The Gilded Masks

      Петя, правда, был рад побывать на концерте любимой группы. Ему даже не было жаль проехать дважды полтора часа туда и обратно. Всё-таки его старенькая хонда и не на такое способна.       Гуменник даже хотел бы сказать, что концерт ему понравился, хоть он и держался в стороне, чтобы не смущать девушек. Но… передозировка барабанщика группы подпортила все впечатления. Это была не первая такая ситуация, когда Арлекина увозили прямо со сцены на скорой, но в этот раз ситуация выглядела намного хуже.       А ещё «The Gilded Masks» до сих пор не выступили с официальным заявлением по этому вопросу. Хотя уже понедельник, а выступление было в пятницу. Конечно, Петя мог бы подойти к Илье и как бы невзначай спросить, как там дела у парня в больнице. Но и показаться больным сталкером не хотелось.       Может, солист и узнал одноклассника, но это не повод подходить к нему и нарушать его конспирацию, которую вся их группа создавала на протяжении пары лет. Ведь вся их карьера была построена на том, что никто ничего не знал о личностях участников.       Дьяволица даже как-то шуточно заявила на одном из эфиров, что они раскроют лица, когда потеряют популярность. Намекая на то, что это никогда не случится. Вообще, все ребята из их группы обладали такой уверенностью и соблазнительной аурой, что они даже не открывая рта собирали вокруг себя фанбазу.       Именно с этими мыслями Петя сегодня выходил из дома. Концерты концертами, а уроки по расписанию. Садясь в машину, он быстро осмотрелся и вдруг заметил, как ему машет Илья. Они жили буквально в двух домах друг от друга, но обычно никогда не пересекались, просто потому что Малинин вставал раньше и ехал сначала в зал на тренировки, а уже потом в школу.       Или всем только говорил, что ходил в зал.       Петя открыл окно и помахал однокласснику в ответ, заводя машину. Только он хотел тронуться, как Малинин направился в его сторону. Пришлось ещё какое-то время постоять, ожидая, пока тот доберётся до него.       — Доброе утро, — неожиданно начинает Илья на русском.       Он опёрся рукой на крышу автомобиля, наклоняясь к окну.       — Доброе-бодрое, — улыбается Гуменник, так же переключаясь на родной язык.       — Не подкинешь до школы? У меня машина, походу умерла, — тот неловко зачесывает волосы назад.       Парень удивленно вскидывает брови, думая о том, что родители одноклассника весьма не бедны и могут позволить купить ему хорошую машину. Но всё-таки кивает и говорит:       — Без проблем, прыгай.       Малинин благодарно улыбается и, обходя машину, садится на пассажирское сиденье. Гуменник же быстро осматривает себя в зеркало, понимая, что сегодня сильно торопился, просто потому что проспал и не успел уложить волосы. Он недовольно цыкает и пытается быстро заделать хвост. Но получаются такие петухи, что проще уж вообще побриться на лысо.       — Позволишь? — неожиданно спрашивает Илья, не в силах смотреть на мучения одноклассника.       — Позволю, — кивает тот в ответ и протягивает ему гребень.       По шее пробежала волна мурашек, когда чужие руки забираются в волосы. Малинин буквально за пять минут заплетает ему две обычные косички, а остальные волосы вместе с косами заплетает в хвост. Вполне себе прилично, и они даже не опаздывают.       — Ого, это ты где так научился? — удивляется Петя, смотрясь в зеркало.       — Чувак, у меня две сестры, младшая и старшая, у меня буквально не было шансов, чтобы этому не научиться, — смеётся тот в ответ.       Гуменник лишь весело хмыкает, вспоминая своих младших братьев.       — Мне кажется, это круто, сколько им лет? — спрашивает он, после чего всё-таки трогается, и они едут в школу, попутно слушая его плейлист, который в основном состоял из рока.       — Старшей двадцать, она уже в колледже учится, младшей девять. Но я и Эмбер уже с родителями не живём, — равнодушно пожимает плечами солист, а Петя будто кожей чувствует, что тему развивать не стоит.       Поэтому на очередном светофоре снова смотрится в зеркало заднего вида и восхищенно вздыхает:       — Классно получилось, теперь каждое утро меня заплетать будешь, — в шутку предлагает Гуменник, не надеясь на положительный ответ.       — Договорились, — ухмыляясь, пожимает плечами солист, — взамен будешь меня до школы подвозить?       Пётр от такого заявления чуть опешил, но возражать не стал, это был вполне равноценный обмен. Особенно когда самому заплетаться желания не было, а одному ездить было уже скучно. А ездить с солистом его любимой группы вообще должно было сорвать ему башню.       Но Гуменник хоть и был внутренне очень счастлив такому шансу, но не посмел бы завести этот разговор первым. Может, Илья не желает поднимать эту тему, а может, они не просто так прячутся под масками. Но вот почему-то именно сейчас музыка решила сыграть с ним злую шутку, подкинув одну из песен «The Gilded Masks». Петя кидает испуганный взгляд на солиста, пытаясь понять, что ему делать.       Илья же заинтересованно кидает взгляд на телефон, подключенный к машине, и делает очень задумчивый взгляд, а после хмыкает, улыбаясь:       — А мой голос на записи не так уж и плох.       Гуменник тихо выдыхает, расслабляясь и спокойно, насколько это вообще возможно, отвечает:       — В жизни намного лучше.       Солист лишь чуть сильнее улыбается, потом будто вспоминает, что что-то забыл, и делает самодовольное лицо:       — Я знаю.       И отворачивается к окну. Но парень успевает заметить, как щеки соседа чуть покраснели. Как же Илья старается соответствовать своему сценическому образу.       Больше они эту тему не затрагивали. Петя умел соблюдать личные границы. Если лидер группы захочет, они поговорят об этом, а пока не стоит лезть в душу, если не просят.       — Слушай, — прерывает тишину Малинин, — я в конце недели планирую домашнюю вечеринку устроить. Не хочешь прийти?       Гуменник от такого предложения аж присвистнул, но отказать, конечно, не смог, про себя отмечая, что Илья будто совсем не переживает о том, что его друг попал в больницу. Хотя вполне возможно, что виной всему маска двуликости.       Пока перекидывались фразами, не заметили, как уже подъехали к школе. Пришлось ещё повозиться, чтобы припарковаться, но в итоге они вышли из машины ровно за десять минут до звонка. К Илье тут же подбежала девочка с параллели с окрашиванием нимба ангела. Кажется, её звали Алиса.       Она была очень похожа на Ангела из группы, но она всегда аргументировала своё окрашивание тем, что она большая фанатка «Позолоченных масок», поэтому сделала такое же окрашивание, как и у неё. Всем почему-то это объяснение показалось логичным, и вопросов они не задавали.       Впрочем, Петя тоже вопросов не задавал.       Лью тут же начинает щебетать о чем-то, что Гуменник выбирает не слушать. Он быстро прощается с соседом и отправляется на урок, параллельно выхватывая из общей толпы Влада.       Малинин смотрит вслед удаляющейся фигуре и тяжело вздыхает, качая головой:       — Он либо идиот, либо не заинтересован, — он мгновенно переключается на английский.       — Что-то ты переживаешь раньше времени, — улыбается девушка, — может, он тугодум.       — Может, — согласно кивает солист, — я его пригласил на тусовку в выходные. Он согласился.       — Видишь, не всё потеряно, — Алиса бьёт друга по плечу, — пойдём, опоздаем же.       Их школа лучшая во всем округе, и только потому, что интернациональная. Здесь учится самое большое количество иностранных учеников. Встретить тут человека с другой стороны — не событие, а обыденность. На самом деле, это довольно хорошо влияет на социализацию, а обмен опытом — на общие показатели всех школьников.       Именно в классе Пети было примерно равное количество и иностранцев, и американцев. Вот только сам парень ни с кем из одноклассников толком не общался. Не потому, что с ним не хотели общаться, а скорее наоборот. У него было два хороших друга — Влад и Женя, ему этого хватало.       Даже от отношений Гуменник был далёк, пока остальные мечтательно вздыхали, смотря на кого-то в коридоре.       — Петя, — Дикиджи щелкает перед лицом друга, возвращая его из мыслей, — ты чего завтыкал? Ты с нами вообще?       Тот испуганно моргает и смотрит уже более осознанно:       — Задумался просто.       И по привычке поправляет хвост, когда ему неловко.       — А кто тебе волосы сегодня заплёл так? — спрашивает Семененко, осматривая прическу со всех сторон.       — Илью докинул до школы, заодно он же меня и заплёл, — не задумываясь отвечает парень.       Друзья тут же обмениваются странными взглядами, которые он не смог расшифровать. Вовремя в кабинет заходит Малинин, которого моментально облепляют одноклассники. Самый популярный парень в классе, что уж поделать, такова участь. Он лучезарно улыбается всем присутствующим, так будто не на урок пришел, а на сходку своих поклонников. Влад и Женя по обыкновению машут рукой новоприбывшему, скорее просто в знак приличия.       Илья только кивает их компании, не заостряя внимание ни на ком из них.       — Я практически уверен, что он на себя в зеркало дрочит, — хихикает Дикиджи, не пытаясь оскорбить одноклассника, скорее наоборот, хваля.       Вот только он забыл, что Малинин тоже знает русский.       — И ты ахуенно прав! — доносится с другого конца класса так же на русском.       Вся компания тут же заливается смехом, наблюдая, как Дикиджи начинает краснеть. Остальные же одноклассники смотрят с непониманием на такую интернациональную беседу.       Иногда кажется, что стены школы держатся только за счет непоколебимой самооценки Ильи. Спустя некоторое время тихих переговоров Женя решает быстрее ретироваться к себе в кабинет к химбио, пока не прозвенел звонок на урок. Биологию у них ведёт ужасная грымза, которой палец в рот не клади — по локоть откусит.       Физика в их кабинете проходит так же, как и обычно, учитель монотонно объясняет тему, при этом умудряется кидать мелок в тех, кто засыпает. Ну как можно ставить такой предмет первым? Никакого уважения к ученикам.       Единственные, кто действительно внимал информации, — это Илья и Петя. И если Гуменник просто делал заинтересованный вид, внутренне мечтая о начале обеденного перерыва, то Малинин действительно понимал, о чём говорит препод, и даже что-то конспектировал.       Удивительно многогранный человек.       Остальные не особо интересные уроки Петя всё-таки решил проспать, он всё равно прошёл программу чуть вперёд от скуки. Лекция по информатике, связанная с программированием, вообще вызывала у него неподдельное чувство отчаяния.       — Тоска смертная, — стонет он, чуть ли не стекая под парту мокрой лужой.       — Да ну, по-моему интересно, — пожимает плечами Влад, с которым он постоянно сидит.       — Тебе может да, но я сейчас выключусь.       — Ты и так уже на энергосбережении стоишь, — хихикает Дикиджи, за шкирку вытягивая друга из-под парты.       — Ага, чем дальше в лес – if else, if else.       Друзья тихо хихикают, ловя косые взгляды одноклассников, но им всё равно. Не всё равно только их учительнице, строгой женщине за тридцать, которая очень серьёзно относится к своему предмету. Хотя даже она ничего не может предъявить Пете, он ведь уже сам программирует. Ему мат-часть не нужна от слова совсем.       — Гуменник, Дикиджи, — серьёзно начинает учительница, — ещё раз и я вас рассажу, — грозит она и разворачивается обратно к доске.       Петя ненадолго замолкает, оборачиваясь по сторонам, пытаясь найти хоть кого-нибудь ещё, кому так же неинтересно. Вдруг телефон, лежавший на парте, подсвечивает экран, пришло уведомление. Парень аккуратно подхватывает телефон, открывая сообщение. Это оказался Илья, который до этого писал Гуменнику только по вопросам с учебой. Теперь у них в чате красуется ещё до абсурдного смешная картинка с шуткой про программирование.       Его прорывает на такой неприлично громкий смех, что учительница кидает на него злобный взгляд, не сулящий ничего хорошего.       — Гуменник, отсядь от Дикиджи, — она указывает мелком на свободную парту.       Петя с очень печальным видом поднимается со стула, собирает свои вещи и с опущенными плечами плетётся на указанное место, кидая печальный взгляд на Влада, который даже ничего не делал. Дикиджи же тянет руку к нему, будто они расстаются навсегда. Если с программированием не сложится, в театральный пойдут.       Кажется, парень настолько хорошо сыграл, что женщина практически растаяла и хотела уже оставить всё как есть. Но тут же вспомнила и начала подгонять его. Урок задерживается всё-таки.       Петя обустраивается на новом месте, с сожалением осознавая, что до конца занятия и начала обеденного перерыва ещё целых сорок минут. А ещё оказывается, он сидит прямо сзади Малинина. Илья видимо решает добить его ещё сильнее, скидывая всё более и более абсурдные картинки, слушая, как одноклассник задыхается от смеха.       А в такой атмосфере урок прошел в два раза быстрее. Вот и перемена для столовой, главное успеть прибежать раньше, чтобы не стоять в очереди.       В оживленном помещении пахнет едой, слышатся разговоры на разных языках, обсуждение сплетен. Единственное, что интересует сейчас Петю, это быстрее подсесть к Жене и обсудить что-нибудь. Когда парень забирает поднос с овощами, гуляшом и пюре, он обнаруживает, что рядом с другом уже сидит Влад, который постоянно носит еду с собой, и девушка из химбио класса, кажется Соня.       — Сегодня без бананов? — шуточно спрашивает девушка, когда парень подсаживается за стол.       — В смысле? — недоумевает Гуменник, хватая вилкой кусок брокколи.       — А я как не приду, так ты банан ешь.       — Сегодня не давали просто, — улыбается Влад, — но я подстраховался, — и наклоняется к своему рюкзаку и достаёт оттуда свежий банан.       Гуменник на этот театр абсурда без слёз смотреть не может. Слёз смеха, конечно.       — Придурки, — закатывает глаза он.       — Ты лучше расскажи, как на концерт сходил, — вспоминает Женя, указывая ложкой в сторону друга, — слышал, у них там какие-то проблемы с барабанщиком случились.       Петя уже хотел рассказать, как всё было, но вдруг кто-то проходит сзади него и аккуратно проводит по спине самыми кончиками пальцев. Парень удивлённо поднимает глаза, видя, как Илья идёт мимо и переговаривается о чём-то с Алисой на английском. Гуменник пересекается с ним взглядом, и Малинин аккуратно качает головой, подмигивает и шепчет одними губами на русском:       — Не надо.       А потом сразу принимает обычное выражение лица и выходит из столовой. И правда, Двуликость. Может, у Пети и были проблемы с намёками, но эта ситуация очень даже прозаично говорила: «Не рассказывай всей правды». Не то чтобы он хотел раскрывать личность солиста, но тот явно страхуется.       — Всё прошло прекрасно, — улыбается Гуменник, и ведь даже не соврал, — про барабанщика не знаю, я ушёл чуть раньше конца. Но поют они просто прекрасно, сходил бы ещё раз, если получится.       — Я слышала, что у барабанщика под конец выступления была передозировка, — шепчет Муравьёва, будто их кто-то может подслушать.       — Бред, — закатывает глаза Влад, — когда бы он успел употребить? Они всё время были на сцене под софитами.       — А за кулисами перед концертом? — выгибает бровь Женя.       Он сам не понаслышке знает о передозировках, он ведь капитан их школы по американскому футболу. В его команде были ситуации с передозировкой стимуляторов, что-то вроде местного допинга. Так его скрутило только во втором тайме, желудок ему долго промывали тогда.       — В любом случае, всю правду знает только сама группа, — пожимает плечами Петя, не желая продолжать тему.       Компания переключается на более насущную тему, связанную с учёбой, так что Гуменник отключается от разговора и молча запихивает в себя еду, размышляя о том, как придёт домой и засядет за барабанную установку.              ***              Обратно Петя ехал уже один. Илья скрылся из кабинета как только прозвенел звонок, Гуменник даже не успел спросить, нужно ли его подвозить. Может, его довезла Алиса на своём новеньком «Порше», а может забрала сестра. Петя не мог понять только одного: почему ему не плевать, где сейчас Илья.       Это было странно, но сколько парень ни слышал воздыханий о своём однокласснике, все они были о том, какой он смешной и красивый. Ничего о том, какой он умный или, может, интересный как личность. Вся школа знала в лицо Малинина, но никто не мог ничего сказать о его увлечениях или предпочтениях.       На его памяти он даже в отношениях не состоял за все два года старшей школы. Или состоял, но никто об этом не афишировал.       В любом случае, Гуменник под эти размышления доехал домой и уже в четыре садился обедать. В доме была только мама, у которой сегодня был выходной. Она сидела на диване и листала каналы на телевизоре, не обращая внимания на сына. Как обычно.       Младший брат Пети, Коля, был на продлёнке в воскресной школе, а средний — на одной из своих секций. Гуменник старший же был на работе и вернётся только поздно вечером.       

Obsessed — Royal Deluxe.

      Сам Петя аккуратно просачивается в гараж, в котором уже стоят барабаны. Вечерняя духота не даёт вдохнуть полной грудью, особенно в закрытом помещении. Так что парень принимает решение открыть громоздкую дверь на улицу, чтобы свежий ветер хоть немного обдувал его.       Гуменник усаживается за установку, чувствуя, как по телу разливается волна удовлетворения просто от того, что он за любимым инструментом. Вертит в правой руке палочку, пару раз стучит ими друг об друга и начинает играть.       Сначала получается откровенно плохо, пока барабанщик не находит для себя именно ту песню, которую хочет сыграть. И это одна из песен Масок. Петя быстро втягивается в ритм, даже не замечая, как распускает волосы. Пару раз кивает головой вперёд и назад, заставляя густые волосы развиваться.       Нога сама собой настукивает ритм, палочки нещадно стучат по барабанам, будто хотят их пробить насквозь. Не хватало только вокала. В голове сразу рисуется образ Ильи в маске двуликости. Его голос всегда был соблазнительным, но почему-то именно когда он накладывался на музыку, становился прямо усладой до ушей.       Как только дело доходит до припева, Петя прикрывает глаза, стараясь прислушаться к своим чувствам и эмоциям. Именно сейчас он чувствовал удовлетворение. Сейчас он очень хорош собой.       И в самое начало припева до ушей доносится знакомый голос:       — I gotta feed my habit 'cause I need to have it.       Гуменник удивленно открывает глаза, но ритма не сбавляет и даже не сбивается.       — I'm a freak for madness, I'm a little bit obsessed.       На лице Ильи играет веселая улыбка, будто он замышляет какую-то шалость.       — My brain gets static and starts wreaking havoc.       Его голос отражается от каменных стен гаража, но ему это не мешает. Его вокал всё равно прекрасен. Малинин смотрит на Петю полупьяным взглядом прямо в глаза. Сердце пропускает удар.       — Might be post-traumatic, I'm a little bit obsessed.       Илья подходит совсем близко, практически вплотную, и тут Петя совсем замешкался. Одна из барабанных палочек вылетает из его руки и летит прямо в лоб солисту. Благо, у него достаточно хорошая реакция, чтобы уклониться от неё и поймать в воздухе прямо перед лицом.       Он хищно улыбается, будто только что поймал свою лучшую добычу, а после переводит триумфальный взгляд на растерянного Гуменника. Сердце Пети пропускает ещё один удар. Хочется, чтобы Илья смотрел так на него вечность.       Солист протягивает ему барабанную палочку, будто делает предложение:       — Ты только так на концерте не делай.       Петя принимает палочку с благодарным видом и только потом до него доходит смысл сказанного.       — Что? — только и может выдать он, чувствуя, как к лицу приливает жар.       — Ой, извини, не с того начал, — хихикает Илья, зачесывая светлые кудри назад, — пойдёшь к нам в группу барабанщиком?       На его лице играют солнечные блики, зарываясь в волосы, заставляя их будто светиться. Он протягивает руку Пете, так будто он не имеет права отказаться. Возможно, так и выглядит дьявол, притворяющийся ангелом.       Двуликий.       И тут Гуменник понимает, что действительно не может отказать. Он пойдёт за ним куда угодно.