ПОДАРОК

— Поганая тварь! Мой ребенок просто не может быть больным. Где ты его нагуляла? Мужчина в рабочей одежде сидел за кухонным столом. Он замахнулся на жену, стоящую у плиты, но увел ладонь в сторону и хлопнул по стене. — Прекрати, — отозвалась женщина с ледяным спокойствием в голосе, — Давай просто избавимся от него. Подкинем к дверям церкви или оставив у леса. — Ты больная на голову, а значит и он весь в тебя! Я не могу так, но и терпеть его не могу. Ты мне всю жизнь испоганила! Мужчина встал, беспорядочно обошел стол и оперся о дверной косяк. Старая дверь пошатнулась, петли заскрипели. — Что бы я ему не говорил, а он все молчит, даже посмотреть на меня не может! В следующем году идти в школу, какой позор, весь город узнает, что мой ребенок больной. Как это скажется на моей репутации? — Я прошу тебя, прекрати. — Я единственный гинеколог в городе, Джейн! Мы и так не могли зачать почти десять лет, вроде только все наладилось, и тут он. Маленький идиот. Дорога до тюрьмы казалась Итану бесконечной. Он плохо ориентировался во времени, если в доступе не было часов. Юноша дремал, прикованный наручниками к сидению перед собой. Адвокат несколько раз запрашивал у суда психиатрическую экспертизу, видя состояние своего подзащитного. «Диагноз» Согласно критериям МКБ—10 (код F84.0 — детский аутизм) и DSM—5 (расстройство аутистического спектра), диагностировано: Расстройство аутистического спектра (РАС) с умеренными когнитивными нарушениями и эмоционально волевыми расстройствами. Итану, правда, даже это не помогло. Объемы героина, которые он хранил в багажнике своей машины, превышали все возможные нормы личного употребления. В крови у юноши ничего не нашли, а значит он торговал. За торговлю в судебной практике давали до пятнадцати лет. Итану дали семь с возможностью освобождения условно досрочно за хорошее поведение. В отличии от других, окружавших его в колонии временного пребывания, он был бесхитростным, умеренным, тихим и пассивным. Никогда не вступал в конфликты ни с другими подсудимыми, ни с охраной. Ничего не замышлял, не пытался скостить себе пару лет, апеллируя болезнью. Он вообще ничего не делал. Людей с такими характеристиками в местах лишения свободы можно было пересчитать по пальцам. Начальник тюрьмы «Iron Gate Penitentiary» — Глеб Ростиславович Каменев — старый болгарин с украинскими корнями, стоял в тюремном дворе с личным делом Итана Картера в руках. На папку металлической скрепкой был прикреплен его магшот. — Добро пожаловать к нам в «Железные ворота»! — мужчина, несмотря на свою должность, был смешлив и добр к людям, которых видит впервые. За столько лет работы с осужденными по нечеловечески жестоким делам он почти ни разу не был предвзят. Итан украдкой на него посмотрел через сетчатое ограждение. — На фотке такой лохматый, но в передержке, смотрю, тебя заплели. Это хорошо. Осваивайся, знакомься с сокамерниками. Мы еще встретимся на неделе, я подберу для тебя исправительные работы. Охрана толкала юношу по темному коридору вперед. Камеры пустовали, видимо, был обед, а значит познакомиться с местным контингентов сразу не вышло. Мысли все еще путались. Итан вспоминал похороны матери. Отец стоял рядом с ним, сжимая плечо сына большой ладонью, а затем присел на корточки и зашептал параллельно с речью священника: — Мать покончила с собой из-за тебя. Из-за того, какой ты. Может хоть этого заставит тебя стать нормальным? Стать нормальным? Наручники сняли, когда юноша переступил порог камеры. Решетки оставались открытыми до возвращения его новых соседей, а значит можно было спокойно освоиться. Картер присел на стальную койку, но быстро понял, что она заправлена и вскочил. На чужую садится было нельзя. Пришлось ощупать остальные, чтобы понять — в камере их всего трое, а значит ему на выбор дается любое из верхних спальных мест. Тонкий поролоновый матрас и простыня не давали совершенно никакого комфорта. Итан поводил по ним рукой, выдохнул и оглядел стену, противоположную входу в камеру. Умывальник и туалет. На стене висел плакат, с которого пошло улыбалась красавица в шортах и лифчике. Наконец потянулись с обеда первые заключенные. Проходя мимо камеры, многие позволяли себе взглянуть на новоприбывшего, окликнуть его и, чувствуя все эти взгляды, Итан просто отвернулся к стене. В его голове было много поведенческих паттернов, до которых здесь никому не было дела. — Ты че тут стоишь? Угашенный что ли? — спросил первый сокамерник. Шаги вокруг прекратились. После громкого лязга решетки они остались втроем в очень узком пространстве. Нельзя было молчать. — Никак нет, сэр. Бархатистый мужской смех даже заставил Итана вновь осмотреться. — А, так это ты наш новенький. Какой я тебе сэр? Сэры, вон, снаружи, с дубинками. — А как к Вам обращаться? — Я Винс Марино, — представился мужчина, стоящий напротив, — А это Малыш Лу, — он кивнул головой влево. «Малыш Лу» был крупным черным парнем под два метра ростом и сейчас сидел на нижней койке, без интереса листая журнал. Взглядом Итан зацепился за вышивку на тюремной робе мужчины. На груди сверху — имя, снизу — номер камеры «303». — А когда я получу…м, одежду? — Должны были дать при входе. Но может и позже принесут. Так что, как тебя зовут? Почему ты здесь? Надолго? — мексиканец взял стул, ранее недоступный рассеянному вниманию юноши, и сел прямо напротив него, закидывая ногу на ногу. — Меня зовут Итан Джеймс Картер. Я продавал героин. Кто-то умер от моего героина и меня посадили. На семь лет. — Приколись! Так просто говоришь об этом, будто продавал чуррос. Малыш Лу, ты слышал? Низкий голос проговорил скупое: «Да». — Не обращай на него внимания. Малыш Лу всегда ведет себя так, будто ему неинтересно, но поверь, он славный. Мы тут работаем на камнеломе. — Почему? — Тупой вопрос. Тут уж как тебя распределят. Чем страшнее преступление, чем больше у тебя энергии — тем физически сложнее будет работа. — Понятно. — Ты как рыба в заливном, не парься. Дохлый почти. Пойдешь вон картошку чистить. Итан медленно коснулся рукой стены, опираясь о нее в стороне от рассказчика. То, что его здесь не изнасиловали и не избили с порога было просто чудом каким-то. — Сейчас нас всех пересчитают и будет свободное время. Покажу тебе где душ, постирочная, где книгу взять, где ее почитать, чтобы тебя не нагнули в первый же день. Защиты я тебе обещать не стану, сам-то я мексиканец, у нас банда. Малыш Лу в банде черных, они против скинхедов, а ты вот ни туда, ни сюда. Столько новой информации за раз Итану было очень тяжело воспринять. У него разболелась голова и снова потерялось внимание. Отреагировал вновь юноша лишь на стук прорезиненной дубинки о решетку. Высокий охранник держал в руках робу, полотенце и простынь: — Новенький, забери, — отдав в руки юноше вещи, он что-то пометил в телефоне и пошел дальше по коридору, дубинкой все еще отбивая по металлическим прутьям. Итан переоделся. Серая роба висела на нем мешком. Он подвернул рукава и весь зачесался от колющегося материала. Теперь на своих сокамерниках юноша заметил белые футболки. — А где вы взяли… — Любая одежда здесь доступна за хорошее поведение, за сотрудничество, ну или просто — по статусу. Увидишь кого-нибудь с часами на руке или в крутых кроссовках — знай, это люди на воле важные, — наконец рассказал что-то и Малыш Лу, осматривая Итана. Под этим взглядом юноша ощутил себя некомфортно и попытался быстро забраться наверх. Винс Марино был безобидным. Досиживал свои двадцать лет за организацию подпольных лабораторий в Мексике, любил поболтать и за первые минуты знакомства рассказал новенькому почти всю свою жизнь. Про двух дочерей, вышедших замуж за бандитов. Про то, что старшая теперь вдова с двумя детьми и живет с матерью — его первой женой. Про свою вторую жену, глупую до одури блондинку-стриптизершу с большими упругими сиськами, которая и по сей день возила ему передачки. По мере рассказа они перемещались вдоль основных тюремных путей: камера — столовая — душевая — зона свободного посещения — телефонные автоматы — библиотека — тюремный дворик. Здесь, на свежем воздухе, заключенные играли в баскетбол. Кто-то делал ставки, кто-то пришел просто посмотреть. — Всегда ставь на черных. — Что? — Я тебе отвечаю. Уж не знаю как, но еще ни разу они не проиграли. Итан старался взглядом улавливать пространство между людьми, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. В основном это была сетка из проволоки, мимо которой его проводили по пути сюда, но пару раз в поле зрения юноши попало и дерево. Резкий удар баскетбольным мячом в переносицу ненадолго его оглушил, и под усмешки толпы Картер потерял сознание.