СТРАЖ: Плети души

Ⅰ/ⅩⅧ Поединок

Когда они вышли на тренировочную площадку, Карерра уже разминалась. Однако её движения больше напоминали нечто вульгарное — словно куртизанка, пытающаяся завести клиента, соблазнительно и вызывающе. Леонид сразу принял боевую стойку, его тело напряглось, готовясь к схватке. Эван остался чуть поодаль, нервно сжимая и разжимая кулаки, пытаясь подавить дрожь в теле. Развернувшись к ним, она широко и победно улыбнулась. Эван моментально, почти физически, почувствовал исходящую от нее опасную, давящую ауру. Карерра мгновенно вызвала свой лавовый кнут — тот самый, которым она одним движением снесла голову массивному демону. Выбросив его вперёд с хлестким звуком, она направила кончик прямо на юного ученика. Юноша не ожидал такого резкого и мощного удара, но в последний момент инстинктивно успел увернуться, почувствовав горячее дыхание пламени у своего лица. Эван понимал, что блокировать такой удар бесполезно, его просто разрежет пополам. Не позволяя опомниться, она молниеносно направила новый, ещё более хлёсткий удар в Эвана, но на пути выросла массивная ледяная стена, блокируя атаку с густым облаком пара. Точно! — пронеслось в голове у Эвана. Я же дерусь не один, со мной наставник. Я впервые дерусь с кем-то вместе, как команда. Голос Карерры прозвучал с преувеличенной иронией и ядовитым пренебрежением: — Ох, наставничек. Ты так мил, защищаешь своего ученика. Но ты же прекрасно понимаешь, что он — слабое звено. Она громко засмеялась и бросилась на ледяную стену, разбивая ее одним мощным ударом кулака на мельчайшие ледяные осколки. Не останавливаясь ни на секунду, демонесса начала яростно и безжалостно атаковать юношу. Эван, призывая лозы из-под земли, едва успевал блокировать её быстрые, смертоносные удары, каждый из которых, казалось мог стать последним. В этот момент Леонид провел серию точных контратак. Ледяные шипы, острые, как бритва, полетели в демонессу, но Карерра, словно гибкая кошка, извернулась в немыслимых пируэтах и уклонилась — ни один снаряд не достиг своей цели. Пока она отвлеклась на вампира, Эван, воспользовавшись моментом, быстро вызвал лозы, которые обвили её ноги, надежно сковывая движения. Однако Карерра лишь усмехнулась, с силой ударив кнутом по ним. Лозы мгновенно вспыхнули и сгорели, превратившись в пылающие пучки дыма и оставив после себя едкий запах паленого дерева и серы. — Пирожочек, придумай, что-нибудь получше, — улыбаясь, почти ласково произнесла демонесса, но в ее голосе звенела опасная сталь. — Иначе я так убью тебя, сладкий. Так же играючи, она подпрыгнула и схватилась своим лавовым кнутом за одну из лоз, которая была рядом с Эваном, и рывком притянулась к нему. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, Карерра с размаху занесла кулак, чтобы ударить прямо в юношу. Леонид, не теряя ни секунды, создал под ногами Эвана гладкую ледяную поверхность. Юноша поскользнулся и начал падать, как раз в этот критический момент, избежав прямого попадания ее сокрушительной атаки. Она цокнула языком и стрельнула раздраженным взглядом в Леонида: — Мешаешь, наставничек. Эван чудом удержался в воздухе — лозы, которые он инстинктивно вызвал, подхватили его, не дав упасть. Леонид снова его спас. Карерра, поняв, что сначала нужно разобраться с вампиром, решила сосредоточиться на нем. Демонесса мастерски управлялась со своим кнутом, словно опытная танцовщица, каждое её движение было смертельно опасно. Вампир же легко и с холодной грацией уклонялся от её атак, с изящной ловкостью отвечая точными контратаками. Он не подпускал её в ближний бой, предпочитая дистанцию, и уворачивался от каждой её попытки приблизиться. Эван, придя в себя, заметил, что стиль боя Карерры до боли напоминал Диего — тот же напор, та же агрессия дикого животного. «Неужели, она настолько повлияла на него, что даже манеру драться перенял?» — промелькнула у юноши мысль. — Попался! — хитро улыбнулась Карерра, поймав момент. В этот миг, глядя прямо на Леонида, она внезапно направила кнут в сторону зазевавшегося ученика и обвила его раскаленным бичом вокруг тела. Эвана тут же охватило жгучее ощущение. Тело пронзила дикая боль, и он рухнул на землю, ударившись грудью. От сильного удара у него перехватило дыхание, и он с трудом мог вздохнуть. «Как глупо!» — мысленно ругал он себя, сквозь боль. «Нельзя отвлекаться во время боя!» Наставник мгновенно возвел вокруг сраженного ученика массивный ледяной купол, создавая непроницаемую защиту и не позволяя Карерре приблизиться для добивания. — Как же ты мне надоел! — разъяренно заорала демоница, яростно бросаясь в бой против вампира. Эван не видел, что происходит за пределами своего ледяного укрытия. С трудом поднявшись на ноги, он начал концентрироваться. Он призвал темные споры, которые имели легкий металлический блеск, накапливая их внутри купола. На него самого они не действовали, поэтому он методично создавал всё больше этих ядовитых облачков. Вдруг он почувствовал, как его укрытие с грохотом разбивается и на него, словно снаряд, летит фигура демонессы. В последний момент Эван успел отпрыгнуть в сторону. Она явно не ожидала подвоха и влетела прямиком в гущу спор, которая моментально окутала её плотным, удушающим облаком. Она попыталась закрыть рот и нос рукой, но было уже поздно — демонесса успела глубоко вдохнуть порцию спор. Озираясь с нарастающей паникой, Карерра заметила, как из дымки на нее нападают тенистые фигуры, и начала яростно отбиваться. Её кнут рассекал воздух, но тени появлялись и тут же исчезали, не оставляя никакого следа. — Чертов мальчишка! Что это за дрянь? — раздраженно выкрикнула она, понимая, что теряет контроль над ситуацией. Она быстро сообразила, что это — лишь иллюзии, и, пропустив одну из атак, обнаружила, что тень прошла сквозь нее, не причинив вреда. Улыбнувшись с облегчением, демонесса собралась найти и схватить этого юнца. Но в этот миг следующая атака оказалась совершенно реальной. Её с силой схватил за шею Леонид, поднял над землей, и всё её тело моментально сковал толстый слой льда, оставляя свободной только голову. Когда дымка наконец развеялась, Карерра злобно, с немой яростью смотрела на ученика и наставника, которые только что одержали над ней тактическую победу. Весь её облик был наполнен бешенством и унижением. Она дико заорала, выплескивая свою ярость наружу. Эван, потирая ушибленную грудь, не мог сдержать улыбки и смотрел на поверженного врага с чувством глубокого удовлетворения. Леонид же стоял идеально ровно и холодно, без эмоций глядя на замороженную Карерру. Затем наставник развернулся к юноше и на удивление мягко произнёс: — Молодец. Хорошо придумал со спорами и иллюзиями. Эван, всё ещё улыбаясь и с ощущением заслуженной гордости, ответил: — Спасибо, учитель. Карерра, будто сорвавшись с цепи, взревела, её голос скрипел от ненависти: — Меня сейчас стошнит от этой слащавой картины! Мерзкие, слабые отребья. Идите уже в комнату и уединитесь там, раз вы так друг другу нравитесь! — её слова были наполнены яростью и колкостями. Леонид лишь безразлично, свысока взглянул на неё и совершенно спокойно произнес: — Пойдем, Эван, — и, оставив её в ледяной тюрьме, направился в дом, даже не обернувшись. Эван внимательно, с серьезным выражением лица взглянул на запертую во льду Карерру и молча последовал за наставником в дом. Когда они зашли в главный зал, юноша не выдержал и спросил: — Получается, это ее истинная личность? Вся эта… злоба и жестокость? Леонид, с лёгким вздохом присев на диван, ответил спокойно и устало: — Да. Обычно они именно такие — очень злые, мстительные и обожающие играть на слабостях и чувствах людей. Он на мгновение задумался, глядя в пространство, а затем добавил: — Мы выиграли сегодня только благодаря тому, что она давно не была в настоящем бою и недооценила нас. Если когда-нибудь встретишь генерала демонической армии — не геройствуй. Беги. Эван внимательно взглянул на наставника, в глазах читалось любопытство и тревога, и осторожно спросил: — Ты уже сталкивался с такими, как она? По-настоящему? Леонид коротко, почти незаметно кивнул, и в его глазах на мгновение мелькнула тень давних воспоминаний: — Да. Подсев к нему ближе на диван, Эван спросил с горящими глазами: — Можешь поделиться тактиками ведения боя? Может, есть какие-то хитрости? Леонид, облокотившись на спинку дивана, положил руку рядом и, закинув ногу на ногу, начал спокойно и методично объяснять, как на уроке: — Если заметил, она активно использовала тактику психологического подавления — пыталась задеть, унизить, вывести из равновесия. Главное в такой ситуации — не падать духом. Для этого нужно трезво и адекватно оценивать свои силы и ситуацию. Лучшая защита, это нападение. Ни при каких условиях не зацикливайся только на защите — это заведомо проигрышный вариант, враг всегда найдет брешь. Заставь противника поверить, что ты отступаешь или слаб — и тут же, контратакуй. Если же при холодной оценке ситуации ты понимаешь, что явно проиграешь — отступай. Это не знак трусости, а признак мудрости. Иногда лучше сделать шаг назад, чтобы потом выиграть всю войну. Никогда не действуй сгоряча, всегда старайся хладнокровно оценивать поле боя. Важна внезапность — это ещё одно ключевое оружие. То, что ты только что блестяще продемонстрировал. Твой противник не ожидал подвоха и проиграл. Но это срабатывает не всегда, поэтому нужно научиться мыслить в процессе боя, просчитывать варианты на несколько ходов вперед. И последнее: никогда не раскрывай все свои карты сразу. Всегда оставляй один-два козыря в рукаве. Иногда именно это может спасти тебе жизнь. Эван серьезно задумался над его словами, впитывая каждую фразу, прислушиваясь к каждому совету. В этот момент в зал с грохотом ворвалась Карерра, пылая яростью. Она начала дико кричать, её голос дрожал от бешенства: — Что это!? Что это такое!? Она была в неистовстве, но одновременно в её глазах читался настоящий, животный ужас. Эван смотрел на нее в полном ошеломлении. Она стояла посреди зала и своими длинными ногтями отчаянно пыталась сорвать с шеи появившийся там металлический ошейник, украшенный тем самым кроваво-красным камнем, что был в рукояти кинжала. — Что вы наделали? Твари! Я вас спрашиваю!? — безумным, полным ненависти взглядом она обратилась к ним. Эван быстро сообразил, в чём дело — сработал какой-то пункт договора, запрещающий ей какое-то действие. Леонид остался сидеть в расслабленной позе и совершенно спокойным, ровным тоном произнёс: — Это твой новый договор. Он вступил в силу в тот момент, когда ты добровольно приняла нашу помощь и согласилась на освобождение. Карерра вскипела и закричала так громко и пронзительно, что Эван инстинктивно был вынужден закрыть уши. Всё её лицо исказилось от чистого, неразбавленного гнева — сейчас она в полной мере напоминала того древнего демона из его видений. — Ты что, со мной шутки решил шутить!? — вопила она. — Чёртов вампир! Что ещё за условия!? Какие еще пункты!? Леонид сидел всё так же расслабленно и начал разъяснять, словно говоря о погоде: — Теперь Диего является твоим единственным и полноправным хозяином. Ты не имеешь права причинять физический или ментальный вред ни ему, ни кому-либо из живущих в этом доме, ни любому другому разумному существу без его прямого приказа. В ярости она попыталась сделать резкое движение в его сторону, но внезапно её тело застыло, будто наткнулось на невидимую стену. Она замерла, её взгляд стал отсутствующим, будто она увидела что-то на внутреннем экране, читая мелкий шрифт договора. Её лицо приобрело болезненно-белесый оттенок, а губы заметно задрожали. — Что? Как? Вы… паскуды! — шептала она тихо и бессвязно, будто вникая в ужасающие подробности, ведомые только ей. Затем её ноги подкосились, и она бессильно опустилась на колени. Весь её вид выражал абсолютную безысходность и шок — она не могла поверить в то, что только что прочла. — Вы… вы обманули меня... — произнесла она тихо, голосом, полным обреченности. Леонид, не обращая на её драматизм никакого внимания, совершенно спокойно парировал: — Это не обман. Мы просто ввели меры предосторожности, чтобы обезопасить себя и окружающих от твоих… типичных выходок. Всё честно. Ты согласилась. Какое-то время она сидела совершенно потерянно, и Эвану, к его собственному удивлению, даже стало ее немного жаль. Затем она резко встала, сверкнув горящими ненавистью глазами на юношу, произнесла с ледяной, обдуманной решимостью: — Знай, мальчишка: я убью тебя при первой же возможности. В ее голосе было столько чистой, неразбавленной угрозы и силы, что Эван не на шутку испугался, почувствовав холодок по спине. «И как я мог хотя бы на секунду пожалеть это Существо?» После этих слов, она резко развернулась и ушла в свою комнату, хлопнув дверью. Леонид внимательно, изучающе посмотрел на ученика и произнес своим ровным голосом: — Это просто пустые угрозы. Она тебе ничего не сможет сделать. Только вот юноше от его слов легче не стало. Эван наклонился и протяжно выдохнул, опустив взгляд на узор ковра. Леонид молча встал и переместился поближе к юноше, приняв ту же расслабленную позу, что и раньше. Эван озадаченно посмотрел на него и слегка смутился. Наставник оказался так близко, что их колени почти соприкасались. Вампир смотрел ему прямо в глаза, его проницательный, чуть суженный взгляд, казалось, проникал внутрь, видя все его страхи и смятение. Юноша сглотнул и уставился в пространство перед собой, не зная что сказать. Он чувствовал на себе тяжесть этого взгляда. Что он этим хочет добиться? Чтобы я отвлекся и перестал переживать из-за ее слов? Эван чуть опустил голову, глядя на свои руки, сжатые в замке, и тихо, почти шепотом произнес: — Хорошо, я… я не буду думать о её словах. Вампир ответил ему тихим, мягким голосом, от которого у Эвана внутри пробежала дрожь: — Вот и правильно, Эван. «Опять он начинает! Зачем? Я же уже сказал, что не буду думать о плохом». Не выдерживая, юноша снова посмотрел ему в глаза, чувствуя, как в груди разливается приятное волнение. Леонид сидел очень близко, нагло нарушая личное пространство юноши, и от него исходил сладковатый аромат — смесь ночного воздуха, роз и чего-то неуловимого. «Почему он так приятно пахнет?» — думал Эван, чувствуя, как его охватывает легкое опьянение. Его взгляд непроизвольно скользнул по лицу Леонида и остановился на его губах. На них не было ни улыбки, ни каких-либо других эмоций. Однако в памяти юноши ярко всплыла та картина, как он трогал их, будучи в теле наставника. Они были мягкими и тёплыми на ощупь. Медленно Эван перевел взгляд обратно, глядя вампиру в глаза. Его собственное дыхание стало поверхностным и сбивчивым. Он не мог понять, почему наставник так с ним поступает. Он же прекрасно понимает, какие чувства испытывает к нему юноша. Внутренне Эван сгорал от замешательства и смущения и, не выдержав, снова отвел взгляд в сторону. Не в силах больше терпеть эту мучительную пытку, он тихо, сдавленно спросил: — Зачем ты это делаешь? Опять. Леонид ответил своим бархатным, спокойным голосом, который, казалось, вибрировал в самой атмосфере: — Потому что ты снова зацикливаешься на плохом. — Я больше не буду, — выдохнул Эван, опуская голову ещё ниже и сильнее сжимая пальцы, чтобы они не дрожали. — Ты мне уже это обещал, — тихо и спокойно произнёс вампир. Эван вновь взглянул на Леонида, слегка прикрыв глаза, ощущая, как по всему телу разливается тепло, а сердце бешено колотится. Он чувствовал, что сейчас просто взорвется от внутреннего напряжения. Ему стало плевать на все — на приличия, на последствия. И вдруг он рваным, почти отчаянным движением уперся лбом в плечо наставника. Вампир вздрогнул, явно не ожидая такого прямого контакта. Эван закрыл глаза и молча застыл в этой неловкой позе. Леонид не двигался, но и не отталкивал его. «Сам напросился», — думал юноша, чувствуя, как горит лицо. «Он явно испытывает меня. Мне нельзя с ним быть рядом, я просто схожу с ума от этой близости». Выдохнув, он тихо, почти незаметно потерся лбом о ткань рубашки и резко поднялся. Не взглянув в сторону наставника, он быстрым шагом направился на второй этаж, в свою комнату. Добравшись до кровати, он упал лицом в подушку и лежал так некоторое время, стараясь заглушить бешеный стук сердца и привести мысли в порядок. «Отвлечься. Нужно отвлечься», — мысленно молился Эван. «Диего. Нужно помочь Диего. Может, снова побродить в его сознании? Поискать хоть какие-то зацепки, понять, что не дает ему очнуться?» Встав с кровати, он почувствовал, что довольно сильно ушиб грудь во время падения — боль дала о себе знать после отдыха. Аккуратно потянувшись, чтобы размять мышцы, он направился в комнату к Диего. Тот находился в том же состоянии, что и раньше. Эван снова попробовал позвать его, но мужчина никак не реагировал. Сев на край кровати, юноша внимательно изучил его лицо — оно было спокойным и безмятежным, как будто он просто крепко спал. Приложив руку к его голове, Эван вновь проник в его сознание. Там, как и прежде, раскинулся тот же идиллический горный пейзаж. Он брел по нему, разглядывая окрестности, пока его взгляд не зацепился за что-то странное — едва заметные помехи, возникающие на горизонте. Подойдя поближе, он попытался взаимодействовать с одним из булыжников, который показался ему чужеродным элементом. Как только он послал ему импульс, картина перед глазами сильно исказилась. На месте мирной долины внезапно возник вулкан, извергающий лаву, и безжизненные горные породы. «Что это?» — задумался юноша, ошеломленный резкой переменой. Через короткое время пейзаж вновь вернулся к своему прежнему, мирному состоянию, как будто ничего и не было. «Значит, Диего, до сих пор пор борется внутри? Две личности всё ещё конфликтуют?» — подумал он. Подойдя к неподвижной фигуре Диего под водопадом, Эван снова попытался пробиться через барьер, окружающий его сознание. Но как и прежде его не пускала невидимая стена. Сев напротив него прямо в воду, Эван начал с ним делиться новостями. Он подробно рассказал, как они с Леонидом победили Карерру в бою, как она бесилась, осознавая, что теперь у нее есть хозяин, и что это именно он, Диего. — Так что, когда очнешься, можешь отыграться за все годы, — добавил он с надеждой. Но пока он говорил, лицо Диего оставалось абсолютно безмятежным, не выражало ни малейших эмоций или признаков понимания. Расстроившись, Эван разорвал связь. Когда он встал с кровати, то увидел, что в дверях стоял Леонид, и молча наблюдал за ним. Юноша тихо произнес: — Он по-прежнему не реагирует. Но внутри его сознания я увидел… сбой. — Какой именно? — с искренним интересом спросил наставник, скрестив руки на груди. Эван подробно описал, что видел, и свои предположения по поводу происходящего. — Вполне возможно, что это ее отголоски, — задумчиво согласился Леонид. — Я попробую еще раз завтра. Может, что-то изменится, — уже более спокойным, решительным голосом сказал Эван, вставая с кровати и направляясь к выходу. Наставник его не останавливал, провожая лишь взглядом. Тогда Эван направился на кухню, надеясь найти там Марию. Она, как обычно занималась хозяйством, но, заметив Эвана, тут же бросила дела и, с восхищением подбежав к нему, быстро произнесла: — Я видела, как вы сражались с ней! Это было так… так здорово! У тебя очень хорошо получилось! Эван слабо улыбнулся ей, потирая ушибленную грудь и сел за стол: — Без Леонида я бы вряд ли смог что-то сделать. Он меня несколько раз спасал. — Не говори так! — она помотала головой. — Ты очень многого достиг за то короткое время, что ты у нас. Так что ты большой молодец, — она мило улыбнулась и по-матерински погладила его по голове. Это было так искренне и мило, что Эван не удержался и поплыл в улыбке. «Какая же она хорошая». Затем, внезапно смутившись и волнуясь, она осторожно спросила: — А как там… господин Диего? — Пока так же. Я еще не понял, что с ним. Возможно, ему просто нужно больше времени, чтобы прийти в себя, — честно ответил Эван. Девушка смущенно опустила взгляд, и на ее щеках заиграл отчетливее румянец. — Все-таки он тебе нравится? — догадался Эван, не удержавшись от улыбки. Она улыбнулась своим мыслям и тихо, словно выдавая секрет, сказала: — Господин Диего… он добрый, под всем этим напускным. Я надеюсь, теперь с ним все будет хорошо. Эван чуть понизил голос и спросил уже серьёзнее: — А Карерра тебя не донимает? Она отрицательно замотала головой, но при этом смутилась так, как будто из ее ушей вот-вот пойдет пар. Эван нахмурился, прищурившись: — Точно-точно? Было ощущение, что она вот-вот взорвется от смущения. Не выдержав, она всё же выложила как на духу: — Она… несколько раз прижимала меня к стене у моей комнаты. Эван тихо хохотнул про себя: «В своем репертуаре». Но вслух мягко и убедительно продолжил: — Ты же можешь дать ей отпор? Будь потверже и просто не реагируй на ее выходки. Она взглянула на него изучающе, а затем тихо, с хитрой, почти заговорщической улыбкой прошептала: — Ты тоже, кое с кем не можешь быть спокойным. Эван неожиданно почувствовал, как уши и щёки запылали. Он облокотился на кухонный стол и слегка опустил голову, прикрывая ухо рукой, словно пытаясь спрятаться. Одним краешком глаза посмотрел на нее. Она нервно теребила фартук, внимательно наблюдая за его реакцией. Он тихо, почти шёпотом спросил: — Как ты… поняла? Она слегка смутилась, покраснела ещё сильнее и прошептала в ответ: — Нужно быть совсем слепым, чтобы не заметить. Эван давно подметил, что Мария очень проницательна, и ему вдруг внезапно захотелось услышать от нее больше. Он осторожно, подбирая слова, продолжил: — Что ты ещё… заметила? Она какое-то время молчала, опустив взгляд на свои руки, переплетенные в замок, и тихо, едва слышно прошептала: — Он тоже. Глаза Эвана округлились от изумления. Он буквально впечатал взгляд в Марию, выжидая продолжения. Что тоже? Что она имеет в виду? Она лишь мельком взглянула на него, снова покраснела и продолжила: — Так же… эмоционально. По-своему. Эван задумчиво моргнул. Леонид? Эмоциональный? Он же всегда с одним и тем же выражением лица. Как она могла увидеть что-то другое? Скорее всего, она видела их, когда они сидели в гостиной. В тот момент Эван не видел его лица, он был слишком смущен. Может, она говорит именно про этот момент? Эван, обдумывая это, хмурясь смотрел на нее. Она какое-то время выдерживала его взгляд, но потом вдруг вскочила и сказала: — Мне нужно… ужин приготовить! — и, смущенно улыбнувшись, быстро направилась к плите, явно стараясь уйти от темы. «Конечно, ей со стороны виднее… и я ей верю», — подумал Эван. Мне нужно быть внимательнее, посмотреть на его реакции. Возможно, я увижу то же самое, что и она. Ох, о чем я только думаю? Запустив пальцы в волосы, он с легким стоном опустил голову на стол.