This Year

Вай начинает бегать по ночам. Это… ну такое себе. Во-первых, на улице пиздец как холодно, и хотя она не делает ничего противозаконного, её не покидает чувство, что она вот-вот во что-то влипнет. Это бесит её саму, и злость только усиливается от того, какой сварливой её делает мороз. В целом, она прекрасно осознаёт, что этой затеей тупо заставляет себя страдать. Но вместе с тем есть ощущение, что она действует, делает хоть что-то полезное, и одно это перевешивает весь негатив от шатания по улицам в два часа ночи. Будучи у Кейтлин, она запомнила названия магазинов и расположение кнопок на карте — Вай всегда отлично ориентировалась по картам — и довольно быстро проложила маршрут. Она при деле. Во всем этом кроется и еще одно чувство, которое она замечает на вторую ночь: момент наслаждения тишиной и внезапное озарение заставляют её сбавить темп и остановиться. То, каким другим кажется мир в это время, особенно в холоде и снегу; невероятно тихим, с опустевшими барами и без единой машины на улицах. Лишь сине-белый свет луны да оранжевое свечение уличных фонарей и рождественских гирлянд смягчают тени, превращая всё вокруг в приглушенную, монохромную версию привычного ей мира. Вокруг так пусто, будто Вай осталась здесь совсем одна. Будто это не реальный мир, а какая-то его изнанка, в которой существует только она. Какое-то изолированное карманное измерение для бедолаг, которым нигде нет места, где она может бродить, не ловя на себе чужих взглядов. Она стоит у кофейни, где впервые встретила Кейтлин, вдыхая холодный воздух так медленно, как только может, и пытаясь отдышаться после бега. Тот момент сейчас кажется воспоминанием о воспоминании — в таком свете всё выглядит слегка искаженным, — но она всё ещё живо представляет, как Кейтлин стояла рядом с ней, как смерила Вай взглядом с ног до головы. На третью ночь Вай начинает чувствовать себя немного по-идиотски: сбитый режим сна даёт о себе знать тяжелой головой и затуманенным взглядом. Холодный воздух немного её бодрит, а ясное ночное небо и пустые улицы всё так же приятно настраивают на медитативный лад, но всё же. Выглядит это глуповато. Возможно, вся эта нервная суета и странная потребность произвести впечатление на женщину заставляют её вести себя нелепо и рисковать отморозить себе сиськи ради какой-то тупой догадки. И именно тогда она это видит.

***

— Выглядишь неважно. Джинкс с громким хлопком захлопывает дверцу холодильника, откручивает крышку и глушит апельсиновый сок прямо из пакета. Вай, обмякшая на диване, лишь невнятно мычит в ответ. Вернув сок в холодильник, Джинкс вразвалочку подходит и плюхается на диван рядом с Вай. Толкает её плечом. — Ты как, в порядке? — Ага, — отвечает Вай. — Просто устала. Она написала Кейтлин, как только это увидела, хотя на часах было полчетвертого утра. Время отправки казалось важным, чтобы дать Кейт понять, в какое окно это могло произойти. А произошло то, что в одном из магазинов из их списка возможных целей — магазинчике канцтоваров и всякой мелочевки — прямо посреди витрины зияла дыра, будто кто-то швырнул в неё кирпич, точь-в-точь как до этого в кофейне. Милые маленькие бумажные украшения в виде северных оленей и эльфов, свисающие сверху витрины, трепетали на легком сквозняке из разбитого окна, радостно скалясь Вай сверху вниз, словно гордились тем, что она нашла их в таком виде. Она сделала пару фоток, тоже их отправила, а затем засомневалась, стоит ли лезть дальше. По-хорошему надо бы поискать ещё улики, а с другой стороны — лучше не соваться, чтобы не затоптать всё к хуям. Осмотревшись по сторонам, она поняла: снега не было уже пару дней, так что пытаться найти свежие следы — дохлый номер. И, судя по всему, это случилось достаточно давно, раз Вай не оказалась поблизости, чтобы услышать шум, так что преступник наверняка уже давно смылся. Вай выбрала вариант «больше не творить хуйни» — лучше перебдеть, чем наследить и самой стать подозреваемой. Она направилась домой — ждать ответа от Кейтлин. За то время, пока Вай поспала, снова проснулась по своему внутреннему будильнику, вяло попыталась потренироваться дома, сходила в душ и снова рухнула на диван в ожидании, пока встанет Джинкс, она проверила телефон миллион раз, но Кейтлин так ничего и не ответила. Вай прилетело пару предложений по уборке снега. По-хорошему, за них стоило бы взяться — деньги-то нормальные, но сейчас она застряла в каком-то изматывающем оцепенении. Из-за яркого солнца, бьющего в окна, в квартире стало так жарко. Надо было попытаться поспать подольше. — Точно? — Джинкс садится и прикладывает тыльную сторону своей ледяной ладони ко лбу Вай, цокая языком. — Ты горячая. — Нет, это просто у тебя руки ледяные, — парирует Вай, отмахиваясь. — У тебя кровь вообще циркулирует? — Наверное, нет, — хихикает Джинкс. Тем не менее она трет тыльную сторону ладони, пытаясь её согреть. — Но всё равно такое чувство, будто твой движок перегрелся. — Я в норме. — Вай откидывается на спинку дивана, закрывая глаза. Джинкс молчит. Довольно долго — достаточно, чтобы Вай снова открыла глаза и взглянула на сестру. Она видит, что Джинкс наклонилась вперед, уперев локти в колени; одна её нога быстро дергается, а губы сжаты в жесткую, тонкую линию. — Диван отстой, да? — наконец спрашивает Джинкс с дрожащим смешком. — Наверное, для спины это вообще полная жопа. — Он ничем не хуже того, на чем я кантовалась раньше, — отвечает Вай, разминая плечо, которое, надо признать, и правда затекло. — Но и не лучше. — С шумом выдохнув, Джинкс качает головой. — Ты плохо спишь и уже заболеваешь. Вай садится, стараясь выглядеть максимально бодрой и здоровой, чтобы развеять тревоги сестры. — Я не заболеваю. А если бы и так, то этот диван тут ни при чем. — Достался на халяву, дерьмовый маленький диванчик, только самое худшее для моей сестренки. Желудок Вай сводит от едкого чувства вины за то, что её усталость каким-то образом заставила Джинкс так загоняться по поводу их быта, и она тяжело вздыхает. — Джинкс, дело не в диване. С силой припечатав дергающуюся ногу к полу — возможно, чтобы хоть как-то унять эту нервную дрожь, — Джинкс со свистом втягивает воздух сквозь зубы, а затем громко ими щелкает, заставляя Вай поморщиться. — Тебе всё ещё нужна кровать. Нам нужна квартира побольше. Надо бы начать искать. Это застает Вай врасплох. — Ты… хочешь и дальше жить вместе? Джинкс поднимает на Вай свои огромные невинно-голубые глаза. — Ну да? Я же только-только тебя вернула, — говорит она, и её голос предательски дрожит. — А ты что, не хотела со мной жить? — Нет, нет, — быстро заверяет её Вай. — Я просто думала, что вторглась в твое личное пространство, и ты захочешь вернуть его обратно. — Не тупи, — фыркает Джинкс. — Конечно, я хочу, чтобы ты была здесь. Дурочка. Услышав это, Вай тепло улыбается. Пожалуй, да: найти работу и переехать в место побольше, чтобы начать всё с чистого листа, — отличная цель, ради которой стоит постараться. — Прости. Это огромные перемены для нас обеих, — произносит она, протягивая руку, чтобы погладить сестру по спине и мягко затянуть её в объятия. Джинкс податливо льнет к ней, и Вай старается обнять её покрепче, чтобы дать ей чувство опоры. — И я устаю вовсе не из-за дивана, — признается она. — Я ухожу по ночам. — Чего? — резко, почти крякнув, переспрашивает Джинкс. Она вырывается из объятий Вай, выпрямляется и уставляется на неё. — Зачем? Вай открывает рот, готовая выложить всю правду, но понимает, что придется слишком многое объяснять. Нужно дождаться более спокойного момента, чтобы выдать: «Я начала кое с кем встречаться». Было бы ей так же стрёмно говорить об этом Джинкс, будь это кто угодно другой, а не Кейтлин? — Я пытаюсь поймать того хрена, который бьет витрины, — выкладывает она половину правды. — Устраиваю что-то вроде… патрулей. Джинкс вытягивается в струну, недоверчиво пялится на неё, а затем разражается громким, резким смехом. — Ну ты и идиотка, — говорит она, толкая Вай в плечо. — Нахуя ты вообще это делаешь? Вай тихо смеется. — О-о-о-о, Вай берется за дело, чтобы остановить ужасного Разбивателя Окон, грозу всего Пилтовера. Вай закатывает глаза, сдерживая смех. — Заткнись. — Она наша единственная надежда! — хихикает Джинкс, и Вай хватает валяющуюся рядом тонкую диванную подушку, чтобы треснуть ею сестру. От этого Джинкс смеется только громче.

***

Кейтлин открывает входную дверь, чтобы встретить Вай; на ней лишь черная футболка с круглым вырезом и изящный кулон на цепочке, который словно бросает Вай вызов уставиться на ложбинку на груди, прямо над которой он покоится. Она вскидывает глаза на лицо Кейтлин, и удержать их там несложно, потому что Кейтлин хмурится так, что Вай понимает: она вовсе раздражена не тем, что ее разглядывают. — Я же говорила тебе не устраивать засады, — отчитывает её Кейтлин вместо приветствия. — Это была ночная пробежка, — с дерзкой ухмылкой отвечает Вай. Она переступает порог, стягивая куртку и отдавая её в протянутую руку Кейтлин. — Мне надо держать себя в форме. — Угу. — Кейтлин вешает куртку и закрывает дверцу шкафа, прислоняясь к ней, когда поворачивается обратно. — У меня есть новости, — говорит она. — Что вы нарыли? Вай идет за Кейтлин в её кабинет и устраивается на своем привычном месте, прислонившись к столу. Она наблюдает, как Кейтлин подходит к завешанной пробковой доске и берет папку, лежащую на шкафчике рядом. — Кроме подтверждения закономерности, у нас всё еще маловато зацепок, — говорит Кейтлин, доставая листок и протягивая его Вай. Это распечатанный коллаж из фотографий с места происшествия. — Всё практически то же самое. Ничего не украдено, просто мелкое хулиганство. — На камерах наблюдения ничего? — Они направлены только внутрь, так что у нас есть отметка времени, — Кейтлин наклоняется, чтобы взглянуть на лист, и щелкает пальцем по одной из фотографий с напечатанными вверху цифровыми датой и временем, — но улик по-прежнему никаких. Даже тени. — И ни у кого нет камер снаружи? — спрашивает Вай. — Вот на этом перекрестке есть дорожные камеры, — Кейтлин указывает пальцем. — Надо будет проверить, смогу ли я получить доступ к записям. — А раньше ты не могла их проверить? — Я не могла получить зеленый свет, — с досадой отвечает Кейтлин. — Хотя теперь, надеюсь, у меня будет больше оснований запросить их. — А если тебе всё равно их не дадут? — Тогда мы возвращаемся в начало. У нас есть закономерность, но всё еще нет ни подозреваемых, ни веских оснований, а без реальной кражи этот вандализм считается делом с низким приоритетом. Не то чтобы у нас тут происходит куча всего другого, — добавляет она с тихим смешком, — к счастью. Но мы... — Буксуем? — подсказывает Вай. Кейтлин мычит в знак согласия. Вай барабанит пальцами по столу Кейтлин, а затем засовывает руки в карманы, чтобы свести суетливость к минимуму. — То есть нам, по сути, нужно поймать этого типа с поличным? — На данном этапе… — Кейтлин кивает и замолкает. Она поворачивается к Вай. — Мне жаль, если для тебя это хреновое завершение дела, но, по крайней мере, ты смогла помочь сестре. — Хреновое завершение для меня? — переспрашивает Вай, указывая на гигантскую, утыканную кнопками карту на стене. — Да у тебя тут целая доска маньяка. Кейтлин фыркает, выглядя немного оскорбленной, и мило поводит плечами. — Конечно, это ведь моя работа. — Большинство людей оставляют работу в офисе, — замечает Вай. Она отталкивается от стола и подходит к карте, копируя позу Кейтлин со скрещенными руками. — Что, если бы мы пошли в бар? Кейтлин выглядит слегка сбитой с толку. — Что ты имеешь в виду? — Эти два находятся прямо рядом с этим баром, — Вай указывает на кнопки на карте, а затем на здание через улицу, — что значит, мы можем просидеть там допоздна, не вызывая подозрений, и присматривать за улицей. Она бросает взгляд в сторону, чтобы оценить реакцию на свое предложение, и видит, что Кейтлин смотрит на неё. Слегка приоткрытые губы и чуть заметная полуулыбка в уголке рта украшают лицо Кейтлин, а её глаза бегают между картой и Вай. — Пойти вместе в бар? Это звучит просто как свидание, — говорит Кейтлин. Вай пожимает плечами. — А разве нельзя совместить? Уголок её губ растягивается в полноценную улыбку. — Ты хочешь пойти на свидание, — медленно произносит Кейтлин. — Чтобы, возможно, поймать вандала. Вай вскидывает бровь. — Хочешь сказать, тебя такое не заводит? — И с чего бы, — продолжает медленно говорить Кейтлин, делая шаг к Вай, — меня должно было такое заводить? Протянув руку, чтобы Кейтлин могла к ней подойти, и скользнув ею по её талии, чтобы притянуть ближе, Вай сдерживает улыбку пошире, глядя на неё снизу вверх. — Это не «нет», — дразнит она. Кейтлин устраивается в объятиях Вай, положив руки ей на бедра. — Думаешь, ты так хорошо меня знаешь, м-м? — Всё ещё не «нет». Вай подается вперед и целует Кейтлин в ключицу, затем еще один поцелуй чуть выше, пробираясь к изгибу её шеи. Она легонько засасывает это место, чувствуя, как Кейтлин вздрагивает и чуть крепче сжимает её руку. — Вай, — произносит Кейтлин, и её голос уже звучит ниже, с придыханием. Вай ухмыляется. — М-м? — Я ведь серьезно говорила, м-м, — она запинается, когда Вай поднимается поцелуями по её горлу, и Вай чувствует, как она сглатывает, прежде чем продолжить: — Ты, ах... гражданское лицо, тебе нельзя участвовать в засадах. — Значит, это не засада. Мы просто идем на свидание. — Думаешь, я не распознаю очередную лазейку? — со смешком спрашивает Кейтлин. Вай отстраняется, глядя на Кейтлин снизу вверх с игриво надутыми губами. — А ты думаешь, я не хочу пойти на настоящее свидание? Потому что она и правда хочет. Она вообще никогда по-настоящему не была на свиданиях и хочет пережить это именно с Кейтлин, хочет большего. Вай хочет продолжать в том же духе, и она не избавится от этого тяжелого чувства, если продолжит относиться к этому как к какой-то грязной тайне. Если Вай сможет поймать этого парня, превратить всё это в настоящие отношения и заодно во всем признаться Джинкс — это будет чистая победа. Идеальное рождественское чудо. Именно в этот момент телефон в заднем кармане жужжит, и, пробормотав извинения, Вай слегка изворачивается, чтобы достать его, посмотреть, прочитать и ответить.

Джинкс

ты на подработке?

да скоро буду дома

ок через сколько? я ток пришла домой и хочу приготовить пожрать но могу подождать Вай смотрит на время, бросает взгляд на Кейтлин и пишет в ответ: «мин через 20 наверно». Джинкс отправляет большой палец вверх, и Вай бросает телефон на ближайший шкафчик, вместо того чтобы снова пытаться запихнуть его в карман. — Мне скоро пора, — говорит она, снова обвивая рукой талию Кейтлин. Взгляд, которым одаривает её Кейтлин, лишен привычной теплоты; скорее кажется, будто её что-то тревожит. Вай обеспокоенно толкает её, и Кейтлин, моргнув, сбрасывает с лица это выражение. — Это твоя сестра? — спрашивает она. Вай кивает. — Ага, хочет приготовить поесть, но ждет, пока я вернусь. — Она притягивает Кейтлин к себе для нового поцелуя, пытаясь урвать как можно больше, пока есть время. — Ясно. — Кейтлин отвечает на поцелуй, запуская руку в волосы Вай. Она тянет за них, заставляя Вай наклонить голову вбок, и спускается поцелуями по её горлу — прямо как Вай дразнила её до этого, — и Вай позволяет себе прикрыть глаза. Кейтлин снова поднимается поцелуями к её губам, слегка посасывая нижнюю губу, прежде чем прошептать прямо в неё: — Тогда лучше нагулять аппетит. — Ох, э-э, ладно, — начинает смеяться Вай, но её смех тут же обрывается поцелуем Кейтлин. Кейтлин хихикает сквозь поцелуй, заставляя Вай сделать тоже самое: они целуются и лапают друг друга, пока Вай изо всех сил старается следить за временем.

***

Шторы резко распахиваются, и яркий солнечный свет бьет Вай прямо в лицо, как безжалостный лазер. Вспышка света, на удивление теплая, отлично справляется со своей задачей — разрушает сон Вай. Она закрывает лицо рукой и переворачивается с громким стоном. — Что случилось, что не так? Когда Джинкс не отвечает ничем, кроме звука хлопающих дверец шкафчиков, Вай садится, зевая и втирая основание ладони в глаз. Она моргает, открывая глаза, и видит, как сестра суетится на кухне в дальнем конце квартиры, расставляя какие-то разномастные миски и пакет муки на маленьком островке. Джинкс поднимает взгляд, замечает, что Вай проснулась, и отступает от островка, открывая вид на один из своих татуировочных фартуков, на котором красной краской намалевано «ХО ХО ХО». — Сюрприз! — восклицает Джинкс, широко раскинув руки и расплывшись в еще более широкой ухмылке. — Мы будем печь! Вай старается не рассмеяться слишком громко над этой нелепой картиной и заставляет себя встать с кровати. — А ты умеешь печь? — Не-а. Но ты изводишь мою муку в таких количествах, что я решила, ты уже достаточно нахваталась опыта. И кроме того, — Джинкс берет телефон и начинает его листать, — я нашла рецепт таких маленьких печенек, которые вырезают формочками, и вроде как — ебучая реклама — да, вроде всё довольно просто. Она протягивает телефон Вай, чтобы та прищурилась и посмотрела, стуча пальцем с облупившимся розовым лаком по экрану слишком быстро, чтобы Вай могла хоть что-то прочитать. Отобрав телефон, Вай листает сама — пиздец как много рекламы — и кивает. — Ага, хочешь этим заняться? — Это же Рождество! — восклицает Джинкс. — Мы обязаны напечь печенья на Рождество, давай! Вай нравится её энтузиазм, но этот внезапный, случайный интерес заставляет её задаться вопросом, нет ли тут какого-то скрытого мотива. — Ты что, вписалась в какую-то благотворительную ярмарку выпечки и забыла? — дразнит она. — Нет, — Джинкс упирает руки в бока, слегка пожимая плечами. — Я просто хочу печенья. Фыркнув от смеха, Вай разминает шею до хруста и улыбается. — Всегда есть мотив. А, какого хера, конечно, давай сделаем это. — Да! О, но сначала, — говорит Джинкс, залезая в карман фартука и подходя ближе к Вай. — Тебе нужна сеточка для волос. Она резким движением выхватывает шапку Санты, подпрыгивает и натягивает её Вай на голову. Вай замирает, как кот, которого запихнули в свитер, а маленький помпончик на конце шапки мягко щекочет ей щеку. Джинкс просто делает шаг назад и с хихиканьем поднимает телефон, чтобы сделать фотку. — Тебе нужно завести девушку, чтобы я могла скидывать ей такие кадры, — говорит она, ухмыляясь экрану. — Большая и страшная Вай в своей миленькой шапочке Санты. Она разворачивается и идет на кухню, оставляя Вай растерянно моргать при мысли о том, чтобы отправить Кейтлин фотки, где она в шапке Санты. От этого на её лице появляется глупая ухмылка. Так что она оставляет шапку на себе. Джинкс включает какой-то праздничный плейлист, а Вай моет руки. Они болтают в процессе подготовки; в основном Джинкс оживленно трещит о рождественской выпечке в целом, о своих попытках печь в одиночку и о том, что она помнит из их детства. Вай подкалывает её насчет того, как раньше ей приходилось стоять на табуретке, и предлагает принести одну прямо сейчас, на что Джинкс отвечает тем, что вытягивается на мысках так высоко, как только может. Вай безо всяких усилий просто поднимает руку и кладет локоть Джинкс на макушку, громко фыркая. Отмеряя сухие ингредиенты, Вай приходится прерваться, чтобы не дать Джинкс отрезать слишком много сливочного масла. — Тут нельзя на глаз, — цокает она языком, отбирая масло и нож, и отгибает обертку, чтобы показать Джинкс напечатанные на ней деления, которые отмеряют ровно то количество, которое им нужно. — А на зоне были мамки? — спрашивает Джинкс, наблюдая за Вай. — Несколько, — отвечает Вай, передавая отмеренное масло. — Но этому меня научили не они. Мы просто смотрели кучу кулинарных шоу в комнате отдыха. Джинкс фыркает, сдерживая смех. — Кулинарные шоу? Вы что, сидели там кружком по вязанию и смотрели соревнования по готовке суфле? — Не-а. Только вязальные спицы, — просто отвечает Вай. Джинкс моргает, а затем издает понимающее «а-а-а». Она поворачивается, чтобы сунуть масло в микроволновку и размягчить его. Они продолжают отмерять и смешивать, а Вай лениво напевает в такт музыке. Они по очереди мешают тесто ложкой: Джинкс в свою очередь гиперболизирует, насколько она «слабенькая», в то время как Вай скрещивает руки на груди и строгим голосом заявляет, что это тренировка, и ей это полезно. — Это нельзя есть, — ругает её Вай, когда Джинкс отщипывает кусок теста и закидывает в рот. Джинкс только смеется и тянется за еще одним куском. — Но оно же вкусное, — говорит она, раздув щеки, как бурундук. Вай закатывает глаза. — Тебе же хреново станет. Они раскладывают тесто и понимают, что у Джинкс нет скалки. После обсуждения и попыток Вай растянуть его, как тесто для пиццы, они решают попробовать одну из бутылок для воды Джинкс. Точнее, пытается Вай, а Джинкс снимает наполовину размытое видео, потому что постоянно ржет. Но это по большей части работает, и вскоре тесто становится достаточно тонким, чтобы вырезать из него фигурки. — У тебя нет скалки, но есть какой-то левый набор рождественских формочек для печенья? — Не смотри на меня, мне кажется, половина хлама здесь просто материализовалась сама по себе, — фыркает Джинкс. Она достает зип-пакет с батарейками и долго задумчиво на него пялится. — Хер его знает, сдохли они или запасные, — бормочет она. Они раскладывают формочки и начинают вырезать. Тесто оказывается чуть толще, чем нужно, и им приходится помогать себе ножом по краям. Из-за этого фигурки начинают немного разваливаться, но эти корявые попытки приносят больше веселья, чем если бы всё шло как по маслу. — Смотри, смотри, — хихикает Джинкс, — если взять вот эту часть леденца и прилепить к пряничному человечку вот так... — Повзрослей уже, — Вай пытается отобрать непотребное творение, но Джинкс закрывает его руками и отстраняется. Вай вместо этого берет её в захват за шею; Джинкс со смехом и криками пытается спасти свое печенье. — Дай мне побыть креативной! Ты просто мужененавистница! — воет она, смеясь так сильно, что сгибается пополам. Вай отпускает её и помогает выпрямиться, закатывая глаза и в шутку пихая младшую сестру в плечо, прежде чем они обе прыскают со смеху. Как только печенье отправляется в духовку, Вай начинает уборку. Она открывает кран, взбивая в раковине густую пену, пока Джинкс убирает ингредиенты; обе лениво пританцовывают в такт музыке. — Я скучала по этому, — тихо говорит Джинкс, пинком закрывая дверцу шкафчика. Она стоит почти спиной к Вай, но Вай видит, как её щеки округляются от улыбки. — По всем этим семейным посиделкам. Вай тоже улыбается. — Ага. Я тоже. Звук уведомления на телефоне Вай раздается как раз в тот момент, когда её руки по локоть в мыльной воде отмывают миску. Она оглядывается на Джинкс. — Глянешь, что там? Я жду ответа по той работе, на которую откликалась сегодня утром. — Я тебе не секретарша, — отзывается Джинкс, тем не менее направляясь в гостиную. Вай смеется, с силой оттирая места, где к миске присохли куски теста. Ей даже приходится взяться за нож, чтобы их отскоблить — хреновина оказалась упрямой. — Что еще за «Кексик»? Вай замирает. — «Хочешь поужинать в баре или просто выпьем?» — зачитывает Джинкс, возвращаясь на кухню. — От кого-то, кто записан у тебя как эмодзи кексика. Она останавливается рядом с Вай, изогнув бровь в любопытно-обвиняющем жесте и демонстративно держа телефон вне досягаемости Вай. Её ухмылка пока что остается дразнящей. — Кого это ты прячешь? — напевно спрашивает она. Блядь. Вай секунду молчит, стирая с миски последние остатки теста и ставя её на сушилку. Она хватает кухонное полотенце, вытирая руки. — Кейтлин, — наконец отвечает она, внутренне сжимаясь. — Кейтлин? — переспрашивает Джинкс, переводя взгляд с телефона на Вай. — В смысле, прям Кейтлин-Кейтлин? Коп Кейтлин? Глубоко вздохнув, Вай кивает. — Ага. Я знаю, но всё не так, как выглядит, окей? — Не так, как... вы идете с ней бухать? Она записана у тебя, мать её, как ебучий эмодзи? А как еще это должно выглядеть? Вай прислоняется к столешнице, почесывая затылок. Помпон шапки Санты щекочет ей запястье. — Я познакомилась с ней до того, как встретила твоих друзей, — пытается объяснить она. — Я не знала её имени, но она дала мне свой номер. А потом, после погрома в твоем салоне, мы начали... общаться. — И что потом? Правда причинит боль, но Вай не собирается продолжать врать, умалчивая факты. Поэтому она старается говорить небрежно. — Мы продолжили общаться. Видеться. Джинкс смотрит на Вай так, будто та только что призналась в избиении щенков. — И теперь вы планируете выпить? Так это... это туда ты уходишь по ночам? Поэтому ты вечно такая уставшая? Ты тайком бегаешь к ней? — она выглядит так, будто сама не знает, злиться ей или расстраиваться. — Нет, это и правда были пробежки, — говорит Вай. — Мы тусили только днем, мы вместе работаем над этим делом о взломах. — Ты только послушай себя: «мы», — фыркает Джинкс, скрещивая руки на груди. — Она просто позволяет тебе работать над делом? Откуда ты знаешь, что она не потакает тебе, просто чтобы залезть к тебе в трусы? — Потому что это не так, — огрызается Вай, возможно, слишком агрессивно, ведь она и сама загонялась по этому поводу, и до сих пор не хочет этого признавать. Кейтлин, кажется, слишком сильно заботит это дело, чтобы использовать его как способ подобраться к Вай, и, кажется, её заботит сама Вай. Вай не чувствует, что её используют. Но они всё ещё никак это не назвали, всё ещё толком об этом не поговорили, и она не хочет, чтобы Джинкс... всё сглазила. Будто, если озвучить эти страхи вслух, они воплотятся в жизнь. Раздражение на лице Джинкс сменяется обидой, а затем гневом. — Она отталкивает людей, Вай. — Её голос слегка дрожит, словно она из последних сил сдерживается, чтобы не сорваться в настоящую истерику. — Использует их, бесится, когда они выигрывают в ёбаный бильярд или типа того. — Ты этого не знаешь, — парирует Вай. — Ты с ней даже не встречалась, ты просто слышала о ней от друзей её бывшей. Блядь, да ты еще пару недель назад даже не знала, как она выглядит. — Хочешь сказать, мои друзья врут? — Нет, — быстро поправляет Вай. Она скрещивает руки на груди, чувствуя нарастающее раздражение, и смотрит на Джинкс так, словно может одним лишь усилием воли заставить её всё понять. Надеясь, что выложить всё как есть, без утайки — это правильное решение. — Она мне очень нравится, — тихо говорит она. — Нравится в романтическом смысле. Прямо сейчас она — одно из немногих мест, где я чувствую себя в своей тарелке. И я хочу продолжать с ней видеться, так что кучка слухов меня не отпугнет. Повисает тишина; с минуту Джинкс не произносит ни слова. — Ты взрослая, я не могу указывать тебе, что делать, — наконец говорит она, и в её голосе звучит не столько злость, сколько разочарование, что гораздо хуже. Будто Вай её в чём-то подвела. — Иди делай что хочешь. Иди живи с ней, раз она такая замечательная. Наверняка это лучше, чем мой дурацкий диван. — Джинкс... — Может, мне и правда нужно немного личного пространства, — бормочет Джинкс. Она аккуратно кладет телефон Вай на столешницу и уходит, не проронив больше ни слова. И пусть она не хлопает за собой дверью, с тем же успехом это мог бы быть громкий хлопок, эхом докатившийся туда, где Вай всё ещё стоит на кухне. Маленький кухонный таймер жужжит, возвещая о том, что печенье готово.

***

Звук дверного звонка Кейтлин затихает, Вай делает шаг назад и ждет. Снова идет снег; мягкие мелкие снежинки, кружась, запутываются в волосах Вай и припорашивают стоящий рядом на крыльце чемодан, в котором уместились все её жалкие пожитки. Кейтлин открывает дверь; на ней белый свитер. Ворс ловит падающий сзади свет, из-за чего её силуэт по краям кажется слегка светящимся — везде, кроме одного плеча, на которое ниспадают её темные волосы. — Вай? — Я всё проебала, — говорит Вай. Кейтлин по-совиному моргает, смотрит куда-то мимо неё, словно ожидая найти объяснение в тенях, а затем кивает и заводит Вай внутрь.