах от жилого комплекса, тщательно выбирал новые заколки для сестры.       — В детстве? — переспрашивает Костенюк. — А сейчас тогда какие?       Но опытный кузнец ловко бьёт молотом по наковальне, на которой лежала данная фотоплёнка. Хорошие мгновения детства моментально разлетаются в разные стороны острыми, колючими осколками. Они вонзаются в истерзанную душу психолога, открывая кровотечение, бьющее фонтаном из грудной клетки.       Маргарита не любила грузить окружающих собственными проблемами, особенно тех, кому она сама обязана помочь. Однако любопытство девушек тянуло клещами из неё информацию. Одна за другой они требовали рассказать новую историю, чтобы узнать друг друга лучше. Всё-таки за несколько дней совместного проживания они далеко не чужие люди.       — Трудно сказать, — она сглатывает тугой ком в горле, смотря сквозь деревянную башню перед собой. Процесс игры перестал быть таким завораживающим, как и желание отыграться, предварительно согласившись на реванш. — Мы не общаемся последние пять лет.       Немой вопрос рисовался в воздухе густой дымкой. Конечно, история взаимоотношений со старшим братом интересна подопечным. Они дружно, вопросительно вскидывают бровями, желая услышать подробности. Но вместо сотни тысяч слов о разочаровании и опустошении Веббер поднимает рукав белого лонгслива, оголяя левую руку. Она демонстрирует изгиб локтя, на котором находится слишком примечательный и отвратительный по виду шрам. Большой, длинный, похожий на ножевое ранение.       — Мне было шестнадцать лет, когда он начал злоупотреблять алкоголем. Когда дома не было родителей, он приводил каких-то девушек, друзей, сидел с ними на кухне.       Сквозь её голос вновь проскальзывает вибрация, осведомляющая подопечных о том, что тема действительно тяжёлая для неё. Чужая, мягкая рука едва касается колена — Адель могла выразить поддержку только через тактильность. Глубоко вздохнув, она продолжает исповедь.       — В один из таких дней родители уехали к друзьям, обещая вернуться по утру. Я осталась одна дома, пока брат гулял с друзьями, — ладонь, бережно поглаживающая её колено, ощутимо сжимается на теле. Адель ментально чувствовала, что психологу будет достаточно ещё нескольких слов, чтобы прилюдно расплакаться, — Он вернулся домой около полуночи. В тот момент я не спала — ждала его, чтобы закрыть дверь. От него пахло чем-то травяным и сладким, я до сих пор не поняла, чем конкретно.       Подопечные Веббер, которые сами проходили этот тернистый путь, прекрасно поняли, о чём она говорит. Запах запрещённого вещества, раскуренного её братом, мгновенно повис в воздухе густым облаком. И именно это облако, если присмотреться, пугало Маргариту раскатами беспощадного грома.       — Он начал кричать на меня, потому что я не погладила его рубашку, в которой он на следующий день собирался куда-то ехать. О своих планах он мне не рассказывал, да и я особо не интересовалась, — взгляд опустошённых голубых глаз бегает из одного угла в другой, никаким образом не задевая лица подопечных. Стыдно. Больно. — Я ответила ему в том же тоне, мол, устала после учёбы и мне было некогда заниматься этим.       Ещё одна рука, принадлежащая Николаевой, осторожно укладывается на предплечье правой руки. Веббер чувствует, насколько густой воздух в её комнате, в связи с чем дышать равномерно не получается. Каждый глоток кислорода отдаётся тупой болью в горле и затянутом шраме в изгибе локтя.       — Ему не понравилось, что я перечу, и...       Конечная. Горькие слезы упали с голубых глаз на паркет. Шатенка утыкается лицом в собственное колено, тяжело выдыхая. Дальнейшая расстановка событий была полностью понятна девушкам, которые с тем же грузом стали обречённо выдыхать.       Сквозь ноющую боль, что стягивала грудную клетку, она чувствует, как чья-то тёплая ладонь осторожно поглаживает её по макушке. Чужие руки обвивают тело психолога, которая скрутилась в позу эмбриона. Шатенка чувствует привкус соли на обветренных губах и запах древесной свежести, который был нотами парфюма, которым пользовалась Шайбакова. Она прижимает старшую к себе, теперь разместив подбородок на её макушке.       — Урод моральный, — цедит сквозь зубы Костенюк, точно так же пододвигаясь поближе к психологу. Всеми забытая деревянная башня с грохотом рухнула, как и сила воли психолога. Больше не было сил копить эмоции в себе, — Таких только пиздить.       Спустя несколько минут Веббер демонстрирует красные щеки и опухшие глаза, выползая из собственного кокона. Шайбакова не смеет выпускать старшую из своеобразных объятий — по-прежнему держит её за плечи, прижимая к своей груди.       — После этого я больше недели лежала в больнице. Врачи сказали, что большая потеря крови, мол, была задета одна из важных вен.       Оказалось, шатенка чудом выжила после подросткового ужаса. Слышать это от, казалось бы, сильного духом человека было невыносимо. Её стальные доспехи психолога моментально упали на землю, а перед подопечными предстал образ такой же хрупкой и ранимой девочки. Маленькой, неопытной и дотошно наивной девочки.       Тыльной стороной ладоней девушка стала утирать горячие слёзы, пытаясь восстановиться после морального ужаса. Тактильная поддержка воспитанниц действовала как раствор валерьяны – успокоительно, надёжно и безопасно. Однако этого было недостаточно, чтобы перерасти детскую травму и продолжить жить беззаботно.       Задать наводящие вопросы, дабы прийти к исцелению, они не могли. Каждая девушка по образованию была далеко не психологом, в отличие от Веббер. И это было невыносимо: видеть, насколько ей тяжело, но никаким образом не посодействовать.       — Подождите меня здесь, — Адель поднимается с паркета, быстрым шагом направляясь к двери, — я быстро.       Маргарита не вела обратный отсчёт, однако Шайбакова сдержала собственное слово. Она действительно отсутствовала в комнате не больше минуты. Вернулась кудрявая с упаковкой спиртовых маркеров, вновь усаживаясь чуть позади психолога, дабы продолжать согревать её успокоительными объятиями.       — Малая, не самое подходящее время для рисования, — завидев, как младшая стала распаковывать цветные маркеры, Катя выразила своё недоумение действиями одноклассницы.       — Да погоди ты, — кудрявая лишь махнула рукой, вынимая из упаковки жёлтый маркер кислотного оттенка, — Марго, подними рукав.       С тем же недоумением, которое испытывала Костенюк, шатенка осторожно оголила травмированный изгиб локтя. Фломастер открывается с громким щелчком, а запах спирта мгновенно ударяет в нос. Бережно обхватив чужую руку, Шайбакова стала рисовать рядом с глубоким порезом нечто яркое, похожее на звезду.       — О, я тоже хочу, — Вика повторила действия одноклассницы, открывая розовый маркер. Теперь звёздное небо, разрезанное толстой полосой, было двух цветов.       — Ну и я тогда, — коллективное мнение повлияло на характер Костенюк. Взяв в руки зелёный фломастер, она тоже принялась выводить тонкие линии на руке психолога, стараясь изобразить подобие звезды.       Картина ночного неба вырисовывалась в изгибе локтя с молниеносной скоростью. Звёзды разного цвета ничуть не портили изображение, наоборот – вносили свои краски и индивидуальность. Наблюдая за тем, как девочки стараются рисовать с ювелирной осторожностью, она невольно улыбнулась, утирая слёзы во внутренних уголках глаз свободной рукой. После их поддержки, выраженной действиями, казалось, высказываться не так уж и стыдно. Ведь она сама учила их не молчать о собственных чувствах и проблемах.       Когда лимитированная коллекция звёзд была полностью завершена, глубокий порез больше не казался устрашающим или триггерным. Вокруг него было столько ярких цветов, что Веббер не могла смотреть на травму со слезами на глазах. Она с некой грустью улыбнулась увиденному и облегчённо выдохнула. Присутствие девушек рядом сыграло для неё большую роль: травма перестала напоминать кровожадное чудовище, а поддержка в виде действий заставила вновь благодарить их за базовые вещи.       — Ты говорила, что всегда нужно просить о помощи, — казалось, Адель больше всех запомнила слова психолога. Быть может, она ведёт дневник с её цитатами, выводя их на бумаге аккуратным почерком?       — Нас просить не надо, мы сами всё видим, — своеобразно поддержала Костенюк, — Ты только не молчи, когда тебе плохо. Мы переживаем за тебя так же, как и ты за нас.       Веббер положительно кивает, обещая делиться своими эмоциями. Более того, даёт им слово о том, что тоже заведёт дневник чувств и переживаний, давая его почитать подопечным. И это было лучше любой победы на соревнованиях. Несмотря на проигрыш во всех других сферах, она определённо одержала победу, когда согласилась работать с ними.