Ikke alene: двое других под луной

      Внезапный крик разорвал тишину гриффиндорской спальни. «Сана, нет! Протего! Протего, остолбеней!» — приглушённый хрип срывался с уст спящего Юсефа.              Элиас мгновенно вскинул палочку, и огонёк Люмоса прорезал тьму, выхватив искажённое болью лицо друга. Красивые и правильные черты Юсефа пляшут в беспокойном танце тревоги. Микаэль, спавший на соседней койке, подскочил так резко, будто его самого ударило заклинанием или разрядом молнии.              Юсеф что‑то невнятно бормочет и мечется по постели, словно пытается убежать от невидимого врага. Воплощение безумия, кровь стынет в жилах. Его чёрные волосы, взмокшие от пота, липнут ко лбу. Грудь вздымается часто, тяжело, шумно. С губ приглушённо, — словно в пожаре бреда — слетают обрывки заклинаний, а дыхание вырывается хриплыми рыданиями.       — Юсеф… — голос Микаэля звучит тихо, почти шёпотом, но в нём слышится острая тревога. Он опускается на край кровати, осторожно кладёт ладонь на плечо друга, будто пытаясь передать ему своё спокойствие. — Тише, тише… Я здесь.       Единственный, кто сохраняет хладнокровие — Элиас: не теряя ни секунды, он направляет палочку на лоб друга:       — Нужно проверить температуру… Тихо, Микаэль, не разбуди остальных.              Но то, что они увидели, заставило обоих оцепенеть от ужаса. На ресницах Юсефа мерцали и отдавали морозной прохладой крошечные кристаллы инея — нонсенс, совершенно невозможный для спящего человека. Особенно мокрого от пота. Что-то на грани с магловским сюрреализмом, — от этой дикой мысли волосы на затылке встают дыбом. Под закрытыми веками перекатываются-бегают в беспокойной гонке глаза старосты. Что бы ему ни снилось, страшно даже наблюдать это со стороны.              — Смотри… — шепчет Микаэль, указывая на странное явление. — Это же… иней?              Даже вечно собранный Элиас побледнел:       — Чертовщина какая-то… Нужно позвать Эскиля.              Он бесшумно выскользнул из спальни, оставив Микаэля наедине с терзаемым кошмаром другом.              Атмосфера напряжения в комнате сгустилась до предела. Тревога, написанная на лицах друзей, говорила больше любых слов. Происходящее вышло далеко за рамки обычного ночного кошмара и уже осязаемо царапнуло нормальную реальность своими когтистыми лапами.       

***

             Элиас скользил бесшумной тенью по хорошо известным коридорам. Он старался не поднимать палочку высоко, чтобы огоньком Люмоса не разбудить портреты по стенам. За семь лет учёбы он научился двигаться в темноте замка достаточно осторожно, чтобы не доставлять проблем старосте-Юсефу и не попадаться на глаза ни Гринчу, ни Стукачу.              Тишина замка после таких ярких и пугающих метаний старосты особенно ярко подсвечивает в памяти обрывки увиденных гримас Акара. Страх обнимает цепко и крепко. Элиас старается дышать тише или не дышать совсем: чудится, что ещё шаг, и вырвутся в реальность когтистыми чудищами плотные тени.              Наконец, на мраморные ступени падают трепещущие отголоски зачарованного пламени факелов со второго этажа, где свет никогда не гаснет. Когда Элиас слышит голос Эскиля, который даже среди ночи что-то кому-то увлечённо рассказывает, сгусток тревоги начинает рассеиваться. Жизнь, мир вокруг приходят в норму, когда Эскиль шёпотом смеётся с полуночным собеседником:              — …Знаешь, Эвен, я был поражён. Наш тихий Исак… тот, кто всегда держался в стороне… вдруг показал такой характер! Расскажи мне это кто-то, я бы ни за что не поверил, но это произошло на моих глазах! Я видел, как он защищал память об отце, несмотря на всё давление тётушки Вальборг. И когда его магия проявилась впервые… это было неожиданно, но, скажу прямо, не так уж впечатляюще. Просто несколько книг подпрыгнули, и воздух немного засветился.              — Да? По тебе и не скажешь… — усмехнулся голос Эвена в ответ, — вон как живо рассказываешь, как будто это случилось только что на твоих глазах.       — Да, пусть его первая вспышка магии не была такой уж впечатляющей, — только глаза подсветились серебристым слегка и возникло сияние вокруг рук, — но знаешь что я скажу тебе? В этом было что-то особенное. Не сила сама по себе, а то, как он её проявил — защищая свои убеждения. В тот момент я понял, что наконец-то не одинок среди своей семьи. Так что да, тебе не показалось: в Исаке есть что-то капельку гриффиндорское. Юсеф не знает моего брата так хорошо, как я, — в голосе колдомедика скользнуло лёгкое самодовольство. Эскиль продолжал рассказ. Интерес в глазах Эвена окрылял Трюггвассона, подталкивал продолжать рассказ:       — Исак всегда был спокойным, даже застенчивым, но в тот день я увидел в нём что-то новое. И я рад, что ты тоже это замечаешь. Значит, даже попадание на Слизерин не задушило эти зачатки гриффиндорства в нём, — подытожил Эскиль.       — Не знаю… — с сомнением протянул Эвен, явно чем-то недовольный, — все эти условности… Слизерин, Гриффиндор… Все люди просто такие, какие они есть. А делёжка на разные факультеты подталкивает их к стремлению соответствовать ценностям своего факультета, играть навязанные роли.       Элиас не стал дожидаться ответной реплики Трюггвассона, просто скользнул в лазарет:       — Эскиль, Эвен… Эскиль, там что-то не так с Юсефом, можешь подняться к нам и посмотреть? Кстати, Эвен… Как хорошо, что я тебя здесь встретил… — Эвен поднял растерянный взгляд на гриффиндорского товарища.       Элиас продолжил мысль:       — Помнишь ты говорил, что Хагрид недавно просил помочь с поимкой зайца на грядках? Ну и как, поймали? — сходу выдохнул Элиас, шагнув к Эскилю. Тон, серьёзный взгляд и напряжение в позе Баккуша выдавали его тревогу за лучшего друга. Эскиль без лишних колебаний кивнул и последовал за гриффиндорским семикурсником.       — Да, поймали и даже накормили морковью. Хагрид решил оставить его. Я разделил эту идею и предложил назвать зайца Исайя. Или Энох. Не знаю, какое выбрать. Спрошу у Исака, наверное? — ответил Эвен на вопрос Элиаса.       Баккуш сдержанно улыбнулся вслед помощнику колдомедика:       — Отличная работа, Эскиль. Я твой должник.

***

      Эскиль тихо открывает дверь спальни, стараясь не разбудить остальных учеников. В полумраке комнаты он сразу замечает напряжённые фигуры проснувшихся гриффиндорцев у ложа старосты: Микаэль всё так же стоит у кровати друга, но теперь к нему присоединились проснувшиеся Адам и Мутасим. Они стоят чуть в стороне, не решаясь подойти ближе, их лица выражают смесь тревоги и растерянности.       Адам выглядит особенно обеспокоенным — его рука всё ещё тянется к палочке: видимо, он проснулся от криков и теперь приготовился к нападению. Мутасим держится более спокойно, но его глаза выдают внутреннюю тревогу. Он пытается понять, что происходит, но не вмешивается в действия Микаэля.       Юсеф лежит в хаотично смятых простынях, его чёрные волосы слиплись от пота. Грудь тяжело вздымается, будто он только что отпрыгнул от химеры. Дыхание прерывистое, с хрипами. На ресницах всё ещё поблёскивают странные кристаллы инея, контрастирующие с влажной от пота кожей. Микаэль выглядит встревоженным, его лицо — бледное. В обычно спокойных глазах проскальзывает волнение за Юсефа. Он нервно переминается с ноги на ногу, не отрывая взгляда от друга.       Оценив обстановку цепким взором, Эскиль отметил, что друзья очень обеспокоены: они все проснулись, но не ложатся обратно, ожидая содействия помощника колдомедика и попросту не зная, что предпринимать. Эскиля такая сплочённость родного факультета тронула до глубины души и подсветила ярче собственное одиночество.       — Так, расступитесь-ка. Мне нужно осмотреть его, — в тоне Трюгвассона особо явственно прозвучала профессиональная деловитость: помощник колдомедика на миг заговорил голосом колдомедика. Присутствующие расступились: Адам притянул к себе ближе Микаэля, чтобы освободить проход Эскилю.       Помощник колдомедика склонился над Юсефом, держа палочку наготове. Его движения были уверенными и спокойными.       — Specialis Revelio, — негромко произнёс он первое заклинание, проверяющее общее состояние. Бордовое свечение окутало фигуру Юсефа, и палочка начала мягко пульсировать теплом в руках Трюггвассона.       — Fidelius проверю на наличие проклятий, — тихо добавил Эскиль, проводя палочкой над телом пациента.       Микаэль не выдержал:       — Что с ним, Эскиль? Какие-то странные кристаллы инея на ресницах…       — Наблюдаю следующие показатели: пульс учащён до 110 ударов в минуту, ментальный фон нестабилен, — продолжил Эскиль спокойным тоном, словно перед ним совершенно рядовой случай. — Сейчас особенно важно отслеживать частоту дыхания, интенсивность появления инея, также реакции на внешние раздражители. Для общей диагностики состояния его ума… — Vulnera Sanentur, — прошептал заклинание над Юсефом Эскиль, и из палочки помощника колдомедика вышла и овеяла голову Юсефа серебристая дымка.       Адам, стоявший в стороне с Микаэлем, нервно спросил:       — Ну что там? Это опасно для Юсефа?       Эскиль покачал головой:       — Пока рано делать выводы. Умиротворяющий бальзам от Линн поможет стабилизировать состояние, но это лишь временная мера. Разобраться в причине предстоит впереди. Думаю, до утра я останусь здесь, понаблюдаю за Юсефом.       Из нагрудного кармана мантии он достал флакон с зельем и произнёс:       — Aguamenti.       Тонкая струйка воды появилась над горлышком флакона. Эскиль бережно приподнял голову Юсефа, по привычке рассуждая вслух:       — Эпискеи для первичной стабилизации…       Мутасим, до этого молча наблюдавший, спросил:       — Что означают эти кристаллы инея? — повторил свой вопрос гриффиндорец.       Эскиль, нахмурившись, произнёс:       — Это симптом, указывающий на серьёзное магическое вмешательство. Revelio показывает наличие скрытых воздействий, возможно, связанных с ментальной магией.       Он продолжил диагностику, внимательно следя за реакцией палочки:       — На лицо признаки магического истощения и… да, определённо есть следы внешнего воздействия на разум. Ментальный фон показывает аномальные колебания, что крайне тревожно.       Закончив осмотр, он повернулся к друзьям:       — Сложно пока что-то говорить определённо, но иней при повышенной температуре — нестандартная реакция организма даже в мире волшебников. Недобрый знак, недобрая магия. Определённо я вижу следы искусного ментального воздействия и, конечно, сильное магическое истощение. Я бы порекомендовал строгий покой и наблюдение как минимум до конца следующей недели, но с учётом того, что весь Гриффиндор будет на ушах стоять в среду на день рождения Юсефа, понимаю, что это бесполезно… — в голосе Эскиля скользнула нотки ностальгии и одобрения. Уже в следующую секунду вернулась строгость старшего товарища:       — Давайте-ка все по постелям. У вас впереди учебный день, а вы ночь не спите. Острые пики в состоянии Юсефа позади. Я дал ему Умиротворяющий бальзам, так что он скоро должен заснуть. Вы хорошо позаботились о нём, — как достойные наследники Годрика. Теперь отдыхайте. Я присмотрю за ним.

***

      В присутствии Эскиля и после принятых мер стабилизации ночь прошла гораздо спокойнее. Утром, как и предполагал помощник колдомедика, голова Юсефа была занята приятными мыслями о предстоящем дне рождения.       Когда наутро после эпизода ночных бдений друзья собрались в гостиной Гриффиндора, Эскиль неожиданно присоединился к их разговору:       — Знаете, а я тут подумал… — начал он, хитро прищурившись. — Может, как раз празднование дня рождения и поможет Юсефу быстрее прийти в норму?       Микаэль с нескрываемым удивлением и даже некоторым скепсисом вскинул брови:       — Как это?       Эскиль мгновенно оживился, хлопнул в ладоши и важно ответил, будто только этого вопроса и ждал:       — Видите ли, для восстановления после ментального воздействия важно вытеснить негативные следы положительными эмоциями. А кто, как не Гриффиндор, умеет устраивать самые яркие праздники? В моё время гриффиндорцы славились умением устроить такое веселье, что потом неделю вспоминали!       Адам оживился:       — То есть ты советуешь…       — Именно! — перебил Эскиль. — Чтобы Юсеф быстрее пришёл в себя, ему нужны самые мощные положительные эмоции. И никто не умеет кутить с таким размахом, как Гриффиндор. Надеюсь, эта традиция всё так же незыблема, как и гриффиндорская сплочённость?       Мутасим усмехнулся:       — О, в этом можешь не сомневаться. Мы умеем отрываться, верно, ребята?       Микаэль, всё ещё колеблясь, неуверенно выдохнул:       — Но как же его состояние? Неужели ваше желание потусоваться перекрывает заботу о Юсефе?       — Спокойнее, Микаэль. Мы все, конечно, желаем Юсефу только добра. Вот именно поэтому я и предлагаю устроить праздник сейчас, тем более, что повод есть — грядущий день рождения Юсефа, — серьёзно ответил Эскиль. — Под вашим чутким присмотром, конечно. Главное — создать атмосферу, в которой Юсеф будет чувствовать себя особенным, но не перегружать его.       Нура, услышав это, хлопнула в ладоши:       — Значит так, тогда устроим праздник, который запомнится надолго. Но с умом, чтобы не навредить Юсефу. Он у нас только один, его нужно беречь.       Эскиль одобрительно улыбнулся:       — Вот это я понимаю — гриффиндорский подход. Умница, Нура! Только помните: веселье должно быть радостным, но не изматывающим. И держите меня в курсе всего, каждого шага.       — Да ты и так практически с нами постоянно, Эскиль: я даже забываю временами, что ты давно выпустился. Как какой движ на Гриффиндоре, ты всегда в эпицентре, — хлопнул помощника колдомедика по плечу Микаэль.       Элиас как самый организованный и заинтересованный в ярком празднике для лучшего друга, взял всё в свои руки:       — Ребята, слушайте, — парень звучно хлопнул в ладоши, привлекая внимание друзей, — у нас как раз дядя держит нескольких джиннов для семейных праздников, так что мы договоримся. Ещё есть возможность пригласить духов-прислужников пери, как в нашем кафе в Косом переулке — они создадут невероятную магическую атмосферу.       — Неплохая мысль, Элиас, почаще бы у тебя такие возникали. Пери смогут добавить празднику нечто особенное, да и Юсефу они всегда нравились.       Эвен с немой улыбкой наблюдал за обсуждением и пытался одновременно прислушаться к себе, понять, что чувствует.       С одной стороны, видеть такую сплочённость, такой единый поток мыслей, который объединяет несколько умов для одной цели — непривычно приятно. Особенно на контрасте с Дурмстрангом, где каждый сам за себя и каждый — против Эвена и других «уродливых выродков» вроде Сони. В Дурмстранге Эвен видел сплочённость других студентов только в случаях, когда требовалось сплотиться для более изощрённой травли «слабого звена». Но здесь, в Хогвартсе, всё совсем иначе.       С другой стороны, Эвен понимал, что все эти люди, которые сейчас так дружно обсуждают подготовку к празднику, знают друг друга не первый день. А как давно они знают Эвена? И насколько искренне доверяют ему — уроду из Дурмстранга? Нет, Эвен для них чужак, и это даже не вопрос времени. Они никогда не будут доверять ему или Соне, как друг другу. В этом Соня права.       — Эй, Эвен, а ты чего молчишь? Не стесняйся, мы все будем рады услышать твои идеи, даже самые невероятные и странные, — мягко заметил Эскиль, наклонившись ближе к переводнику, — но если всё-таки стесняешься, то я могу предложить пригласить на день рождения Юсефа балет жуков-скоробеев, и тогда что бы ты ни предложил, на фоне моей идеи, твоя будет конфеткой.       Слова помощника колдомедика немного ободрили Эвена. Он почему-то вспомнил Исака: слизеринец тоже шутит, чтобы Найшейму стало комфортнее. Недаром, всё же, Эскиль и Исак — родственники, пусть и такие разные. Мысль об Исаке заставила Эвена слабо улыбнуться: если даже слизеринец отчего-то добр к нему, то стоит ли переживать о том, что не вольётся в коллектив гриффиндорцев? А, была не была, сколько можно быть неуверенным? Он ведь решился пригласить Исака на вечеринку, и вот как минимум ради того, чтобы не ударить в грязь лицом перед Исаком, Эвену нужно перестать тушеваться. Сейчас — лучшее время для таких решений, лучшее время для всего:       — Я пока меньше всех знаком с Юсефом, — Эвен ожидал, что его негромкий голос потонет в общем гуле, однако все как-то сбавили тон, чтобы послушать Эвена. Такая слаженная поддержка новых товарищей по учёбе ободрила и разлила приятное воодушевление внутри. Эвен продолжил увереннее: — Когда жил в мире маглов, видел интересную концепцию вечеринки в неоновом оформлении. Как думаете, ему могло бы такое понравиться? Можно создать светящиеся фигуры и надписи — это будет выглядеть очень впечатляюще. У меня есть несколько интересных идей по световым эффектам.       Эскиль, как один из самых деятельных организаторов и «опекун» Эвена в отсутствие Юсефа, поддержал:       — Слушай, неоновые элементы — звучит здорово. Я тоже видел такое у маглов. Отличное предложение, Эв! Пусть это не совсем в духе спокойного Юсефа, но думаю, это добавит что-то новое и освежит взгляды. Да и наши идеи он и так наизусть знает, — скучно. Твоё предложение задаёт совсем новый тон. Почаще предлагай что-нибудь интересное и уместное из магловского мира.       После идеи Эвена к дискуссии присоединилась Нура. Девушка предложила:       — Эвен, мысль с неоном очень хорошая, но боюсь, Эскиль прав: это не совсем… Не совсем в характере Юсефа. Но мы можем смягчить твой неон чем-то более привычным и понятным Юсефу. Я предлагаю в качестве дополнения и досуга на неоновой вечеринке использовать пески времени. Они покажут самые яркие моменты из жизни Юсефа.       Элиас, лучший друг Акара, улыбается, понимая, о каких моментах идёт речь:       — Да, особенно те, которые он сам считает значимыми…       — Это всё хорошо, но главное всё-таки — не забыть про состояние Юсефа. Всё должно быть в меру, — заметил Адам, дождавшись, когда громогласные друзья сбавят тон.       — Согласен с Адамом. Праздник должен быть ярким, но не утомительным, — одобрил Эскиль.       — А к столу можно подать любимые восточные сладости Юсефа из нашего кафе. Мы напишем родителям, — завершающим штрихом обозначила Сана.       — Отлично, подведём итог, что мы придумали: Элиас предложил привлечь к празднику пери, которые создадут магическую атмосферу и восточный колорит. Эвен внёс идею о неоном освещении, чтобы освежить праздник и добавить что-то более современное, магловское и стильное. Я предложила использовать пески времени, чтобы напомнить Юсефу о самых особенных моментах его жизни, — проговорила Нура, — теперь распределим зоны ответственности: Сана и Элиас, с вас хлеб и зрелища. Угощения из кафе и пери. Эскиль и Эвен, вы продумываете организацию неоновой вечеринки: какие заклинания или растения использовать для создания неонового освещения. Библиотека в вашем распоряжении. Мы с Микаэлем будем заниматься общей координацией.       — Мы ещё и с песками времени можем разобраться: наверняка такой артефакт удастся приобрести у кого-то из знакомых торговцев нашей семьи, — заметил Элиас.       — А нам что делать? Мне, Мутасиму и Адаму? — спросил Микаэль.       — Ну во-первых, ты будешь помогать мне следить за общей слаженностью. Адам пусть отвечает за гостей: составит список и наколдует приглашения. Микаэль, если что, поможешь Адаму, вы ведь хорошие друзья. Указания по поводу гостей, которых хочет видеть Юсеф, я оставлю для вас в письменном виде, чтобы вы ничего не забыли и не перепутали. А Мута… Даже не знаю… Мута, будешь на подхвате: помогать парням, если потребуется найти что-то в библиотеке или проконсультироваться с кем-то из преподавателей.       Мутасим, не любивший долгих разговоров, вмешался в обсуждение:       — Вот, смотрите, есть мысль, чем отвлечь Юсефа от нашей подготовки. В среду утром у нас запланирована тренировка команды по квиддичу. Я могу напомнить Юсефу — он как капитан должен её провести. Если мы её немного затянем, это даст нам часа три свободного времени.       Микаэль кивнул:       — Отлично. Пока он будет на поле, мы успеем много чего подготовить.       Эскиль одобрительно улыбнулся:       — Мута, а ты молодец. Практично и без лишнего внимания.       Нура добавила:       — И главное — это не вызовет подозрений. Юсеф и так должен быть на тренировке, а если мы с Элиасом и Адамом будем активно задавать ему вопросы по тактике, он точно не уйдёт раньше времени.       Мутасим в обычной скромной манере пожал плечами:       — Просто не хочу, чтобы всё пошло прахом из‑за случайной встречи. Лучше предусмотреть всё заранее.       — А где всё это празднование будет? — вдруг спросил Эвен.       — В смысле — где? Ну в гостиной Гриффиндора, наверное, нет? — не понял вопроса Адам.       — Нет. Если мы хотим сделать Юсефу сюрприз, гостиная Гриффиндора не подходит. Нужно какое-то другое место, чтобы подготовка могла протекать незаметно для Юсефа. У кого-то есть идеи? — Сана обвела присутствующих хмурым орлиным взором. Повисло задумчивое молчание, каждый обдумывал подходящие варианты.       — Может, Большой зал? — предложил Микаэль.       — Нет, вообще не то. Представь: обычная среда, учебный день, все снуют туда-сюда: завтрак, совы, обед, ужин, преподаватели, и тут мы со своим праздником… Нет.       — А как насчёт подземелий? Там нам никто не помешает, — высказался Адам.       — Ну да, никто… Всего-то весь Слизерин. Нет, спасибо, — голос Нуры пропитан неприязнью насквозь, что даже новичок-Эвен оценил особую химию взаимоотношений гриффиндорской старосты с факультетом Салазара.       — Хорошо, тогда может, поле для квиддича? — предложил Элиас.       — И как ты это себе представляешь? Устроим догонялки, или балет в воздухе? Зачем тогда мы сейчас всё это обсуждали? Пери, угощения, пески времени? — возразила Сана.       — Или дискотеку open-air с неоновым освещением, — добавил Эскиль таким тоном, что никто не понял, серьёзен помощник колдомедика или только подшучивает.       Снова воцарилось молчание. Все задумались, но никто не находил подходящего варианта. Сана подтолкнула друзей:       — Нам нужно что-то решить. Просто подумайте: какое место в Хогвартсе могло бы подойти? В теории, в самом крайнем случае, мы могли бы воспользоваться Тайной комнатой. Других вариантов я не вижу, так что либо так, либо не знаю как, — вздохнула Сана.       — Даже если рассматривать Тайную комнату, что уже абсурдно: день рождения старосты Гриффиндора отмечать в Тайной комнате! Даже если она, то как мы её откроем? Или кто-то здесь владеет парселтангом? — невесело усмехнулся Элиас. От его внимательного взгляда не укрылось, как напрягся Эвен. Интересно, почему? — Элиас задержал пристальный взгляд на новичке дольше положенного, пригвоздив Найшейма к месту. Ничего удивительного, если предположение Элиаса оправдалось бы: в Дурмстранге нормальных не держат. Вот и с Найшеймом явно не всё так просто… Эвен почувствовал эту лёгкую настороженность Баккуша. Снова сознание заполонили вязким дёгтем прежние страхи, проснулись и принялись душить друг друга извечные демоны: он здесь чужак, и никогда не станет своим. Ни он, ни Соня. Яркое свидетельство тому — что Сони нет на общем обсуждении. Да, она сама захотела остаться в стороне, но никого это и не огорчает. Поэтому даже среди гриффиндорцев Эвен не чувствовал себя «своим» в полной мере. Он ни с кем не чувствовал себя в безопасности — слишком сильно опалило пламя ненависти Дурмстранга его пегасовые крылья: даже Исаку не доверился бы в полной мере. Да, может, Исак и протягивал ему руку, и улыбался, но Исак — слизеринец, и никаких гарантий, что во второй руке он не держит нож для спины Эвена, нет. По крайней мере, пока.       Всё было новым: новая школа, новые люди, новые учебные дисциплины. Но самое плохое — это всё падало каплями вязкого страха на старого Эвена с его старыми, вечными, постоянными страхами. В магловской школе ему открыли: это то, что называется константой — красивым словом с некрасивым, вечно стонущим, смыслом. Лучше не думать об этом. Лучше поверить хоть кому-то здесь. Поверить, чтобы не сойти с ума. Поверить, чтобы его не постигла участь Сони, хотя не постигнет никак, ведь маледиктус — это только про женщин. Лучше нырнуть в реальность гостиной Гриффиндора:       — А что за Тайная комната? — шепнул Найшейм Эскилю. Помощник колдомедика в двух словах объяснил и вернулся к общему разговору:       — Удивляюсь я вам, молодёжь, — Эскиль усмехнулся, покачивая головой. — В моё время все самые крутые вечеринки проходили в Выручай-комнате, а вы про неё и не вспомнили! Там можно создать абсолютно любое пространство, какое только придумаете. И никто не найдёт, пока мы сами не захотим.       Сана оживилась:       — Выручай-комната? Эскиль, ты гений. И почему мы сразу о ней не подумали…       Но Микаэль не разделил восторг подруги, нахмурился:       — Но как мы объясним её появление Юсефу? Он же сразу поймёт, что это сюрприз, если случайно найдёт её раньше времени…       — А на такой случай у нас есть Мута с его планом отвлекать Юсефа на квиддич. Да, так всё гладко складывается, — загадочно выдохнула Сана.       — В смысле у вас есть Мута? Моя идея ведь сработает только в среду, в день запланированной тренировки, а во вторник мне как его отвлекать?       — Просто… Постарайся его туда не пускать до среды.       — И как мне его не пускать? Обхватить за пояс и насильно держать? — Мута явно был не в восторге от такой неясной обязанности.       — Нет, ну я не знаю, просто придумай что-то, если он пойдёт на восьмой этаж… Скажи, что тебе срочно нужна его помощь в отработке каких-то манёвров на метле, что поспорил с Эвеном кто быстрее облетит поле, и теперь ты оттачиваешь скорость или что-то такое… Я не знаю, придумаешь сам. Я могу вытирать сопли только Элиасу, но он мой брат, а ты нет.       — Старший, — непонятно к чему заметил Элиас.       — А?       — Ты можешь вытирать сопли только Элиасу, но он твой брат, причём старший, если ты не забыла, — пояснил парень.       — Да старший, старший, не заводись, — вздохнула Сана с усталой улыбкой.       От всех организаторских нюансов с этой подготовкой ко дню рождения Юсефа голова уже налилась тяжестью. Девушка была готова согласиться с любыми словами брата. Ей никогда не было особого дела до массовых праздников на Гриффиндоре, только победы в квиддиче Сана удостаивала своим вниманием. И то лишь из-за того, что брат и лучшая подруга — Нура Сатре — были важными частями команды. Но в этом году всё иначе. Всё, кроме Юсефа: он как нравился ей раньше, так и нравится до сих пор. И теперь, когда Юсефу необходимо устроить незабываемый праздник, Сане как никому есть до этого дело.       — Что ж, у нас с вами не так много времени, — снова попыталась организовать всех Нура, повысив голос: — Сана, Элиас, сегодня же свяжитесь с родителями, чтобы завтра они уже имели в виду нас с нашим запросом. Только как они отправят угощения? Вряд ли реально сейчас связать какой-нибудь исчезательный шкаф с Хогвартсом… — простонала Нура.        — Эскиль, ты тут самый старший. Может, знаешь какой-то способ организовать аккуратную транспортировку угощений к столу?       — М-м… Сана, у вас есть домовики? — спросил Эскиль. Зная о статусе крови семьи Баккуш, он ожидал услышать безусловное «да, конечно» — большинство чистокровных семей располагало домовиками, — норма. Но услышал другое:       — Домовые эльфы? Нет. У нас такие не помогают. У нас в семье вместо них — пери, восточные духи. Что ты придумал? — спросила Сана.       — В принципе, наверное, такой уж роли не играет, просто с домовиками было бы проще. Все в курсе, что домовые эльфы могут трансгрессировать в Хогвартсе. Я мог бы договориться с парочкой друзей-домовиков, чтобы они трансгрессировали в кафе вашей семьи и перенесли в Хогвартс всё необходимое.       — Хорошо, но не спеши: мы даже не написали ещё родителям. Как только напишем, я скажу, и тогда можешь договариваться с домовиками.       — Понял, шеф, — кивнул Эскиль.

***

      Элиас, отходя от обсуждения с сестрой, заметил, как Юсеф всё ещё выглядит обеспокоенным после ночного кошмара. Он подошёл ближе:       — Юсеф, ты всё ещё выглядишь встревоженным. Что-то беспокоит тебя?       Юсеф помедлил, словно решая, стоит ли говорить:       — Мне… приснился странный сон. О твоей сестре. Я видел её на дуэльном турнире, и это было… нехорошо, — Юсеф говорил сдавленно, явно через силу, словно воспоминания о кошмаре доставляли физическую боль даже наутро.       Элиас внимательно посмотрел на друга:       — Ты думаешь, что это может быть вещим сном?       — Не знаю, но предчувствие плохое. Может, поговоришь с ней? Попросишь воздержаться от участия?       Элиас задумчиво покачал головой:       — Знаешь, я уже пытался отговорить её от квиддича, и ты видел результат — она теперь одна из лучших охотниц факультета. Для Саны мой авторитет… скажем так, не настолько весомый.       Юсеф напрягся:       — Тогда что делать? Я не прощу себе, если из-за моего бездействия с ней что-то случится.       Элиас улыбнулся уголком губ:       — Есть одна идея. Если кто и может повлиять на Сану, так это ты. Ты же знаешь, как она относится к тебе. Может, стоит тебе поговорить с ней? Твоё мнение для неё гораздо важнее.       Лицо Юсефа залилось лёгким румянцем:       — Думаешь, это сработает?       — Уверен. Сана прислушивается к тем, кого уважает. А тебя она уважает больше, чем кого-либо.       Юсеф вздохнул:       — Но что, если она всё равно решит участвовать?       Элиас на мгновение замолчал, глядя в сторону:       — Тогда… нам придётся найти способ защитить её. Даже если придётся включить в команду, чтобы контролировать ситуацию. Но об этом пока рано говорить. Сначала попробуй поговорить с ней.

***

      После того, как собрание в гриффиндорской гостиной завершилось, Элиас подошёл к Соне. От него не укрылось, что девушка, в противоположность своему молодому человеку, сторонилась любых взаимодействий с товарищами по факультету. Элиаса это не обижало и совсем не трогало, но в интересах Юсефа, — чтобы новички чувствовали себя комфортно в новой школе. А то, что в интересах Юсефа — само собой, и в интересах его лучшего друга Элиаса…       — Эй, — его тихий оклик заставил Соню оторвать взгляд от учебника Астрономии, который сосредоточенно читала.       — Что-то нужно? — отстранённо спрашивает Соня, даже не пытаясь изобразить приветливость или заинтересованность. Взгляд её голубых глаз смотрит поверх Элиаса и не выражает ни-че-го: ни раздражение, ни желание помочь. Вообще ничего, словно и Элиаса нет здесь.       — Да-а нет, не нужно, просто хотел спросить…       — Спрашивай и не отвлекай, пожалуйста. Я и так не могу ничего понять в этой Астрономии, спектральных классах, парсеках… Ещё ты… Совсем не до тебя, Элиас, — Соня, не меняя выражения лица, стрельнула равнодушным взглядом по парню и возвела глаза к потолку. В красивом лице мисс Хауген Баккуш увидел чёткий посыл: «Мерлин, ему-то что от меня нужно?»       — Брось, всего один вопрос. Мне очень важно это узнать. Я не отстану, пока не ответишь, прости.       — Я отвечу — ты перестанешь меня отвлекать, верно? — Соня устало потёрла глаза и подняла взгляд на Баккуша.       — Даю слово: ответишь искренне и честно — я не буду больше отвлекать, — с готовностью подтвердил Элиас.       — Твои слова мне не нужны: я никому здесь не доверяю, — неожиданно прямолинейно обозначила Соня. Прочитав растерянность в лице Элиаса, девушка смягчилась: — Хорошо. Какой вопрос?       — Почему ты не идёшь с нами на контакт? Юсеф ведь хочет, чтобы вы с Эвеном влились в коллектив, а ты намеренно избегаешь общения с нами… Почему? Мы чем-то тебя обидели? — мягко спрашивает Элиас, присаживаясь на корточки у кресла девушки. Соня вздохнула и отложила книгу: видимо, разобраться с объёмным заданием по Астрономии сегодня ей не удастся…       — Элиас, кажется? Элиас, я не избегаю никого. Просто есть причины, по которым я не считаю правильным или необходимым присоединяться к вашим обсуждениям, — в голосе Сони, помимо отстранённости, на мгновение скользнула глухая печаль, и Элиас уловил этот хрустальный подтон.       — Причины? Какие? — участливо поинтересовался Баккуш. Под внимательным взглядом Элиаса Соня колебалась не дольше нескольких секунд, и всё же не смогла ответить иначе:       — Не важно. Ты всё равно не поймёшь. Так будет лучше для всех вас. Пожалуйста, не отвлекай: мне к завтрашнему дню нужно выполнить задание из четырёх частей, а я даже первую ещё не сделала.       — Подожди, как «лучше для всех нас»? — нахмурился Элиас. Он искренне не понимал. — Что может случиться? Мы же просто хотим, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома. Разве это плохо?       — Тебе лучше не пытаться подружиться со мной. Это не приведёт ни к чему хорошему.       — Но почему? — Элиас наклонился чуть ближе, стараясь поймать её взгляд. — Если что-то случилось в Дурмстранге… или если ты боишься чего-то здесь — может, мы в силах помочь? Мы ведь не они. Мы другие.       Соня на мгновение замерла, в её глазах промелькнуло что-то, похожее на уязвимость, но она быстро взяла себя в руки и поспешила скрыть мелькнуашую брешь в обороне за маской ледяного безразличия:       — Просто поверь мне, — стальным тоном отчеканила она. — Так будет безопаснее. Для всех. Я своё обязательство перед тобой выполнила, — девушка непрозрачно намекнула, что ждёт-не дождётся, когда Элиас перестанет её отвлекать. Но Элиас так просто отступать не привык. Он сделал последнюю попытку «социализировать Соню»:       — Эвен, вроде, тоже выбрал изучение Астрономии? Может, вдвоём поработаете? Так вам будет проще, — напоследок посоветовал Элиас перед тем, как отойти от хмурой гриффиндорки.       — Он мне потом свою голову не прикрутит, — буркнула Соня.

***

      От полуночного боя колокола воздух в общей гостиной Гриффиндора задрожал, но Микаэль только вошёл в раж с составлением списка гостей:       — Боже, Адам, ущипни меня: либо я сплю, либо Нура что‑то напутала. Здесь написано, что Юсеф хочет пригласить на день рождения Исака Вальтровена и Криса Шистада? — потёр глаза Букхар, в очередной раз за последний час перечитывая имена слизеринцев в списке «пригласить обязательно».       — Ну да, я тоже это вижу. М‑м‑м… Даже не понимаю, что нашло на Юсефа, если он правда хочет лицезреть на своём празднике двоих слизеринцев… — медленно отозвался Адам. — Не удивлюсь, если не обошлось без Конфундуса на Юсефа…       Микаэль сдавленно зевнул и отозвался:       — Не… Вряд ли кто‑то со Слизерина пошёл бы на это… Вспомни: Юсеф ведь всегда говорил, что ему есть чему поучиться у Криса. Так что, может, не стоит удивляться этому? Хотя… — он на мгновение задумался, — может, это шанс показать Слизерину, что мы не против них, а просто играем в квиддич по‑разному? Но с Нурой всё же стоит поговорить перед тем, как приглашать их, тут я согласен. Давай дописывай то приглашение, которое делаешь сейчас, и идём спать: я засыпаю на ходу, боюсь, и до комнаты не дойду…       Адам театрально выпрямился, приложил руку к груди и объявил:       — Тогда я тебя отнесу на руках и даже в постель уложу.       — И что, даже не уронишь?       — Буду нести предельно бережно, — как главную ценность в своей жизни, — Адам изобразил, будто берёт на руки что‑то хрупкое, и сделал несколько осторожных шагов. — Видишь? Ни единого покачивания!       Микаэль не выдержал и улыбнулся, метнув на друга тёплый и нежный взгляд, который говорил больше любых слов:       — Ладно, верю. Но если уронишь — я тебя прокляну.       — Договорились, — подмигнул Адам. — Только сначала доделаем список.

***

      В первые дни второй учебной недели в коридорах Хогвартса начали появляться начальные признаки подготовки к празднику. Никто, кроме посвящённых, не подозревал о том, что готовится сюрприз для старосты Гриффиндора. Даже вечно бдительный Гринч со своим верным Стукачом пока не заметил никаких подозрительных движений на восьмом этаже…