СТРАЖ: Плети души

Ⅰ/ⅩⅥ Столпы

Внимание! В данной главе присутствуют сцены насилия и жестокости, в том числе попытка убийства ребенка. Чтение может вызвать эмоциональный дискомфорт. Читайте с осторожностью.

Осмотревшись, Эван оказался внутри просторной, темной комнаты, выполненной в готическом стиле. Рядом с ним не было наставника. Потолок украшала сложная деревянная резьба и лепнина, а на стенах в массивных рамах висели старинные картины. В центре комнаты, над камином, доминировал огромный полноростовой портрет мужчины: лицо с сильными, волевыми чертами, коротко стриженные темные волосы, зачесанные назад, а в глазах — яркий, пронзительный огонек с проблесками алого. Он был одет в безупречный изысканный черный костюм. Вырез рубашки и жилета были насыщенно-бордовыми. На воротнике пиджака виднелась брошь в виде геральдической буквы «D». В правой руке он держал тонкую, изящную трость — олицетворение власти и грации, а левая была небрежно засунута в карман брюк, словно он был абсолютно уверен в себе и безмятежен. Взгляд Эвана скользнул к узкому, вытянутому окну с витиеватыми решетками из кованого металла. Оно было высоким и пропускало слабый дневной свет, который мягко разливался бликами по полу и стенам. Там, словно часть тени, сидел маленький мальчик. Он выглядел не как обычный ребёнок. Лицо его было тонкое, овальное, с бледной, почти прозрачной кожей, как будто выточенной из слоновой кости. Слегка взъерошенные темные волосы спадали ему на лоб и чуть прикрывали мутные, темные глаза, в которых читался удивительный, не по годам развитый ум. Мальчик играл в шахматы сам с собой, переводя фигуры с одной стороны на другую с сосредоточенностью, достойной старого, опытного мастера. Его пальцы двигались мягко и осторожно, создавая ощущение, что каждая фигура — не просто деревянная безделушка, а живое существо с собственной судьбой. В комнату бесшумно вошла служанка — молодая светловолосая женщина с приятными, мягкими чертами лица и спокойным, внимательным взглядом. Ее движения были плавными и сдержанными. Она склонила голову в почтительном поклоне. — Юный господин, вас ждут внизу, — произнесла она тихим, в то же время выразительным голосом. Мальчик сдержанно кивнул и аккуратно сложил шахматные фигуры. Сохраняя врожденное достоинство, он прошел мимо служанки. Его взгляд был сосредоточенным и немного отстраненным, будто он уже предвкушал грядущие перемены. Эван наблюдал за ним, с растущим осознанием того, что оказался внутри того самого особняка, в который он наведывался не раз. Старый особняк семьи Диамосов. Но здесь и сейчас, стены этого дома не знали запустения и разрухи. Следуя за мальчиком, Эван осмотрелся. Сейчас он находился в той части особняка, которая в настоящее время была завалена старой мебелью и хламом. Но в этом видении особняк предстал во всей своей, великолепной красе. Красная ковровая дорожка вела к массивной лестнице. Витражное окно с витиеватыми узорами пропускало приглушенный дневной свет, окрашивая холл в мягкие цветовые оттенки, создавая ощущение уединения и покоя. Мальчик остановился наверху лестницы, завидев внизу, импозантную фигуру мужчины. — Папа́, вы меня звали? — спросил он глубоким, не по-детским спокойным голосом. Это был тот самый мужчина с портрета. Он мягко, но властно произнес: — Подойди ко мне, Диего. Сегодня тебе предстоит перенять наше наследие. В юных, не по-детски серьезных глазах мальчика, отражалась чистая, прозрачная гладь — без тени сомнений и тревог. Не показывая никаких внешних эмоций, он тихо спустился по лестнице и подошел к отцу. Слегка склонив голову в почтительном поклоне, он четко произнес: — Конечно папа́. Я готов. Видение растворилось в клубящемся тумане, и на его месте предстала другая, более мрачная картина. Маленький Диего лежал на грубой каменной плите, каждая грань которой казалась застывшей в вечности. Его худенькое тело было прочно пристегнуто к холодной поверхности массивными железными оковами. Торс был обнажен, открывая уязвимость и бледность детской кожи. На животе красовалась пентаграмма. Возле мальчика, с неподвижной и безжалостной грацией, стоял отец — его фигура заключала в себе спокойную железную силу и решимость. Он держал в руке кинжал, его лезвие блестело в приглушенном свете, пока мужчина медленно и тщательно выводил на своей руке, сложные, древние символы. Закончив, он без колебаний прижал окровавленную ладонь к животу сына. Затем резким и громким голосом он начал произносить заклинание на латыни — слова звучали тяжело и властно. Незамедлительно символ на животе Диего засиял ярким, пульсирующим багровым светом, словно печать древней силы, пробужденная к жизни. Малыш судорожно вздрогнул, его лицо исказила мучительная боль, которая, казалось, сдавливала и выжигала каждую клеточку его тела. Он терпел её, без единого звука, словно сознание и воля превзошли физическую слабость. Только его глаза, неестественно расширенные от пытки, зажглись изнутри живым, диким огнем. Внезапно в этих глазах вспыхнул чужой, демонический свет, будто он заполнил всё его существо. И вдруг губы мальчика растянулись в улыбке — безумной, дикой ухмылке, охватившей всё его лицо, словно он стал лишь сосудом. Улыбка кривила его рот, дразня и устрашая одновременно. И тогда он произнес голосом, полным хриплой, зловещей радости: — О, дорогой Итан… Мы так долго были вместе, зачем же ты отдал меня этому щенку? Думаешь, он справится со мной? — его нечеловеческий смех, разнесся эхом по каменному залу, наполняя пространство ледяным звоном, который раздавался в каждом камне. Мужчина, стоявший над Диего лишь, гордо выпрямился и уверенно, с презрением произнес: — Не недооценивай нашу семью, Карерра. Мальчик, все еще усмехаясь, смотрел на него с безумной искрой в глазах. Голос его, сиплый и зловещий, прозвучал без тени учтивости, словно он уже предвидел исход: — Посмотрим. Видение вновь размылось, цвета и формы смешались, чтобы образовать новую, еще более шокирующую картину. В этот раз Эвана перенесло в яркую, светлую комнату с высокими окнами, пропитанную мягким солнечным светом. Подросток внимательно, безжизненно смотрел на младенца, лежавшего в резной деревянной кроватке. Малыш с интересом, без тени страха смотрел на старшего брата, беззаботно улыбаясь. Его яркие глазки искрились любопытством. Вокруг не было ни души, только они вдвоем в этом светлом, казалось бы, безопасном пространстве. Диего медленно, почти механически подошел к кроватке и взял небольшую шелковую подушку. Это неспешное, обыденное действие внушало ужас. Он медленно наклонился, чтобы закрыть лицо ребенка, и начал давить. В этот момент сзади его с силой отбросили, и он отлетел в сторону. В его глазах застыло удивление и то самое безумие, которое Эван видел ранее — он уставился на свою мать, которая в ужасе схватила малыша на руки, судорожно проверяя, все ли с ним хорошо. Ребенок залился пронзительным плачем, который эхом разнесся в некогда мирной комнате. Эван стоял как замороженный — в его душе поднялась волна чистого ужаса и мерзкой тошноты. Видение замерло в этом леденящем душу моменте. Все еще пытаясь отойти от шока, юноша с трудом заставил мыслить себя логически. Он понял, что это и есть один из тех ключевых моментов, о которых говорил Леонид. — Что я должен сделать? — тихо, почти беззвучно прошептал он сам себе, глядя на замершую перед ним картину. Он подошел к застывшей фигуре Диего и внимательно его осмотрел. По пустому, безумному взгляду стало ясно, что в этот момент им полностью управляла сущность. Эван осторожно протянул руку и прикоснулся к его голове, стараясь проникнуть в самую глубокую часть его сознания. В этот момент всё вокруг поплыло и исчезло, он начал проваливаться в абсолютную темноту. Привыкнув к мраку, он различил силуэт маленького мальчика, который, закрывая голову руками, сидел неподвижно, съежившись, словно пытался спрятаться от всего мира в этой камере. Эван осторожно подошел и тихо позвал: — Диего? Мальчик поднял голову. Его глаза, полные неподдельного ужаса и всепоглощающей вины, уставились на Эвана, и он прошептал разбитым голосом: — Я… я подвел. Я их всех подвел. Эван почувствовал, как его собственное сердце сжалось от жалости. Он подошел поближе и мягко произнёс: — Нет, все хорошо. Ты никого не подвел. Давай я помогу тебе. Мальчик резко напрягся, его глаза расширились от паники, и он закричал: — Нет! Не подходи ко мне! — его голос сорвался на визг, полный горького отчаяния и страха. — Я не хочу делать тебе больно! Он захныкал, прижимая лицо к коленям, его плечи мелко дрожали. Эван аккуратно приблизился к нему и опустился на колени прямо перед ним. — Я пришел сюда, чтобы избавить тебя от ее влияния. Ты поможешь мне?— доброжелательно и ласково произнес юноша, стараясь звучать максимально обнадеживающе. Мальчик снова взглянул на Эвана глазами, полными глубоких страданий, и недоверчиво, с вызовом спросил: — Как? Эван мягко улыбнулся и медленно протянул ему руку ладонью вверх: — Дай мне свою руку. Я покажу тебе. Мальчик сомневался, но в конце концов робко протянул свою. Как только Эван коснулся её, его сознание резко закружилось в вихре, и он вернулся в изначальное пространство с энергетическими столбами. Осмотревшись, юноша не нашел рядом с собой мальчика. К нему бесшумно подошел Леонид: — Что ты видел? Один из столпов исчез, — констатировал он, кивнув в сторону пустого места, где раньше мерцал синий луч. Эван нахмурил брови и горько, почти с упреком посмотрел на наставника: — Ксандер знал, что Диего пытался убить его в детстве? Вампир молча кивнул в ответ. Эван тревожно смотрел на него, а затем кратко, сбивчиво пересказал суть увиденных видений. Леонид внимательно выслушал ученика и поделился своими мыслями по этому поводу, его голос был ровным и беспристрастным: — Не мне их судить, но я считаю, что его отец слишком поспешил, передав наследие своему старшему сыну. Обычно передача происходит намного позже. Я не знаю точных причин, почему он так поступил. Возможно, возложил большие надежды на этого талантливого ребенка и был слепо уверен, что тот справится с ношей. Эван был заметно подавлен. Внимательно взглянув на Леонида, он спросил: — Мне стоит быть готовым узнать еще что-то… такое? Леонид покачал головой, а затем сказал: — У тебя неплохо вышло — один из столпов исчез. Но я не могу сопровождать тебя в эти интимные моменты чужой памяти, поэтому не могу предугадать, что ты еще увидишь. Будь готов ко всему. Эван глубоко, тяжело вздохнул; на душе все еще лежал тяжелый камень. Какие еще мрачные тайны жизни Диего ему откроются? Решительно он шагнул к следующему сияющему маяку и взаимодействовал с ним. Его снова выбросило в воспоминание. Перед ним предстал красивый юноша лет шестнадцати с дерзкой, немного вызывающей внешностью. Он сидел на обычном подоконнике, спокойно глядя на задний двор. Его кожаные штаны и облегающая футболка подчеркивали его стройную фигуру и смелый, бунтарский стиль, взгляд — насмешливый и нахальный — выражал уверенность в себе и внутреннюю силу, граничащую с высокомерием. Внизу, в саду, девочка-подросток с длинными черными волосами, заплетенными в сложную косу, весело бродила между клумбами. На ней было яркое алое платье, и она с каким-то азартом рассказывала что-то матери — красивой, стройной женщине в облегающем черном платье, которая сидела на садовой скамейке сбоку. Девочка кружила вокруг нее, словно неугомонный огонёк, ее голос звучал звонко и радостно. Диего хмыкнул, холодно наблюдая за этой идиллической семейной сценой, и повернулся назад, в глубь комнаты. Его взгляд упал на кровать, на которой лежала связанная служанка — та самая, светловолосая женщина. Вид у неё был взволнованный, а щеки пылали ярким румянцем. Он спрыгнул с подоконника и грациозно, почти по-кошачьи подошел к ней. Внимательно очерчивая ее фигуру, вызывающим взглядом, он сказал властным, низким голосом: — Дорогая Маргарет, ты сегодня плохо себя вела, поэтому будешь наказана. В глазах юноши играли те самые демонические огни, какие Эван видел раньше. Сущность в этот момент находилась внутри него, но она не управляла им напрямую — она нашептывала ему, а он слушал, отдаваясь своим низменным желаниям, позволяя им захватить полный контроль. На этот раз видение остановилось на этом моменте. Эван подошел к фигуре Диего и снова попытался взаимодействовать с его сознанием. В этот раз он провалился в пустынное, безжизненное место, где не было ничего, кроме пустоты, и на холодном «полу» этого пространства лежал тот самый подросток с абсолютно стеклянным, пустым взглядом. Эван подошел к нему, и присев рядом на корточки, тихо позвал. Тот не реагировал. — Я пришел помочь тебе, — снова попытался привлечь его внимание юноша, касаясь его плеча. Диего медленно перевел на него свой пустой, безжизненный взгляд и прошептал едва слышно: — Мне уже не помочь. Уходи. Понимая, что на этот раз будет сложнее, Эван попытался вывести его на диалог. — Если бы тебе действительно нельзя было помочь, меня бы тут не было. Ты не виноват, Диего. Я хочу освободить тебя, — он снова протянул ему свою руку, ладонью вверх. — Оставь меня, — простонал Диего, закрывая глаза, и по его щекам потекли беззвучные слезы. — Нет. Ты мой друг, я не могу оставить тебя здесь. Я хочу, чтобы ты был свободен. Поэтому, пожалуйста, просто возьми мою руку, — почти умоляюще проговорил Эван. Диего снова перевел свой пустой взгляд на юношу, и в его глазах промелькнула слабая, едва уловимая тень надежды. Он медленно приподнялся и, после мгновения колебаний, взял его за руку. Вновь все вокруг закружилось и поплыло, а Эван вернулся обратно на перепутье с энергетическими столбами. Как и в прошлый раз, мальчишки нигде не было, но при этом исчез еще один синий столп света. «Значит, я на верном пути», — с облегчением вздохнул он. Подойдя к Леониду, ученик вкратце пересказал ему о том, что видел. Наставник выслушал и задумчиво произнес: — Я не знал, что он так глубоко переживал по этому поводу. — Наверное, он скрывал свои истинные чувства за личиной беспечности и начального цинизма, — Эван многозначительно посмотрел на учителя, зная, что тот прекрасно понимал, о чем он, но внешне никак не отреагировал на намек, сохраняя свой обычный невозмутимый вид. Эван еще какое-то время смотрел на наставника, как будто чего-то ожидая, но затем, с серьезным видом, направился к следующей цели. Новое воспоминание перенесло его в знакомую комнату в огромном имении, где они сейчас жили. Диего сидел на кровати, он казался чуть моложе, чем сейчас. Его взгляд был затуманен глубокой внутренней тревогой, и в его позе читалась тяжёлая обуза неопределенности и усталости. В этот момент Эван услышал внутренний диалог между мужчиной и Кареррой. Ее голос звучал из глубины его сознания, сладкий и ядовитый одновременно. «Милый, давай же», — прошептала она чуть сдавленным, страдальческим голосом. «Мне так плохо… Я не ела уже много лет, мои силы на исходе, я слабею». Она продолжала уговаривать, ее слова лились мягко, почти умоляюще, полные притворной уязвимости: «Мы с тобой так давно вместе, ближе нас с тобой никого нет. Твоя родня отвернулась от тебя. Отец… отец поступил с тобой так жестоко. Пойми и ты меня, я же не делаю это специально. Я же тоже жертва в этой истории. Мы можем договориться, найти компромисс. Я буду иногда, по вечерам, брать твоё тело на прокат. Обещаю, больше я никого не убью и не буду терзать. Наоборот, ты и я… мы будем получать от этого взаимное удовольствие». Диего молчал, его лицо было олицетворением обреченности. В его глазах читалась глубокая внутренняя борьба — он что-то взвешивал, чтобы найти хоть какой-то приемлемый выход из тупика. Затем, наконец, сдавленным, напряженным голосом произнес: — Хорошо. Но я должен видеть всё, что ты делаешь в это время. И если ты хотя бы раз нарушишь обещание… я аннулирую договор. Женский голос мгновенно зазвучал победно и возбужденно: «Диего, зайка мой, конечно! Я буду ангелом!» Но лицо мужчины скривилось от отвращения и осталось крайне подавленным и мрачным. Он не знал, было ли такое решение правильным. Его взгляд продолжал выражать яростную внутреннюю борьбу — между чувством долга, страхом и ощущением полной безысходности. Видение остановилось в этот тяжелый момент. Эван подошел к фигуре Диего и положил свои пальцы на его лоб. Его сознание перенеслось в уже знакомые апартаменты — красную комнату с круглой кроватью. На краю кровати сидел Диего с низко опущенной головой. Когда Эван подошел к нему, мужчина поднял на него свой взгляд. В его глазах читалось глубокое сожаление, и он произнес тихо, с надломом: — Я не знаю, правильное ли это было решение… но я не хотел подвергать кого-либо еще большей опасности. Уж лучше пусть будет так. Он снова опустил голову, мотая ею, словно отгоняя навязчивые мысли, и с горечью выдохнул: — Глупое оправдание. Я просто слабак, который не справился с возложенными на меня обязанностями. Эван подошел к нему и присел на корточки прямо перед ним, положив руки на его колени. — Ты хотел как лучше, я верю тебе. Я знаю, как тебе было тяжело. Поэтому позволь мне сейчас помочь тебе, — сказал он искренне и мягко. Какое-то время Диего изучающе, с недоверием смотрел на юношу, словно ища в его глазах подвох. Затем, наконец кивнул и обреченно произнес: — Хорошо. Вернувшись к изначальной точке, Эван увидел, что еще один столп исчез. К нему подошел Леонид. — Этот ты прошел довольно быстро, — заметил он. Эван кивнул и предоставил подробную информацию о заключении договора, между Диего и Кареррой. Леонид выслушал и заговорил с легкой, холодной горечью: — Карерра сильно запудрила ему голову, раз он в итоге позволил ей управлять его телом. Но, возможно, в тех обстоятельствах это было не такое уж и плохое решение. Так, по крайней мере, он больше никому не вредил. Юноша молчаливо согласился с наставником и направился к следующему столпу. Здесь его ждала до боли знакомая обстановка. Ванная комната, где они лежали после тренировки. От одного этого вида Эвана прошиб холодный озноб — он очень хорошо помнил тот момент. Наверное, для Диего он стал таким же травмирующим и позорным. Мужчина лежал в воде, его глаза внезапно открылись, и в них горел тот самый чужой, демонический огонь. Он мило улыбнулся и посмотрел на юношу напротив. Эван снова услышал внутренний диалог — яростную полемику. «Нет, Карерра! Не трогай его!» — взволнованный, почти панический голос прозвучал из глубины сознания Диего. — Но почему же, дорогой? Посмотри, какой он милый. Я же совсем чуть-чуть. Он даже не проснется, — томно соблазнительно произнес демон. «Нет! Я не хочу этого!» — горячо протестовал Диего. — Как же так? А мне кажется, твое тело говорит совсем о другом, — ехидная улыбка растянулась на лице мужчины, и он медленно взглянул вниз, указывая на его возбуждение. «Нет, прекрати! Я аннулирую наш договор!» — зло и решительно выкрикнул Диего. — Но, милый, ты не можешь. Я же не нарушала его. Тем более, в нашем уговоре не было пункта о мужчинах, — хитро и победно улыбнулся демон. «Нет! Я прошу тебя, не трогай его!» — в отчаянии взмолился Диего. Но Карерра его уже не слушала. То, что происходило дальше, Эван помнил в мельчайших деталях и до сих пор не мог забыть. Он с отвращением отвел взгляд в сторону, дождавшись окончания действия и продолжения диалога. Облизнувшись, демон произнес: — О, Диего, этот юнец так сексуален, что эта Мария вообще ни на что не годится. Я хочу еще с ним поразвлечься. «Тварь! Я ненавижу тебя! Сдохни!» — в яростной беспомощности закричал запертый в собственном сознании Диего. «Зачем так горячиться, милый?» — возбужденно улыбаясь, ответила демонесса, отдавая ему волю. «Я вижу, что тебе тоже это очень понравилось». Диего, охваченный отчаянием и стыдом, произнес почти беззвучно: — Как же мне теперь смотреть ему в глаза? Он был единственным, кто отнесся ко мне по-человечески, и я считал его своим другом. А ты… ты всё испортила, сука. «Не волнуйся», — цинично засмеялась демонесса. «Я еще пару раз его «зажму», и вы станете куда больше, чем друзья». На этом видение наконец закончилось. Эван подошел и легонько коснулся его головы. В мгновение ока он появился в пустой, серой комнате, посреди которой стоял Диего с печальным выражением лица и смотрел прямо на Эвана. — Прости меня… — тихо, сдавленно сказал он. — Мне так жаль. Я не хотел, чтобы так вышло. Мне нужно было просто держаться от тебя подальше. Но я… я так устал быть один. Мне хотелось нормального, человеческого общения… — Я понимаю тебя, и больше не злюсь. Прости и ты меня. Давай покончим с ней, и ты будешь наконец-то свободен, — протянул руку Эван. Диего стоял, всматриваясь в лицо друга, а затем тихо произнес: — Хорошо. Юноша улыбнулся. — Ты молодец, — похвалил его учитель, когда ученик появился в поле зрения. Эван перевел взгляд на оставшийся последний — зелёный пульсирующий зловещим светом столп. Затем посмотрел на Леонида и сказал: — Ее влияние действительно очень велико на жизнь Диего. Надеюсь, он выкарабкается, когда мы закончим. Леонид протянул свою обвязанную ментальной нитью руку: — Давай зайдем вместе. Эван взял его за руку и крепко сжал. Затем он коснулся искаженного пространства.