Ikke alene: двое других под луной

      К вечеру первого учебного дня в Большом зале стоял особенный шум: все оживлённо переговаривались, обмениваясь впечатлениями, слухами, распущенными портретами или призраками, и собственными наблюдениями. Пятеро друзей-слизеринцев заняли свой стол за ужином и созерцали окружающий гвалт и колготню, лениво посматривая на соседние столы. В середине ужина к наследникам Салазара подошла профессор Торнбук и оповестила о результатах своей инспекции в спальню парней-шестикурсников: да, вероятно, кто-то неумело попытался расширить комнату, что привело к неожиданным метаморфозам с пространством. К счастью виновника, кем бы он ни был, ситуацию поправить можно, но наказания он не избежит: профессор обязана сообщить о происшествии декану. На удачу слизеринцев им очень повезло с лояльным руководителем: скорее всего, он не даст ситуации попасть во внимание директора, но профессор Торнбук будет рекомендовать Сильверстоуну всё же проявить больше строгости к подопечным и поставить в известность Блэкторна.       Махди поджал губы и метнул на Шистада убийственный взгляд, но больше ничем не выдал рассерженность, пока профессор не отошла: всё-таки не за чем навлекать на Криса подозрения преподавательского состава, пока нет железной уверенности в его причастности.       После того, как преподаватель Заклинаний вернулась к коллегам, молодые люди продолжили праздное созерцание обстановки Большого зала.       В этом году больше всего внимания привлекал стол львов: всё из-за переводников. Крис и Исак не отказывали себе в удовлетворении любопытства и неотрывно наблюдали за происходящим. И только Магнус и Махди не были так увлечены ни гриффиндорским, ни когтевранским, ни какими-либо ещё столами. Вместо созерцания других факультетов Фоссбаккен, как всегда, посвятил всего себя друзьям: от него не укрылся особенный интерес Исака — к Эвену и Криса — к Соне. Но если с ловеласом-Шистадом всё ясно: он меняет девушек как перчатки, а Соня для него просто новенькая интересная игрушка из Дурмстранга, которым Крис восхищается как колыбелью лучших игроков в квиддич, то поведение Вальтровена могло показаться необычным. Магнус не стал ходить вокруг да около:       — Исак, можно спросить?       — Фоссбаккен, я обожаю твою манеру задавать миллион тупых вопросов ради одного тупого вопроса… Просто спрашивай, если хочешь что-то спросить. Что ты мнёшься, как перед Вильде? — не удержался Крис.       — Да, конечно, Магнус… Что? — отстранённо выдохнул Исак, прислушиваясь к настроениям за гриффиндорским столом. Туда же неотрывно устремлён взгляд зелёных глаз с тех пор, как профессор Торнбук перестала претендовать на внимание слизеринцев. А за красно-золотым столом…       Эвен сидел между Соней и Юсефом и бросал взгляды на стол наследников Салазара. Нисхайм не смог не заметить, что Крис тоже посматривает в их сторону.       — Милая, кажется, этот слизеринец заинтересовался тобой. Он мне не нравится. Похожую враждебность, что исходит от него, я чувствовал в той школе. Будь внимательна и береги себя, хорошо? У нас сейчас с ними астрономия, но я буду сидеть с Исаком и не смогу быть рядом с тобой, — настороженно проговорил Эвен.       — Который? — без интереса спросила Соня.       — Крис.       — А, этот ненормальный… Да, мне он тоже не внушает доверия: как ни посмотрю на их стол, — постоянно натыкаюсь на его взгляд. Мёдом ему, что ли, намазано? Если ещё раз замечу… Вот же… И тебя не хочу просить разговаривать с этим слизеринцем. Ладно, сама разберусь, что ему надо.       — Может, ты просто его заинтересовала? — осторожно проговорил Юсеф и, скользнув быстрым взглядом по Эвену, поспешил добавить: — конечно, в связи с обучением в Дурмстранге: все знают, что это альма-матер лучших игроков в квиддич, а Шистад уже четвёртый год просто одержим квиддичем. И вот что я скажу: лучше не переходить ему дорогу, ребята. Если он чего-то захочет, ни перед чем не остановится, пока не получит желаемое.       — «Желаемое»? По-твоему, он так пристально смотрит в нашу сторону, потому что рассчитывает на что-то? Значит, придётся ему и всем слизеринцам обломаться. А если кто-то не понял этого сам, я объясню более чем доходчиво, — холодно отчеканила Харегроттен.       — Нет, Соня, — строго оборвал Юсеф и добавил мягче: — Будет лучше, если ни ты, ни Эвен не станете лишний раз провоцировать его. Давайте я с ним поговорю?       — Юсеф, очень благородно с твоей стороны заступиться за нас, но это ведь наверняка приведёт к ухудшению добрососедских отношений между тобой и этим слизеринцем и между факультетами в целом, если я всё правильно понимаю? — заметила Соня. В её больших серых глазах засияла искренняя благодарность. Ещё одна гриффиндорка за их столом, — охотница в сборной по квиддичу, Сана Баккуш, — скользнула морозным взглядом по Соне. Но Харегроттен не заметила. Никто не заметил, кроме старшего брата Саны, Элиаса.       — Это уже не ваши заботы. Гриффиндор не даёт своих в обиду. Тем более, кажется, мои отношения с шизоидом вряд ли что-то испортит сильнее. На поле мы и так друг друга готовы убить за свои команды: Шистад уже второй год капитан слизеринской сборной по квиддичу. У нас с ним личные счёты ещё с прошлого года. Просто… Постарайтесь не лезть на рожон без необходимости. Конфликтов со Слизерином нам всегда хватало, и новые не нужны, правда, Нура-Нора? Мне кажется, Соня, у вас с Нурой есть что-то общее: моя напарница тоже держит в узде слизеринских парней.       — Что ты такое говоришь, Юсеф? — нахмурилась Сатре.       — Разве нет? Не скромничай, расскажи, как красиво обламываешь парочку Магнуссонов. Расскажи, как заступилась за когтевранку-Вильде и заставила этих придурков извиниться перед ней. Надо было видеть, ребята, как профессионально умеет наша староста провести воспитательную беседу со Слизерином. Хотя вы оцените напряжённость этого легендарного противостояния на первой же игре сезона, 12-го ноября, — с азартом пообещал староста. Новичкам стало очевидно: он гордится Нурой и посмеивается над слизеринцами.       Неизвестно, сколько бы ещё времени Акар пел дифирамбы напарнице, не прерви его гриффиндорка Сана Баккуш:       — Юсеф… — Сана кивнула на горгулью под потолком Большого зала: на горбе изваяния уселся Ринтаро. Ворон слетел к столу Гриффиндора, будто специально размахивая крыльями на подлёте к Нуре, чтобы кубок с апельсиновым соком девушки перевернулся.       — Что, Ринтаро? — спросил парень.       — Не подведите доверие директора, 29 сентября наступит раньше, чем вы беззаботно мните! — гаркнул посланник.       — Я помню.       — Что будет 29-го? — поинтересовался Элиас.       Сана ответила спокойно, но с ноткой укора:       — Проверка из Министерства. Юсеф же тебе говорил. Будь внимательнее, Элиас.       Однако самым внимательным из всех шестикурсников на ужине был Магнус, слизеринец, который всегда тонко чувствовал настроение своих друзей. Увидев, куда смотрит его сосед по комнате Вальтровен, Фоссбаккен наклонился к нему:       — Мне кажется, ты так заинтересован этим Эвеном… Открылось какое-то видение о нём? Или он просто тебе нравится? Он красивый и статный… Да, повезло же Соне с парнем…       — Или квоффлы от колец отбиваешь башкой так усердно, что забыл о моих словах? Хватит лупиться на стол Гриффиндора! Ты бы ещё автограф у него попросил, Исак! — прошипел Крис, придя в раздражение от одного только напоминания о том, что Соня занята парнем, который, видимо, ещё и интересует Исака. Незамедлительно отреагировал защитник Вальтровена:       — Тебе одному, что ли, можно? — заступился за соседа Махди, — отстранить бы тебя, Шистад, по-хорошему за такие выходки от квиддича… О чём ты думал, если вообще думал? Теперь у профессора Сильверстоуна будут проблемы из-за того, что у тебя шило в заднице!       — А капитаном кого ставить, если меня отстранить, умник? Тебя или Магнуса — всему Хогвартсу, а заодно и Дурмстрангу, на смех? Вальтровена, — чтобы мы просто отдались Гриффиндору? Еву? Кого? А может Лив, которая, как и Мун, даже сезона не отыграла ещё в команде? — взвился Крис. Махди открыл рот, чтобы ответить, но замечание сделала Ева:       — Вы можете хотя бы раз в жизни повести себя прилично на глазах всей школы и не позорить факультет в первый же учебный день? Крис, хватит уже!       — Что, Шистад, даже подружка рот затыкает? Сразу видно, кто из вас главный в отношениях, — усмехнулся Махди.       — Смотри как бы я тебе чего не заткнул, козёл…       — Ребята, ну правда, перестаньте уже ссориться, давайте просто закончим ужин и пойдём на Астрономию, чтобы не сказали, что мы опять пришли позже Гриффиндора, — подал голос главный примиритель факультета, Магнус.       Как ни странно, в этот раз однокурсники вняли Фоссбаккену, а может, просто всем надоели одни и те беспочвенные споры по кругу. Слизеринцы быстро закончили ужин и покинули Большой зал чуть раньше львов, которые дружным прайдом вышли к астрономическому крылу вслед за змеями.       Астрономическое крыло представляло собой часть замка, включавшую защитную и астрономическую башни. Обычно эта территория школы была погружена в безмолвие, но там, где ступают наследники Годрика, покой тает без следа. Переговоры, споры и смешки отражались неверным эхом от каменных стен, наполняя жизнью безлюдные коридоры.       — Это так странно… — выдохнул Эвен.       — Что странно? — отозвался Юсеф. Староста взял негласное шефство над переводником и целый вечер не отступал ни на шаг, постоянно занимая новичка разговорами. Нисхайм ответил задумчивым молчанием, прислушиваясь к своим ощущениям. Он хотел сформулировать ответ так, чтобы Акар понял его. Через минуту или две показалось, что получилось:       — М… Много всего, на самом деле… В Хогвартсе всё иначе, но что-то знакомо, как будто всю жизнь здесь проучился, или… Как будто призраки прошлого, которые не хотят меня отпускать. Например, эта часть замка очень похожа на ту школу. Здесь тихо, и кажется, что пространство давит на тебя. В этой тишине я словно слышу, как дышат и движутся тени.       — Звучит… как-то жутко, — поделился впечатлениями один из гриффиндорцев.       — Элиас, необязательно было это озвучивать, — проворчала Сана. Кто из них старше, не всегда казалось очевидным: по характеру более суровая и собранная Сана нередко брала ситуацию в свои руки и направляла Элиаса, где необходимо.       — Всё нормально, так и есть: та школа — довольно мрачное место. Хогвартс куда уютнее и… приветливее, что ли.       — Маглы говорят: не место красит человека, а человек — место. Дурмстранг тебе кажется более мрачным, потому что, наверное, там встречались такие люди. Но теперь ты здесь, вокруг те, кто хотят, чтобы Хогвартс стал твоим вторым домом. Больше никаких теней, — ободряюще улыбнулся Акар.       Эвен благодарно кивнул и обрадованно посмотрел на старшекурсника, будто от слов старосты у него с души камень свалился. А потом подошёл к Акару ближе и что-то негромко сказал.       Но вторая староста не одобрила поддержку напарника:       — Юсеф… Не надо. Не говори так, — Нура бросила на Акара выразительный взгляд. Парень не очень понял его значение, но послушно замолчал. — Так провели остаток дня до вечерней астрономии гриффиндорцы. Со слизеринцами они встретились на совместном занятии после ужина, а до тех пор…

***

      Удивительно, что Исак пережил первую в году пытку Древними рунами. Не без помощи Эвена, конечно, но пережил и заслужил отдых в виде свободного времени: после рун по расписанию у Исака — самоподготовка, третье занятие по пятницам. То самое, которое требовательно загрёб себе чёртов Эскиль, когда наказал кузену явиться в больничное крыло на «поболтать с братом».       Исак прикинул, как можно отмазаться: сказать, что долбанный Крис сцапал на внеурочную тренировку, выловив как раз по пути к госпиталю? А может, сказать, что помогал Сильверстоуну с чем-то? Нет, это всё легко проверить. Исак предпочитал не рисковать лишний раз. Лучше уж потерпеть полчаса Эскиля с его трёпом о лаванде, матери и чёрт знает какой родне, о которой Исак никогда не слышал, чем потом подвергаться систематическим допросам от кузена и, возможно, других родственников, которым пожалуется уязвленный брат. К тому же, помощник колдомедика что-то там говорил про подарок, или хотел дать какое-то поручение? — Голова гудела от калейдоскопа событий, лиц и видений, всё смешалось в пёструю круговерть. Самое подходящее настроение для похода к Эскилю, о да. Сейчас бы взять метлу и улететь куда-нибудь далеко, где никто не достанет! Да-да, мечтать не вредно… Можно домечтаться до того, что Шистад реально вырулит из-за угла и разом претворит все мечты соседа.       Пришлось смириться с неизбежным и поспешить в госпиталь, пока Трюггвасон не нашёл его сам.       После рун Исак спустился с седьмого этажа к больничному крылу на второй, снова прорываясь сквозь потоки людей на пути.       Как обычно, весь этаж госпиталя — юдоль безмятежности и сонливости среди замка. В других частях школы в середине последнего рабочего дня недели кипела жизнь, разворачивалась учебная деятельность и сгорали нервы студентов и преподавателей.       На подходе к больничному крылу встретила величественная медная статуя единорога. Её красновато-золотистая поверхность, отполированная случайными или намеренными прикосновениями окружающих волшебников, покрылась уже местами благородной патиной и в свете факелов ловила мягкие блики.       Как ни странно, Исаку нравилась эта композиция. Она придавала сил или уверенности, храбрости. Неудивительно, ведь каждая черта по-гриффиндорски заявляет о непреклонности: единорог изображён в спокойной, величественной позе — стоит в полный рост, слегка повернув голову к вечно торопливым зрителям.       Кажется, что во всём мире только это грациозное создание никуда не спешит. Напротив, будто призывает к вдумчивому созерцанию. Передние ноги расставлены, задние — уверенно опираются на основание фонтана. Хвост плавно изогнут, грива уложена волнами, — и даже в основательной статике скользит грациозная динамика фигуры единорога. Рог прямой, тонкий и длинный, устремлён вперёд — символ чистоты, целительной силы и лучший лейтмотив для этого места. Каждый раз, проходя мимо, Вальтровен думал о том, что ночью, наверное, величественное изваяние смотрится ещё более таинственно и завораживающе.

***

      Вальтровен знал, что чересчур общительный кузен с трудом переносит одиночество и предпочитает работать с документацией или литературой прямо в одном помещении с больными. Поэтому Исак даже не стал проверять присутствие брата в кабинете и сразу прошёл в лазарет, — большую комнату, в которой размещались серьёзно заболевшие или травмированные ученики. Здесь были установлены ряды кроватей с белыми простынями, а для уединения пациентов использовались ширмы.       И всё-таки Исак не переставал удивляться энергичности кузена: когда увидел его, без умолку о чём-то болтающего с гриффиндорской старостой Нурой Сатре среди учебного дня, слизеринец в очередной раз уверился в давнем подозрении, что Эскиль явно приёмыш или подкидыш, случайно оказавшийся причастным к их чистокровному клану Вальтровен.       — Эскиль, я пришёл. Вижу, ты занят, ну я тогда пойду, поболтаем в другой раз, хорошо? — бросил Исак с безопасного расстояния. Эта предосторожность оказалась почти бесполезной. Всё пошло насмарку до нелепого просто:       — Постой. Подойди ко мне. Пара слов, обещаю. Я не знаю, к кому обратиться, если не к тебе, — торопливо попросил помощник колдомедика, отвлекаясь от Нуры.       Исак вздохнул. Присутствие сразу двух гриффиндорцев в одном помещении с ним не вызывало желания задерживаться хоть на десять минут дольше необходимого, но всё же кузен есть кузен, родная кровь, пусть и причастная к Гриффиндору. А ещё Исак побаивался старшекурсницу-Нуру: это отчасти сбило желание говорить прямо о своём недовольстве. Исак ограничился более мягким посылом:       — Что? У меня ещё пары сегодня, важные, на которые я не хочу опоздать. Кстати, с Гриффиндором, — Исак скользнул взглядом по Нуре. «Интересно, что Сатре тут вьётся? У них же Уход за магическими существами сейчас… Не знай я об ориентации Эскиля, решил, что между ними что-то есть… », — недовольно подумал Исак.       — Вашего декана пригласили в Прагу, потому что только он может оценить новый метод стабилизации зелий от мастера Фирмханда из Дурмстранга. Если его техника сработает, это изменит академические стандарты зельеварения, и, вероятно, даже структуру экзамена. Представляешь, сколько открытий посыпется? Возможно, что-то такое же значимое, как философский камень Фламеля или, например, абсолютное лекарство от ликантропии, которое не просто смягчает трансформацию для ликантропов, а полностью исцеляет. Даже трепет охватывает, когда начинаю думать об этом…       — Ближе к делу, Эскиль, пожалуйста, не мельтеши. И так голова болит… — постарался сохранить спокойствие Исак. Оно и время утекало сквозь пальцы, а опозданий за этот бесконечный день слизеринцу хватило сполна, — Сильверстоуна пригласили в Прагу, и что?       — Ему нужно для чего-то приготовить аконитовое зелье. Не знаю, зачем, но он поручил это мне. Конечно, Сильверстоун оставил подробные инструкции, но, честно, я никогда его не готовил. Я слышал, что оно очень сложное и требует точности и внимания к каждому действию, — «как и любое зелье, к твоему сведению», — мысленно проворчал Исак, вернув внимание брату, — и если ошибиться на каком-то этапе, то всё насмарку. А волчье противоядие это ведь не какое-нибудь Зелье для излечения фурункулов, сам понимаешь… Боюсь представить, что будет, если неправильно приготовить. Как минимум массовая бойня, если ликантроп будет принимать его две недели до полнолуния, и оно в итоге не сработает.       — Ну а от меня что ты хочешь? — Исак пришёл в раздражение от такой несуразной и размытой просьбы, а ещё от того, что Нура бросала на него колкие взгляды в защиту друга, — Стоять над тобой и следить за каждым помешиванием? Или, может, ходить по пятам с песочными часами и засекать время приготовления? Что ты хочешь от меня, если я не то что никогда его не готовил, — как, собственно, и ты, — но даже школу ещё не закончил? — что за идиотская инфантильность вечно нежного Эскиля? Нет, понятно, конечно, голубая кровь — в случае Трюгвасона, буквально, но чёрт, серьёзно?       — Профессор Сильверстоун сказал, что зелье очень сложное, и я могу обратиться за помощью к тебе или к Соне. Он сказал, что лучше к Соне почему-то…       — Вот послушал бы его и пошёл к вашей гриффиндорской выскочке, — прошипел Исак. Неприятно укололо то, что профессор отдал предпочтение Харегроттен. Поэтому слизеринец мгновенно вышел из себя. А может, Эскиль того и добивается, и профессор ничего такого не говорил?       — Полегче, малыш, — примирительно протянул Эскиль, чуть наклонив голову на бок. Взгляд его эскильно-голубых же блин глаз особенно внимательно перехватывает каждую перемену в лице брата. Нутро Вальтровена обратилось в натянутую до предела струну.— Малыш. Где-то Исак уже ощущал нечто знакомое.       Почему-то на ум пришло… Пришёл…       — Эскиль! Эскиль, вот ты где! Я… Не вовремя? Зайти позже? — ну конечно. Малыш. Стоило догадаться.       К помощнику колдомедика из коридора зашёл Эвен. Исак ощутил, как радостное удивление или испуг от явно неожиданной встречи с ним пошатнуло скучающее спокойствие Эвена, едва он заметил слизеринца.       — Я тоже могу прийти потом. Я пойду, — такую возможность покинуть посиделки, почти ставшие исключительно гриффиндорскими, упускать нельзя. Исак и не собирается. Не собирался, пока неугомонный кузен не обломал крылья:       — Нет, Исак. Останься. Я тебя знаю: если уйдёшь сейчас, потом хоть сети на тебя ставь, — будешь бегать от меня по всему Хогвартсу не хуже зайца! Я, хоть и не забыл навык ловца, всё же не в том положении, чтобы носиться за тобой.       — Эскиль был ловцом, когда учился здесь? — негромко спросил Эвен у Нуры, чтобы не перебивать колдомедика.       — Ещё каким… — с усмешкой выдохнула вышедшая в лазарет напарница Эскиля и тоже бывшая гриффиндорка, Линн Хансен.       Девушка училась вместе с Эскилем, и они сохранили тёплые отношения даже спустя много лет после выпуска.       — Ловил не только снитчи, а ещё и отработки за пропущенные пары по Зельеварению, — усмехнулась Хансен.       — Исак, что скажешь? Ты поможешь? — прямо спросил Эскиль, — или… Мне обратиться к другому человеку?       Грёбаный Эскиль. Запрещённый удар. Ниже пояса. Ниже пояса — задавать этот вопрос в присутствии Эвена. И ты называешь себя гриффиндорцем, Эскиль?       Исак молчал несколько секунд, обдумывая ответ. Тц… Да что тут обдумывать? Что тут обдумывать, если горячо любимый кузен оставил только один вариант — согласиться помогать, чтобы избежать как никогда лишнего внимания Эвена?       — Не знаю, Эскиль… Я бы, может, и рад был помочь, но когда? У меня ведь учёба, квиддич, чемпионат по зельям… Ещё и шизоид наверняка заставит каждого вляпаться в эту пакость с дуэлями…       — Исак, я не смогу выбивать тебе поблажки по учёбе, если ты на это сейчас намекаешь. Значит, выбор сделан…       — Нет! Не ходи к ней. Нет, я не то имел в виду. Я… Помогу. Но с расстояния.       — Как это — «с расстояния»? — не понял помощник колдомедика.       Эвен обратился в слух и приготовился чутко ловить каждое слово с губ слизеринца. По крайней мере Исак успокаивал себя, что именно поэтому Нисхайм снова так завороженно смотрит на его губы. Снова. Исак почему-то безошибочно определял, когда Эвен смотрит на него. Закономерность довольно простая: Эвен смотрит когда всегда.       — Я не буду следить каждую секунду за твоими действиями: ты скажешь, что я как-то не так смотрю, или что я только мешаю, отвлекаю, сбиваю или ещё что-то. Короче, мы так только поругаемся. Я оставлю самые подробные инструкции и список того, что нужно проверять на каждом этапе. От тебя потребуется просто ставить галочки в нужных местах о выполнении определённых действий. Я недавно просматривал рецепт аконитового, когда получил от Сильверстоуна список зелий, которые могут встретиться на чемпионате, и разбил для себя весь процесс приготвления аконитового на пять этапов, вроде. Но это я ещё уточню: не уверен, что правильно вспомнил навскидку. Мы ещё не проходили аконитовое, это я так, для чемпионата понахватался по верхам, но не учил пока.       — Вау… Он хорош… — Эвен постарался выдохнуть это негромко — так, чтобы услышала только Нура. Но Исак всё же заметил. Или ощутил восхищение новичка. «Ну и кто тут малыш?» — сдержать усмешку уголком губ Исаку не удалось, но слизеринец и не собирался. Она предназначена только одному зрителю. И тут же ответом окатила новая волна восхищения Эвена: «Чёрт, как же он горяч…»       — Спасибо. Я рад, что ты умеешь идти на компромисс, когда оно того стоит, — с признательностью произнёс Эскиль, бросив на кузена многозначительный взгляд. Оставалось гадать, заметил он эти невербальные искры между кузеном и переводником. Хотя… Да конечно блин заметил, а что не заметил, — додумает сам, это же Эскиль — главный сводник Хогвартса.       — Угу, а теперь я хочу пойти на пару, если с компромиссами на сегодня мы закончили. Всё, Эскиль?       — Нет, стой где стоишь, Исак! — на кончик языка уже соскользнули самые искренние возмущения, но все до единого разбились о плавящий взгляд Эвена. Исак ограничился тем, что недовольно буркнул:       — Ну что ещё? Ты ведь обещал уложиться в пару минут, Эскиль…       — Правда? Значит, ты первый парень на свете, которому я обещал такое. Первый и последний, единственный.       — Эскиль, я ухожу!       — Если уйдёшь, как я отдам тебе подарок? — сдержанно улыбнулся Эскиль.       — Какой ещё подарок?       — На совершеннолетие. Я ведь так и не отдал: самый капризный именинник в мире слишком старательно избегал встреч со мной, если помнишь. Ну, может подойдёшь уже и примешь подарок? Между прочим, пришлось постараться, чтобы достать его! Но чего только не сделаешь ради самого любимого и самого противного кузена…       — Я твой единственный кузен и поэтому любимый, не выёживайся.       — Ты забываешь про нашего кузена Маттео из Германии, — устало поправил Эскиль, — Исак, выучи уже своих родных! Ты знаешь, я не хочу этого говорить, но бабушка Рогнеда права: если ты когда-нибудь возглавишь семью, самое время уже сейчас демонстрировать манеры образцового чистокровного волшебника.       — Отдай мне подарок, и я пошёл. Возможно, как-нибудь зайду, чтобы занести инструкции для зелья, — буркнул Исак, подойдя к Трюгвассону.       — На твоём месте я бы проявила больше благодарности кузену за подарок, — со сдержанной неприязнью заметила Нура, когда слизеринец подошёл к Эскилю. Вальтровен ожидал почувствовать настроение или эмоциональное состояние гриффиндорки, но, к своему удивлению, наткнулся только на стену: Сатре после общения с братьями-Магнуссонами взяла привычку заранее прятать переживания и чувства от посягательств непрошенных гостей-слизеринцев.       Исак прищурился и стрельнул острым взглядом по наглой полукровке. Тц… В этом весь Гриффиндор. Что ни студент, — то какой-то шлак: полукровки да грязнокровки. Чего стоят только старосты львов — оба полукровки, а самолюбия, как типично для Гриффиндора, — уйма. Тц… Ответить бы этой девке, но вестись на провокацию и показывать зубы при Эвене почему-то не хотелось, и это тоже вывело из равновесия: что за бред, почему Исаку есть дело до его мнения вообще?       — Тогда хорошо, что каждый на своём месте, — отчеканил он, метнув последний взгляд на старосту и повернулся к Эскилю. Помощник колдомедика протягивал красивую подарочную коробку.       — Ого… Чего такая тяжёлая? Ты мне булыжники даришь? — удивился Исак, взяв увесистый подарок в руки.       — Нет. Но ты будешь в восторге. Открывай же! — улыбнулся Эскиль.       — Я в комнате открою, спасибо, — ответил Исак, скользнув глазами по Эвену и Нуре.       — Когда откроешь, ты испытаешь безудержное желание меня обнять, и тебе придётся возращаться сюда. Поэтому открывай сейчас, это сэкономит твоё время, — мягко настоял помощник колдомедика. Странно, но в его словах не было гриффиндорского самодовольства, а настроение дрожало нетерпением и предвкушением радости Исака. Вальтровен не мог не удивиться: неужели на этот раз что-то стоящее?       — Ладно, если так хочешь… — пожал плечами Вальтровен и взмахом палочки открыл коробку с подарком. Открыл, и радостно воскликнул:       — Вау, котёл! Эскиль, спасибо! Таких подарков мне никто никогда не делал, спасибо! Дай я тебя обниму!       — Ага… Можно было хоть раз в жизни обойтись без сарказма и не портить всё? Неужели я много прошу, Исак? — что-то в настроении Трюггвасона дрогнуло прохладой грусти. Будто младший брат разбередил старую рану, которая от частого прикосновения не могла зажить совсем, — я за этим котлом специально наведался в Берген, в Жабий угол, в «Руны и травы мастера Кьетиля», хотя едва ли ты помнишь Берген и эту лавку…       — Я помню. Бабушка всегда нас с тобой отправляла туда, когда мы вместе гостили в Норвегии, — негромко отозвался Исак. Он отчётливо ощутил, как напрягся Эвен при его словах. Зельевар проговорил их по-норвежски, будучи уверен, что никто из присутствующих не поймёт: далеко не каждый обитатель британской школы чародейства владел таким специфическим языком, как норвежский. Но Вальтровен не принял в расчёт, что дурмстранговец-Эвен не мог не знать это наречие, ведь его прошлая школа расположена в магической Норвегии.       — Да, — только и проговорил Эскиль. Разговор оборвался.       Эскиля всегда обижала холодность окружающих. Его гриффиндорский характер часто утомлял людей словоохотливостью и стремлением к дружбе. Рыжая звезда не только отдавала свет, но и высасывала силы собеседников, — это то, что маглы так мило называют «энергетическим вампиризмом», — так говорил Юнас, изучавший психологию в своей магловской школе. А что касается Эскиля, ему было особенно тяжело, когда холодность исходит от близких людей, которых хочется поддержать, — от несмышлёныша-Исака.       Печаль Эскиля из-за своей раздражённо-насмешливой реакции Исак почувствовал, не мог не почувствовать.       Вальтровен украдкой бросил взгляд на старшего кузена. На лице Эскиля — грусть и немного обида от того, что его старания в очередной раз никто не оценил. Как-то само собой сошло на нет раздражение Исака, уступив место жалости с капелькой раскаяния. Но, какие бы перемены с настроением ни происходили у Эскиля, молчать долго этому гриффиндорцу было сложно: он не переносил давления тишины. Поэтому Трюггвасон сам продолжил беседу, когда заметил, что Исак посматривает на него:       — Этот не простой. Он зачарованный: меняет цвет в зависимости от степени готовности зелья, искрит, если зельевар ошибается и напоминает о этапах приготовления. В общем, я подумал, что тебе может понравиться. Хотел угодить. Тебе нравится?       Исак сделал вдох и вдруг обнял брата:       — Теперь получается, что ты был прав. Спасибо.       Звонок оповестил о завершении третьей пары. Исак приготовился уйти на следующее занятие.       — Что у тебя сейчас? — спросил Эскиль.       — М-м… Не помню… — соврал Исак, чтобы избежать неудобных ситуаций. Но неудобные ситуации не собирались обходить Исака:       — Ты же идёшь сейчас на группу по загадкам звёзд, которую ведёт Вильде. Мы вместе будем туда ходить в этом году, — услужливо напомнила Нура.       — А… Точно.       Эскиль не стал ничего говорить по поводу того, что кузен обманул, ответив ему, что не знает никакую Вильде. Трюгвассон только вздохнул:       — Ладно, спасибо, что согласился помочь. Буду ждать, когда занесёшь инструкции. Удачи на парах. Подарок заберёшь, когда принесёшь инструкции, а теперь иди, куда там тебе надо. Нура и Эвен как раз проводят тебя. Вы вместе выбрали этот проект.       Исак поджал губы: вот уж компания, — лучше не придумаешь… Можно, конечно, если подумать о Соне и Крисе, которые могли бы выбрать тот же проект. Но не выбрали, к счастью: Крис, конечно, предпочёл изучать на шестом курсе углубленную боевую магию с Вильямом под руководством профессора Риттера, а Соня… А что Соня, Исак не знал. Его просто радовало, что не видит её сейчас.       — Вообще-то я иду к декану, он хотел обсудить подготовку к приезду участников из Дурмстранга, — поправила Сатре. Исак выдохнул с облегчением: ну, уже не так мрачно. На одного неприятного гриффиндорца станет меньше.       С Эвеном они вместе покинули обитель Эскиля и направились в астрономическую башню, в которой Вильде намеревалась провести занятие.       — Хагрид вас раньше отпустил, что ли? — спросил он у Эвена.       — Нет, с чего ты взял? — удивился вопросу Нисхайм.       — С того, что ваша староста снова мило чирикала с Эскилем, когда я пришёл. Почему она была не на занятии? Сатре бы не стала прогуливать урок ради болтовни с Эскилем.       — Она и не прогуливала. Эскиль отпросил её у Хагрида.       — Серьёзно? Эскилю настолько нечем заняться, что он уже друзей с пар отпрашивает ради компании? И как Хагрид это допускает? — закатил глаза Исак на мотив «да блин, ну в какой момент мир заполонили гриффиндорские дураки, помогающие друг другу?»       Эвен посмотрел на Исака, как мог бы посмотреть баран на новые ворота — с полным недоумением.       — Эскиль сказал, что забирает Нуру, чтобы отточить с ней техники невербальной защиты в рамках подготовки к дуэльному турниру, так что зря ты так несправедлив к нему, — как бы между делом заметил Нисхайм. Он снова уставился на слизеринца. А Исак, ещё не успокоившись после визита к брату, остро отреагировал даже на такую мелочь, как очередной затяжной взгляд Эвена:       — Ну что? Ты в курсе вообще, что мало приятного, когда кто-то так пристально смотрит?       — Правда? — невинно спросил Нисхайм, покорно переведя взгляд в сторону, чтобы не раздражать Исака, — даже если этот «кто-то» — я, малыш? — в спокойном голосе переводника слышится сдержанная улыбка. Не насмешливая, а… добрая. Так улыбаются испуганным детям, проснувшимся от кошмара среди ночи. Так Эвен улыбается кудрявому слизеринцу.       Исак замедлился. Внезапно парализовало осознание. Нет, ему не кажется: Эвен неспроста постоянно бросает на него выразительные взгляды, называет так странно, выгораживает на парах или говорит более низким, бархатным полутоном голоса, прямо как сейчас.       Вальтровен бросил на спутника быстрый взгляд. Надо срочно заполнить чем-то неуютную тишину. Как назло, в голове — ни одной реплики, которой можно завязать разговор. Все до единой мысли вытеснил инстинктивный страх рядом с Нисхаймом, оставив там только писк лески.       — Почему ты выбрал «Загадки звёзд»? — вдруг спросил Исак, — Знаком с Вильде, — когтевранкой, которая ведёт этот проект или девушка убедила? — ну, ничего лучше для нейтрального вопроса Исак всё равно не придумал, а так хотя бы не молчать, пока идут к астрономической башне. Это место особенно хорошо подходило для организации занятия по индивидуальному проекту, потому что открыто для всех, то есть доступно студентам других факультетов, а не только когтевранцам. Ещё одно преимущество этого места для занятий — непосредственная связь с астрономией. Лучшее место в замке придумать сложно.       Эвен стрельнул глазами. Во взгляде его голубых глаз — краткая вспышка недоумения и напряжения:       — Девушка? — переспросил он, будто не понял, кого имеет в виду слизеринец. Исак не в первый раз отметил, что Эвен немного притормаживал, словно забывая, что встречается с Харегроттен.       Вальтровен подождал пару секунд, и гриффиндорца озарило:       — А, Соня… Нет, она выбрала другое. То ли боевые, то ли драконологию, всё время путаю. Мне это всё одинаково далеко.       — А ты почему выбрал звёзды? Интересует астрономия, которую не изучал в Дурмстранге? — повторил вопрос Исак.       Эвен уткнул глаза куда-то в каменные ступени лестницы. Хотелось бы на Исака, но нельзя, а взгляд пристроить куда-то надо.       — Из-за Вильде и из-за тебя. Вильде — довольно милая девушка, захотелось ей помочь. Она сказала, что в её группу со всего Слизерина будешь ходить только ты, какая-то слизеринка, подруга Вильде — Ева, ещё одна слизеринка и ещё какой-то парень. Её расстраивает, что другие проекты пользуются большей популярностью. Вот я и подумал, что этих причин достаточно, чтобы выбрать её проект. А что до тебя? Не кажется, что тебе это очень уж интересно… — пожал плечами Эвен. Звучало складно, но почему-то Исак постоянно ощущал лёгкое беспокойство гриффиндорца. Как будто Нисхайм был не до конца честен и от этого нервничал.       — Да меня как-то никто не спрашивал. Ева непрозрачно намекнула, что хорошо бы выбрать проект Вильде, а сам я бы предпочёл что-то более близкое к зельям. Жаль, никаких профильных проектов по зельям нет. А мне было без разницы: плевать, что изучать, если нет индивидуальных проектов по зельям или Прорицаниям. Звёзды хоть каким-то образом касаются Зельеварения, так что почему нет, — в свою очередь не до конца искренне ответил Исак о своём выборе. Основная причина — в желании помочь Юнасу и всему Когтеврану в целом. Но говорить об этом малознакомому гриффиндорцу-Эвену не хотелось: и без того все косо смотрят на подозрительно крепкую дружбу маглорождённого когтевранца-Юнаса и чистокровного слизеринца-Исака, придумывают всякое… Не хотелось бы, чтобы у новичка возникли подобные эскильно-голубые подозрения.       — И ты поэтому не хочешь туда идти? — с интересом спросил Эвен. Увидев, что Исак не очень его понимает, Нисхайм уточнил: — не любишь, когда кто-то говорит, что тебе делать?       — Что? Нет, это не самое неприятное, это ещё можно потерпеть.       — А почему тогда? Есть другие причины? — наклонил голову Нисхайм.       Казалось, он спрашивал не лишь бы доколупаться и вывести из себя Исака, как это время от времени «для профилактики» делает Крис, а потому что хотел лучше понять, что движет слизеринцем. Исаку стало ещё более неуютно рядом с неожиданно проницательным Эвеном: он как будто чувствовал слабые места Исака.       Но говорить о страхе перед матерью и звёздами — Эвену Исак пока не готов, поэтому вместо простого и честного ответа выдает очередную уклончивую ложь:       — Вильде не плохая, но её болтливость… Мне сложно долго слушать её щебет или поддерживать с ней разговор. Она как Эскиль, только в женском обличье.       — Всё ясно. Значит, чтобы понравиться тебе, нужно поменьше разговаривать? Или у меня нет шансов, потому что я не родился девушкой? — с напускной небрежностью спросил Эвен, как бы проверяя реакцию слизеринца.       — Эвен… — бессильно выдохнул Исак. Что происходит? Этот гриффиндорец-дурмстранговец ведёт себя слишком странно. Он говорит странные вещи, испытывает странные чувства, — внезапно стало ясно, с чем связано напряжение и трепет Эвена в присутствии слизеринца. Честность или нет тут явно ни при чём. Дело было в Исаке: Эвен нервничает в его присутствии. Тц… Даже смешно, они похожи на двух идиотов из такой же идиотской истории для магловских девочек-подростков: боятся друг друга и не могут прямо сказать ничего.       — Я тебя понял, не беспокойся, доставать не стану. Я просто подожду. С терпением у меня дела обстоят явно лучше, чем у тебя, — попытался разрядить обстановку Эвен. «Попытался», а не «разрядил», потому что вышло не очень почти не вышло. По крайней мере Исак явно ощущал мандраж, охвативший гриффиндорца, ещё около двух-трёх минут.       — Прости. Я не хотел обидеть, — сделав усилие, негромко выдохнул Исак. Он не решался посмотреть на Эвена, поэтому шёл, опустив голову.       — Нет, извиниться должен я, а тебе — не за что. Если бы… — Эвен запнулся. В сознании Исака яркой вспышкой разлился отголосок жгучей боли в области носа, такой яркий, что слизеринец через силу подавил порыв схватиться за переносицу. Мелькнули рваные обрывки лиц и фигур незнакомых парней в кричаще-алых мантиях, фрагменты звериной шерсти, меховых воротников, крови.       — Эй, всё в порядке? — голос Эвена прорвался сквозь рассеивающуюся фантомную боль от чересчур яркого ненарочного воспоминания Нисхайма.       — Да, что ты говорил? «Если бы»… Что?       — Если бы мы были в Дурмстранге, я за такие фокусы поплатился, а ты сам извиняешься, — негромко проговорил Эвен.       — Тебе разбили нос тогда? Серьёзно? Дурмстранговцы опускаются до магловского мордобоя? Никогда бы не подумал, но лучше такой примитив, чем какие-то проклятия…       — Ты… Легилимент? — обмер Эвен, — тогда почему мы… почему ты до сих пор…       Мысли и чувства Нисхайма сделали тройное сальто от ужаса: всё смешалось и пришло в дикое смятение.       — Нет. Я не легилимент. Я вообще стараюсь держаться подальше от ментальной магии. И к тебе в голову лезть не стану. Можешь не переживать об этом. Я просто могу чувствовать переживания окружающих в моменты особенно ярких эмоций. Это не специально. Просто… — почему-то Исака охватило волнение. Он впервые делился с кем-то этой своей стороной, — уязвимой и больной. Даже Крису, даже Юнасу он не хотел бы говорить это, — Если не вдаваться в подробности, особенно развитая интуиция у меня от матери. Я ненавижу такое положение вещей и не могу его изменить, но в ней причина моих способностей к Прорицаниям. Мне жаль, что в Дурмстранге тебе пришлось перенести ст…       — Нет. Не надо говорить о той школе здесь. Не… надо. Не здесь и не сейчас, — Эвен бросил на слизеринца короткий взгляд и почти мгновенно уронил глаза в пол, опасаясь, что Вальтровен снова вытащит на свет его страхи. Страхи есть даже у дурмстранговцев. Даже у тех из них, кто сменил красную мантию норвежской школы на чёрную — британской, — Лучше пойдём, а то опоздаем.       Эвен боялся. Не только в тот момент, а в принципе с тех пор, как перевёлся. И страх его ширился с каждым днём приближения дуэльного турнира. Вот что понял Исак в тот странный вечер.       — Эвен, скажи… Твой патронус — пегас? — гриффиндорец оцепенел и медленно перевёл взгляд на Исака. Вальтровен пояснил: — Мне открылось видение. Я видел, как ты даёшь отпор этим выродкам. Ты не один. С тобой были твои гриффиндорские друзья. Теперь пойдём, нам наверх. Я покажу, как срезать через один коридор, — кивнул Исак, протягивая руку Эвену.