СТРАЖ: Плети души

Ⅰ/Ⅸ Разговор

Внимание! В данной главе присутствуют эротические сцены, и сцены жестокости. Читателям, чувствительным к таким темам, рекомендуется проявлять осторожность. На следующий день Эван надеялся серьезно поговорить с Диего, но как назло — он куда-то пропал с утра. Значит, избегает разговора? Леонид с Ксандером тоже как в лету канули. Поэтому в доме остались лишь они с Марией, ему ничего не оставалось, как спросить ее. На кухне девушка уже как обычно занималась приготовлением завтрака. Услышав шаги, она быстро подошла, вытирая руки о фартук, — заметно нервничая — и спросила: — Ты как? Юноша был в смятении и не знал как начать, поэтому начал издалека: — После того, как ты ушла, я разобрался с ситуацией. На самом деле я уже давно начал замечать, — подбирая слова, он продолжил, — что его поведение меняется к вечеру. И… вспомнил первый день, когда ты проводила экскурсию. Ты говорила, чтобы я ходил только днем в ванну. Мария резко напряглась, замерла затаив дыхание и смотрела на него в полном замешательстве, не произнеся ни слова. Эван сощурился, понимая, что так дело не пойдет, и спросил прямо: — Кто такая Карерра? Услышав лишь это имя, девушка вздрогнула, словно ее поразила молния. Ложка из её рук выскользнула и грохнулась на пол. Запинаясь, дрожащим голосом она прошептала: — Как… ты? «Значит, она всё знала…» — мелькнуло у Эвана в голове, глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. Он заметил её дрожь, ощутил, насколько это глубоко затронуло её сердце. — Вчера познакомился лично, — голос у Эвана прозвучал жестко и хмуро. Девушка побледнела, и без того крупные глаза расширились от страха, словно опасаясь самой мысли. — Но как..? — потрясенно прошептала она, не в силах скрыть испуг. — Кто она? — спросил Эван, игнорируя ее вопрос, потому что больше всего его волновала именно эта часть. Мария потупив взгляд, робко направилась из кухни. Эван понял, что нужно идти следом. Она остановилась у барельефа в гостиной и указала рукой на изображение женщины: — Вот, — сказала она тихо, — это она. Воительница и защитница Рода. Эван взглянул на изображение, но внутри бушевали смешанные чувства. «Мда... не слишком-то это мне помогло», — подумал он, скрестив руки на груди. В голове крутились вопросы, а ответы казались всё более далекими. Он осознал, что ждать от нее большего — бесполезно. Раздраженно вздохнув, и подперев руки в бока, он сказал: — Ладно, понятно. Развернувшись он оставил ее и направился в библиотеку. Просмотрев полки, он в конце концов нашел нужный раздел — книги о демонах. Там были сведения, которые он искал: имена, титулы и сферы владения. И чем больше он читал, тем яснее понимал, насколько сложна и многогранна эта темная территория. — Как их много… Ага! — сам с собой тихо бормотал юноша, остановившись на строках. «Архидемоны — это могущественные верховные демоны, зачастую предводители адских сил и командиры армий тёмных существ. Как правило, обладают огромной силой, превосходящей большинство других существ». «По ней этого не скажешь на первый взгляд», — с некоторым удивлением и задумчивостью отметил он, продолжая читать. «Карерра — воплощение искушения и опасной красоты одновременно. В её образе сочетается нечто настолько чарующее, что способно сломать любое сердце, а за этим обаянием скрывается холодная сущность. Кажется, что её лик — отражение совершенства, но за этой маской скрывается бездна, готовая поглотить любого, кто посмеет взглянуть внимательнее. Её улыбка — это смесь уверенности и сладострастия, что уводит за собой в ловушку слабых и доверчивых. Карерра питается человеческими пороками и каждую встречу с жертвой она впитывает не только телесную энергию, но и душевную уязвимость. Настоящая её сила глубже, чем кажется на первый взгляд. Карерра питается страхами — особенно теми, что скрыты в глубине человеческой психики. В моменты, когда человек ошеломлен ужасом смерти, она становится особенно могущественной. Основные источники ее питания — боль, страдания и отчаяние. Эти энергии укрепляют ее темную натуру. Её истинный лик заполняет всё вокруг, размывая границы между живым и мертвым. Карерра превращает страх и страсть в материю, их комбинация делает ее непобедимым хищником тёмных глубин. Она растягивается и распространяется, словно ночная волна ужаса, и оставляет за собой лишь холод и бесконечный кошмар». Эвана передернуло от прочитанного, и на его лице мгновенно отразилось омерзение. В глубине души он чувствовал себя оскверненным этим отвратительным существом, потому что она посягнула на его личность. Мало того, она как-то воздействовала на него, что он толком не мог дать ей должного отпора. Она будто туманила его разум, что он начинал поддаваться влиянию. От этого ему становилось дурно. Отложив книгу в сторону, у него все еще оставалось слишком много вопросов. Почему она находится в теле Диего? Почему проявляет себя лишь в вечернее время? В книге об этом ничего не говорилось. Каким образом она защитница Рода — это же мерзкая тварь. Неужели у Диамосов союз с демоном, от этого и связь с магией огня? Но зачем связывать себя с такой ужасной сущностью? Почему только Диего подвержен ее влиянию? Почему все в поместье молчали об этом? Это же опасно. Эван не знал, что думать по этому поводу. Одно он точно понимал: Диего — тоже жертва этого обстоятельства. Больше смысла искать объяснения в библиотеке не было, поэтому он направился на тренировочною площадку. На улице заметно похолодало, легкий мороз щекотал кожу. Он накинул на плечи темное пальто, чтобы укрыться от холода. Несмотря на иней, под ногами продолжала лежать магическая трава, которая искрилась синим при контакте с ней. Чтобы больше не попадаться на уловки этой сущности, он решил попрактиковать свои ментальные способности. Надо стать сильнее, чтобы эта тварь больше не могла влиять на его сознание своим ядом. «Держаться подальше от Диего — не выход, раз она нацелилась и на меня», — обдумывал он, сосредотачиваясь на внутренней силе, которая должна дать ему фору в этой сложной борьбе. С двумя марионетками он уже неплохо справлялся, но решил попробовать расширить свои возможности — взять сразу пять. Перебирая пальцами, словно играя мелодию на пианино, он мягко руководил куклами. Его связь становилась крепче, но при этом истощала его энергию. Обдумывая ситуацию, он понял, что ему нужно спросить у наставника, как извлекать энергию из внешних источников, чтобы не тратить так много внутренних ресурсов. Немного подуставший, Эван вернулся в дом. «Было бы неплохо поесть», — обдумывал он, направляясь на кухню. Когда зашел, заметил Марию, сидящую на стуле возле стола с опущенной головой. Взгляд его стал обеспокоенным, а внутри кольнула совесть — он ведь всё вывалил на нее. Осторожно, чуть помявшись в дверях, он подошёл к ней и мягко начал: — Мария, прости меня. Я не должен был так на тебя сердиться. Она подняла голову и глянула на него таким взглядом, словно сейчас готова была расплакаться. Внутри он ощутил острый укол в сердце — она тоже была жертвой, тоже страдала. Подвергалась насилию со стороны Карерры, и его кровь кипела от этой несправедливости. Он подошел ближе и ласково продолжил: — Я понимаю твои чувства, прости меня. Девушка вдруг разрыдалась и бросилась к нему в объятия. Он осторожно обнял ее, поглаживая по спине и тихо шептал: — Всё хорошо, прости меня. Внутри он почувствовал, как переплетаются нежность и боль. В этот момент ему захотелось укрыть эту хрупкую, милую девушку от всех невзгод, уберечь ее, словно драгоценное сокровище. Крепче сжимая ее в объятиях молчаливой поддержки, он поцеловал ее в макушку. Она подняла на него свои голубые глаза и ласковым голосом сказала: — Это ты меня прости, Эван. Ты вообще ничего не знал и не понимал. Хозяин приказал ничего не говорить тебе. Погладив Марию по голове, он ответил спокойным голосом: — Ничего страшного. Сегодня я с ним поговорю. Она взглянула на него широко распахнутыми глазами и, с замирающим страхом в голосе, спросила: — Что ты ему скажешь? Он лишь улыбнулся, глядя ей в глаза, и мягко ответил: — Не бойся, — после чего поцеловал ее в лоб. Лицо Марии внезапно вспыхнуло румянцем, она посмотрела в сторону, отводя взгляд, будто застигнутая врасплох, и смутилась. Затем её глаза расширились, словно она внезапно увидела что-то неописуемо ужасное. Эван тревожно проследил за ее взглядом и заметил, что в дверях стоит его наставник. Вид у него был по ощущениям суровее обычного, но он не мог понять почему. Эван хмуро вздохнув, решил: «Дождусь вечера, когда все соберутся, и только тогда спрошу». Оставив испуганную Марию, он подошел к наставнику и сказал: — Учитель, у меня возникла проблема. Леонид смотрел на него холодным взглядом, более строгим. Эван почувствовал внутри тревогу, но не стал зацикливаться на его поведении. Его интересовало лишь одно — обучение, и он продолжил: — Когда я практиковался, столкнулся с трудностью. В книгах прочел, что можно использовать магию из окружающей среды. Леонид повернулся и направился к выходу, его голос прозвучал холодно: — Идём. Эван уже давно привык к его жесткой манере — к холодным взглядам и коротким распоряжениям — и старался не обращать на это внимания. Но сегодня было хуже, чем обычно. «Что с ним не так?!» — злился он, размышляя, стараясь сохранить спокойствие. — «Неважно! Главное — чтобы он мне объяснил, как преодолеть этот барьер». Накинув пальто на себя, он заметил, что наставник вышел на улицу в той же одежде. «Что снаружи глыба, что внутри», — промелькнуло у Эвана в мыслях и он чуть помотал головой, устремляя взгляд на его спину. Когда Леонид остановился посреди тренировочной площадки, он повернулся к нему с тем же строгим выражением и сказал: — Каждый окружающий предмет, будь то земля, вода или воздух, излучают энергии. Вспомни первый урок: научись сосредотачивать внимание на окружении. Соприкоснись сознанием с энергией, улови её как что-то осязаемое и просто возьми себе. Если от какого-то объекта будет исходить больший резонанс — скорее всего, это и станет твоей стихией, помимо той магии, которой ты уже владеешь. Эван внимательно слушал наставника. «Значит, я смогу овладеть еще стихийной магией? Было бы здорово», — думал он, закрывая глаза и сосредотачиваясь на окружении. Погружаясь внутрь себя, он словно импульсной волной начал сканировать пространство и увидел, внутренним зрением наставника. Точнее не его, а исходящую от него ауру. Она была мощной и холодной, от которой его бросило в дрожь. Сердце забилось в гонке, словно он окунулся в ледяную воду. Открыв глаза, юноша резко втянул воздух и задержал на мгновение дыхание. Вампир лишь произнес: — Хорошо, продолжай. Сосредоточься на окружающих неживых объектах. Эвана трясло от холода. «Неживых говоришь? Да ты сам как труп», — подумал он в сердцах, исподлобья глядя на наставника. Потерев ладони друг о друга, словно согреваясь, он снова закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Его сознание тянулось к чему-то теплому, он почувствовал энергии, которые окружали его по всему пространству. Он не сразу понял, откуда исходит источник тепла и попытался определить сканируя местность. Деревья? Хватаясь за это ощущение он потянулся к с этой энергии своей. Едва касаясь друг друга, словно знакомясь, внезапно эта энергия ворвалась в него потоком. Его окатило волной, будто сбило порывом ветра. От новых ощущений, дыхание перехватило и он широко раскрыл глаза. Вокруг него выросла целая поляна витиеватых лоз. Кожа покрылась мурашками от переполняющей его новой силы. Резко вскинув голову в сторону наставника, он застыл и шокировано уставился на него. Леонид также выглядел удивленным и, приложив палец к губам опустил взгляд в задумчивости. Быстро вернув своё привычное невозмутимое выражение, он сказал: — Необычно. Тяжело дыша и переводя взгляд на поляну, Эван с волнением спросил: — Что именно необычно? Наставник пояснил: — Видишь ли, древесная стихия является комбинированной, но у тебя уже есть ментальная способность. Раз ты читал книги в библиотеке, должен понимать, что, как правило, владеть более чем двумя видами магии невозможно. Эван стоял, озираясь, в замешательстве. Но тут в его голове мгновенно возник вопрос, и он решился его озвучить: — Но ведь у вас тоже комбинированная магия, и вы всё равно владеете магией теней? Выражение лица наставника стало жестким — но лишь на мгновение. Он вновь вернул привычное спокойствие и ответил: — Я не человек. Конечно же, понятнее от этого Эвану не стало. Он понял лишь, что вампир не собирается ничего ему объяснять, и оставалось смириться с этим либо искать ответы в других источниках. В этот момент Леонид подошёл ближе, наклонился и осторожно коснулся лоз. От них исходила тяжелая, давящая энергия. Лозы потрескивали, а в их сплетениях играл мягкий сияющий свет, словно внутри скрывался живой огонь. Вампир перевел тему, задав вопрос: — Можешь с ними взаимодействовать? — Не знаю, сейчас попробую, — ответил Эван снова закрыв глаза и сосредоточившись. На этот раз всё получилось легче: казалось, природа сама отзывалась на его волю. Открыв глаза, он увидел, как лозы начали извиваться вокруг ног наставника и ползти вверх, комкая и перекручивая его брюки. Леонид нахмурился и строго произнес: — Прекрати. Взволнованный, юноша озирался вокруг, не понимая, что ему делать и как остановить это. Встревоженно он воскликнул: — Я не знаю, как! Лозы продолжали медленно ползти вверх по телу Леонида, словно лаская его, мягко обвивая, пролезая между ног, сжимая его талию и аккуратно обвивая грудь. Они словно живое продолжение его рук, которое нежно, но настойчиво охватывало фигуру наставника. В такой тягучей, зелёной вязи одежда Леонида начала трещать и комкаться, ткань натягивалась и морщилась под натиском силы. Изначально аккуратный вид наставника, приобретал хаотичность. Эван наблюдал, как стройное тело Леонида выглядит особенно изящным и грациозным под его магией. Его силуэт — тонкий, хорошо сложенный, с выразительными линиями мышц, которые даже под этим давлением были твердыми и подтянутыми. Вся сцена казалась одновременно чувственной и странной — нечто плотное и сексуально окрашенное, переполняло Эвана смесью смущения и поглощенности. От этого вида у него запылало лицо, а в голове мелькнула единственная мысль: «Сексуально». Полностью потеряв контроль над своими чувствами и ощущениями, юноша почувствовал, как его охватывает жар — кровь бешено пульсировала по венам, а внутри всё словно сжигало невыразимое возбуждение. Он тяжело и судорожно выдохнул, не в силах больше сдерживать эмоции. Лозы доползли до лица наставника, мягко потёрлись о его шею, словно ласковые пальцы. Затем, с легким шипением сжали его чуть сильнее. В этот момент, под натиском сжимающихся лоз, Леонид поморщился, ощущая, как натяжение тонких ветвей стягивает его кожу, оставляя на теле красные линии. Его губы плотно сомкнулись в напряжении, руки судорожно сжались в кулаки, а дыхание стало поверхностным и прерывистым. Когда лозы сдавили еще сильнее, он невольно вздохнул. Тихий, мучительный стон вырвался из его груди, отдаваясь эхом в окружающей тишине. Его лицо, обычно спокойное и безэмоциональное, слегка заалело, но не только от боли, а будто от чего-то совершенно другого. В его движениях заметно было сопротивление, как будто он боролся сам с собой, стараясь сохранить холодную маску. Однако, несмотря на внешнюю сдержанность, было видно, как его тело реагирует на происходящее. Напрягшиеся мышцы, дрожь, не могли полностью скрыть его состояния, что делало его живым и уязвимым в этот момент. Эван, охваченный внезапным смущением, наблюдал за всем этим словно завороженный. Его взгляд неотрывно следил за каждым движением, словно он боялся пропустить что-то важное. Услышав этот стон, его сердце забилось чаще и он понял что попал. Всё его тело охватило пламя, которое проникало в каждую клеточку. Он не мог оторвать взгляда, казалось, будто приклеился к этому моменту. Часть его даже не хотела этого прекращать. Дотянувшись рукой до лозы, Леонид мгновенно заморозил её. Применив силу, он сломал лед вместе с лозами, разбивая оковы, которые сдерживали его. После этого он встал прямо, поправляя одежду, и жестким взглядом посмотрел на своего бестолкового ученика. В этот момент в его глазах можно было увидеть не только строгость, но и легкий оттенок возбуждения, хоть он и пытался всё держать под контролем. Это смутное отражение во взгляде Леонида не укрылось от Эвана, и он смутился еще сильнее, дыхание сбилось от волнения. Его сердце будто забилось быстрее, а неровное дыхание становилось всё труднее скрывать. Стремление избавиться от напряжения подталкивало его к действиям. Внутри боролись смущение и возбуждение — он понимал, что его состояние слишком очевидно, и это одновременно пугало и привлекало. Наставник внимательно наблюдал за реакцией ученика, но его неподвижный взгляд выдавал внутренний накал. Юноша тяжело дыша, опустил взгляд вниз, сжался и попытался незаметно прикрыть свою реакцию краем пальто. Заведя другую руку за голову, он запинаясь начал говорить: — Простите, учитель, я… я… Его голос прозвучал чуть дрожащим и хриплым. Нервно улыбнувшись, он не знал, что еще сказать и хотел побыстрее, чтобы все это закончилось. Этот неловкий жест, эта попытка сделать вид, что всё в порядке, казались скорее способом скрыть внутренний шторм, бушующий внутри. Его перебил голос наставника, он звучал мягче: — Хорошо, ты можешь с ними взаимодействовать. Потренируйся, чтобы они тебя слушались. Развернувшись вампир быстро направился к дому. Эван остался стоять на месте и посмотрел вслед уходящего наставника, думая: «Что я наделал? Что это за реакция? Какой стыд!» Дождавшись когда учитель скроется в доме, он быстро направился в свою в комнату. Однако на пути встретилась Мария, в её голосе прозвучала забота: — Эван, ты сегодня не ел. Давай я накрою для тебя. Он, не зная, как скрыть внутренний хаос и смущение, нервно и взволнованно произнес: — Не хочу, попозже… — обходя ее стороной, юноша взмыл в свою комнату, оставляя девушку в недоумении. Заперев за собой дверь, он опустил взгляд вниз. «Почему до сих пор не спадает? Черт!» – выругался он сквозь сжатые зубы, закрывая глаза и откидывая голову назад, ударяя ею о дверь. В его мыслях появился образ учителя, стиснутый лозами, — символ его внутренней борьбы и запретных порывов. Он дотронулся до себя рукой, и внезапная волна наслаждения пронзила его, словно вспышка. Он вздохнул, будто сбрасывая напряжение, что накопилось внутри. Резко развернувшись, он облокотился лбом о дверь, тяжело дыша. Не в силах больше сдерживать этот поток чувств, он выдохнул от наслаждения. В его голове всё будто отключилось, и он позволил себе полностью отдаться порыву. В яростной тишине он с силой ударил кулаком в дверь, сползая вниз, облокотившись ладонью о поверхность. — Что же я делаю… — прошептал он усталым голосом, и его сердце билось в такт этим словам. … Оставшийся день юноша провел в тишине, словно под замком внутри собственных мыслей. Забыв даже о том, что хотел есть, растворился в тихом отчаянии. Обдумывая все произошедшее, он попытался отвлечься на другие мысли. Внутри царила глухая решимость: сегодня вечером он должен узнать о Карерре как можно больше. Тусклый свет на закате окрашивал комнату в серо-синие тона, когда он с усилием сфокусировался. Время тянулось медленно, пока не раздался знакомый шум. Голос Марии, приветливо и мило, прозвучал издалека, как напоминание о том, что все вернулись. Медленно, словно преодолевая последние барьеры своей воли, он спустился вниз. Каждый шаг давался с трудом, его мысли были переплетены туманом переживаний и предчувствий. Сейчас самое время раскрыть тайну, чтобы, обрести хоть чуточку больше спокойствия. Диего и Ксандер что-то обсуждали в гостинной, их голоса отголосками резонировали в пространстве. Серьезный взгляд Диего мельком скользнул на вошедшего Эвана. Он не удосужился поприветствовать юношу и сразу направился в обеденный зал. Ксандер, как обычно, с деловой серьезностью, кивком поприветствовал Эвана — его жест скорее формальность, нежели выражение добрых чувств. В ответ молодой человек тоже кивнул, затем спокойно направился к столу, выбрав место у торца — прямо посередине, чтобы охватить взглядом всех присутствующих. Во главе стола как обычно уселся Ксандер, его острый взгляд заметил выбор Эвана. Чуть приподняв брови, он ничего не сказал, лишь отметил это для себя. Рядом, чуть поодаль, встал неподвижно дворецкий, смотря куда-то вдаль. По правую сторону от Эвана расположился Диего — чуть ближе к Ксандеру в привычной расслабленной позе. В это время Мария, вежливо беседуя с хозяином, уточняла, что сейчас подать на стол. Когда она подала кушанье, Диего начал есть, а Эван сложив руки в замок, поставил их на стол и пристально посмотрел на Ксандера. В мгновение ока, его взгляд, такой проницательный и острый, зацепил хозяина. Он сразу отметил внутренние перемены в поведении юноши. Чуть прищурившись, отложил приборы в сторону, внимательно наблюдая за юношей. Когда всё внимание сосредоточилось на нем, Эван произнес лишь одно слово, сверля присутствующих взглядом: — Карерра. Внезапно Диего поперхнулся и закашлялся. Леонид, мгновенно реагируя, подошёл к нему наотмашь ударив того по спине. Наконец прочистив дыхательные пути, Диего глубоко вздохнул, впечатав Эвана взглядом. Его глаза, покрасневшие и полные влаги, засияли слезами, он периодически тихо покашливал, вслушиваясь в молчаливую атмосферу. Ксандер посмотрел на Марию, и она, дрогнув, съежилась словно в ответ на что-то неуловимое. — Она здесь не причем. Я сам узнал, — опережая возможные обвинения, произнес Эван. Ксандер с интересом взглянул на него, чуть изогнув бровь. Диего, все еще кашляя, хрипло спросил: — Как? Эван ответил, не спеша: — Вчера познакомился. Лично. В этот момент у Леонида мелькнуло неуловимое выражение на лице, которое он быстро смыл. Эван не успел прочесть и перевел взгляд на Ксандера. Вся сцена вновь наполнилась молчаливым напряжением, как будто все ждали, что он скажет дальше. Обстановка накалилась до предела. Юноша продолжил, его голос был спокоен: — Она сказала, что является Архидемоном в седьмом поколении и при этом — защитницей Рода. Что это значит? Ксандер, внимательно слушая, поднял брови, его лицо приобрело серьезное выражение. Он выпрямился на своем месте, словно решил придать себе дополнительную выдержку, и сделал глубокий вдох. Ровно и спокойно сказал: — Вижу, продолжать всё скрывать бессмысленно. — О, дорогие мои, как приятно, когда семья в сборе, — с лёгкой иронией и улыбкой, подал голос Диего, сложив ладони, словно наслаждаясь зрелищем. Ксандер мгновенно отреагировал, его взгляд стал острым и пронзительным, и холодно ответил: — Тебя сейчас не спрашивали. Будто следуя немому приказу, дворецкий выпрямил ладонь и резко ударил ребром по шее Диего. Тот мгновенно потерял сознание и начал падать головой в стол. Вампир любезно поддержал его за лоб, аккуратно усаживая на стул. Эван, заметив такую жестокость, подумал с недовольной гримасой: «Он вам, что? Мальчик для битья?!» — в его голове звучала смесь возмущения и сочувствия. Хозяин продолжил свою тираду, его голос был холоден и сдержан: — Да, она наш фамильяр. Наш Род черпает силу у демонов. — Фамильяр? Но она же Архидемон. Что за бред?! — Эван не мог понять происходящего, и злость в его душе закипала. Он чувствовал, что его дурят и это злило его еще сильнее. — В любом случае, это наши семейные дела, — спокойно, без эмоций, произнес Ксандер. Эван, не сдерживая раздражения, возразил: — Но ваши семейные дела коснулись и меня. Ксандер, всё так же холодно, ответил: — За это недоразумение прошу простить. Ты можешь просто держаться подальше от Диего, и больше не возникнет трудностей. Эван, словно пронзенный до глубины души, почувствовал, как ярость нарастает внутри. Его сердце билось быстро, а мысли словно раскалывались на части: отношение младшего брата к старшему казалось ему мерзким и несправедливым: «Конечно! Не его же контролирует демон, лишая его свободы воли». В порыве гнева он резко встал со стула, тяжело дыша, и, не произнеся ни слова, направился прочь в свою комнату, словно сбегая от всей этой грязи.

***

Синие своды собора уходили ввысь, пронзая темноту высокими стрельчатыми окнами с витражами. Тусклый красный свет пробивался сквозь стекла, окрашивая пространство в полумрак и придавая стенам таинственное, кровавое сияние. В воздухе витал запах примеси ароматов старинных благовоний, смешанных с нотками железа — крови, которая, казалось, еще не высохла. В центре помещения, у темного алтаря, возвышался стройный молодой мужчина, облаченный в белоснежные одеяния, которые мягко колыхались при каждом его движении. Его черные волосы ниспадали гладкими потоками, словно река, омывающая его плечи. Его силуэт казался застывшим и устремленным к слабому свету, который пронизывал витражи замысловатыми лучами. Его лицо было спокойным, но в то же время зловещим — с темными, холодными глазами, подобными ледяному омуту, в которых читалась решимость. Пол покрывали темные ступени, ведущие к алтарю, по которым ступала тишина, лишь изредка нарушаемая мягким шорохом одежд. Позади этого белого силуэта, преклонив колено, стояла фигура в черном одеянии, полностью скрывающая лицо. — Докладывай, — произнес мужчина в белом, его голос прозвучал ледяным, словно нож. Он рассматривал фрески, запечатлевшие сцены жертвоприношений — ужасающие, веками сдерживаемые и навеки застывшие. Там черная тень «бога» поглощала кровь, текущую с принесенного в жертву быка, а фанатичные жрецы приносили свои души. Теневой наемник безэмоциональным голосом доложил: — Приготовления завершены, слухи разошлись. Глаза мужчины в белых одеяниях засияли во тьме, и он расплылся в безумной улыбке. — Прекрасно, — прошептал он, его голос впитался в воздух, словно яд. — Осталось лишь дождаться часа. Когда наша ловушка захлопнется. Темная фигура исчезла с легким колыханием мантии, словно растворилась в тени. Мужчина продолжал смотреть на изображение, чуть склонив голову на бок, с интересом и томным любопытством. В пустых глазницах «бога», отражалась бездна — не просто необъятное пространство, а всепоглощающая и безжалостная тьма, в которой таился кошмар.