Тишина между нами: Город Разбитых Корон

Работа в порту пахла ржавчиной, дегтем и чудовищной усталостью. Александр быстро понял, что его рыцарская выправка здесь - такая же помеха, как и шелка Магнуса. К обеду первого дня он сменил свои кавалерийские сапоги на грубые ботинки, обмотанные тряпьем, и перевязал эфес меча грязной кожей, чтобы скрыть позолоту. — Эй, Хмурый! — крикнул старший караванщик, бета с лицом, похожим на сушеную сливу. — Если хочешь получить свои пять серебряных, тащи эти ящики к фургону. И не смей обнажать сталь, пока я не прикажу. Здесь закон – это я. Александр молча подчинился. Каждый ящик, ложившийся на его плечо, был напоминанием о том, как низко они пали. Но через связь он чувствовал не унижение, а странный прилив решимости со стороны Магнуса. Это заставляло его сжимать зубы и работать дальше. Магнус же нашел свое пристанище в узком переулке, где над дверью качалась вывеска с изображением ступки и пестика. Аптека «У хромого саламандра» была забита связками сушеных трав и пыльными банками. Хозяин лавки, старый аптекарь по имени Элай, посмотрел на Магнуса через толстые линзы очков. — Беты нынче пошли тонкокостные, — проскрежетал он. — Умеешь отличать корень мандрагоры от сонной лощины? — Я знаю, как стабилизировать экстракт болиголова при комнатной температуре, — ровным голосом ответил Магнус, не опуская головы. — И знаю, что ваш раствор «Смирны» пережжен. Он не лечит, а лишь вызывает зуд. Старик замер. Он долго всматривался в лицо юноши, скрытое глубоким капюшоном. — Заходи, «бета». У меня много грязной работы. Будешь толочь соли и мыть реторты. Пять медных в день и миска похлебки. Для Магнуса это был первый раз, когда его руки касались чего-то, кроме шелка или книг. К вечеру его пальцы были в саже и пятнах от сока трав, а спина ныла. Но когда он растирал в ступке ингредиенты для простого успокоительного, он вдруг понял: он создает нечто, что облегчает боль, а не просто скрывает его сущность. Вечером они встретились в своей каморке. Александр вернулся первым, его руки были в ссадинах от тяжелых ящиков. Магнус вошел позже, пахнущий лавандой, мятой и горькой солью. — Ты пахнешь как… аптекарь, — Александр слабо улыбнулся, помогая Магнусу снять плащ. — А ты – как грузчик, — парировал Магнус, но его глаза сияли. Он выложил на стол пять медных монет. — Это мои первые деньги, Александр. Не те, что мне дали по праву рождения. Те, что я заработал сам. Рыцарь привлек его к себе. Через связь он почувствовал гордость Магнуса – она была острой и свежей. Но за этой гордостью скрывалась тень. — Элай… он что-то подозревает, — прошептал Магнус, уткнувшись лицом в плечо Александра. — Он дал мне мазь для шеи. Сказал, что «такие укусы долго заживают в сырости порта». Он знает, что я омега, Александр. Но он промолчал. Александр напрягся, его рука инстинктивно легла на рукоять меча, стоявшего у кровати. — Если он заговорит… — Нет, — Магнус поднял на него взгляд. — Он сказал, что в этом городе у каждого есть шрам, который он хочет скрыть. Он предложил мне сделать состав, который будет маскировать мой запах лучше, чем те яды Браконьеров. Без лихорадки. Рыцарь медленно выдохнул, расслабляясь. В этом грязном городе они находили неожиданных союзников среди таких же изгоев, как они сами. — Завтра мой караван уходит в предгорья, — сказал Александр, серьезно глядя на Магнуса. — Меня не будет три дня. Ты останешься один. Через метку он почувствовал мгновенную вспышку страха, но Магнус тут же подавил её. Он выпрямился, и в его глазах снова блеснул янтарь. — Я справлюсь. Теперь я не просто «достояние». Я - помощник аптекаря. Возвращайся живым, страж. Это мой единственный приказ. Они уснули, сплетясь пальцами. А в это время в портовом кабаке невзрачный человек в сером передавал свернутый пергамент капитану стражи Ост-Харбора. На пергаменте были набросаны два лица и приписка: «Золото Империи уже в городе. Ждите сигнала».