Ikke alene: двое других под луной

      Поле для квиддича окутано сырой дымкой. Утро сентября — трава блестит от росы, недружелюбный воздух звенит от холода. Крис Шистад стоит в центре поля, скрестив руки на груди. Рядом с ним Исак с недовольным каменным лицом давит очередной зевок, пока лениво подбрасывает квоффл, и нелюдимая Гетта, как всегда застывшая суровой статуей в стороне от товарищей по команде. Чуть позади — братья Магнуссоны. Они стоят недалеко от раздевалок и наблюдают, за действиями Криса. Никто как следует не понимает, какого лукотруса их капитан притащил всех на поле с утра пораньше в выходной день.       По словам Криса, он хочет, чтобы все видели, кого он возьмёт на место игроков, которые выпустятся через год, — Исака почему-то не покидает мысль, что эта озвученная Крисом причина смахивает на неумелую отговорку, и истинная причина — в другом. Но если даже их самая взрослая участница — охотница-семикурсница Гетта Вольфгард предпочитает избегать лишних споров с Крисом, то остальные тем более не горят желанием лезть на рожон. Все просто созерцают происходящее, сбившись в группу. Тем более, есть, что созерцать…       На противоположной стороне поля команда Гриффиндора во главе с капитаном Юсефом проводит ознакомительную тренировку для переводников из Дурмстранга. Соня Хауген делает резкий вираж, технично перехватывает квоффл одной рукой и точно посылает его в кольцо.       Эвен, ловец, взмывает вверх и ловит тренировочный снитч в считаные доли секунды. Капитан слизеринцев на мгновение замирает, представляя Соню в своей команде, но тут же одёргивает себя.       Крис, наконец, ловит хмурый взгляд Гетты и мрачно обращается к шестерым новичкам, что пока уселись на трибунах:       — Сегодня проверим, есть ли среди вас те, кто сможет усилить или хотя бы не очень опозорить нашу команду в следующем году, когда нас оставят лучшие из лучших, — Вильям наклоняется ближе к капитану и усмехается:       «Звучит так, будто мы умрём не сегодня-завтра. Полегче, друг».       Крис что-то отвечает и, хлопнув в ладоши, обращается к новичкам:       — Начнём с базовой отработки передач и бросков. Разбиваемся на пары.       На трибунах тем временем предстают две совершенно разные картины. Слева, на нижних рядах, сидит Ева Мун, которую Крис лично «готовит» на место ловца в сборную Слизерина. Она внимательно наблюдает за тренировкой, делает пометки в блокноте.       Справа, на верхних рядах, расположилась Эмма Ларцен: восторженно хлопает при каждом слове Криса, торопливо записывает что‑то в блокнот. Исак никак не ожидал увидеть её здесь сегодня. В памяти ещё слишком свеж ночной инцидент, но Вальтровен чувствует, что Эмма пришла не из-за него.       Вероятно, Шистад сам же её и пригласил. Оставалось только гадать, на какое место в полностью укомплектованной команде возьмёт их капитан-ловелас очередную девчонку.       Николай, стоящий позади Криса, тоже бросает короткий взгляд на Эмму и едва заметно кривит губы. Он не скрывает своего пренебрежения: для него Ларцен — просто часть очередного спектакля, который устраивает капитан.       Николай негромко, почти себе под нос, бурчит:       — Мерлин, и зачем она здесь? Тц… Очередная декорация, которая будет путаться на пути. Её убьёт первый же бладжер.       Вильям, стоящий рядом, на секунду переводит взгляд туда же, но быстро отворачивается. Он в кои-то веки внутренне согласен со старшим братом — вся эта история с «оком команды, которое будет со стороны выискивать слабые места слизеринцев» выглядит неуклюже, — но по привычке вечно несогласного младшего брата Вильям снова встаёт на сторону лучшего друга. Юный загонщик примирительно возражает брату:       — Оставь свой постоянный скепсис, Николай. Крис знает, что делает. Если она здесь — значит, так надо. Не нам оценивать компетентность Криса.       Николай хмыкает что-то про шестёрок, но не спорит дальше. Вместо этого он поворачивается к охотнице, которая всё это время молча наблюдала за кандидатами.       — Гетта, ну ты-то согласна со мной? — невесело спрашивает старший Магнуссон. Вульфгард не сразу отвечает. Она смотрит на поле, на неуклюжие манёвры новичков, потом на Криса — и лишь потом переводит взгляд на трибуны, где Эмма сияет, будто только что получила награду за достижения в квиддиче, причём лично от Криса. Гетта равнодушно хмыкает:       — Мне всё равно. Пока она не мешает — пусть сидит. Картинка меня устраивает. Смазливая.       Исак впервые обращает внимание на разговор, потому что чувствует: Гетта что-то недоговаривает. Вальтровен быстро стрельнул по старшекурснице глазами, но ничего не прояснилось.       Её тон не оставил места для споров. Николай кивнул, будто получил именно тот ответ, на который рассчитывал. Вильям же слегка улыбнулся — не насмешливо, — устало. Он знал: Гетта никогда не станет тратить слова попусту. А ещё знал, что любые попытки Николая обратить на себя внимание Гетты — и есть то самое попусту, на которое девушка не станет тратить слова.       Тем временем на поле Мартина Веллс делает сальто и едва не целуется с высоким корпусом ворот. Гетта холодно комментирует её ошибку.       Сайлас Торн игнорирует команду Криса и чуть не падает с пятидесяти футов. Теодор Клайн едва не врезается в стойку… Крис реагирует на всё это будто на автомате, его взгляд то и дело скользит к противоположной стороне поля. Туда же нет-нет да срывается взор Исака. Чистое любопытство, не больше: кому не интересно увидеть дурмстранговцев в полёте? Даже шизоид не смог бы упрекнуть в этом Исака.       Эмма, заметив, что Крис отвлёкся, тревожно сжимает блокнот. «Он просто оценивает соперников, — мысленно оправдывает она его. — Он же капитан, ему нужно знать всё о потенциальных угрозах». Вернув внимание к происходящему на пробах, Эмма случайно прикусывает губу от волнения и злости, когда на поле Амелия Грей спорит с Крисом, пытаясь переиграть его.       Наконец, терпение Криса выходит:       — Достаточно. — Он поднял руку, прерывая её. — Здесь я принимаю решения. Твои предложения выслушаю после, но порядок задаю я. Поняла?       Он бросает взгляд наверх, на трибуны. Эмма расплывается в улыбке и машет ему. Крис кивает ей устало, почти машинально — и снова смотрит на поле, где Юсеф знакомит новичков с призраком Эдгара Клоггса. Понаблюдав за этим пару секунд, Крис объявил о завершении проб и поблагодарил кандидатов. Слизеринцы начали спускаться на землю.       Первой спешилась Гетта. Её лицо — маска равнодушия. Охотница пронзает Криса безэмоциональным взглядом и ровно констатирует:       — Ты потратил наше время впустую.       Ни одна мышца не дрогнула в красивом лице капитана: кажется , что он родился, чтобы держать лицо в любой ситуации.       Даже когда Гетта правдивыми словами даёт пощёчину. Он ответил ровно, словно всё так и задумывалось с самого начала:       — Значит, играем с одним загонщиком. Вильям, ты тренируешься с Николаем каждый день после уроков. Николай, ты отвечаешь за его подготовку до конца сезона. И да, продолжаете жить в одной комнате как минимум до конца сезона.       — Да чёрт, это обязательно, Крис? Я не переношу его. Сезон даже не начался, а я уже почти свихнулся с ним в одной комнате, — заявил Вильям.       — Мерлин, Вильям, ну что ты как ребёнок! Значит, придумай, как наладить свои взаимоотношения с братом. Я не хочу, чтобы из-за вашей грызни страдал результат всей команды.       Он снова смотрит наверх. Ева кивает ему коротко, деловито. Эмма до сих пор сияет, будто получила личное приглашение от Криса на Святочный бал.       Вильям подходит ближе и выдыхает серьёзно:       — Крис, мы тут не для фан‑клуба…       Капитан развернулся к Вильяму так резко, что тот отступил на шаг.       — Замолчи. Я не слепой. — Он обвёл команду взглядом. — Мы теряем время. До ужина каждый предлагает, как компенсировать уход Николая и Гетты. В деталях. Вальтровен, отвечаешь за сбор предложений. На этом закончили, все свободны.       Команда уже двинулась к выходу с поля, но Крис вдруг окликнул Исака:       — И ещё. Спроси у своего Эвена, когда в Хогвартс заявятся участники из его школы. Не хотелось бы тренировать команду под их глумления.       Исак остановился, чуть повернувшись к капитану. На его лице мелькнула улыбка, а в голосе зазвучала привычная лёгкая ирония:       — Эй, я просто его гид по замку, — Исак вскинул руки. — Покажу, где домовики готовят блины с клубникой, где раздевалка, а где ты орёшь на нас за опоздания и имитацию балета пьяных сов. Не гони гиппогрифов: всё по порядку.       На мгновение воцарилась тишина. Вильям фыркнул, пытаясь сдержать смех, и тут же сделал вид, что закашлялся. Гетта приподняла бровь, но уголки её губ дрогнули в едва заметной усмешке.       Крис замер, сжал челюсти — но даже он не смог сдержать короткого смешка, потом резко выдохнул, качнул головой и процедил:       — Допустим. Только не забудь, что главная твоя задача — не экскурсии, а план по усилению команды. Включайся в свою команду, Вальтровен.       Шистад посмотрел в сторону поля. Его взгляд невольно зацепился шлейфом за грацию Сони Хауген — той единственной игрушки, которую он не мог взять в команду. Той единственной игрушки, которую он хотел всё сильнее. Слизеринский капитан на секунду замер, будто пытаясь стряхнуть наваждение.       Николай тронул его за плечо:       — Вильям прав. Чтобы не потерять лицо, нам нужно не мешкать, а решать как быть прямо сейчас. Год только начался, а мы уже уступаем.       Крис кивнул, возвращаясь к делу:       — Верно. За работу. Николай, иди сюда: я буду составлять вам с Вильямом план совместных тренировок, ориентируйте меня в своих расписаниях. Вильям, ты оттачивай броски в кольца, Вальтровен — защищает. Гетта и Хольда, вспоминайте свои комбинации и присоединяйтесь к Исаку и Вильяму.       Исак весело подмигнул Вильяму и двинулся следом за командой. В его глазах мелькнуло облегчение: на этот раз удалось разрядить обстановку, не раскрывая истинных целей.       

***

      Покидая поле, слизеринцы немного замешкали, потому что Юсеф Акар задержал Криса, чтобы о чём-то переброситься с ним парой фраз. Что весьма кстати: пока «начальство» занято, Эвен незаметно подошёл к слизеринцу и сказал, что потянул плечо. На кой чёрт — загадка для Вальтровена. Да и кто знает, что этому гриффиндорцу стукнуло в шальную голову. И без того забот полон рот.       Вообще, Исак бы не стал ждать Шистада: собирался до ужина занести Эскилю инструкции для аконитового, а караулить, когда гриффиндорский капитан отпустит соперника, некогда, — надо спускаться в комнату, колдовать инструкции и идти к кузену в больничное крыло. Исак бы так и поступил, не притормози его Вильям: вместо того, чтобы вернуться в свою и Николая комнату, младший Магнуссон остался ждать капитана. И Исака тоже оставил бы с собой, но Вальтровен сразу обозначил, что у него другие планы.       — Ладно, ясно. Ну вниз-то хотя бы можно проводить? Заодно поболтаем? — угрюмо поинтересовался Вильям. Хотя Исак понимал: это не вопрос, — постановка перед фактом. Факт этот не понравился зельевару. Он знал, о чём намерен «поболтать» обычно немногословный с Вальтровеном младший Магнуссон. Так и вышло:       — Расскажешь, что у тебя с гриффиндорским ловцом? Почему ты его гид по замку, а не кто-то из гриффиндорцев?       Исак усмехнулся с напускной беспечностью:       — А мне откуда знать? Я же не директор. Он решил, что помогать Юнасу с адаптацией новичка буду я, а я как-то не горю желанием спорить с Блэкторном. Если интересно, сам у него и спроси как-нибудь, когда он вас с Николаем снова вызовет за доставание Сатре.       — Ясно. Ну тогда до вечера, — кивнул Вильям, поворачивая обратно к Крису. Исак мысленно поблагодарил Мерлина за то, что одарил младшего Магнуссона такой же немногословностью, как и старшего.

***

      Исак справился с изложением инструкций довольно быстро, но перечитал внимательно и без спешки. Проверка была нужна, потому что у него появились сомнения. Раньше он боялся быть рядом с переводником и думал, что это просто страх. Но теперь он начал допускать, что этот страх может быть не рядовой трусостью, а сигналом от его внутреннего чутья, которое предупреждает о чём-то важном.       Благодаря амулету Юнаса это можно бы легко проверить, но почему-то Исаку не хотелось, совсем. Вальтровен взял пергамент и снова покинул комнату.       

***

      Поднимаясь к Эскилю, Исак поймал себя на мысли, что из всех гриффиндорцев, которые вечно ошиваются у кузена, он бы хотел повстречать именно Эвена, без Сони.       Соображение пугающее, как ни посмотри. Эвен, с Соней или без — тоже. Но теперь по крайней мере немного понятнее, почему. Хотя лучше бы Исак не знал об этом вовсе.       Как и думал Вальтровен, в больничном крыле — имитация гостиной Гриффиндора: Элиас и Сана Бакуши, голкипер Микаэль Букхар и, разумеется, Соня Хауген, и это ещё не считая бывших гриффиндорцев Линн и Эскиля. Такого Исак никак не ожидал, поэтому немного оробел на входе в лазарет.       Где-то среди этой груговерти знакомых львиных лиц Исаку померещился мимолётный кивок Эвена. Или не померещился…       — Привет, — как-то странно улыбнулся переводник, оказавшись рядом.       — Аха… — пришибленно пролепетал Исак. Желание забиться в какой-то угол внезапно стало потребностью.       — Эй, всё в порядке? Выглядишь как будто…       «Сейчас скажет что-то опасное и неосмотрительное про прошлую ночь, срочно поменять тему!» — мысль даже не успела сложиться в слова в сознании Исака, но уже соскользнула на кончик языка отвлечённым вопросом:       — Слушай, а чего вы все сюда пришли? Полная Дама не пускает в гостиную? Или вы все уже приятели моего кузена?       — Нет, — с лёгким выдохом улыбнулся Эвен, — я же сказал, что потянул плечо. Юсеф сразу отправил меня сюда, а потом и остальных тоже — «на всякий случай и чтобы Эскилю повеселее было». А у тебя… что-то случилось?       — Пришёл отдать, — Исак поднял свёрнутый пергамент с инструкциями, зажатый меж двумя пальцами.       — Что это?       — Инструкции для зелья, — отозвался слизеринец.       Что-то в состоянии Эвена поменялось, стало более… уязвимым? На несколько секунд повисло молчание. В нём Исак ясно ощущал невысказанный вопрос. Эвен хотел что-то спросить, но не решался. Слизеринец не переносил такое неловкое молчание, поэтому не придумал ничего лучше, чем очередной шуткой разбить клубящуюся тишину:       — Эй, патронус-заяц у меня, а не у тебя, — легонько пихнул Исак гриффиндорца под рёбра.       — Ну и что? — не понял Эвен.       — Ну и то, что забывать, как дышать в твоём присутствии — моя прерогатива. Я, что, настолько страшный, что меня даже ты боишься?       После явно дружественной шутки Найшейм заметно расслабился. Но вдруг напрягся опять:       — Почему даже я? Почему если я, то «даже»?       — Потому что… Тебя так зовут? — подмигнул Исак.       Эвен держал напряжённое лицо несколько первых мгновений после слов слизеринца, и вдруг расслабился, услышав ответ. Исак знает. Он всё понял, но почему-то Эвен решил, что этот слизеринец добрый, особенный, что ему можно верить. Можно или нет — решит время. А Эвену уже нечего решать. Остаётся только... довериться? Довериться на свой страх и риск и получить от Сони потом за наивную, неосмотрительную доверчивость.       — Не знаю, зачем ты это делаешь, но спасибо тебе, — негромко проговорил Эвен, склонившись ближе, чтобы услышал только Исак.       Слизеринец почувствовал, как собственное сердце ухнуло куда-то в небытие, чуть уловимо из последних сил дрогнув. Критическая близость лица гриффиндорца с лицом Исака — как холод лезвия гильотины в миллиметре от шеи. Как Авада Кедавра, которая зелёным лучом зреет на кончике палочки, направленной в упор. Уже ничего нельзя сделать: в следующий момент смертоносная зелёная вспышка пронзит насквозь.       — Не… не поверишь, я и сам не очень хорошо понимаю. Возможно, ты меня заразил гриффиндорским тщеславием, и я возомнил себя великим предсказателем. Думаю, за это мне ещё придётся ответить, но… как будет, так будет. Надеюсь, я всё делаю правильно.       — Так ты что-нибудь решил? — осторожно спросил Эвен после небольшой паузы.       — С чем? — рассеянно пролепетал слизеринец. Не смотреть в глаза. Только не смотреть в глаза.       — В среду у Юсефа день рождения. Я поговорил с ним. Кажется, он не против, если ты придёшь.       — Эвен, что за бр...       — Там будут я, Эскиль и Линн. Я подумал, что ты не захочешь пропустить всё веселье, — мягко улыбнулся Эвен. Исак услышал другое: мне неуютно с ними одному, не бросай меня.       — Эвен, я не уверен, что моё присутствие на гриффиндорском празднике будет уместным. Прости.       Эвен внимательно посмотрел на Исака, словно пытаясь разглядеть что-то важное:       — Это не из-за Криса, верно? — мягко спросил он. — Ты боишься не его реакции, а своей собственной.       Исак замер, не зная, что ответить. Эвен мягко продолжил:       — Знаешь, Юсеф говорил мне, что на самом деле восхищается Крисом. Он видит в нём достойного соперника, а не врага. И знаешь что? — Эвен наклонился ближе. — Юсеф даже подумывал о том, чтобы пригласить Криса на праздник, но не знает, как это сделать, чтобы не вызвать конфликт. Говорят, Крис гордый, как гиппогриф, но я не думаю, что всё насколько плохо.       В глазах Эвена читалось искреннее желание помочь:       — Может, если бы вы оба пришли... Это могло бы стать началом чего-то нового. Не обязательно сразу становиться друзьями, но хотя бы перестать видеть друг в друге только соперников.       Исак молчал, обдумывая слова Эвена. Впервые кто-то попытался увидеть за фасадом их противостояния что-то большее.       — Подумай об этом, — тихо добавил Эвен, прежде чем отойти. — Первый шаг — самый трудный, но и самый важный. Для всех, а не только для тебя или для меня.       — Исак, ты что-то хотел? — принуждённую беседу парней прервала Линн, — такой ажиотаж, что я не сразу заметила тебя.       — Вот, — Исак поднял руку со свёрнутым пергаментом, чтобы бывшая гриффиндорка увидела.       — Что это?       — Инструкции для приготовления зелья, — уклончиво ответил Исак.       — Какого зелья?       Исак перехватил испуг и напряжение Эвена.       — Не важно. Просто передай этот пергамент Эскилю, как освободится. Я так понимаю, он осматривает Гриффиндор после пробного выхода на поле.       Линн кивнула.       — Ладно… — настороженно протянула гриффиндорка, — Что на словах ему сказать об этом?       — М-м… Просто передай, что я заходил и принёс то, что пообещал. Он сам поймёт.       — Угу, — кивнула Хансен.       

***

      Среди гриффиндорцев, нахлынувших в лазарет после первой разминки, не было двоих старост: они занимались разбором заявок на участие в дуэльном турнире.       Просторный кабинет ЗОТИ наполнял золотой свет утренних лучей. Нура постучала умеренной стопкой листков, равняя, чтобы все до единого красиво легли в общий стройный порядок. Семикурсница, пусть и никогда не жаловалась на монотонную работу, всё же немного устала сейчас. Она метнула взгляд на напарника: Юсеф выглядел куда бодрее неё, хотя провёл в кабинете ЗОТИ времени не меньше, чем Сатре.       — Ну что, как успехи? Устал? — поинтересовалась Нура.       Взгляд её серо-зелёных глаз скользнул по трём стопкам, на которые сортировал свою часть заявок Акар.       — Не, нормально. У отца в Департаменте древних языков и рун бумажной работы столько, что он даже не каждый вечер домой возвращается. Я стараюсь его разгружать по мере сил, поэтому привык к монотонной вычитке текстов. А ты… Как насчёт перерыва, Нура-Нора? — отозвался Юсеф, впервые за утро отрывая взгляд от пергамента с очередной заявкой.       — Я не знаю, как хочешь. Не надо только из-за меня отвлекаться от налаженного процесса, — староста не смогла не выдать удивления: явно не ожидала, что напарник в чём-то окажется лучшим.       Юсеф в своей обычной непосредственной и открытой манере прищурил глаза. От него не укрылась усталость девушки, но он не собирался читать нравоучения или заводить разговор о правильном отношении к обязанностям и отдыху. Он просто несколько секунд помолчал, а потом вдруг заговорил о другом:       — Слушай, Нура, тебе не попадалась заявка от Найшейма? Сколько ищу — не нахожу. Сони видел, а Эвена — нет.       — Может, он просто не будет участвовать и не подавал заявку в принципе? С учётом его перевода это кажется довольно разумным решением. Я как-то не обратила внимание, но, кажется, и правда не было от него заявки.       — М… Думаешь, не подал? Я точно видел его около ящика с заявками, и не раз. Думал, он потому и ходит рядом с ящиком, что хочет участвовать.       — «Хочет участвовать»? — с сомнением протянула девушка, — да о чём ты, Юсеф? Как можно хотеть снова столкнуться с этими…       — Нура, — предостерегающе прервал Юсеф, и почти сразу добавил мягче: — я тебя понял: ты тоже не видела заявку от него.       — Да, и меня это только радует: не за чем ему снова пересекаться с ними.       — Сложно не согласиться с тобой, — улыбнулся парень, — знаешь, я думаю, мы можем быть спокойны: если слухи о всех издевательствах над Эвеном в прошлой школе — правда, он вряд ли добровольно подаст заявку на участие.       — Не знаю… — Нура закусила губу и нахмурила светлые брови, — мне всё равно неспокойно. Ещё снится всякое… Я уже подумываю над тем, чтобы попросить Эскиля проверить, не посягал ли никто на мой разум в последнее время?       Юсеф насторожился: ему тоже какой вечер неспокойно перед сном. Охватывает туманная тревога, нарастающая с каждым часом. Если и удаётся заснуть, то снится что-то смутное и пугающее. Наутро не вспомнить, но в груди остаётся какое-то свербящее ощущение безысходности и страха, как будто Юсеф попал в ловушку, из которой не выбраться, даже если проснуться. Но одно дело — вязнуть в своём сне, и совсем другое — понять, что кошмар прорвался в реальность и других людей тоже.       — Да, отличная мысль, — тот редкий случай, когда улыбка Юсефа — пластиковая и натянутая.       Установилось молчание, в котором у каждого возникла одна мысль.       — До их приезда…       — …двадцать восемь дней. Ровно четыре недели.

***

      Юсеф и Нура продолжали сортировать заявки, погружённые в свои мысли. Внезапно дверь кабинета распахнулась, и в комнату заглянул взбудораженный чем-то Эскиль:       — Старосты! Профессор Риттер срочно требует всех в кабинет профессора Блэкторна. Что-то серьёзное случилось в Запретном лесу. Идите, да бросьте вы свои бумажки, ступайте же!       Нура резко подняла голову:       — Мы как раз собирались поговорить с профессором Риттером о странных снах студентов…       — Нет, это другое! — нетерпеливо дёрнул рукой Эскиль. — Там что-то тёмное, профессор запросил туда команду авроров!       Юсеф быстро собрал свои записи:       — Идём. Возможно, это связано с тем, о чём мы говорили.       По пути к кабинету Блэкторна Нура тихо спросила:       — Думаешь, дурмстранговцы уже начали действовать?       — Возможно. Их тёмные дела могли пробудить что-то древнее в лесу, — ответил Юсеф, ускоряя шаг. Подгоняла всколыхнувшаяся тревога.       В коридоре уже собирались другие старосты. Когда они достигли кабинета директора, там царило напряжение. Профессор Блэкторн вместе с Риттером выглядели на редкость встревоженными:       — У нас серьёзные проблемы. В Запретном лесу обнаружено неизвестное магическое воздействие… Авроры уже работают над изучением ситуации на месте. Призываю вас всех быть особенно бдительными в связи с напряжённой и опасной обстановкой.       Юсеф переглянулся с Нурой. Их предчувствия оправдались — что-то тёмное и опасное начало проявляться, и это было только началом грядущих событий.

***

      Когда старосты вышли из кабинета, каждый погрузился в свои мысли. Юсеф посмотрел на Нуру — в её глазах читалась та же тревога и решимость.       — Мы должны быть готовы, — тихо сказал он. — До приезда дурмстранговцев осталось совсем немного времени.       В коридоре они столкнулись с Соней, которая, заметив их обеспокоенные лица, спросила:       — Что происходит?       — Пока не знаем, — ответила Нура, — но подозреваю, что всё связано. И сны, и усталость, и это срочное собрание…       Юсеф добавил:       — И до приезда дурмстранговцев осталось меньше месяца. Возможно, это не просто совпадение.

***

      А где-то в Дурмстранге Ингрид Хель и Сверре Винтерфелл, довольные проделанной работой, наблюдали за тем, как их замысел медленно, но верно начинает воплощаться в жизнь.