Ikke alene: двое других под луной

      — Почему профессор хочет нас видеть за две недели до начала учебного года? — обеспокоенно спрашивает Вильде. Робкий взгляд её голубых глаз не может и дальше игнорировать эту саркастично‑высокомерную птицу: напарница Юнаса нет‑нет да испуганно косится на Ринтаро, отвлекаясь от проверки счетов за дом.       — Не гони гиппогрифов, девочка, — сухое рокотание посланника кажется таким чуждым в привычной тишине обычно спокойного дома, — Узнаешь в нужное время. Советую отложить все свои магловские глупости и немедленно начать собирать вещи. Вряд ли такая растяпа позаботилась об этом заранее. Не заставляй директора ждать, и не забудь наколдовать аккуратную причёску, — нравоучительно продолжил рокотать Ринтаро.       Девушка возвела глаза к потолку и устало буркнула:       — Господин нудная ворона, вы не могли бы помолчать и не мешать мне проверять счета? Мы задерживаем оплату.       — Нет, ну вы видели? Как эта полумагловская девчонка со мной разговаривает! А мне ведь даже «спасибо» не говорят! Только «Ринтаро, сделай то», «Ринтаро, лети туда», «Ринтаро, лети сюда»! И хоть бы кто похвалил или поблагодарил! Никто, никто меня не ценит! — разошёлся фамильяр. Его чёрные как смоль крылья возмущённо подёргивались на каждом повышении тона.       — Слушай, Ринтаро, помолчи уже, а? — сердито прошипела Вильде и, прежде чем ворон успел открыть клюв для возмущённой тирады, Лиен осветила положение дел:       — Это в твоих интересах: как только я проверю и дважды перепроверю счета, пойду собирать вещи, но не раньше, — твёрдо обозначила Вильде, зарываясь пальцами в светлые волосы: слушать крикливое гарканье этой проклятой птицы всё сложнее. Мисс Лиен не была уверена, что не наложит обезъяз на шумного посланника директора. Благо из-под надзора Министерства магии Вильде уже месяц как вышла — в июле 2016 ей исполнилось 17 лет.       — Хорошо, я замолчу, — свысока согласился ворон. «Будто одолжение мне делает, надменная курица…» — пронеслось в мыслях Вильде.       — Спа…       — Но не потому, что так сказала какая-то посредственная бесталанная особа, а потому что не считаю рациональным и необходимым что-то доказывать тем, кто даже в простейшей арифметике разобраться не способен. Беседы подобного рода — ниже моего достоинства, — перебив на полуслове, бросил свысока Ринтаро и отвернулся от несостоявшейся собеседницы.       «Ну слава Богу, угомонился…» — подумала Вильде и вернулась к проверке.       В тишине дело пошло куда быстрее: девушка уже через двадцать минут исправила последний недочёт и, аккуратно сцепив счета в одну стопочку, отправилась в свою комнату собирать чемодан.       Поднимаясь по лестнице на второй этаж дома, Вильде вернулась к вопросу о том, что случилось и зачем директор хочет видеть всех старост за две недели до начала учебного года. Если верить Ринтаро, старосты Хогвартса — гриффиндорцы Нура и Юсеф — уже в замке. Их директор Блэкторн первыми ввёл в курс дела.       Вместе с потоком мыслей нахлынула тревога. Тщательная проверка счетов, конспектирование лекций или аккуратное выполнение домашнего задания — сублимация как способ Вильде забыться в необходимых делах и сбежать от тревоги. Поэтому она так любит Заклинания и имеет высший балл на факультете: эта дисциплина требует выверенных движений палочкой и чётких произношений волшебных слов.       А что теперь, когда учебный год ещё не начался? А теперь — сбежать в поток текущих дел. Например, починить скрипучую лестницу магией, собрать чемодан и отправиться в Хогвартс по каминной сети. «Хорошо, что папа подключил наш камин к сети. Могу сразу в гостиную Когтеврана направиться. Главное, чтобы был летучий порох… Да вроде не должен закончиться. Так, ещё нужно оставить записку, что я в школу, чтобы папа не волновался», — поток мыслей о мелких заботах мгновенно увлёк Вильде, перебив беспокойство о причинах вызова старост к директору.       Поднявшись в комнату, волшебница предусмотрительно пригрозила обезъязом Ринтаро и в тишине быстро сложила вещи в чемодан. Девушка весело взглянула на свой багаж и судорожно вздохнула: вот и закончились все дела, бежать больше некуда. Придётся сделать шаг и встретиться с неизвестностью.       — Ну и долго ещё ты копаться будешь? И это когтевранка? Мерлин, куда катится мир? — раздалось скрипучее ворчание Ринтаро. Вильде не стала отвечать. Чтобы вернуть себе спокойствие, она закрыла глаза и подумала о своих подругах в волшебном мире: о доброй и мягкой пуффендуйской старосте Крис Берг, что так тепло всегда относится к окружающим; о недостижимом идеале для Вильде — собранной и сильной принципиальной гриффиндорке-Нуре, рядом с которой — как за каменной стеной; и о весёлой и непосредственной слизеринке-Еве, с которой так легко забывались любые проблемы.       С бледных губ слетело негромкое «Акцио пернамент». Отточенное движение палочкой, и пергамент с пером ложится в руки Вильде. Девушка быстро набросала пару строк о срочном отъезде на учёбу и оставила на столе отца. А уже в следующую минуту…

***

      Серебристо-голубое пламя когтевранского камина зашипело, вспыхнуло ярче, заставив Юнаса отвлечься от своего занятия: парень как раз заполнял обязательную документацию, когда старосту отвлекло необычное поведение огня. Из очага шагнула, отряхнувшись от серебристого пепла, напарница.       — О, привет, Вильде. Как дела? Наконец-то ты здесь, — обрадовался парень. На его лице тут же возникла искренняя улыбка.       — Привет, — поздоровалась Вильде, — ты так мне рад… Я последняя прибыла, все старосты уже на месте?       — А? Да нет, я не к тому. Мне нужна твоя помощь с одним планом. Битый час сижу с этим, как назло, ничего в голову не приходит, — Юнас говорил тихо и неуверенно, будто ему было неудобно просить о помощи, — Взгляни, может, у тебя есть идеи?       — Ну-ка давай, что там? — оживилась Вильде. Увлечься новой задачей и забыть беспокойство, что ноет где-то в груди — отличный план, он всегда работает как по нотам.       Юнас подвинул стол к дивану, который заняла вторая староста, и наклонился к ней с бумагами.       — Ну… Вот как-то так, — вздохнул Васкес, — есть мысли?       — М-м-м… «Календарь академических и социальных мероприятий на семестр»? Да уж, так сразу и не сообразишь. Дай мне подумать до вечера. А вечером вместе и распишем. В другом мире я бы сориентировалась быстрее, — просто заметила Вильде.       — Да ладно, не бери в голову. Это вообще я один должен делать, а не к тебе за помощью бежать. Что-то придумаю, — с напускной лёгкостью выдохнул Юнас.       — Кто тебе сказал? Мы же вместе старосты в этом году, значит, должны делать всё вместе. В общем, я поняла, буду думать. А пока… — Вильде неуверенно взглянула на свой чемодан, потом метнула быстрый взгляд на часы и выдохнула:       — Когда идти к профессору Блэкторну? Мы не опоздаем, если и дальше будем так спокойно здесь сидеть?       — Он сейчас разговаривает с Нурой и Юсефом. Сказал, пришлёт сюда Ринтаро, когда закончит со старостами школы. Ты можешь пока переодеться или разложить вещи в комнате. Не волнуйся. Не думаю, что случится что-то страшное, если задержимся на пять-десять минут.       На губах Вильде распустилась благодарная улыбка. И вдруг девушка задумчиво проговорила:       — Слушай, ты не знаешь, правда, что у Юсефа патронус — египетский сфинкс? Ты вообще знаком с Юсефом лично?       — Да, мы знакомы, но не близко. Просто он как-то помогал мне с подготовкой к межфакультетским дебатам. Но тогда он совсем не казался таким взрослым, и я даже не помню, чтобы стеснялся к нему обратиться или что-то вроде того… А что?       — Да я вот подумала… Насчёт этого календаря академических и социальных мероприятий на семестр: может, устроим интеллектуальное состязание? — с какой-то хитрой улыбкой нетерпеливо предложила девушка. Юнас не очень понял её воодушевление:       — Ну да, идея хорошая, только я что-то не соображаю, какое отношение гриффиндорец-Юсеф и его патронус-сфинкс имеют к нашему календарю академических и социальных мероприятий на семестр? — мягко выдохнул Юнас.       — Я подумала, что вышло бы интересно, если бы Юсеф пришёл к нам как особый гость со своим феноменальным патронусом. Я уверена, что крайне мало волшебников в его годы могли похвастаться такой редкой и величественной формой. А ведь Юсеф — полукровка, как и я. Полукровка, а такой патронус! — Вильде говорила так горячо, искренне и увлечённо, что Юнас вспомнил Исака: в похожий восторг приходил друг, когда речь заходила о зельях. Любопытно, что чистокровного Вальтровена приводили в эйфорию зелья, а простую и искреннюю полукровку-Вильде — успехи других волшебников, даже не с её факультета.       — Значит, — наконец заговорил Юнас после небольшой паузы. Он обошёл диванчик и присел рядом с Вильде для более удобного продолжения дискуссии, — ты предлагаешь устроить интеллектуальные состязания и пригласить гриффиндорского старосту просто ради зрелищности? А тебе не кажется, что как-то не очень хорошо вот так просто использовать Юсефа, — для красоты, для бахвальства? Как будто его благородный патронус — не больше, чем бутафория для антуража?       — Ну… Я же не подразумеваю именно такой подтекст! — взволнованно отозвалась Вильде. Бледные щёчки вспыхнули от негодования.       — Я понимаю, — мягко кивнул Васкес, — но это выглядит…— Юнас коротко вздохнул. Он был благодарен Вильде за искреннее желание помочь и трогательный энтузиазм и не хотел обидеть грубым несогласием.       Васкес пытался выверять каждое слово, но в итоге сдался:       — Хорошо. Можно предложить Юсефу, а он пусть как решит, так и будет. Всё-таки, как мы можем решать это за него? Я постараюсь забросить удочку ему при первой же возможности, но даже если он согласится, всё равно это как-то… Ну не знаю, будто не совсем правильно. Почему вот именно Гриффиндор? Другие факультеты могут воспринять это как прямое предпочтение Гриффиндора со стороны Когтеврана. Это приведёт к проблемам в других межфакультетских состязаниях.       — Значит, нет? — Вильде не смогла скрыть расстроенное состояние.       — Ну почему же сразу нет? Нам необязательно отказываться от этой задумки. Тем более, что мы даже могли бы вынести это на межфакультетский уровень как первое межфакультетское состязание с интеллектуальным, а не боевым или спортивным, уклоном. Точно, надо поговорить с Юсефом и Нурой. Я могу спросить у Юсефа, как он на это смотрит. А ты… Пока подумай, где можно это провести, если Гриффиндор согласится. Наша общая гостиная — точно не самое подходящее место. Нужна нейтральная территория, чтобы участники других факультетов чувствовали атмосферу равенства. А то я уже представляю, как скривятся какие-нибудь слизеринцы… — сдержанно усмехнулся Юнас.       Едва парень завёл об этом речь, в общей гостиной факультета появился долгожданный посланник Блэкторна.       — Васкес, Лиен, хватит болтать, директор ждёт вас на собрании старост! — как всегда грубовато прокаркал Ринтаро, оборвав беседу на середине фразы Вильде.       Юнас и Вильде отправились на волнительную аудиенцию под ворчливые поторапливания Ринтаро. Не только когтевранцы чувствовали тревожный трепет перед неясной встречей с директором. Какой-то час назад даже семикурсница Нура Сатре испытывала нечто подобное…

***

      Впервые за семь лет учёбы в Хогвартсе Нура ощущала в воздухе замка смутное предчувствие грядущей угрозы. Даже здесь, в общей гостиной Гриффиндора, в окружении мягких кресел, гобеленов и словоохотливых портретов по стенам расслабиться не так-то просто. Мисс Сатре прибыла в замок прямиком из дома по каминной сети, когда мама — Альма Сатре — разбудила дочь и сообщила о срочном вызове к директору.       Нура машинально покусывала нижнюю губу, завороженно наблюдая за ровным тлением магического пламени в камине. Чуть нахмуренные светлые брови выдавали задумчивость старосты.       — Нора-нора, ты так все губы в кровь искусаешь. Что случилось? Снова Магнуссоны прохода не дают? — мягко заметил Юсеф Акар, присаживаясь на корточки у кресла девушки.       — Магнуссоны… Делать мне нечего, кроме как забивать голову этой парочкой слизеринских придурков… — нет, много чести, — пренебрежительно фыркнула Нура.       — Тогда о чём? Ты явно чем-то обеспокоена, — в тёплых карих глазах друга Нура увидела мягкое волнение. В этом весь Юсеф: всегда переживает о близких больше, чем о себе.       — О том, зачем нас вызвал директор, конечно. Не понимаю, как ты можешь оставаться таким спокойным, — зевая, отозвалась волшебница.       — Ты же и сама зеваешь. Вряд ли человек, испытывающий беспокойство, будет зевать, — чуть весело заметил Юсеф.       — То, что я не выспалась и хочу спать, не значит, что я проснулась и не буду беспокоиться, — вяло пролепетала Нура. И тут же добавила, глядя в смеющиеся глаза Юсефа: — и вообще, перестань. Ты меня запутал. Как вот ты не хочешь спать?       — Я встал несколько часов назад. Мне хватило, чтобы проснуться к этому моменту, — пожал плечами Юсеф.       — И всё же, как ты не переживаешь? Шутишь, смеёшься, как будто каждый день это происходит, и ты заранее знаешь, зачем профессор Блэкторн нас вызвал.       Юсеф негромко сдержанно засмеялся и ответил с мягкой улыбкой:       — Нора-нора, тебе стоит меньше беспокоиться о чём-либо, вот и весь фокус. Вряд ли есть что-то важнее твоих нервов и твоего спокойствия. Нет. Мой патронус — сфинкс, а не сурок.       Перехватив недоумённый взгляд напарницы, Акар понял, что, хоть мама Нуры и была маглом и хоть как-то приобщила дочь к магловской культуре и менталитету, без пояснений всё же не обойтись. Он выдохнул с лёгкой улыбкой:       — Я не проживаю одно и то же каждый день и не знаю заранее, зачем профессор Блэкторн нас вызвал. Пойдём, раньше узнаем, — быстрее ты убедишься в моей правоте, — весело отозвался Юсеф.

***

      — Ригель, старосты Хогвартса прибыли в замок по вашему распоряжению, — уведомил портрет из части кабинета с изображениями предыдущих директоров.              — Благодарю, директор Блэк, но меня зовут Кайрус. Кайрус Блэкторн. Вы из раза в раз ошибаетесь и называете меня Ригелем. Запомните уже моё имя, будьте добры. Упорство без благородной цели — ослиное упрямство. Вы ведь не осёл, Финеас?              — Кайрус, конечно. Простите, директор. Просто Ригель звучало… благороднее. Но что поделать — времена меняются, а с ними и имена… Меня утешает лишь то, что по крайней мере один ваш предок гордился бы вами. Впрочем, это едва ли стоит считать комплиментом… Он тоже был… Как и вы. Себе на уме. Взбалмошный юноша без царя в голове — даже неудивительно, что он единственный Блэк, угодивший на Гриффиндор…       В этот момент раздался робкий стук в дверь, перепалку пришлось прервать.       — Не прошло и года, явились! — отпустил язвительно ворон.       — Ринтаро. Угомонись. Сейчас состоится важная беседа со старостами. Мне заранее наложить на тебя обезъяз, или сам будешь молчать?       Вместо ответа фамильяр оскорблённо нахохлился и принялся демонстративно чистить перья.       — Заходите, — пригласил Кайрус.       Нура и Юсеф прошли в кабинет и замерли в ожидании дальнейших распоряжений. Сами стены кабинета директора будто давили на гриффиндорку, подталкивая быстрее разбить цепенящее молчание.       «И почему здесь всегда так мрачно? Даже дышать труднее будто… А Юсеф снова такой расслабленный и спокойный… Ну точно сфинкс, — да, ему очень подходит.», — пронеслось в мыслях Нуры. Девушка скользнула быстрым взглядом серо-зелёных глаз по напарнику.       Сатре решилась первая нарушить тишину.       Директор движением палочки переместил два стула в центр кабинета и пригласил молодых людей в своей сдержанной манере:       — Можете присесть, — Блэкторн кивнул на стулья. Сам директор поднялся со своего места и встал так, чтобы занявшие стулья Нура и Юсеф его видели.       — Профессор, что-то случилось? Почему вы вызвали нас до начала учебного года? — взял на себя смелость и озвучил вопрос Нуры Юсеф.       — Не случилось, мистер Акар, но обстоятельства впереди ждут исключительные. И поэтому вы с мисс Сатре сейчас здесь. Даже не столько как действующие старосты Хогвартса, сколько как старосты Гриффиндора — директор взял многозначительную паузу и как никогда хмуро продолжил через несколько мгновений:       — Мисс Сатре, мистер Акар. Слушайте внимательно. На грядущий учебный год школа Хогвартс участвует в традиционном дуэльном турнире, органицию которого я намерен возложить на ваш факультет. Кроме того, Хогватс примет двух студентов-переводников из Дурмстранга, — глаза Нуры настороженно прищурились, а Юсефа — удивлённо расширились, но никто не решился перебить директора. Хотя профессор Блэкторн сделал паузу как раз на такой случай. Не услышав вопросов, он продолжил:       — Они пройдут распределение на факультеты наряду со студентами-первокурсниками. C учётом прежнего места их обучения у меня есть основания полагать, что они попадут именно на Гриффиндор. По крайней мере, один из них. Старосты Когтеврана и Слизерина будут поставлены в известность до исхода этого дня. Сейчас же… Я хочу быть уверен, что дом Годрика не изменит принципам благородства и достойно примет в свою семью представителей Дурмстранга, — весомо произнёс Кайрус. Его тяжёлый и серьёзный взгляд испытующе замер сначала на Юсефе, а потом на Нуре.       — Прибытие студентов из Дурмстранга, — продолжил директор после паузы, — не повод для демонстрации гостеприимства, а проверка стабильности Гриффиндора. Министерство наблюдает, и репутация факультета не должна пострадать из‑за детской незрелости. Ваша цель — обеспечить их интеграцию в рамках установленных норм. Следите за мыслью, — чётко обозначил Блэкторн, — теперь я дам конкретные инструкции. Я ставлю перед вами следующие задачи: уведомить старост других факультетов, что любые провокации против переводников будут расцениваться как нарушение дисциплины с последствиями для провокатора, — Блэкторн загнул один палец на правой руке и метнул быстрый взгляд на старост. После этого Кайрус продолжил: — вторая ваша задача — организовать формальную встречу в гостиной. Новички получат расписание, правила факультета и список обязательных мероприятий. Избегайте излишней эмоциональности — это не праздник, а введение в курс дела. Таковы ваши обязанности как старост Гриффиндора, — Кайрус чётко обозначил завершение мысли интонацией и продолжил после паузы:       — Как старосты школы вы должны пресекать любые проявления враждебности или насмешек со стороны других факультетов. Напоминайте: Гриффиндор силён единством, а не разборками. Единством. Никаких «воспитательных дуэлей» со Слизерином, мисс Сатре, — подчеркнул Блэкторн, кинув быстрый взгляд на Нуру. Девушка что-то неразборчиво буркнула, но директор властным жестом быстро пресёк дальнейшие возражения:       — Не нужно оправданий. Вы меня услышали. Я не буду возвращаться к этому впредь. Дальше. Вы должны быть их контактными лицами на две недели. Провести экскурсию по замку, объяснить расположение ключевых мест. Вопросы по учёбе — к декану или мне. Запомните: честь факультета — не лозунг, а стандарт поведения. Вы избраны старостами не для того, чтобы раздавать автографы, а чтобы поддерживать этот стандарт. Выполняйте задачу. Я буду отслеживать результаты, — весомо произнёс Кайрус. Его тяжёлый и серьёзный взгляд испытующе замер сначала на Юсефе, а потом на Нуре.       — Мы всё поняли, — решительно кивнула Нура, но директор твёрдо пресёк:       — Не обманывайтесь, мисс Сатре. Вы ничего не поняли.       — Профессор, объясните, пожалуйста, что именно мы должны понять, — попытался смягчить ситуацию Юсеф. Гриффиндорец видел по румянцу негодования на бледных щеках напарницы, что она вот-вот выдаст что-то гневное и уж точно неподобающее, и постарался сгладить опасный момент.       Директор прочистил горло и после небольшой паузы продолжил явно мягче:       — Вы ничего не поняли, потому что я даже не перешёл к сути дела, — коротко выдохнул Кайрус, переведя взгляд на картину, где была изображена темная ночь с луной и светящимися облаками. Уделив хмурой задумчивости несколько мгновений, он продолжил объяснять:       — В связи жестоким обращением к одному из переводников в прошлой школе Британское министерство магии намерено провести проверку условий проживания студентов из Дурмстранга здесь. Поэтому я лично поручаю информировать меня о любых нестандартных ситуациях во взаимоотношениях новых студентов и учеников Хогвартса. Если ситуация начнёт выходить из-под контроля, обратитесь в первую очередь к своему декану, а потом уже ко мне.       — А если в конфликте будет замешан студент другого факультета, что нам делать? — поинтересовался Юсеф.       Кайрус слегка постучал пальцами по столу, словно взвешивая ответ.       — В случае прямого столкновения или угрозы безопасности — используйте посыльного патронуса.       — Простите, сэр, вы сказали «посыльного патронуса»? — переспросила Нура.       — Да, мисс Сатре. Вам как дочери выдающегося мракоборца стыдно не знать такое.       К счастью Юсефа Нура не стала ничего отвечать. Ограничилась тем, что сжала кулаки, чтобы хоть как-то дать выход ледяной рассерженности: она прекрасно знала, о чём речь, потому и удивилась.       — Профессор, может, не стоило вот так… — осторожно выдохнул Юсеф в качестве запоздалой поддержки напарнице, но директор строго продолжил:       — Я не закончил мысль, мистер Акар. Я собирался сказать, что мисс Сатре как дочери самого Альрика Сатре стыдно не знать о посыльных патронусах, но сегодня, сейчас, мы это постараемся исправить.       — Ринтаро, — властно обратился Кайрус к фамильяру. Никто не ответил.       — Профессор, вы же сами его отпустили оповестить остальных старост о собрании, пока с нами не закончите, — напомнил Юсеф.       — Верно. Хорошая наблюдательность, мистер Акар. Тогда пойдём другим путём.       — Годрик Гриффиндор, пожалуйста, пригласите сюда профессора Риттера.       Нура нахмурилась: что директор намерен делать дальше? Неужели он так испугался какой-то министерской проверки? Это совсем непохоже на их директора. Хотя… В общем-то как следует этого волшебника никто не знал.       Непредсказуемость профессора Блэкторна почему-то именно в тот момент слегка испугала, но девушка не успела погрузиться в мысли об этом.              Крепкая фигура основателя безмолвно покинула раму, лязгнув мечом. Не прошло и десяти минут, как раздался стук в дверь кабинета.              — Галахад, заходите! — пригласил директор.              Дверь кабинета бесшумно открылась, и в помещение мягкой, но уверенной поступью вошёл декан Гриффиндора. Галахад Риттер — подтянутый волшебник лет пятидесяти, с удлинённым лицом, высокими скулами и волевым подбородком. Морщины вокруг его светло‑серых глаз, живых и ироничных, выдавали склонность к частым улыбкам.              Он остановился на пороге, держась прямо и с достоинством — осанка безошибочно обнаруживала и аристократическое воспитание, и военную выучку. Мягкий золотистый свет настенных светильников подчёркивал детали его элегантного наряда: тёмно‑синюю мантию с серебряной геометрической вышивкой в стиле Дурмстранга. Под мантией виднелся строгий костюм — белоснежная рубашка, бордовый жилет и тёмный галстук с серебряной заколкой.              В правой руке Галахад держал волшебную палочку из тёмного дерева с серебряным наконечником, в левой — старинную книгу в кожаном переплёте с серебряными застёжками. На запястье поблескивал кожаный браслет с защитными рунами, а на пальце — серебряное кольцо с гравировкой льва, символа Гриффиндора.              Галахад сделал шаг вперёд, и мантия плавно струилась за его спиной. Кайрус Блэкторн поднял взгляд от свитков и сдержанно улыбнулся:              — Галахад. Благодарю, что откликнулись так быстро.              Когда Галахад заговорил своим низким ровным голосом с чуть заметным северным акцентом, Нура почему‑то захотела проявить себя достойно — как дочь своего отца‑мракоборца и произвести впечатление на декана, добиться его похвалы.              — Разумеется, директор, — ответил профессор Риттер. — Вы упомянули дело особой важности. — Он перевёл взгляд на старост и слегка склонил голову в приветствии. — Мисс Сатре, мистер Акар. Чем могу помочь, профессор Блэкторн?              Кайрус жестом пригласил сесть, но Галахад остался стоять, опираясь одной рукой на край стола — книга в его ладони лежала легко, будто невесомая.              — В этом году к нам переводятся два студента из Дурмстранга, — начал директор. — Их безопасность и адаптация — наш приоритет. Я хочу, чтобы Нура и Юсеф стали их наставниками в первое время в Хогвартсе. Для этого им нужно освоить технику вызова вестового патронуса.              Галахад бросил быстрый взгляд на Нуру. Девушка неосознанно выпрямилась, и профессор Риттер чуть заметно кивнул:              — Вестовой патронус. Редкая магия. Опасная, если не понимать её сути. — Он повернулся к старостам. — Вы знаете, почему её перестали преподавать даже совершеннолетним студентам Хогвартса?              Нура решительно проговорила:              — Потому что она требует ясности цели. И эмоциональной устойчивости. И ещё… — Девушка осеклась, усомнившись в правильности своих слов, но интерес в тёмных глазах Юсефа ободрил её, и она продолжила: — И ещё это требует зрелости и сформированности ценностей. Волшебник, не уверенный в своих намерениях… Ему будет труднее сотворить эту магию.              Галахад впервые посмотрел на неё прямо — взгляд потеплел на долю секунды, а в уголках губ заиграла лёгкая ироничная улыбка.              — Верно. Ваш отец говорил то же самое. — Он сделал паузу, провёл пальцем по застёжке книги. — Я знал Альрика Сатре, мы познакомились в Ордене феникса. Альрик был одним из немногих, кто понимал: патронус — не оружие. Это зеркало души. Если в душе хаос, даже самая сильная магия рассыплется в пыль.              Юсеф внимательно, вдумчиво перевёл взгляд на декана, словно впервые по‑настоящему его увидел, и спросил:              — Профессор Риттер, вы ведь преподавали в Дурмстранге тоже когда-то? Там учат вестовому патронусу?       Галахад усмехнулся уголком губ:              — Учат. Но там подход… более суровый. Мы учили посылать сообщения в метель, под обстрелом проклятий, когда руки дрожат от холода. — Он слегка приподнял подбородок, взгляд стал отстранённым, будто видел не стены кабинета, а заснеженные вершины окружающего пейзажа Дурмстранга. Пальцы твёрдо стиснули палочку — но не сжимая, а словно сливаясь с ней, — и он сделал короткий, точный и энергичный взмах.              Из кончика палочки вырвался ворон. Не просто чёрный — серебристо‑чёрный, с отливом, словно оперение тронуто лунным светом. Глаза горели холодным пронзительным светом, а крылья расправлялись с едва слышным шелестом, будто сотканные из тумана и тени — атмосферы самого Дурмстранга.              Патронус сделал круг над головой Галахада, затем замер в воздухе, повернув голову к старостам. Его голос зазвучал не так, как обычно: глубже, с лёгкой хрипотцой, но отчётливо и властно — точь‑в‑точь как у самого профессора:       — Помните: цель — это не точка на карте. Это причина, ради которой вы готовы рискнуть.              Слова повисли в воздухе, будто отпечатываясь в сознании слушателей. Ворон на мгновение задержался, затем плавно склонил голову, словно удостоверившись, что послание дошло до адресатов. Он сделал ещё один круг — шире, — и растворился в воздухе, оставив после себя россыпь серебристых искр, которые таяли, не долетая до пола. Лёгкое остаточное тепло, будто от пожатия, на мгновение коснулось ладони каждого из присутствующих.              Юсеф, не отрывая взгляда от места, где только что был патронус, повернулся к Галахаду и с живым любопытством спросил:       — Как вы добились такой чёткости, профессор? У меня патронус обычно расплывается в дым… В чём секрет?              Галахад слегка склонил голову. В светло‑серых глазах на мгновение мелькнуло что‑то почти ностальгическое, тень воспоминаний о суровых уроках аврорского прошлого. Тогда он жил в условиях, когда времени на письма нет, и способность сконцентрироваться здесь и сейчас, отыскать свет в непроглядной тьме — вопрос жизни и смерти.       — Секрет не в технике, — мягко ответил он. — А в ясности намерения. Патронус — это голос вашей воли. Если воля тверда, патронус будет чётким. Если сомневаешься — рассыплется в дым.              Нура, всё ещё не сводя задумчивого взгляда с профессора, тихо выдохнула:       — Он словно знает, что это важно… будто сам понимает цель волшебника.              Галахад кивнул, и взгляд его потеплел на долю секунды.       — Именно так, Нура. Именно так.              Директор, наблюдавший эту сцену, кивнул:       — Именно поэтому я попросил вас обучить их. Вы умеете объяснять суть, а не форму.              Галахад повернулся к старостам, его голос стал деловитым, но по‑прежнему ровным:       — Хорошо. Начнём. Формула этого заклинания — модификация известного вам «Экспекто Патронум», но в конце вы должны добавить слово «Нунциум», обозначить адресата и задать направление. А теперь представьте, что ваше послание — не просто слова. Это часть вас. Как будто вы протягиваете руку через расстояние. Почувствуйте, как она касается ладони того, кому вы адресуете весть. Если не ощутите этой связи, дым останется дымом.              Нура подняла палочку, закрыла глаза. Перед внутренним взором возникла чёткая картина: она встречает переводников у ворот Хогвартса, улыбается и говорит: «Добро пожаловать». В голове зазвучала фраза: «Встречаемся у главных ворот в 9:00. Я покажу вам Большой зал».              Девушка сделала вдох, сосредоточилась и произнесла:       — Экспекто Патронум Нунциум — к Юсефу!              Из палочки вырвалось дымное облако, которое тут же рассеялось в воздухе. Нура негодующе прикусила губу и нахмурилась, опустив палочку. Ну надо же было так ударить в грязь лицом именно в момент, когда добивалась похвалы и внимания!              Галахад мягко заметил:       — Вы сосредоточились на словах, а не на намерении. Представьте, что это не сообщение, а ваша рука, протянутая через расстояние. Почувствуйте, как Юсеф её принимает и попробуйте снова. Не думайте сдаваться. Это не больше, чем одна неудачная попытка. В этот раз должно получиться.              Нура кивнула, сделала глубокий вдох и снова закрыла глаза. Теперь Сатре не просто увидела цель — она ощутила тепло ладони Юсефа, когда тот взял её руку. В кончиках пальцев появилось лёгкое покалывание, будто мороз пробежал по венам, и этот колкий холод соединил их невидимой нитью.              — Экспекто Патронум Нунциум — к Юсефу! — произнесла она твёрдо, почти прорычала.              Из палочки выпрыгнула пантера. Её шерсть мерцала серебристым светом, глаза горели решимостью. Патронус замер на мгновение, будто проверяя связь, затем повернулся к Юсефу и чётко произнёс голосом Нуры:       — Встречаемся у главных ворот в 9:00. Я покажу вам Большой зал.              После этого он растворился в воздухе. В сознании Нуры на мгновение прозвучало эхо голоса, как отзвук в пустой комнате, а в ладони осталось лёгкое тепло, будто после настоящего пожатия.              Юсеф улыбнулся напарнице и с искренним восхищением произнёс:       — Получилось! Ты сделала это!              Галахад сдержанно, но с явным одобрением, слегка коснулся кольца со львом на пальце.       — Видите? Когда цель ясна, а намерение твёрдо, магия слушается. Ваш отец был бы счастлив видеть, как вы развиваете его наследие, Нура.              Даже Кайрус поднял взгляд от бумаг и кивнул с удовлетворением:       — Уже лучше. Теперь, мистер Акар, ваша очередь. Ваша задача — не просто передать сообщение, а удержать связь. Представьте, что между вами и адресатом протянута серебряная нить. Если она порвётся — послание не дойдёт. От вашей слаженности зависит безопасность новых студентов.              Юсеф глубоко вдохнул, сжал палочку чуть крепче обычного. Он бросил быстрый взгляд на Нуру — та ободряюще кивнула. В груди шевельнулось сомнение: «У неё получилось почти сразу… Она дочь мракоборца, в ней это заложено с рождения. А я?..»       Но он тут же одёрнул себя: «Нет. Я не хуже. Я столько тренировался. Пусть у меня только один родитель волшебник. У меня тоже получится. И потом… у меня своя сила. Не такая, как у других».              Он закрыл глаза, сосредоточился. Перед мысленным взором возникла картина: он стоит у входа в Большой зал, рядом — двое переводников из Дурмстранга, настороженные, но любопытные. Юсеф улыбается и говорит: «Добро пожаловать в Хогвартс. Сейчас я покажу вам главное место школы». В голове чётко прозвучала фраза: «Встречаемся у входа в Большой зал через полчаса. Я проведу для вас экскурсию».              В кончиках пальцев появилось лёгкое покалывание — сначала едва заметное, затем усиливающееся, будто по венам пробежал слабый морозец. Юсеф почувствовал, как невидимая нить протянулась к Нуре, соединяя их намерением. Он представил не просто слова, а ощущение уверенности, знания, что он действительно может стать проводником между мирами — Хогвартсом и Дурмстрангом.              — Экспекто Патронум Нунциум — к Нуре! — произнёс он твёрдо, чётко представляя, как его послание достигает цели.              Из палочки вырвался яркий луч света, который тут же оформился в величественную фигуру. Следом кабинет окатил раскатистый рык, заставивший зрителей присмотреться к очертаниям патронуса и восхищённо выдохнуть в унисон: это был настоящий египетский сфинкс — с телом льва, головой человека и царственной осанкой. Его величественные черты мерцали не просто серебристым светом, но сиянием с отзвуками золота, а глаза, глубокие и мудрые, смотрели прямо на Нуру.       Патронус сделал короткий круг вокруг Юсефа, затем остановился напротив Нуры и произнёс его голосом:              — Встречаемся у входа в Большой зал через полчаса. Я проведу для вас экскурсию.              После этого сфинкс замер на мгновение, слегка склонил голову, будто удостоверившись, что послание дошло до адресата, а затем медленно растворился в воздухе, оставив после себя россыпь золотистых искр, которые кружились, словно песчинки в древнем египетском саркофаге, прежде чем исчезнуть без следа.       Нура широко улыбнулась:              — Получилось! Ты сделал это, Юсеф! И какой красивый патронус… Сфинкс! Никогда такого не видела.              Юсеф выдохнул с облегчением, на губах появилась широкая и искренняя улыбка, — так открыто и заразительно умел улыбаться только Юсеф. Он посмотрел на Галахада, ожидая оценки.              За дверью кабинета директора слышался приглушённый шёпот — остальные старосты факультетов, оповещённые Ринтаро, уже терпеливо ждали своей очереди. Кто‑то нервно постукивал ногой, кто‑то переговаривался с товарищем.              Галахад слегка склонил голову, на лице появилась редкая, искренняя улыбка:              — Превосходно, мистер Акар. Вы не просто вызвали патронус — вы воплотили в нём свою сущность. Сфинкс символизирует мудрость и тайну. Вижу, что вы не только запомнили слова, а поняли принцип. Ваша связь с адресатом была чёткой, намерение — ясным и глубоким.              Кайрус удовлетворённо откинулся на спинку кресла:              — Превосходно. Теперь вы оба готовы стать опорой для студентов из Дурмстранга. Профессор Риттер, благодарю вас за столь наглядное обучение.              Галахад кивнул:              — Они быстро учатся. Уверен, что под их опекой переводники освоятся в Хогвартсе без проблем. Я… Пожалуй, подумаю о том, чтобы вынести отработку вестового патронуса на факультативное занятие по Защите от тёмных искусств. Как вы смотрите на это, Кайрус?              Блэкторн сдержанно улыбнулся:              — Отличная идея. Ваша гриффиндорская инициативность весьма похвальна.              Галахад усмехнулся:              — А ваша когтевранская организованность, директор, вовремя напоминает мне о дисциплине.              Кайрус чуть прищурился, словно оценивая собеседника, и ответил:              — И именно поэтому я рад, что вы рядом, профессор Риттер. — В его тоне прозвучала едва уловимая многозначность: то ли искренняя благодарность, то ли тонкий расчёт. — А теперь, господа, прошу прощения — меня ждут остальные старосты. Профессор Риттер, не могли бы вы пригласить их? Мисс Сатре, мистер Акар, если остались вопросы — самое время их задать. Если вопросов нет, — не задерживаю более.              Нура и Юсеф обменялись взглядами — в них читалась гордость и предвкушение новой задачи. Впереди их ждали не просто уроки, а настоящее дело: помочь другим найти своё место в волшебном мире.