Забыла, как плакать.

      Первые лучи солнца, гордо поднятого над горизонтом, проникают в центр коридора, озаряя здоровый окрас лица шатенки. Несколько таблеток обезболивающего и начатый курс витаминов поспособствовали тому, чтобы Веббер наконец смогла встать на ноги. Стопка недоделанных отчётов, наполовину написанная курсовая работа продолжения обучения в университете, незавершённый анализ характеристик – всё это было формальностями и проблемами следующей недели. Эта неделя – неделя психологии. И сегодняшнее утро – её первый день.       Молодая практикантка стояла на втором этаже, где располагались комнаты двух факультетов. Укороченный пиджак на двух пуговицах, под которым проглядывала шёлковая, кружевная майка молочного оттенка. Упругие бёдра чувствовали свободу благодаря широким классическим брюкам, которые шли в комплекте с верхней одеждой. На тонких, бледных ногах красовались матовые лодочки, которые были излюбленны и прокляты одновременно со стороны Веббер. Несмотря на дискомфорт и чрезмерную официальность в день отсутствия съёмок, ей хотелось выглядеть достойно перед подопечными. И, надо сказать, у неё это получилось.       Задача разбудить подопечных сегодняшним утром выпала на хрупкие плечи младшего психолога. Совершить нелегкое дело она решила необычным и довольно интересным образом. Заходить в комнаты каждого факультета и бережно поглаживать по макушкам подопечных с пожеланиями доброго утра было чрезмерно банально. Веббер любила оригинальность и нечто захватывающее. Более того, она любила музыку, которая ровно в восемь утра отдавалась звонкой вибрацией по стенам двухэтажного дома.

«Я грею счастье внутри.

Смотри, оно с тобою связано.

Глаза мои завязаны, но я всё вижу».

      Три года тренировок профессиональных танцев не прошли даром. Веббер, несмотря на наличие тонких шпилек на стопах, быстро пробежала вдоль стены, открывая двери комнат двух факультетов нараспашку. С помощью телефона, предварительно убранного в карман классических брюк, она регулирует громкость мелодии, выставляя её на полную мощность.       Благодаря мужчине с поста охраны массивную колонку не пришлось тащить на второй этаж самостоятельно. Когда первый пункт плана был успешно выполнен, Маргарита Алексеевна, в ожидании подопечных, которые постепенно выползали из комнаты с сонным видом, облокотилась на перила лестичного пролёта, кивая в такт мелодии.

«Я грею счастье внутри.

Смотри, оно с тобою связано.

Мне всё про всё рассказано,

И я всё помню!».

      Небольшое пространство второго этажа медленно, но уверенно наполняется девушками из двух факультетов. Кто-то сонно протирает глаза от резкого пробуждения, кто-то с умиротворённой улыбкой тянется обнять психолога в качестве приветствия, кто-то с более позитивным настроением подпевает слова известной песни. Больше всего внимания Веббер сумела привлечь Костенюк, которая недовольно взвыла от услышанной мелодии, означающей лишь одно: открывается неделя психологии.       Разогнув указательные пальцы, Маргарита Алексеевна произносит слова заученного наизусть текста, указывая на Катю. Подопечная с досадным выражением лица смотрит на бодрого психолога, пока одноклассницы прыскают усмешками от недовольства Костенюк. Ира ловко толкает её в плечо локтем, пытаясь поднять настроение, однако та непреклонна.

«Луч Солнца покидает большую планету мою.

И летит, через космос к тебе одному;

И ты его тоже встречаешь».

      Выпустив Усачёву из тёплых объятий, молодая практикантка медленно подходит к одной из тех, кому не нравятся уроки психологии. Покачивая бёдрами в такт знаменитой мелодии, она обхватывает плечи заспанной Костенюк, умилённо улыбаясь и пытаясь заставить её сделать то же самое.       — Я подорву ваш университет психологов, — единственное, что проговаривает Катя, грустно усмехаясь под рокот смеха одноклассниц.       Веббер не реагирует на ругательство подопечной. Её хорошее настроение способно на многое, поэтому она не сомневалась в собственных усилиях приободрить Костенюк. Она знала, что в конечном итоге Катя сжалится и зарядится хорошим настроением на грядущую неделю. Просто для этого необходимо было больше энергии и поддержки от других воспитанниц, которые продолжали танцевать под известную всем песню, напевая некоторые строчки.

«Луч Солнца побеждает холодную, терпкую тьму;

И летит, чтоб увидеть улыбку твою,

Которую ты ему даришь».

      Казалось, отличное настроение Гастелло, несмотря на раннее пробуждение, идеально подходило под настрой психолога. Блондинка приобнимает наставницу за плечи, покачиваясь из стороны в сторону в самом центре второго этажа. Обе наизусть знали слова старой мелодии. Обе вызывали широкие улыбки на лицах девушек. Обе светились ярче любого источника света.       Веббер осторожно прокручивает Сашу вокруг своей оси, предварительно обхватив её руку сверху. Следом, поднимая каблуки в воздухе, она на одних носочках чёрных туфель вертится самостоятельно в сторону сонной, кудрявой особы. Шайбакова ловко подхватывает психолога за предплечья, не позволяя её грации так резко обрушиться на деревянный паркет. Лучезарно улыбаясь, Маргарита проговаривает строки завершающегося куплета точно в глаза с гетерохромией, вызывая ответную, умилённую улыбку.

«Это будет очень тёплый день.

И ты не забывай, что я с тобой».

      Будучи ещё совсем юной, маленькая Маргарита ненавидела гимнастику и растяжку в актёрской школе, считая это пустой тратой драгоценного времени. Однако, когда за её плечами оказалось совершеннолетие и большой багаж знаний, гибкость всё-таки пригодилась в непростой жизни. Ловко запрыгнув на лакированные перила лестничного пролёта, она скатывается вниз на одной ноге, расправив руки в стороны, подобно могучим крыльям. Акробатический трюк вызывает удивление на лицах подопечных, не ожидавших таких действий от, казалось бы, серьёзной и мудрой девушки.       — Чё у неё там позавчера было? — Крылова в недоумении хмурит брови, обращаясь к Шайбаковой, которая провела с психологом несколько часов в попытках перебороть хроническое заболевание, — Мигрень?       — Я сомневаюсь, что она вообще чем-то может болеть, — резко перебивая Адель, Костенюк сделала несколько шагов в сторону ступеней, наблюдая за тем, как пластично и ярко двигается шатенка в танце, — Сил больше, чем у лошади.       Без уважительных просьб и мольбы на коленях более крепкие девушки берут колонку под руки, утаскивая вместе с собой на первый этаж. Розовый факультет, по всей видимости, проснулся быстрее чёрного — девушки в ярких пижамах сформировали круг возле психолога, пританцовывая на ровной поверхности и напевая мотивы песни вместе с ней в унисон.       Массивная колонка устанавливается вне дружественного круга, к которому несколько позже подключился чёрный факультет. В центре по-прежнему находилась Маргарита Алексеевна, яркая бодрость которой наконец смогла пробудить улыбки на лицах подопечных. Она – маленький лучик света в их непроглядной темноте. Она – сплошной источник оптимизма и мотивации идти вперёд. Она – психолог, ставший за короткий срок гораздо ближе любых друзей и родственников.       Она поочерёдно вытягивала некоторых девушек к себе, в центр обширного круга. Задача выбранной подопечной не заключалась в чем-то сверхъестественном – достаточно было поддержать волну психолога, непринуждённо двигаясь в танце. Саша, которой не требовалось приглашение шатенки, самостоятельно вышла вперёд, закручивая Веббер точно так же, как и она её на втором этаже.       После совместных танцев, когда припев знаменитой песни завершается, Маргарита Алексеевна проговаривает одни из важных слов в глаза каждой подопечной. Она знала, насколько им важно услышать это. Знала, что это однозначно поможет им улыбаться шире и ярче.

«Я рядом!

Хоть порою всё это - не просто понять.

Я могу тебя в эту секунду обнять,

Как только ты сердцем захочешь».

      Голубые глаза намеренно останавливаются на татуированной девушке, которая больше всех ненавидела нудные лекции психологии. Указательным пальцем правой руки Веббер легко тыкает её в грудную клетку, заставляя невольно улыбнуться. Она медленно, но уверенно двигалась к поставленной цели – Костенюк постепенно стала проще относиться к психологии.       Вникнув в слова знаменитого трека с небольшим отрывом времени, она вытягивает обе руки в разные стороны, приглашая Веббер обняться. Она не смеет отказать Кате – с той же плавностью танцевальных движений приближается к подопечной, сковывая руки за её широкой спиной. Костенюк едва сгибается в спине, прижимая психолога максимально близко к собственной груди. Как ни крути, шатенка определённо нравилась ей как человек, несмотря на её рабочее направление.

«Я - рядом!

Между нашими душами крепкая нить.

Что угодно на свете возможно простить,

Как только ты сердцем захочешь».

      Следующая цель находилась не так далеко от Костенюк. Выбравшись из тёплых, татуированных оков, Маргарита направляется в сторону Лиды. Она детально помнит последнюю беседу с психологом, где Орлова смогла полноценно открыться наставницам. Более того, она с особым трепетом ценит их эмоции и доверие, в связи с чем желает донести свою благодарность через слова песни.       Волна хорошего настроения молодой практикантки действует необыкновенными чарами на Лиду. Она невольно, как и другие, начинает пританцовывать в такт мелодии, с сердечностью и безграничной любовью наблюдая за пластикой психолога. Веббер напоминала действие самого крепкого запрещённого вещества, от воздействия которого человек способен на многое. Даже жизнерадостно улыбаться ранним утром, когда организм требует ещё хотя бы пару минут сна.       Ранее сказанные слова в глаза с гетерохромией снова принадлежат Адель. Маргарита делает несколько шагов в её сторону, проговаривая ту самую фразу и увлекая кудрявую в лёгкий танец в центре широкого круга.

«Это будет очень тёплый день.

И ты не забывай, что я с тобой».

      Долговременная память Шайбаковой проявляется в незамысловатых движениях, идентичных выпадам Веббер. Она помнит, как танцевала с ней в трудный период времени. Помнит, с какой заботой и трепетом Маргарита Алексеевна отнеслась к её проблеме, решая её с помощью любимого хобби. Помнит каждый изгиб руки, каждый рывок ногой, каждую волну пластичного тела.       Танец психолога и подопечной вызывал восхищение и аплодисменты со стороны других девушек. В одно мгновение Веббер сталкивается с глазами разных цветов, замечая, насколько сильно она смогла пробудить в ней энергичность и хорошее настроение на весь оставшийся день. Более того, Костенюк наконец стала подпевать слова песни, умилённо улыбаясь. Это зажгло большой маяк в грудной клетке молодой практикантки, которая будет бороться с их трудностями до конца. Потому что это её работа – верить, помогать, зарождать позитивный настрой.       Сквозь вольность и синхронность танца Шайбакова перехватывает правую кисть шатенки, заставляя её прокрутиться вокруг своей оси и упасть на свободный изгиб локтя подопечной. Припев завершается, мелодия стихает, освобождая массивную колонку в углу помещения от работы. Веббер осторожно поднимается на выпрямленные ноги, аплодируя в одном ритме с воспитанницами. Шумные вопли, свисты, аплодисменты – всего этого молодая практикантка была удостоена за энергичный настрой и подаренное хорошее настроение.       — Это первый день недели психологии, с чем я вас поздравляю! — раскинув руки в стороны, Маргарита Алексеевна объявила начало практических занятий и тренингов.       — Я вырву этот день из календаря, — очередное возмущение Костенюк заставляет Веббер лишь закатить глаза и нелепо улыбнуться.       — У вас есть час свободного времени. После этого я буду ждать вас в зале.

***

      Просторное помещение встречает полностью собранных внешне и морально девушек своим содержимым. Девять парт стояли в несколько рядов в хаотичном порядке. Вместе с ровной поверхностью в базовом комплекте шёл тот самый деревянный стул, скрип которого моментально открывал ящик школьных воспоминаний. На каждой парте находились два тетрадных разворота и шариковая ручка. При тщательном осмотре помещения суть тренинга понятна без слов.       Возле двух белоснежных подоконников, на небольшой возвышенности, стояла она – верный слушатель и наставник. Всё тот же чрезмерно официальный и статусный вид, в который не особо вписывались распущенные каштановые кудри. На её переносице покоилась тонкая оправа для улучшения зрения, что балансировало с образом учителя начальных классов. Молодая, мудрая и не из робкого десятка.       — Сегодня вы пишите сочинения, — Веббер оглашает условие тренинга, после которого, к удивлению, не последовало недовольных вздохов. Как ни крути, подопечные старались проявлять максимальное уважение к практикантке, несмотря на ровню в возрасте. — Не будет никаких глубоких, духовных тем. Ваша задача через неограниченный объем текста выразить все чувства и эмоции к человеку, который, по вашему мнению, сделал вам больно.       — Выражаться можно? — самый важный вопрос, волнующий абсолютно всех, звучит от Люды. Положительный кивок психолога означает зелёный свет нецензурной лексике.       — Можете приступать. Время выполнения неограниченно.       Предварительно позаимствовав мягкий стул в кабинете Елены Анатольевны, Веббер присаживается на широкой ступени помещения, наблюдая за процессом написания сочинения. Наблюдать за задумчивыми лицами девушек и их плодотворной работой было гораздо приятнее, нежели писать собственную курсовую работу или отчёт. Неделя психологии для неё не только рабочая неделя, но и возможность отдохнуть от других обязанностей, сближаясь с девочками.       Данный тренинг основан на навыках делиться своими переживаниями, верно излагая мысль на листе бумаги. Более того, с помощью этой практики каждая сможет отпустить болезненные воспоминания, мысленно прощая того или иного человека из прошлого. Маргарита Алексеевна также предварительно предупреждает о полной конфиденциальности их сочинений – никто не узнает о излиянии души, если девушки сами не захотят прочесть свои труды.       Сорокоминутную тишину и спокойствие психолога нарушали лишь мелкая морось за широким окном и редкие, но поступающие вопросы некоторых девушек. «А "ненавижу" пишется слитно или раздельно?», «А обязательно правильно расставлять запятые?», «Подписывать надо?» – и куча других недопониманий, на которые шатенка реагировала со стальным спокойствием.       Больше получаса она наблюдала за умиротворением двух факультетов, которые старательно выражали чувства и эмоции на бумаге. Веббер иногда делала несколько глотков из картонного стаканчика, в котором находился ягодный морс. Елена Анатольевна, по-прежнему обеспокоенная самочувствием подопечной, лично привезла из города собственноручное творение, наказывая младшему психологу как можно чаще пить данный морс для восстановления нервной системы и сил. Впрочем, Маргарита была только рада таким напиткам – соскучилась по домашней еде матери, которую не помнит на вкус уже несколько лет.       Наконец, когда сочинения были полностью готовы у каждой из девушек, Веббер озвучивает новое условие тренинга. Ведь помимо исписанных листов, на столе лежали ещё одни – совершенно чистые, однако также необходимые для практического занятия.       — Отложите готовые сочинения в сторону и возьмите чистые листы, — подопечные без единого возмущения или выражения недовольства слушают указание психолога, — Теперь вы пишете сочинение-благодарность человеку, который вам дорог. Это может быть первая любовь, кто-то из родственников, друзья – тому, кому вы бы хотели сказать «большое спасибо».       Девушки вновь приступают к изложению собственных чувств и мыслей, изредка перешёптываясь между собой. Веббер не прерывает их тихие дискуссии, не подслушивает и старается не реагировать. Всё-таки процесс работы должен быть комфортным для них, а её законные сорок минут отдыха – спокойными.       Невольно углубляясь в поток мыслей, Маргарита и сама задумывается над темами двух сочинений. Кому бы она посвятила слова благодарности? На кого бы хотела выплеснуть все отрицательные чувства и эмоции?       Поблагодарить хотелось многих. Родителей за хорошее воспитание и счастливое детство, обеспеченное всеми необходимыми благами. Сотрудников по работе за их доброжелательность и отзывчивость в первые дни практики. Елену Анатольевну за её искреннюю веру и заботу, которую она проявляет с особым, материнским теплом. Подопечных на проекте, которые показали ей, насколько важно открываться людям в ответ, а не ломать бетонную стену доверия в одиночку.       Тогда кому же посвятить внутреннюю обиду?       Казалось, в этой вселенной существует человек, по общественным меркам идеально подходящий на роль главного обидчика Веббер – старший брат. Ножевое ранение в изгибе левой руки осталось толстым шрамом как физически, так и морально. Только внутренний порез всё ещё кровоточит, пока внешний живёт в привычном ритме жизни, никаким образом не беспокоя его обладательницу.       И, несмотря на все эти формальности, как считала Марго, она не проклинала его. Она не желала ему худшего исхода жизни, не надеялась на кармический бумеранг его поступков, не горела желанием видеть его страдания и жгучую, ноющую боль. Веббер любила его. Искренне. Наивно. По-детски.       Окружающие люди всегда высказывались в сторону старшего брата Маргариты негативно. Считали, что таким людям нет шанса переродиться в следующей жизни, да и в этой им места нет. Однако Веббер придерживалась другой позиции. Все оскорбления, всю ненависть она пропускала мимо ушей, желая старшему брату только самого наилучшего. И, наверное, в этом её слабое звено – отвечать добром тому, кто испортил жизнь, меняя её на триста шестьдесят градусов.       — Мы закончили, — из глубокого самокопания Маргариту Алексеевну выводит голос Орловой, которая старательно махала листом бумаги, пытаясь привлечь внимание психолога.       Покидая бесконечный поток мыслей, Веббер переводит взгляд на подопечных. Действительно, все девушки сидели тихо, полностью готовые к новому условию испытания. Она видит редкие глаза, в которых мельком проскальзывают слёзы. Марго прекрасно понимает их чувства обиды и горечи в грудной клетке, но следующее условие, вероятно, окончательно добьёт их.       — Отлично, — шатенка поднимается из мягкого кресла, забирая с собой бумажный стаканчик с морсом, — Берите свои сочинения, надевайте куртки и выходите на улицу. Я буду ждать вас на заднем дворе.       Она покидает просторный зал первой, направляясь в коридор. Стянув с общей вешалки верхнюю одежду, она просовывает тонкие руки в рукава кожаного плаща, покидая стены двухэтажного дома. Встреча с подопечными должна состояться возле запасного выхода из помещения, где организаторы проекта подготовили всё самое необходимое для проведения заключительной части практики.       Небольшой мангал без единого отверстия был наполнен углем, который был облит специальной горючей жидкостью. Установка с будущим источником огня стояла под пластиковым навесом, благодаря чему пламя не потухнет.       Повышенная влажность ощущается холодом на оголенных участках кожи, поэтому Веббер дрожащими руками накидывает кожаный капюшон плаща. Теперь, стоя рядом с будущим костром, она напоминала настоящего чародея, в руках которого находится абсолютно вся власть. По крайней мере, так показалось подопечным, которые, выходя на задний двор, замечают, как Маргарита Алексеевна быстрым движением руки зажигает спичку и бросает её в мангал. Горячее пламя мгновенно согревает бледное лицо, вызывая у девушек воодушевлённые вопли при приближении к источнику тепла.       — Порой держать в себе обиду на того или иного человека кажется самым простым вариантом, — как только девушки окружили её с передней стороны, создавая неровный полукруг, она приступила к философствованию, — Но гораздо проще высказаться. И сделать это можно не обязательно в лицо. В вашем распоряжении всегда есть лист бумаги и ручка, благодаря которым можно освободить себя от тяжёлой ноши чувств и эмоций.       Её слова звучат твёрдо и убедительно. На мгновение чётко поставленная речь психолога заставляет задуматься над смыслом этих слов, что действительно радует шатенку. Значит, она сказала самое важное, что было необходимо им услышать после написания двух сочинений.       — Я попрошу каждую из вас избавиться от сочинений, в которых вы выражали собственную обиду на человека. Эти чувства не должны сковывать вас своим существованием, — задача каждой девушки заключалась в том, чтобы бросить лист бумаги с негативными эмоциями в источник огня, — Если есть желание, можете что-то сказать напоследок. Я непременно выслушаю вас.       Помимо этого, Веббер разрешает оставить хорошие сочинения при себе. Выражение благодарности тому или иному человеку никогда не воспринималось как утяжелитель, потому такие тексты вполне можно сохранить на память. Однако находились те, кому было жизненно необходимо избавиться сразу от двух сочинений, считая это более разумным. Маргарита не сопротивлялась: она молча слушала высказывания подопечных, положительно кивала и позволяла сжигать оба листа бумаги. Потому что это их чувства, и она не может знать досконально, как для них ощущается выражение благодарности другим людям.       Смысл данной практики мгновенно стал ясен всем. Необходимо учиться высказывать свои обиды вслух, как и слова благодарности близким людям. И пока у девушек не достигнута стадия откровений, Веббер поставила вспомогательную, профилактическую практику, которая должна дать определённый вектор. По крайней мере, в это хотелось верить.       — Первое сочинение я посвятила родителям, которым было выгодно удочерить меня, — не смея перебивать подопечную, Веббер положительно кивает, внимательно наблюдая за её дальнейшими действиями. — Думаю, что я не смогу простить им это, но я попытаюсь.       Шатенка снова кивает, поддерживая Костенюк аплодисментами, о чем первыми додумались другие девушки, стоящие за спиной психолога. Татуированная особа была последней, кто не сжёг собственное сочинение. Когда лист исписанной бумаги опускается в костёр, Веббер была готова огласить результаты практики. Однако Катя вовремя предотвращает действия психолога, вновь начиная говорить.       — Мне некому посвятить слова благодарности, поэтому это сочинение я написала тебе, — узловатые пальцы протягивают лист бумаги над костром, вручая рукописные слова благодарности в руки Веббер. — Я не люблю психологию, потому что она мне кажется нудной и скучной. Но тебя это не касается. И мне правда есть за что тебя благодарить.       Шатенка опешила. Назначая тренинг с целью научить подопечных выражать собственные чувства и эмоции, она не могла подумать, что сама получит слова благодарности. Безусловно, она оценивала свои старания и труды на «отлично», ведь каждая практика приносила свои плоды. Однако тот факт, что её тоже необходимо благодарить за базовую поддержку и внимание, ещё никогда не мелькал в её голове. Веббер не требовала говорить «спасибо» за то или иное испытание, ей было достаточно того, что подопечные действительно начинают меняться прямо на глазах. Но Катя, будучи первой ненавистницей психологии, сочла слова благодарности молодой практикантке необходимыми.       — Неожиданно, — на лице Веббер не дёргается ни единый мускул от удивления. Она одной рукой приглашает Костенюк пересечь линию огня, на что подопечная реагирует положительно. Одним движением Катя прижимает к себе шатенку так крепко и тепло, что никакое сочинение не способно согреть её так, как тактильность, сквозь которую она выразила все свои чувства. — Спасибо, Кать. Я обязательно почитаю его перед сном.

***

Сочинение-благодарность.

Моё окружение не достойно слов благодарности, поэтому я хочу сказать спасибо Маргарите Алексеевне – нашему психологу. Несмотря на свои завалы по работе, она успевает поговорить с каждой из нас. Когда мне плохо или грустно, я иду к ней. Марго способна утешить меня не только словами, но и физически. Она напоминает мне что-то связанное с детством и особым теплом, куда хочется возвращаться снова и снова. С ней можно говорить обо всём на свете, плакать в плечо и смеяться до боли в животе, за что она никогда не осудит. Я считаю её святым человеком, достойным благодарности и уважения. Маргарита Алексеевна, ты лучший психолог!

***

      Написанное Катей сочинение оставило мягкий след на душе Веббер. Будучи в сфере активной психологической практики несколько лет, она ещё никогда не слышала настолько хорошего мнения о себе со стороны. Более того, ещё никому не приходило в голову сравнить обыкновенную, ничем не примечательную шатенку с тёплым, уютным местом. В тот день Марго невольно призналась себе и даже подопечной, что слова благодарности Костенюк вызвали у неё мотивацию работать дальше.       Сочинение Кати вызвало у Веббер лучезарную улыбку на лице, а у Шайбаковой – ненависть. Тихую, но могучую ненависть.       Признаться самой себе в негодовании от происходящего она не могла. Последнее, что оставалось делать при виде того, как психолог постепенно отдаляется, – мысленно проклинать Катю и её сопливое сочинение, в котором она попыталась подстелиться под Марго. К большому сожалению для Шайбаковой, у неё это идеально получилось.       Адель никогда не ловила себя на мысли, что ощущает чувство собственничества по отношению к человеку. Однако последние события, происходящие в стенах двухэтажного дома, стали поводом поразмышлять на эту тему.       Психологическая неделя началась довольно неплохо: Маргарита Алексеевна провела весь день в кругу подопечных, выслушивая чувства каждой девушки и пытаясь найти им оправдание, дабы решить проблему. Практики, тренинги, дискуссии – всё это было шаблонным сценарием работы. То, что не входило в написанный сюжет, заставило Шайбакову нервно сжимать челюсти и прикусывать прокол на нижней губе, вызывая резкий удар током.       Проще говоря, центр внимания психолога переключился на Костенюк. Молодая практикантка в большинстве случаев пыталась именно ей протянуть руку помощи, будто она единственный человек на земле с душевными бурями. Конечно, помощь была оказана всем, но будто потянутая Кате рука была более мягкой, нежной и ласковой. Будто между ними далеко не рабочие взаимоотношения. Иначе никак не объяснить тот факт, что Костенюк каждую ночь пропадает в личной комнате Веббер, возвращаясь лишь под утро.       Откровенные беседы по поводу переживаний и тревожных мыслей Маргарита Алексеевна проводила со всеми, выделяя на каждую подопечную определённое время в своём плотном графике. Поэтому подозревать нечто сверхъестественное в ночных похождениях Костенюк, казалось бы, нечего. Однако это лишь малая часть того, на чём Адель так резко заострила своё внимание.       Каждый вздох в сторону психолога, каждый чрезмерно тёплый взгляд со стороны одноклассницы казался подозрительным. И, наверное, неспроста. В один из дней, когда Шайбакова приняла решение попробовать наладить контакт с психологом, её попытка не увенчалась успехом. На тот момент Веббер активно складывала какие-то листы бумаги в голубую папку, впопыхах проговаривая: «Адель, мне сейчас некогда. Давай потом?». Слова ударили ножом в грудную клетку, ведь буквально через пару часов шатенка мило беседовала с Костенюк в своём кабинете, напрочь позабыв о ней.       Шайбакова чувствовала, как земля уходит из-под её ног. Она теряет равновесие и точку опоры, которую так нагло и непринуждённо отобрала одноклассница. Она теряет смысл в собственном существовании по ночам, желая обговорить это с единственным человеком на проекте, которому доверяет. Но как только стопа касается железной перекладины на прикроватной лестнице, она слышит, как входная дверь в комнату закрывается за чужой спиной. Адель опоздала. Снова. Её место занято. Занято Катей.       Приходилось вновь и вновь откидываться на подушку, тяжело вздыхая и протирая лицо ледяными ладонями. Безвыходное положение пожирало грудную клетку точно так же, как и ощущение никчёмности. Маргарита больше не ждёт её в четыре часа утра, чтобы поддержать откровенный разговор и раскурить сигарету на двоих. Молодая практикантка больше не болеет и не нуждается в её помощи. Веббер больше не приходит к ней в комнату, чтобы позвать на чашку зелёного чая перед сном.       Она забыла о ней. Забыла так, как забывают старые, неинтересные игрушки в тёмном чулане. Забыла так, как забывают скучных в общении людей, не приносящих никакой пользы. Забыла так, словно между ними ничего не было.       Проглотить ком обиды и тихой боли без объяснения ситуации кудрявая не могла. Именно поэтому, когда терпение было на исходе, а Костенюк в третий раз за неделю прилюдно нахваливает младшего психолога, Шайбакова незамедлительно выловила подходящий момент, когда Веббер будет одна. К слову, у неё получилось.       Четвёртый день психологической недели подходил к концу. Шатенка, разгребая стопку недописанных отчётов, сидела в рабочем кабинете. Из приоткрытого окна сочился свежий воздух, отрезвляющий затуманенный от работы разум, а на ровной поверхности стола находился бумажный стаканчик с ягодным морсом. Ей пришлось отказаться от кофе и наконец допить сладкий напиток от Елены Анатольевны, который она привезла в большом объёме.       Адель зашла без стука. Не церемонится с приветствием и разрешением на посещение личного пространства психолога, считая это абсурдом в данной ситуации. Она молча усаживается напротив шатенки, наблюдая за тем, как её удивлённый взгляд плавно переходит от экрана ноутбука к ней.       — Чего такая нервная? — вежливо интересуется Веббер, делая пару глотков из бумажного стаканчика.       — Поговорить надо.       Не отвлекаясь от написания отчёта, она вопросительно дёргает бровью. Слова подопечной вызвали недоумение.       — А мы разве с тобой не...       Адель прерывает её речь резким движением. Нарушение личных границ не входило в её планы настолько масштабно, однако потерянность психолога начинала раздражать. Одним нажатием трёх пальцев она закрывает крышку компьютера, относясь к потере отчёта с наплевательским настроем. Её не волновали рабочие моменты Веббер. Её волновала она сама.       — Со мной ты ещё не говорила, — сквозь зубы цедит Шайбакова, старательно пытаясь сбавить ярость в голосе. Она говорила довольно спокойно, но холодно, что Маргарита мгновенно почувствовала на собственной коже. — Ты с Катей всё это время говорила. Не со мной.       Она делает акцент на женском имени, заставляя Веббер снять очки с переносицы. Уложив их на стол, она устало потёрла свинцовые веки. Физическое и моральное истощение психолога от большого количества работы никак не влияло на настрой Адель. Она хотела закрыть этот вопрос раз и навсегда, чтобы больше не мучиться от чувства беспомощности по ночам. Либо воссоединить крепкие взаимоотношения, либо разорвать их окончательно. И в порыве эмоций Шайбакова мысленно пожимала руку второму варианту, не желая церемониться.       — Адель, прости, у меня много работы и..., — заканчивая разминать глаза, Веббер тяжело вздыхает на половине фразы. Говорить о собственном изнеможении в данном случае было неправильно, о чем она мгновенно догадывается. — И это никак не оправдывает меня. Но я правда не понимаю, чего ты хочешь от меня?       — Того же, что и Катя, — Шайбакова прикусывает внутреннюю сторону щеки, стараясь схватить эмоции в кулак. Не хотелось показаться слабой, маленькой девочкой в глазах шатенки. — Почему ты с ней сюсюкаешься? Она тебе прямым текстом говорит, что ненавидит эти тренинги и прочую ерунду, связанную с психологией. А ты всё равно бежишь к ней, как девочка на побегушках.       — Адель, послушай...       Но она не намерена слушать километровое оправдание. Снова перебивает, так неприлично и холодно по отношению к близкому человеку.       — Чем она лучше меня?       Тёмные брови сводятся к переносице после услышанного. Веббер окончательно путается в сути диалога, который случился слишком внезапно. Её больше не волнует отчёт, который определённо был удалён с компьютера после того, как Адель бесцеремонно закрыла крышку. Теперь она полноценно пытается разобраться в той ситуации, с которой к ней явилась подопечная.       — Я правильно понимаю твоё чувство ревности? — она дёргает левой бровью в немом вопросе, складывая руки на рабочем столе.       — На мой вопрос ответь.       Адель грубит, прыскает хладнокровием и не желает говорить открыто о собственных чувствах. Считает сейчас более важным разобраться в ситуации, а не в ревности, которую она на самом деле испытывает по отношению к психологу. Правда, сама себе признаться в этом не может.       — Ничем, — свободно пожимает плечами, не поддаваясь эмоциям, как это делает подопечная, — Я не расставляю вас по шкале, кто лучше, а кто хуже. Вы для меня все одинаковые.       — Одинаковые? — чувство обиды захватывает холодный, здравый разум окончательно. Шайбакова больше не в силах контролировать поток мыслей и слов, что так небрежно слетали с её уст. — Ты меня с землёй ровняешь последние несколько дней, а с ней возишься, как с маленькой! «Катя то, Катя сё», а со мной — «принеси, подай, иди нахуй, не мешай». Это по-твоему одинаково?       Веббер вновь пытается приостановить эмоции девушки напротив, произнося её имя в тихой, непринуждённой манере. Однако Шайбакова не намерена больше терпеть. Ей хватило четырёх дней, чтобы переварить всю ситуацию у себя в голове. Теперь настал час икс.       — Я к тебе впервые за долгое время пришла попросить о помощи, а ты отмахиваешься какими-то делами, — продолжала младшая, едва выдвинув грудную клетку вперёд. — Ладно, хуй с ним. Я понимаю: ты — психолог, у тебя много работы и куча другой херни. Но каким боком в твоём плотном графике хватает времени только на Катю?!       Сердце пропускает удар. Грубое, холодное обвинение ощущается слишком болезненно для Веббер. Она поджимает побледневшие губы, стараясь сдерживать эмоции при себе. Но чрезмерно громкие слова о её халатном отношении запускают сотню острых ножей в спину. Кровоточащие раны позади мгновенно начинают щипать, отдаваясь чёрствыми фразами в черепной коробке.       — Почему ты не подошла ко мне сразу после этого? Я ведь никогда не отказывала тебе в разговоре, — речь шла о проблеме, которая вызвала у Шайбаковой настолько громкое негодование. Маргарита уверена: для решения данного конфликта она определённо смогла бы выделить некоторое время, если Адель действительно чувствует себя лишней. — Пойми, что я не резиновая, и бегать за каждой из вас у меня физически не получается. Вас много, а я одна.       — Вот именно, Марго, — кудрявая поднимается с мягкого кресла, не желая больше разводить драму, как в самых ванильных сериалах. Она ставит жирную точку в их взаимоотношениях, напоследок обливая её холодом с головой. — Я для тебя одна из девяти, а ты для меня — единственная. Но даже здесь ты проебалась.       Дверной хлопок сотрясает всё, что находится в рабочем кабинете. Кинжалы в спине ползут вниз, продолжая повреждать нежную кожу. Противный комок в горле не удаётся проглотить с первого раза, что Веббер считает справедливым по отношению к себе, если именно с этим чувством Адель ходила несколько дней.       Эмоции готовы вырваться наружу через громкий, душераздирающий крик, однако Маргарита держится до последнего. Она отвлекается на написанный от руки план рабочей недели, снова открывает компьютер и пытается продолжить работу. Однако единая, правдивая мысль сбивает её с толку.       Адель больше не вернётся.