Ikke alene: двое других под луной

      В слизеринских подземельях Исак всегда спал лучше, возможно, из-за насыщенного досуга, а может из-за чего-то ещё, но это его никогда не интересовало. В текущем году он стал мучиться бессонницей, засыпая, но не погружаясь в сон до утра.       От матери Исак получил развитую способность к Прорицаниям и обострённое чутьё. Ночью ему снились тревожные сны: змея, защищающая льва, лев, защищающий змею, и волки, медведи, вепри и парочка рысей и лисиц вокруг замка. Из ворот выходили венгерская хвосторога, сфинкс и пегас, сражаясь с оборотнями-волками и другими дикими животными.       Но ладно бы просто странные сны. Было ещё что-то… Смутное беспокойство, которое вспыхивало после каждого такого сна. Оно жгло грудь и выбивало безмятежность из лёгких, гнало кровь быстрее. Исака душил инстинктивный страх. Волшебник не понимал, в чём дело, и впервые так обрадовался наступлению утра, как 2 сентября 2016.       Он проснулся или не спал последние полночи, ворочался. Одному Мерлину известно, почему Крис и Махди так спокойно переносят всю возню соседа — даже ни единого оглушающего не прилетело в Исака с кровати Шистада, не говоря уж о низкой магловской брани, которую в минуты крайнего бешенства нет-нет да позволял себе Крис. По крайней мере на квиддичных тренировках точно. Что-то не так.       — Магнус! Пс, Магнус… — Фоссбаккен не подавал признаков пробуждения, поэтому Исак принялся тыкать его волшебной палочкой. Это сработало на ура: сосед повернулся на другой бок, значит, начал просыпаться. Но Вальтровен на этом не успокоился и продолжил допекать несчастного парня, пока он не проснулся сильнее:       — Чго? — сонно буркнул Магнус, почти не разжимая губ.       — Крис в кровати? — тихо спросил Исак.       — Не знаю. Хочешь к нему?       — Совсем дурак, никогда не говори такое обо мне!       — Потише, Исак, Махди проснётся и вставит обоим.       — Куда тише, и так шепчу… Подожди, а Махди тоже нет… Его кровать пуста.       — От ваших воплей проснётся половина замка, придурки. Заткнитесь оба и спите, — в комнату зашёл из общей гостиной Крис и своим неожиданным появлением пресёк все споры.       — Не спеши. Говори, ты где был? — нахмурился Махди. Он придержал Шистада за шею, неожиданно для Криса возникнув сзади.       — Где надо. А ты где был, что возвращаешься среди ночи, как я? —процедил Крис.       — Отвечай. Это не трёп со скуки. Я староста и должен знать, — настоял Диси.       — Ходил на поле, — Исак открыл рот, чуть не ляпнув неосмотрительное свидетельство, что Крис лжёт, а Вальтровен чувствует его ложь нутром.       — Исак. Так внимательно на меня смотришь… Соскучился, что ли? — колко и морозно усмехнулся Шистад, обозначив край, по которому вздумал ходить Исак, — Или сказать что-то хочешь?       — Ты, конечно, полный псих… Учебный год не начался даже, а ты уже начал бредить квиддичем? Превзошёл самого себя — с натянутой улыбкой выдохнул Исак. Предупреждение услышано и принято к сведению. Проблемы Исаку не нужны.       — Лучше рано, чем поздно, — сдержанно выдохнул Крис. Его взгляд — лезвие. Оно предостерегающе рассекло скулу Исака. Крис продолжал: — Никто не знает, чего ожидать от квиддича с таким составом Гриффиндора. Но это ничего не меняет. Я намерен взять кубок в этом году, даже если придётся столкнуться с дурмстранговцами ради этого, — Крис выдохнул это совершенно обычно для себя: резко, уверенно и окончательно. Исак мысленно поаплодировал такой виртуозной способности врать твёрдо до самого конца. Махди точно ничего не поймёт, а Магнус отрубился раньше, чем окончилось представление Криса. Вальтровен решил прикинуться спящим прежде, чем Шистад попытается завести разговор. Махди наверняка уже спит, — он засыпает раньше, чем голова касается подушки, счастливчик. Опасаться Крису точно нечего.

***

      Исак не заметил многие вещи: как заснул, как спал, как пролетела ночь, но не смог не заметить, как наотмашь ударило утро. Вальтровен проснулся от странного ощущения. Воздух мерцал, кусался и казался густым. Пространство изменилось: стена отодвинулась, дверь стала крошечной, окно растянулось. Когда Исак провёл рукой перед лицом, пальцы расплылись. Вдалеке слышалось потрескивание магических искр. В тот момент он испугался, что повторяет судьбу матери. Его вырвавшийся вскрик разбудил Махди и Магнуса. Староста подтвердил, что комната действительно исказилась.       — Не знаю, что за фокусы, но то, что Крис опять где-то шатается, явно не просто так. Он точно причастен к этому.       — Что теперь делать? Как нам так жить? — разволновался Исак, — посмотри на мои руки!       — Успокойся и не истери, Вальтровен. Это искажение пространства, ничего не изменилось у тебя с руками. Я сообщу сегодня же, и профессор Торнбук скажет, что происходит и как всё вернуть в нормальное состояние.       — М… Вы чго разорались? Сколько времени? — проснулся Магнус. Парень потёр глаза, осмотрелся и тоже ужаснулся.       — Что… Что происходит? Это вы сделали?! Верните всё как было, пока у меня глаза не треснули! Махди… Почини ты хотя бы. Я понимаю, Крису лишь бы поржать надо мной, но это уже перебор… — глухим спросонья голосом пробурчал Магнус, переводя испуганный взгляд с Исака на Махди.       — Возьми себя в руки, Магнус, — терпеливо вздохнул староста, — За завтраком я подойду к профессору Торнбук и попрошу осмотреть нашу комнату, а до её визита ты всё равно будешь в Большом зале вышагивать вдоль столов Когтеврана или круги наворачивать по коридорам когтевранской башни, чтобы поглазеть на Вильде, — мягко ухмыльнулся Махди.       Магнус хотел что-то возразить, но не нашёл ничего подходящего для оправдания, поэтому просто начал переодеваться на завтрак. Он собрался первым и вышел в общую гостиную, пока соседи умывались. Вскоре его примеру последовал и Исак. Умывшись и надев учебную мантию, парень наскоро пошвырял учебники в сумку и вышел в общую гостиную Слизерина, к Магнусу, ждать старосту. Через десять минут, нацепив все свои отполированные значки, покинул комнату Махди, и трое слизеринцев вместе отправились на завтрак. По пути в Большой зал Исак поделился с друзьями наблюдением:       — Видел сейчас на доске появилось объявление… Наверное, Ева разместила.       — Что за объявление? Я не видел, что там? — давя зевок, выдохнул Махди.       — Да про этот турнир…       — Это я повесил, — ровно выдохнул Крис, как ни в чём не бывало нагоняя компанию соседей.       — Ты где был? Когда мы проснулись, твоя кровать пустовала, — недовольно прошипел Махди.       — Не понимаю, с каких пор тебя волнует, в чьей кровати я провожу ночь. Впрочем, можешь не отвечать. Я вот не собираюсь, — залихватски улыбнулся Шистад.       — Почему меня это волнует, Крис? Потому что я не хочу разгребать дерьмо, которое ты натворил. Может, перестанешь паясничать объяснишь, что творится с замком? Я не одна из поклонниц, чтобы терять голову в твоём присутствии.       — О, конечно. Запомни этот вопрос и подойди с ним к профессору Торнбук, — бессовестно обрил Крис, — ты же частенько к ней бегаешь по ночам, да? — Шистад пустил в ход свою самую жестокую и излюбленную тактику: унижение и моральная атака противника за счёт манипуляции фактами. Единственный минус подобной модели — нужно внимательно подходить к выбору собеседника и трезво оценивать, с кем такие фокусы можно проворачивать, а с кем это приближённо равняется перспективе наказания. Стоит ли говорить, проблемы с трезвой оценкой у Криса наблюдались ещё со второго курса…       — Пока ты шляешься не пойми где по ночам, я помогаю профессору Торнбук привести в порядок спальни старост. Это в твоих интересах тоже: я вижу, как тебя раздражает соседство со мной. Не за что, гадёныш. Впредь следи за тем, что и где несёшь. Ляпать такие мерзкие намёки о моей несуществующей связи с преподавателем посреди коридора… Даже для тебя это низко и грязно.       Исак и Магнус притихли, и переглянуться побоялись: воздух вдруг сгустился напряжением, и утренние метаморфозы с замком явно ни при чём.       — Фоссбаккен, шевели конечностями, у нас после завтрака чёртовы руны, а мы даже не позавтракали! Парни, мы будем ждать на завтраке, догоните! — схватив Магнуса, умчался в Большой зал Исак.       Крис презрительно фыркнул: их трусишка-Исак из года в год не меняется, — всё так же быстро бегает. Даже странно, почему Шистад так привязан к нему?

***

      — Так что там за объявление? Ты начал говорить про какое-то объявление, — спросил Магнус, когда они с Исаком уже заняли места за слизеринским столом в Большом зале.       — А… Да ничего интересного: просто объявление с деталями о дуэльном турнире, ну знаешь, что команды по семь человек, в какие сроки нужно подавать заявку, если хочешь вступить в команду Хогвартса, когда будут испытания в команду…       — Испытания? — с сомнением переспросил Магнус.       — Ну да. Мой дядя говорил, что Дурмстранг делает упор в обучении боевой магии, так что ничего удивительного, что если мы хотим выступить достойно против них, подготовка должна быть такая, что даже у Криса глаза на лоб полезли. В общем, хорошо, что нас с тобой это не касается.       — Ага, точно… Вот кому не позавидуешь, так это участникам… Особенно дурмстранговцам. Сойтись со своими после перевода в дуэли… Врагу не пожелаешь оказаться на их местах. Они точно психи, если подадут заявки, — заметил Магнус, кивая на переводников у гриффиндорского стола: высокий Эвен, явно колеблясь, трепал в руках какой-то пергамент. Парень постоянно бросал взгляды на возвышение у стола, где стоял прозрачный ящик для заявок на отбор в дуэльную команду.       Исак на несколько минут прекратил завтрак. Он с интересом наблюдал за Эвеном. Слизеринец почувствовал хорошо знакомое ощущение: голову стиснуло тугим обручем, мысли налились глухой ватной тяжестью, — так обычно накатывали видения. В этот раз случилось то же самое, только видение было размытым — по опыту Вальтровен знал: это значит, что ещё ничего не предопределено окончательно, но если события продолжат развиваться по принятому пути, то всё сложится так, как в видении.       А в видении…       Эвен. Да, это точно был он: этот высокий рост, сдержанная, не высокомерная, а мягкая стать, ясный и спокойный взгляд… Уверенное движение палочкой, но неуверенная, будто расколотая надвое, полуулыбка и мысли: я здесь, чтобы помочь, но мне нужна ваша вера в меня.       Команда Хогвартса в окружении дурмстранговцев. Друзья и знакомые ученики Хогвартса для Исака: Крис, гриффиндорские старосты Нура и Юсеф — прижаты к стене, их силы и решимость на исходе.       Вдруг появляется Эвен. Он не один — с ним красивый патронус‑пегас. Крылатый конь взлетает над полем и испускает луч света, который разделяет две группы. Дурмстранговцы колеблются — их магия слабеет, потому что они всё ещё видят в Нисхайме одного из своих.       Эвен говорит что‑то, но Исак не слышит слов. Вальтровен видит только результат: несколько дурмстранговцев опускают палочки. Один из них даже кивает Эвену в знак признания.       Команда Хогвартса перегруппировывается и переходит в контратаку. Видение заканчивается взглядом Эвена, обращённым к Исаку, и его мыслями, которые почему-то во сне слышит или угадывает Вальтровен: «Я здесь, чтобы помочь. Помоги, если веришь мне.»       Едва видение отпустило, как обычно в таких случаях, накатила волна изматывающей головной боли, — неприятная расплата за непрошенный дар-проклятье. Исак с нездоровым напряжением принялся следить за каждой переменой в лице Эвена, и вдруг оно дёрнулось. Переводник вздрогнул: со спины незаметно подошла Соня. Девушка ласково обняла за пояс и, когда Эвен ласково наклонился к ней для поцелуя, что-то негромко выдохнула на ухо с тревогой и настороженностью в лице. Эвен пришёл в лёгкое недовольство. Он не показал этого, но Исак ощутил, каким колким на мгновение стало настроение переводника, зарядившись раздражением.       — Не глупи. Ты даже дня здесь не проучился. Это чистое безумие. Сверре на тебе живого места не оставит, если сунешься в турнир. Он воспримет это предательством.       — Я знаю. Но, если рассудить, разве это имеет такое уж значение? Что в моих действиях теперь Сверре не воспримет предательством? — негромко выдохнул парень, проглотив ком нервов в горле.       — Что ты имеешь в виду? Эвен, ты меня пугаешь… Откуда эта тяга к никому не нужному самоубийству?       — Самоубийству… — горьким смешком отозвался Эвен. Он высвободился из объятий Сони, заметив, что Исак из-за соседнего стола наблюдает за ними.       — Кажется, мы впервые попали туда, где нас не называют ни монстрами, ни позором, ни предателями чистокровных волшебников. Что плохого в том, что я хочу защитить тех, кто проявил ко мне доброту? Не все окружающие враги нам. Попробуй доверять людям немного больше или хотя бы не обрезай мне крылья. Нам нужно идти на урок, вернёмся к этому позже. Не стоит говорить о той школе у всех на виду, — сдержанно заметил Эвен, воровато стрельнув глазами по слизеринскому столу.       — Да, хорошо. У нас теоретическая астрономия со Слизерином, — ответила Соня.       — Астрономия? Сейчас, утром? — не понял Эвен. Девушка вздохнула:       — Да, Эвен, сейчас, утром. Тебе стоит быть внимательнее в этой школе, по крайней мере пока мы здесь чужие. Юсеф ведь вчера объяснял, что если Астрономия стоит утром, то это теория, для которой можно обойтись и зачарованным потолком, а вечером после ужина, — вторая часть занятия: практическое наблюдение за настоящим небом в Астрономической башне. Пожалуйста, будь внимательнее.       — Да я и так довольно внимателен… — задумчиво пробормотал Эвен, следя взглядом за Исаком. Вальтровен в согласии с чем-то кивнул Магнусу и поднялся из-за стола.

***

      Теоретическая Астрономия не требовала обязательного ночного неба для наблюдений, поэтому проводилась не на крыше или смотровой площадке, а в одной из аудиторий на пятом этаже Астрономической башни.       Исак любил и прилежно учил этот предмет в основном из-за его связи с Зельеварением: некоторые зелья необходимо было готовить в соответствии с определёнными лунными циклами. Однако вне этой связи Астрономия Исака пугала: было в ней что-то таинственное и непостижимое, хаотичное. Это напоминало мать: звёзды тоже себе на уме. Их невозможно подчинить и проконтролировать, как Зелья. То, что не поддавалось контролю, Исака пугало.       Страх.       Это чувство парень почти перестал отделять от себя. Оно въелось под кожу, прибило к месту и отравило воздух запахом кардамона. Значит, сейчас в аудиторию ввалится Гриффиндор.       — Рядом с тобой свободно? — спросил негромко гриффиндорец. Исак не повернул голову, но это не требовалось: Вальтровен и без того точно знал, кто решил с ним сесть.       — А?       — Можно я буду с тобой, Исак? — повторил Эвен.       — Откуда ты знаешь моё имя? — настороженно проговорил Вальтровен.       — Я запомнил тебя ещё с тех пор, когда ты был с вашим преподавателем на съезде зельеваров в Дурмстранге. Ты тогда блестяще приготовил усовершенствованную версию Зелья невидимости, даже твой преподаватель удивился. А когда ваш мастер спросил, как ты добился такого блестящего результата, ты ответил, что… — взгляд Эвена стал мечтательным и рассеянным, когда он вспомнил прошлое, но быстро вернулся к разговору: — Ты ответил, что просто положился на свою интуицию и предположил, что крапива там лишняя — она заглушала голос других ингредиентов. Лунный цветок же действовал в унисон с чарами невидимости, а корень валерианы выравнивал магический фон зелья — он снова чуть запнулся, но тут же взял себя в руки, — в общем, я тогда подумал, что хотел бы познакомиться. И сейчас… кажется, подходящий момент. Так… Можно быть с тобой, если у тебя пока нет пары? — Вальтровен на секунду выпал от такого, поэтому замешкал с ответом. Ему ведь не кажется, этот Эвен проявляет к нему интерес, или, как говорят всякие там маглы, клеит его? Или такие мысли вложил в голову Исака грёбаный Шистад?       Секунды промедления хватило, чтобы в аудиторию зашли и другие студенты. Как, опять же, говорят маглы, помяни чёрта… В аудиторию с потоком других студентов явился главный слизеринский чёрт.       — Отстал на минуту, а ты уже занял нам места, Исак. Хорошо, всё-таки, что мы в паре, да? — на плечо оцепеневшего от удивления Вальтровена упала и тем пригвоздила к месту тяжёлая рука Криса, когда капитан «по-приятельски» хлопнул соседа по плечу.       — О, так вы вместе? — Эвен постарался скрыть разочарование. Может, голос его и не дрогнул, но Исак всё равно уловил перемену — ту самую горечь, что годами преследовала его самого. Исак ни с чем бы не спутал эту до боли знакомую боль.       — Мы… Секунду, нам нужно кое-что обсудить. Никуда не уходи, — не до конца осознавая, что творит, проговорил Исак Эвену. Когда Нисхайм растерянно кивнул, слизеринец утащил соседа по комнате в сторону, чтобы ни Эвен, ни другие студенты не услышали разговор.       — Это что за хрень, Шистад? С каких пор мы на астрономии вместе? — безуспешно попытался сохранить спокойный тон Исак.       — Вальтровен, я тебя предупреждал только вчера. Или ты думаешь, что я пошутил? Не смей общаться с этим гриффиндорцем, или расплачиваться за твою тупость будет он, причём на первом же матче в сезоне.       — Я не могу совсем с ним не общаться, будто он пустое место, Крис.       — Да? И почему же? Все шесть лет учёбы ты неплохо игнорировал Гриффиндор, а в этом году не можешь? С чего вдруг? — если бы можно было испепелить взглядом, глаза Криса справились с этим лучше любого Адского пламени.       — Ты не хуже меня понимаешь, что в этом году всё совсем не так, как обычно, — сквозь зубы прошипел Исак и перевёл на соседа многозначительный взгляд, который говорил: «Просто поверь, что я знаю, как будет лучше.»       Крис Шистад, известный своим упрямством, снова уступил Исаку. Даже Вильям, его лучший друг, удивлялся, чем Исак заслужил такое доверие Криса.       Немое противостояние взглядов продолжалось не больше трёх-четырёх секунд. Шистад выдохнул:       — Хорошо, раз он новичок и ничего не понимает, на практике пусть сидит с тобой, но сейчас — я. Иди, сгони его с моего места.       — Спасибо, Крис.       — Не спасибкай мне, Вальтровен. Иди прогоняй свою гриффиндорскую подружку, — сурово осадил Шистад.       — Хорошо, но ты должен молчать, пока я разговариваю с Эвеном.       — Иди уже, Исак. Его нахождение на моём месте и твои затупы действуют на нервы сильнее с каждой секундой.

***

      — Ну что, поговорили? — мягко спросил Эвен, когда Исак вернулся к рабочему месту.       — Да, — судорожно выдохнул слизеринец. Он никогда не испытывал такого парализующего страха, как рядом с Эвеном, но не мог объяснить его даже себе, — Эвен… Крису тоже требуется моя помощь. Он не силён в теории, а ты — в практической астрономии, поэтому ты не против, если на этой паре я буду с Крисом, а на практике после ужина — с тобой?       Эвен пару мгновений осмысливал услышанное. В итоге его напряжённое лицо расслабилось, а на губах даже появилась улыбка облегчения. Он тихо и благодарно выдохнул:       — Да… Да, конечно. Вам виднее. Спасибо, Исак. Я… — Эвен скользнул взглядом по слизеринцу, но затем опустил глаза. Испугавшись давить напором, он передумал говорить то, что собирался, и вместо этого сказал: «Буду особенно ценить твоё доверие».       — М-м… Всё нормально, ерунда, — неуклюже выдохнул Исак, и даже улыбнулся. С этой замеревшей на губах улыбкой парень и вернулся на место к Шистаду, который скривился, закатил глаза и буркнул что-то про мечтательных идиотов.       На теоретической астрономии ничего сложного: знай себе конспектируй за преподавателем, — простая механическая работа, с которой справится даже бездельник-Крис. Голова особо не нужна, но отпускать контроль совсем нельзя: снова мысли утекут не пойми куда, начнутся непрошенные видения, которые всегда пугают Вальтровена. Ещё и голова разболится сильнее.       — Вальтровен, перестань уже скулить, ты мешаешь мне сосредоточиться. Или пиши конспект за меня, только разборчиво, — хмыкнул Крис.       — Если что-то не нравится, — можешь пересесть к Вильяму, — заметил Исак.       Крис стрельнул взглядом по Магнуссону-младшему, поджал губы и процедил:       — И не мечтай, остаюсь с тобой.       — Почему?       — Мне так спокойнее, что ты не болтаешься со всякими мутными типами, — нехотя ответил Шистад. Исак замер, прислушиваясь к своим чувствам. Что-то в настроении Криса поменялось, стало более раздражённым и колким: просто на глазах соседа Соня-Марта склонилась к Эвену и что-то прошептала на ухо.       Исак прищурился: в мысли закралась несуразная догадка. Кстати вспомнились слова Криса на Церемонии.       — Так ты серьёзно? — не сдержал удивления Исак, неверяще уставившись на Криса.       — Вальтровен, убери этот гаденький блеск из глазёнок и выключи свою интуицию. Мало приятного, когда кто-то шарится по твоим мыслям, знаешь ли. Заметь: я не стал спрашивать, схренали ты такой счастливый вернулся от этой грёбаной вышки.       — Терпи или уходи, — прохладно отозвался Исак, проигнорировав последние слова Шистада, — Как, по-твоему, можно выключить интуицию? — с лёгким раздражением выдохнул Исак.       Прозвенел звонок, оповестив окончание занятия. Студенты начали собирать вещи и подниматься с мест. Вальтровен мысленно застонал: сейчас по расписанию Древние руны, которые он терпеть не может. Дядя не раз пытался подтянуть его по этой дисциплине, но ум Исака заточен под другое, — всё напрасно.       — Видел… — вдруг завёл разговор Эвен, подойдя к Исаку после пары, — как твой друг разговаривает с Юсефом об этом турнире… Кажется, этот парень настроен на победу?       — Ты про Криса, что ли? — без особенного интереса спросил Исак.       — Про того, кто с тобой сидел. Злой такой, будто хочет убить каждого встречного, — это Крис?       Исак усмехнулся: ну да, злой, будто хочет убить каждого встречного, — это самая точная характеристика, которую кто-либо давал Шистаду. Забавно, что это сказал человек, который впервые Криса видит.       — Крис, — кивнул Исак, — Ну и что с того, что они разговаривали с Юсефом о дуэльном турнире? Крис намерен не просто участвовать, а победить. Он и не скрывает этого, — пожал плечами Исак, взмахом палочки сложив всё в сумку, — а что, хочешь и с ним познакомиться? — невесело усмехнулся Исак, — не самая разумная мысль.       Эвен как-то странно посмотрел на Вальтровена и вздохнул, отвёл взгляд.       — Мы с Соней уже говорили это Юсефу и Нуре, но мне не трудно повторить для тебя.       — Что вы говорили?       Эвен задумчиво посмотрел на слизеринца, взвешивая, стоит ли отвечать. Исак чувствовал его колебания, поэтому мягко подтолкнул:       — Эвен, если начал, — иди до конца. Что вы говорили Юсефу и Нуре?       — Я… атаковал Юсефа. Не волнуйся: это было безобидное обезоруживающее. Я просто хотел подкрепить свои слова делом.       — Какие слова? Каким делом? У меня раскалывается голова, и я пока ничего не понимаю, — простонал Исак.       — Я хотел показать, что даже лучшие из вас на нынешнем уровне подготовки — не соперники Дурмстрангу. Участие в турнире против них без должной подготовки, да даже с ней — массовое самоубийство, — серьёзно проговорил Нисхайм.       — Слова труса, который боится в глаза своим посмотреть после побега из собственной школы, — резко встрял в разговор Шистад, — если кишка тонка у самого встретиться с дружками, не надо переносить свои страхи на нас. Мне плевать на то, какие они там все сильные и кровожадные. Я хуже. Я поставлю на место любого, кто считает себя сильнее, и плевать, где он учится.       — Крис… — Исаку вдруг стало очень стыдно за резкие слова соседа. Захотелось извиниться за его неотёсанность перед Эвеном, оправдаться, что в Хогвартсе не все такие дремучие грубияны.       — Что, Вальтровен? Уже забыл, в какой школе учишься? Напомнить, на чьей ты стороне должен быть? — пресёк возражения Крис, в упор стрельнув по Исаку морозным взглядом.       — Я просто хотел предупредить. Лучше не лезьте в турнир. Вы не знаете, что вас ждёт, — спокойно проговорил Эвен. Внешне ни одна мышца в его лице не дрогнула, но Исак ощущал некоторое смятение Нисхайма. Словно новоиспечённый гриффиндорец, поверив в доброту студентов Хогвартса, никак не ожидал такой враждебности от Криса. Даже стало немного жаль подопечного переводника.       Крис сцепил зубы и втянул воздух носом. Напряжение челюстей — в рельефе лицевых мышц Шистада.       — Слушай ты, Э-вен: я не испугаюсь твоих дружков и не снимусь с участия из-за одной угрозы от труса вроде тебя. Ещё раз услышу, как ты пытаешься отговорить кого-то из Хогвартса от участия, обещаю: Дурмстранг покажется тебе раем.       Крис угрожающе прищурился и всмотрелся в глаза Эвена, передавая свой конкретный посыл с предупреждением.       — Милый, всё в порядке? У нас нет времени, скоро начнутся Древние руны. Нельзя опаздывать в первый же день. Пойдём, — ласково коснулась руки Нисхайма Соня. Девушка встала между ним и Крисом, как бы загораживая от агрессивного слизеринца. Крис поджал губы, наблюдая, как Соня уводит от него Эвена. Исак мысленно поблагодарил Харегроттен за вмешательство и в кои-то веки уместную (гипер)опеку Эвена.       Исак отвёл взгляд от парочки: как-то неприятно полоснула мысль, что отстояла Эвена у Криса сейчас Соня, а не он. Как будто это укор ему, хотя соображение абсурдное, как ни посмотри. Лучше его, как и Нисхайма выбросить из головы и отправиться на руны.       Впрочем, спешка ни к чему: древние руны преподавала пожилая добросердечная старушка, профессор Гермина Глифовера, которая никогда не снимала баллы факультета за опоздания. Можно не спешить.       В этот раз Исак чувствовал истощение: слишком много мыслей и эмоциональных всплесков, — спасибо Крису. Ещё не отпустила головная боль, но и, слава Мерлину, не усилилась. Исак решил пренебречь лёгким беспокойством, которое щекотало при мыслях о рунах, и просто отправился на проклятый седьмой этаж, где проводилась обычно пара по самому нелюбимому предмету слизеринца.

***

      Язык Назгулов, или Древние руны. Вальтровен терпеть не мог эту дисциплину, не находил в ней ни практической ценности, ни интеллектуальной. «Вы вообще видели эти руны? Да это же просто иллюстрированное пособие по изнасилованию моего мозга, с позами и самыми подробными инструкциями!» — хотел бы сказать Исак Сильверстоуну, и обязательно бы сказал, не увлекайся декан рунами… Но, вспомнив, что, как упомянул когда-то Юнас, и некий Нисхайм Эвен Бэк тоже планирует изучать этот предмет на своём курсе, Исак твёрдо решил, что не в праве отказаться этой садо-мазо сессии, если она даст хоть малейший шанс на разговор с Эвеном, чтобы отговорить его от вступления в гриффиндорскую сборную по квиддичу. Вот так сама собой исчезла мысль о том, чтобы прогулять руны в утро пятницы. Исчезла мысль — исчезла призрачная возможность поспать в комнате, пропустив проклятые руны.       В коридорах и на лестницах, как обычно по утрам, стоял шум: все студенты и преподаватели спешили, как муравьи чтобы успеть до звонка попасть на очередную пару. Кроме места ожидания начала занятий, коридоры являлись чем-то вроде кровеносной системы всей школы: здесь происходил обмен новостями, активные списывания заданий и повторения учебного материала. Здесь всегда было людно и шумно. Каменные стены отражали каждый звук, многократно усиливая его. По всем коридорам мотались и общались призраки и шептались портреты, словно образуя копию реального мира в другой, теневой, реальности.       Исак не любил шум, не любил давку, не любил быть на виду у других, и не любил…       — Исак! — …Эскиля.       Бывший (сам Трюггвассон отчаянно протестовал, когда слышал подобное: «бывших» гриффиндорцев не бывает!) гриффиндорец весело поприветствовал Вальтровена, выцепив у одной из лестниц.       Хотя настроение было крайне паршивым и каким-то задолбанно-раздражённым после пререканий с ослом-Крисом, Исак через силу натянул улыбку и помахал помощнику колдомедика. Парень понимал, что лучше не позволять брату видеть его в унылом состоянии, — в этом случае от Эскиля потом отделаться будет в десять раз сложнее, чем обычно.       — Исак, если ты продолжишь избегать визитов в больничное крыло на поболтать с братом, я буду вынужден писать письма в спальни мальчиков Слизерина. Чтобы сегодня зашёл ко мне и рассказал, как прошёл первый день учёбы, — Вальтровен не уследил, когда брат успел закончить разговор с другим студентом и подойти к нему. Исак даже не смог запротестовать, что вовсе не избегает ничего.       — Ага, зайду… — рассеянно кивнул Исак, чтобы отделаться от Эскиля.       — Когда? Какие у тебя сегодня занятия?       — Чёрт, ну я тебе так навскидку не скажу, не знаю, надо расписание смотреть, — устало отмахнулся Исак.       — Ну так смотри. Как раз вместе и посмотрим, — как само собой разумеющееся выдохнул Эскиль. А Исак в который раз восхитился раскованностью брата, которая граничила с наглостью.       Вальтровен обречённо простонал: если сейчас ещё и провозится с Эскилем, точно опоздает на занятие.       — Я тогда опоздаю на важную пару, — не очень убедительно, но чем чёрт не шутит?       — А что у тебя? Неужели настолько серьёзное, что даже ты боишься опоздать?       Ну, как сказать… Вообще руны — факультативная дисциплина, предлагалась на выбор. Преподаёт её профессор Гермина Глифовера — очень лояльная к студентам и добросердечная волшебница. Но нужно ведь идти до конца, да?       — Да. Древние руны. Это серьёзно! Для меня — да, и я пойду, чтобы не опоздать, — отрезал Исак, проигнорировав скептичный взгляд голубых глаз брата.       — Линн и Нура куда приветливее тебя, — упрекнул Эскиль.       — Линн? Приветливее меня? Она ведь в вечной депрессии, как она может быть приветливее меня?       — Да просто кто угодно приветливее тебя, Исак, и это меня очень огорчает. Ты знаком с Вильде Лиен? Она учится на Когтевране, шестой курс, — обрисовал Эскиль.       — Нет, я не знаю никого с Когтеврана, кроме Юнаса. Какое вообще мне должно быть дело до этой Вильде? — Исак немного слукавил: он слышал о второй старосте Когтеврана в паре с Юнасом, но не хотел ввязываться в этот наверняка затяжной разговор с Эскилем. Проще сказать, что не знает никакую Вильде.       — А… Никакого. Просто тебе стоит поучиться у неё проявлять любовь и открытость. Я как-нибудь вас познакомлю, если так просишь.       — Эскиль, вот моё расписание, смотри и отпусти меня уже на руны! — Исак достал мятый листок с расписанием из сумки и передал брату.       Трюггвассон деловито развернул пергамент и окинул взглядом.       — Так вот же, вот! В это время и придёшь! — Эскиль брезгливо расправил мятый листок и сунул его в лицо Исаку, затем с самым возмущённым видом ткнул в третью пару. Там стояла самоподготовка.       — У меня были другие планы, — заметил Вальтровен, понимая, что Эскиля это не переубедит. Да он и не собирался никого переубеждать. Ну ладно, оттачивать невербальные будет на паре по Заклинаниям, она для того и стоит.       — Исак, ещё немного, и скоро появится ощущение, что ты избегаешь общения с любимым кузеном. Не дуйся. Если придёшь — получишь подарок от меня. Будь хорошим братом, хотя бы сделай вид, что ценишь мои усилия. Тем более, есть поручение для тебя. Ну всё, иди уже на свои руны, — смилостивился Эскиль.

***

      Одно из преимуществ шестого курса помимо интересной учёбы и свободы от экзаменов, — уже довольно устоявшиеся отношения с преподавателями. Исак совсем не боялся опоздать на пару, не боялся недовольства профессора Глифоверы. Просто когда ты на шестом курсе, появляется небывалая раскованность: пары больше не воспринимаются как наказание, пытка. Преподаватели — больше не суровые надзиратели, а, скорее, старые добрые знакомые, родственники, может, или около того. Хотя везде свои исключения…       Самое страшное, что грозило Исаку за опоздание на пару — минус сколько-то очков всему факультету, и это абсолютно не пугало. Не настолько, чтобы Исак бежал сломя голову на седьмой этаж.       И всё же он ускорился, чтобы потом не выслушивать от Евы и Махди: язык на плече, лёгкие где-то на лестнице; сердце в горле, зато Исак — в кабинете Древних рун, вдыхает тёплый и сухой аромат книг и обожжёной глины. Почему-то здесь всегда был такой запах.       — Извините, можно войти? — Исак заглянул в кабинет и выдохнул, сбивчиво дыша. Пара уже началась, но вела её незнакомая высокая волшебница. От ледяного взгляда её серых глаз у Вальтровена побежали мурашки по коже. Парень не сразу понял, что происходит, где родной и такой знакомый профессор Глифовера и почему вместо неё эта суровая волшебница. Она недовольно поджала губы и процедила:       — Я как раз говорила о неподобающем поведении на моих занятиях. Раз вы соизволили продолжить изучение предмета, тихо зайдите и займите свободное место, мистер…       Исак настолько растерялся, что не сразу сообразил, что от него хочет эта женщина.       — Вальтровен. Его фамилия Вальтровен, — ободряюще ответил за Исака Эвен.       Опоздавший, уткнув глаза в пол, чтобы не смотреть на дурмстранговца и на других студентов, прошёл на последнее свободное место. Очень кстати или очень некстати, оно было с Нисхаймом.       Только спустя минуту или две Вальтровен начал понимать, что происходит. На чёрной доске кричаще-белым мелом и чужой незнакомой рукой резко выведено имя другого преподавателя: Моргана Фрост. Замена? Надолго ли? Исак очень надеялся, что нет.       Растерянными глазами он беспомощно сверлил имя на доске, а потом будто собрался и тихо спросил у Эвена:       — Кто это такая?       Нисхайм ответил мягким задумчивым взглядом, которым на несколько секунд дольше положенного изучал лицо соседа, и проговорил:       — Ваш преподаватель Древних рун.       Этот ответ убил Исака, но он решил не отставать:       — Нет. Это не наш преподаватель Древних рун.       — Значит, это не ваш преподаватель Древних рун, — невозмутимо отозвался Эвен.       — Ты, блин, издеваешься? Я только что об этом сказал! — прошипел Вальтровен. Кажется, получилось немного громче, чем следовало…       — Мистер Вальтровен, вы опоздали на занятие и продолжаете его срывать. Мне удалить вас кабинета или просто отнять пятьдесят очков у всего факультета? Вы учитесь на Слизерине, судя по Вашей форме?       — Да, профессор. Извините. Не отнимайте очки у факультета. Остальные не должны страдать из-за моего опоздания, — ответил Исак.       — Совершенно верно. Открывайте конспект, тема занятия — на доске.       Исак, от спешки багровый, как помидор, решился поднять голову и посмотреть на подписанную тему: «Символика и магия древних рун: основы анализа и интерпретации». Вот же отстой… Ниже был расписан план урока, который завершал практикум. Ну отстооой…       — Продолжаем конспект по теме: — …Руническая письменность возникла около II века нашей эры и использовалась преимущественно германскими народами Северной Европы. Наиболее распространенными видами рунических алфавитов являются… С красной строки, списком: Фрутарк. Ниже напишите развёрнутое пояснение:       Старший Футарк состоит из 24 символов и является одним из первых известных вариантов рунической системы. Его название образовано от начальных букв первых шести рун. Это, — профессор взмахнула палочкой, и на доске появились шесть символов, каждый из которых она озвучила: «Fehu», «Uruz», «Thurisaz», «Ansuz», «Raido», «Kaunan». С обзором старшего фрутарка всё, идём дальше. Англосаксонский футарк. Пояснение:       Распространён среди английских племен, насчитывает больше знаков, некоторые из которых заимствованы из греческого и латинского алфавитов.       И третий вид — Скандинавские варианты.       Эти руны использовались жителями Скандинавии, претерпели изменения в течение веков и имели местные особенности написания.       На этом о существующих рунических алфавитах всё. Идём дальше, работаем в темпе.       Если бы не это нетерпеливое «работаем в темпе», Исак бы, возможно, вздохнул с облегчением. Но нет, работаем в темпе…       Профессор Фрост продолжала диктовать лекционный материал:       — Предназначение рун было многообразным: они служили инструментом передачи секретных сообщений, обозначали предметы собственности, выполняли магические ритуалы и защитные функции. Руны вырезались на дереве, камне, металле и кости, иногда сопровождались орнаментами и изображениями. Таким образом… Таким образом, — расслабитесь по звонку, юная леди, а сейчас внимание на меня, а не на соседа, — сделала замечание профессор Фрост. Исак почему-то сразу понял, кому оно предназначалось: Ева уткнулась в свой пергамент и немного отодвинулась от Шистада, сердито покраснев. Выдержав паузу в несколько секунд, профессор продолжила: — таким образом, изучение истории происхождения рун позволяет глубже понять культурные и религиозные корни североевропейской цивилизации, раскрыть тайны древнего знания и мудрости. Теперь подробнее поговорим о различиях между тремя основными видами рунических алфавитов.       Считается, что старший футарк появился примерно в III веке нашей эры и использовался большинством германских племён Центральной и Северной Европы вплоть до IX–XI веков. Отличительные черты старшего Футарка включают…       Итак, пишем. Пункт первый: количество знаков. Всего 24 руны, каждая из которых имеет своё собственное имя и магическое значение.       Пояснение пункта первого.       Структура старшего футарка следующая: Алфавит делится на три «атта». Аттами называют группы по восемь рун. Всего 24 руны, значит, это три атта. Ничего сложного пока. И тем не менее, это не значит, что не нужно слушать материал, девушка за третьей партой. Если вы не считаете, что знание древних рун вам необходимо, — не задерживаю. Вы у нас тоже со Слизерина? — Исак позволил себе отвлечься от конспекта, чтобы увидеть, кого отчитали на этот раз. С удивлением он отметил, что теперь схлопотала замечание умница-Соня. Вальтровен испытал лёгкое удовлетворение.       — Нет, я так не считаю. Я уже изучала этот предмет в Дурмстранге и имела высший балл на своём курсе, поэтому вся теория, которую вы даёте сейчас, мне хорошо известна, — спокойно и с достоинством отозвалась Соня Марта.       Всё удовлетворение, которое испытал минутой раньше Исак, как рукой сняло. Он вернулся к конспекту. Преподаватель тоже продолжила лекцию:       —…Три атта. Названия этих групп происходят от названия первой руны каждого атта.       Пункт второй.       Назначение рун старшего футарка. Записываем под диктовку. Это обязательно будут требовать на экзамене:       Изначально старший футарк служил исключительно для религиозных целей, позже стал применяться и в повседневной жизни.       Пункт третий. Географическое распространение. Здесь ничего сложного: старший футарк использовался на территории современной Германии, Дании, Швеции, Норвегии, Англии и Исландии.       Мы разобрали краткий экскурс в историю появления рун среди северных народов Европы.       Теперь поговорим более предметно о магическом значении некоторых рун. Отвлечённые разговоры закончились, мы переходим к ключевой части сегодняшнего занятия, поэтому не рекомендую расслабляться, если только вы не изучали эту тему прежде, как некоторые.       Чёёёрт… И зачем Исак вообще пришёл на эти долбанные руны?       Рядом ответ на риторический вопрос Исака воплощал собой Эвен. Он в нетерпении занёс перо над своим конспектом, готовый с интересом ловить каждое слово преподавателя. Исак вздохнул и возвёл глаза под высокий потолок. Тоже, блин, высший балл на курсе? Но ничего спрашивать не стал. И конспектировать эту срань Исак задолбался, не собирается. Просто попросит потом конспект у Эвена. Может быть. Если не сдохнет до конца занятия.       Профессор продолжала лекцию. Её ровный, одинаково строгий голос доносился до Исака словно издалека. Обрывки неизвестных слов мешались в гудящей голове, растворялись в сонном сознании, иногда вспыхивая яркими образами. Феху… — вспыхнула сочным и тёплым оранжевым солнцем как что-то хорошее.       — Эй, ты чего не пишешь? — толчок от Эвена немного взбодрил.       — В пзд… Дашь потом конспект? — невнятно пролепетал Вальтровен сквозь полудрему. Тёплый, сладкий и такой родной уже запах кардамона окутал мысли и унёс куда-то далеко.       — Дам. Спи спокойно. — Эвен улыбался, Исак слышал эту мягкую улыбку. Если улыбку вообще можно услышать. Тихо, спокойно, тепло. Стало кардамоново.

***

      Исак сначала ничего не понял: где он, кто он и что происходит.       — Собрался? Пойдём, что у тебя сейчас? — просто спросил Эвен. Исак уставился на него так, словно Нисхайм воплощал собой восьмое чудо света.       — Я говорил, что ты как собеседник меня восхищаешь? — усмехнулся Эвен, так и не дождавшись ответа от пришибленного Вальтровена, — пойдём, что у тебя сейчас? Чем, интересно, ты занимался ночью? День только начался, а выглядишь слишком паршиво. Даже хуже, чем я, — у Исака остался только один вопрос: что. блин. происходит? С каких пор этот нелюдимый Эвен Бэк с ним разговаривает без умолку, да ещё и так, будто они всю жизнь знакомы? И эти намёки, слова про ночь… Исак что-то ляпнул во сне? Ночью он дышал через раз под одеялом и почти не спал. Но не мог же выдать это? Или мог? Чёрт.       — А у тебя что сейчас? — вопрос на вопрос, — стопроцентная тактика ухода от прямого ответа. Она всегда работает, всегда.       — Уход за магическими существами, — отозвался Эвен, — эй, просыпайся. Я не могу прикрывать тебя целый день. А лучше — кончай уже не спать ночами, — Эвен снова задержал задумчивый взгляд на Исаке дольше положенного. Он будто хотел прикоснуться к лицу Вальтровена рукой, но не решился и ограничился очень выразительным взглядом. Исак почувствовал себя неловко. Это странное, совершенно необоснованное, нелогичное ощущение накрыло с головой, когда скулы обожгло краской смущения. — Что ж, явно, как белый флаг капитуляции. Эвен заметил это, но ничего не сказал. Просто тактично отвёл глаза и чуть наклонил голову, чтобы скрыть непонятную Исаку полуулыбку. Потом гриффиндорец продолжил как ни в чём не бывало, непосредственно и слишком просто, словно между делом: — Профессор Фрост хотела срезать Слизерину семьдесят пять очков, когда заметила, что ты спишь.       — Почему не срезала? — чуть дыша, не своим, а каким-то хриплым, западающим голосом спросил Исак.       — Потому что я тебя отмазал, малыш,— как само собой разумеющееся сказал Эвен, а у Исака снова, как и при всех ответах Нисхайма, едва мозг не взорвался от количества нестыковок или вопросов к Эвену. Но главный вопрос, под эгидой которого, кажется, протекает сегодня весь день, — это «Что. блин. Происходит?». Были ещё несколько более незначительных типа «Как ты меня сейчас назвал, какой я тебе малыш?!», «Давно мы с тобой такие закадычные друзья, что ты за меня впрягаешься?», но на этот вопрос Исак не мог ответить даже себе. Хотя именно с Исака началась эта девиация в их общении. Именно Исак первый ни с того ни с сего захотел оградить Эвена от проблем с квиддичем, а потом до кучи и от агрессии шизоида. Но ведь Эвен не мог знать об этом. И снова возвращаемся к основному вопросу. Увы, ответа Исак не знал, и Эвен, скорее всего, — тоже.       — Как отмазал? — лучше начать с простого.       — Ну… Как смог.       — В смысле? — уже пора напрячься? — пока неясно, но Исак на всякий случай уже испугался.       — В смысле мы всю ночь занимались. Ты меня подтягивал с Прорицаниями, поэтому не выспался.       — Ну не-ет… Скажи, что шутишь.       — Ну да, шучу, — просто согласился Эвен, продолжая с интересом наблюдать за реакцией Исака.       — Да ни разу ты, блин, не шутишь… — Исак обхватил своё лицо руками и сделал глубокий вдох, выдох:       — Эвен, скажи, пожалуйста, ты не подумал, что теперь от тебя весь твой факультет на Прорицаниях будет ждать невероятных результатов? — Исак чувствовал раздражение и прилагал усилия, чтобы говорить спокойно и не наорать на Эвена, не сказать, что он дурак, который только добавил проблем. Это нормально. Это нормально со стороны Исака по отношению к Эвену, — сам Вальтровен так и считал. О да, за пару часов у слизеринца накопилось довольно много оснований для раздражения. Наверное.       Во-первых, сам факт того, что этот повёрнутый дурмстранговец каким-то образом привлёк слишком много внимания Исака, даже не проговорив с ним и часа за всю жизнь. Это непонятно Исаку. Это раздражает Исака. И, конечно, это пугает Исака. Пугает пресловутым кардамоновым ядом. Даже сильнее, чем лаванда и мать.       Во-вторых, то, что вытекает из первого: из-за этого грёбаного наваждения, харизмы, магнетизма или ещё чёрт знает чего, что исходило от новичка и действовало на слизеринца, — из-за всей этой бредятины Исак не заметил даже, как поссорился с Шистадом. В один, сука, день. Или не из-за этого… Исак задолбался за эти бесконечные сутки. Задолбался, запутался и устал.       В-третьих, бесит, сука просто невероятно блин бесит, что Исак непонятно почему в лепёшку готов расшибиться, чтобы оградить Эвена от проблем, а этот придурок будто специально усложняет себе жизнь. Себе — приближённо равно Исаку. Вот как сейчас: ну кто блин его просил выгораживать Вальтровена на рунах? Никто не просил. Исак бы не стал просить о таком. Но не потому, что он очень честный и правильный — таких и на других-то факультетах мало, нечего говорить о Слизерине. Исак бы не стал просить о таком именно потому, что знал заранее, что ни к чему хорошему это не приведёт. Тут как с Феликсом: если ты волшебник, едва ли не главное, о чём важно помнить, — это закон баланса. Нельзя злоупотреблять удачей. Если где-то прибыло, значит, в другом месте убудет. Тут так же. Нельзя борзеть, чтобы потом не расплачиваться за это.       Эвен не ответил, только как-то смущённо улыбнулся, снова наклонил голову, чтобы спрятать улыбку. И задумчиво уставился на Исака. Снова. Какой раз за день?       — Это проблема? — будто бы удивился Нисхайм. И убил ответом Исака. Снова. Какой раз за день?       — А ты, что, великий талант к Прорицаниям в себе открыл? Ты же никогда не изучал их, а теперь мы, оказывается, ночь на это потратили! Как, блин… Эвен, нет, я не могу с тобой разговаривать.       — Не можешь? Почему? — невинно спросил Нисхайм. Ну и что вот ему ответить? Хотелось просто взвыть.       — А сам как думаешь? Ты меня выводишь. Я просто… — Исак вовремя прикусил язык. В мыслях стучало только одно: «я просто не знаю, как сохранять спокойствие в твоём присутствии. Ты как будто медведь или химера — я боюсь находиться слишком близко с тобой». Но этого нельзя говорить. Хотя это правда. Исак и сейчас чувствует, как первобытный ужас рвётся из-под кожи, гонит отравленную страхом кровь и любые спойные мысли в присутствии Эвена прочь.       — …просто…. Что?       — Ничего. Если продолжишь разговаривать со мной, твоя милая подружка точно покалечит тебя или меня при первой же возможности. Она уже минуты три прожигает мой затылок.       — Моя подружка? — не понял Эвен, но через несколько секунд до него дошло, и он почти рассмеялся:       — А, так ты про Соню? Не бойся её. Она… Вообще-то довольно милая. Просто… Она старается оградить меня от возможных проблем. Кто бы мог подумать, что в этом вы с ней окажетесь похожи…       — Чт… — Исак не договорил: к ним подошла Соня и прервала разговор: утащила Эвена на уход за магическими существами, на который, конечно, тоже непозволительно опаздывать в первый же день.       — Увидимся после ужина, на астрономии, малыш? Я буду ждать, — только и бросить ему на прощание Нисхайм, поспевая за девушкой.       — Почему это звучит как слащавое приглашение на свидание? — взвыл Исак.       — Девушки не дают, так ты переключился на этого? Никого получше выбрать не мог? — скривился Крис, хлопнув растерянного соседа по плечу.       — Совсем придурок, Шистад?! Не говори мне такие вещи! Я не такой! — вскинулся Исак так, что Крис даже отпрянул:       — Да не такой, так не такой, успокойся. Чего орать-то сразу? Я просто пошутил, а ты так завёлся… — ухмыльнулся капитан.       — К чёрту иди с такими дебильными шуточками, Шистад.