СТРАЖ: Плети души

Ⅰ/ⅩⅨ Откровение

Вечером того же дня, когда Ксандер вернулся, Эван сидел в гостиной и пытался читать книгу, но мысли были далеко. Увидев юношу, тот подошел к нему и сдержанно, но не без участия сказал: — Эван, хорошо, что ты очнулся. Как ты себя чувствуешь? — Спасибо, всё в порядке, — ответил юноша, откладывая книгу. Потом добавил с серьёзным выражением: — Мы можем поговорить с глазу на глаз? Ксандер кивнул и пригласил его в свой кабинет. Когда они устроились в кожаных креслах, Эван подробно рассказал всё, что видел в тех видениях — о детстве Диего, о заключении договора с Кареррой. Хозяин внимательно слушал, лицо его становилось все более задумчивым и печальным. — Мы тоже виноваты, что отстранились от него тогда. Его вызывающее поведение только усугубило ситуацию и наконец испортило наши отношения. Мы даже не пытались понять его. Эван тихо, но твердо сказал: — Я вам уже давно говорил, что он добрый. Он пытался уберечь всех от нее. Ксандеру было явно тяжело говорить об этом. Он молча закрыл глаза и сдвинул брови, будто боролся с внутренними терзаниями и давней болью. — По поводу Карерры, — чутко сменив тему, продолжил Эван. — Когда я был в её сознании, мне удалось увидеть некоторые ее воспоминания. Очень старые. Хозяин быстро переключился, внимательно слушая его, не отрывая взгляда. Эван подробно передал, то что он видел — про войну демонов и людей, ее пленение, магов с символами «D» и «S», их разговор о другой войне. — Я не знал подробностей о том, как мои предки совершили союз с ней. Но эта информация… очень важна. Ты говоришь, была еще одна война? — спросил он, с интересом и ноткой тревоги. — Я ничего об этом не слышал в хрониках. — Да, — подтвердил Эван. — Тот маг с символикой «S», он владел ментальной магией. Ксандер в свою очередь, очень сильно погрузился в раздумья, его лицо стало серьёзным. Затем он задал вопрос: — Когда ты хочешь, чтобы я передал тебе семейный фолиант? — Я бы хотел сначала разобраться с тем, что происходит с Диего, — решительно ответил Эван. Ксандер понимающе кивнул: — Хорошо. Как он? Есть изменения? Эван подробно рассказал, что он видел в его сознании и поделился мыслями по этому поводу. Ксандер выслушав его, сказал: — Будем наблюдать. Дай знать, если что-то изменится. Юноша кивнул и встал с кресла. Ксандер последовал его примеру, и они вместе вышли из кабинета и спустились вниз. В холле их уже поджидала Карерра. Она была явно недовольна, но уже более спокойна, чем раньше, хотя в ее позе читалось напряжение: — Твоих рук дело? Братик? — ехидно смотря на Ксандера, она указала большим пальцем на свой ошейник. — Пирожочек бы до такого просто не додумался, он слишком мягкий. Подбоченившись, она ждала ответа, сверкая глазами. Ксандер с совершенно ровным, невозмутимым выражением лица ответил: — Да. Она явно ждала объяснений, но он просто прошел мимо нее, направляясь в столовый зал. Она вспыхнула и выкрикнула ему вслед: — Какие условия, а?! Не оборачиваясь, Ксандер лишь бросил через плечо: — Сама со временем узнаешь. Она скрежеща зубами от бессилия развернулась к барельефу с мраморной панелью. Схватив со столика дорогую вазу, занесла руку, чтобы швырнуть ее в него. Но вдруг остановилась и внимательно, со внезапным любопытством взглянула на изображение рельефной скульптуры женщины-воительницы. — Мм, в принципе похожа, — произнесла она с неожиданным одобрением. «Да в каком месте?!» — в сердцах воскликнул про себя Эван, уставившись на нее с немым недоумением, а затем перевел взгляд на барельеф. Не смея задерживаться рядом с ней, юноша поспешил следом за Ксандером и, как обычно, сел на свое место. Леонид занял свою привычную позицию, встав чуть подаль за спиной хозяина. А вместо Диего на его место подошла и с театральным вздохом уселась Карерра. Мария, как всегда, расставила тарелки с вкусными яствами и тихо удалилась на кухню, стараясь не встречаться взглядом с демонессой. Та удобно устроилась и с преувеличенной изысканностью положила себе полотенце на колени. Когда все принялись за еду, она вдруг резко вскрикнула. Эван посмотрел на нее: на ее шее вновь проступил контур ошейника, и она уставилась в пространство, словно читая что-то на внутреннем экране. В ее взгляде промелькнула искорка чистой ярости, и она с откровенным омерзением поморщилась. Затем злобно зыркнула на Ксандера и Леонида. Хозяин был спокоен, не обращая на нее ни малейшего внимания. Наставник стоял как изваяние, ни на что не реагируя. Эван же задержал свой взгляд на нем, внимательно осматривая. После слов Марии юноша не мог скрыть своего любопытства. Через какое-то время Леонид перевел на него свой неподвижный взгляд. Эван почувствовал как жар приливает к щекам, но решил справиться с волнением и продолжал смотреть ему прямо в глаза. Выражение лица наставника действительно немного изменилось — в его взгляде читался безмолвный вопрос: «Что-то не так?» И правда, хоть он в основном холоден и отстранен, но микроэмоции у него присутствуют. В принципе он замечал это и раньше. Юноша слегка наклонил свою голову, продолжая изучающе смотреть на него, в надежде увидеть что-то еще. И тут для Эвана случилась неожиданность: Леонид опустил взгляд и слегка, почти неуловимо нахмурил брови. Было очевидно, что он находится в лёгком замешательстве. Это удивило юношу настолько, что он непроизвольно приподнял брови и не смог сдержать легкую улыбку. В ответ Леонид снова взглянул на ученика и сильнее нахмурился увидев такое выражение лица. Затем перевел взгляд и уставился в пространство перед собой. Это движение было настолько мимолетным, что его едва можно было заметить. «Значит, он тоже эмоционален, когда дело касается меня!» Это осознание породило в душе юноши тёплые чувства, и он, опустив взгляд, продолжил есть, стараясь скрыть легкую, но упрямую улыбку на лице. Оставшийся вечер Эван пребывал в приподнятом, почти парящем настроении. Время от времени он поглядывал на вампира, изучая малейшие изменения в его позе и взгляде. Иногда их взгляды нечаянно пересекались, вызывая у юноши целые волны тепла и трепета. Сегодня Эван не спешил выйти первым из зала, наблюдая за остальными. Карерра была в откровенно скверном настроении, поэтому, кое-как отужинав, она резко встала из-за стола и, ни слова не произнося, демонстративно удалилась. Ксандер был немного удивлен, что юноша сегодня дольше обычного засиделся за столом, но списал это на то, что тот провел несколько дней без сознания и, возможно, соскучился по обществу. Поэтому, вежливо поблагодарив за компанию, он отправился наверх. В зале остались лишь они вдвоем. Леонид всё ещё стоял на своём месте, и Эван вновь перевёл на него свой внимательный взгляд. Затем, не вставая со своего места, мягко спросил: — Почему ты никогда не садишься с нами за стол? Этот простой вопрос, кажется, застал вампира врасплох. Он перевел взгляд на ученика, чуть нахмурился и на секунду замялся с ответом. Эван встал из-за стола и медленно подошел к нему, удерживая на губах легкую, нежную улыбку. Быстро вернув себе привычное каменное выражение лица, Леонид сдержано ответил: — Я не ем обычную еду. Юноша внимательно смотрел на него, не отводя глаз, и тихо, почти шепотом уточнил: — Я и не говорю о еде. Я о том, чтобы ты просто сидел с нами. Был частью… нашей компании. Вампир явно раньше об этом не задумывался, поэтому, не находя подходящего ответа, промолчал, что было для него довольно необычно. Эван мягко продолжил: — Ксандер же тебе не запрещает сидеть с нами? — Ты сегодня какой-то странный, — заметил Леонид, скосив на него подозрительный взгляд. На это Эван чуть наклонил голову набок и с легкой, искренней улыбкой спокойно произнес: — Нет. Я вполне обычный. Леонид явно напрягся и опустил глаза, словно пытаясь скрыть внезапную неловкость. «Так вот о чем говорила Мария! А я раньше этого не замечал», — подумал Эван шире улыбаясь. Затем он тихо, почти нежно добавил: — Доброй ночи, Леонид. Вампир взглянул на него и ответил своим ровным, привычным тоном: — Доброй. Дождавшись ответа, юноша удовлетворенно развернулся и направился к себе, чувствуя легкое, теплое волнение. … На следующее утро Эван отправился к Диего. За ночь его осенила догадка, и он хотел кое-что проверить. Когда он зашёл в комнату, мужчина находился в том же состоянии, что и вчера. Юноша тихо поздоровался с ним и присел на край кровати. Как и ожидалось, он не реагировал. Недолго думая, Эван коснулся кончиками пальцев его лба и проник в его сознание. Там, как и раньше, царили покой и умиротворение — всё тот ​​же идиллический пейзаж с водопадом. Припав к земле ладонями, Эван сосредоточился и мысленно «стёр» всё, что мешало ему. Осталось лишь пустое пространство и сидящий в позе лотоса Диего. Еще вчера ему это показалось странным. Эван подошел к нему и, прикоснувшись к его руке, мысленно «стёр» и этот образ. И на месте, где тот сидел, показалась рваная, пульсирующая рана в пространстве. Бинго! Вот почему я не мог с ним взаимодействовать — он был лишь частью ландшафта, иллюзией, ширмой. Прикоснувшись к ране, Эван почувствовал исходящий от нее леденящий холод. Взаимодействуя с ней, он ощутил привычное головокружение, и ощущение падения. Когда все остановилось, он открыл глаза. Пред ним возникло место — где кровавые реки и тысячи истерзанных тел образовывали жуткий пейзаж. Воздух был тяжелым и спертым, пахнущим железом и смертью. Посреди этого мертвого пространства парил Диего, со скрещенными на груди руками. «Выходит, Карерра решила под конец устроить подлость? Заманила его сюда и заперла. Когда вытащу тебя отсюда, ты с нее спросишь», — подумал юноша и подошел к нему дотронувшись до его образа. В этот же момент сознание Эвана словно закружилось в вихре, и он оказался в совершенно иных пределах. Перед ним раскинулась тёмная, сырая комната, высеченная из грубого серого камня. Стены казались бесконечными, утопая в густом полумраке. В воздухе висел едва заметный запах влажной пыли, плесени и древнего запустения. Небольшой тусклый свет исходил от нескольких факелов, прикрепленных к стене — их пламя плясало, отбрасывая причудливые тени на неровных поверхностях. В этом слабом освещении была видна грубая каменная плита, выступающая в центре комнаты. На ней, распластавшись, лежал Диего — закованный в тяжелые, массивные металлические оковы, которые туго обхватывали его запястья и голени. Когда юноша подошел к нему, Диего устало взглянул на него. Лицо его было спокойным, умиротворенным — таким, какой человек выглядит в состоянии глубокого внутреннего принятия. В его глазах больше не было и намека на тот опасный демонический огонь, они излучали тихую гладь. В этом новом выражении было что-то до боли знакомое — сейчас он очень походил на того самого семилетнего мальчика из самых ранних воспоминаний. Эван тихо произнёс, не сдерживая улыбки: — Привет. А я всё думал, куда ты запропастился… Диего ответил низким, на удивление спокойным и ровным голосом, без тени прежнего напряжения или бравады: — Она постаралась. Юноша коснулся его оков, послав в них ментальный импульс. Те со звоном расступились, освобождая его. Он медленно поднялся и сел на каменную плиту, не торопясь вставать, как будто заново привыкая к свободе движений. Эван наблюдал за ним, выжидающе нахмурив брови. Диего какое-то время пребывал в раздумьях, только ему ведомых, его взгляд был обращен внутрь себя. Затем медленно и плавно, с новой, незнакомой грацией, он поднялся с каменной плиты. Его осанка, его движения, сам язык его тела — всё говорило о том, что он, наконец, обрёл свою настоящую внутреннюю силу, достоинство и целостность. Сердце у Эвана забилось чаще. «Неужели он действительно настолько изменился? Стал… таким спокойным?» — мелькнуло у него в голове. Диего тем временем произнес ровным голосом: — Спасибо тебе, Эван. За всё, что ты сделал. — Ты мой друг. Я не мог просто смотреть, как ты страдаешь, — произнес юноша с искренним состраданием в глазах. Он протянул руку и мягко добавил: — Давай вернёмся. Все тебя ждут. Диего молча кивнул. В тот момент, когда их руки соприкоснулись, сознание Эвана с легким толчком вернулось в реальность. Он приподнялся с кровати и сразу же посмотрел на Диего. Мужчина уже лежал с открытыми глазами и осознанно встретился с ним взглядом. Сердце Эвана забилось ещё сильнее: «Наконец-то! Он очнулся!» Диего слабо, но по-настоящему улыбнулся и положил свою тяжелую, теплую ладонь на голову юноши, легко потрепав его по волосам: — Как всегда, у тебя все эмоции написаны на лице. Юноша широко улыбнулся и буквально сгрёб этого здорового мужчину в крепкие, почти медвежьи объятия, чувствуя, как с плеч падает огромная тяжесть. — Ох, — немного сдавленно усмехнулся Диего, — ты стал гораздо сильнее, что ли? Не то, что раньше. — Я так рад, что ты очнулся! — ещё крепче сжимая друга в объятиях, сказал Эван, и его голос слегка дрогнул от нахлынувших эмоций. — Спасибо тебе еще раз, — когда Эван наконец ослабил хватку, Диего произнес эти слова тихо, но с огромной благодарностью. — Ты очень многое для меня сделал. Оторвавшись от него, юноша взглянул ему прямо в глаза и, слегка смутившись, произнес: — Ты знаешь… ты как будто немного изменился. Диего в ответ лишь молча, с легкой задумчивостью улыбнулся и попытался сесть, но тут же схватился за голову и с лёгким стоном откинулся обратно на подушки. — Что с тобой? — тут же встревожился Эван, наклоняясь к нему. — Кажется, разделение прошло не без последствий, голова кружится, — успокоил его мужчина, прикрывая глаза. — А, тогда ничего страшного. Я тоже провалялся несколько дней в отключке, и когда очнулся, у меня всё кругом шло, — пояснил юноша. Диего нахмурился, и в его взгляде промелькнула знакомая, но теперь более сдержанная забота: — А ты почему был без сознания? Это она постаралась? — Нет, нет, — поспешил успокоить его Эван. — Леонид сказал, что это из-за магического истощения. Расщепление сознания — очень сложная и энергозатратная магия. Я просто выдохся. Диего тихо хмыкнул, и улыбка тронула лишь один уголок его губ. В отличие от того что было раньше, сейчас эта улыбка была спокойной, взвешенной и какой-то… взрослой. Эван внимательно следил за ним, отмечая про себя каждую, даже малейшую перемену. В этот момент в комнату бесшумно вошла Мария. Увидев Эвана, она сразу же с улыбкой сказала: — Так и думала, что ты тут! Не сразу заметив, что Диего уже пришел в себя, она подошла к юноше. — Завтрак готов. Идёшь? Эван широко улыбнулся и, кивнув в сторону кровати, спросил: — Не могла бы ты принести сюда завтрак? Мария скользнула взглядом по кровати и остолбенела. Ее тело затрясло от волнения, в глазах вспыхнул неподдельный восторг и удивление, и она громко, срывающимся от эмоций голосом выдохнула: — Да! Затем, неожиданно для всех, она подлетела к мужчине и крепко обняла его. Эван продолжал сиять улыбкой, радостно наблюдая за происходящим. Диего видимо не ожидал такого бурного порыва, но, спустя мгновение, всё же мягко погладил её по спине. — Господин! Я так рада, что вы очнулись! — прощебетала она, отскакивая назад с искренней, сияющей улыбкой. — Сейчас же принесу вам поесть, — и она резко выскочила за дверь, даже не закрыв её. — Видишь? — тихо, с теплой улыбкой произнес Эван. — На самом деле тебя здесь все любят. В глазах мужчины на мгновение мелькнула лёгкая, давняя печаль, но он всё же улыбнулся в ответ — на этот раз улыбка была чуть шире. — Может, ты ещё что-то хочешь? — с участием поинтересовался Эван. Диего задумался, его взгляд стал ясным, аналитическим. — Где она? — спросил он с серьезным, почти суровым видом. Не успев дать ответ, в комнату вошел Леонид. Он бесшумно остановился в дверях, окинул их оценивающим взглядом, затем подошел ближе и произнес своим ровным голосом: — Рад, что ты очнулся. На его лице в этот момент не появилось никаких явных эмоций. Затем он продолжил, обращаясь прямо к Диего: — Сперва я хочу кое-что сказать. Ты теперь хозяин Карерры. Она полностью в твоем распоряжении, — и протянул ему тот самый кинжал с инкрустированным алым камнем. Диего нахмурился, взяв из рук оружие. Он повертел его в руках, рассматривая камень с непонимающим видом. Эван тут же начал ему всё объяснять: что они втроем — он, Леонид и Ксандер — договорились заранее и подготовили новый контракт. — Держали в тайне от тебя, чтобы она не подслушала и не сорвала планы, — закончил юноша свой рассказ этой фразой. Диего задумался и тихо пробормотал себе под нос: — Так вот почему вы так странно себя вели в последние дни… — затем обратился прямо к Леониду: — Что конкретно означает «я ее хозяин»? — Теперь она обязана подчиняться только твоим приказам, — чётко ответил вампир. — Поэтому больше она ничего не сможет сделать против тебя или кого-либо здесь. Ты даже при желании можешь от нее избавиться. Ее душа запечатана здесь, — указывая на красный инкрустированный камень в оружии. — Одно твоё слово — и она подчинится. Диего помрачнел. Судя по напряженной линии его рта и хмурому взгляду, эта информация ему совсем не нравилась. Он явно больше не хотел иметь ничего общего с Кареррой. Конечно, его можно было понять после всех лет страданий. Но рвать контракт тоже было не вариантом — их семья веками черпала от нее магические силы, это было частью их памяти, каким бы уродливым оно ни было. В комнату впорхнула сияющая Мария с подносом, заставленным тарелками. Она аккуратно положила его на прикроватный столик, бросила счастливый взгляд на Диего и так же быстро выскочила, притворив дверь. Диего задумчиво посмотрел на еду и выбрал совсем не те блюда, которые он обычно предпочитал раньше. Даже когда он принялся есть, его манеры изменились — движения стали более сдержанными и элегантными. Эван очень внимательно за ним наблюдал, затем осторожно спросил: — Может, ты хочешь что-нибудь другое? Я могу попросить Марию. Мужчина посмотрел в сторону друга, с задумчивым видом и медленно помотал головой, молча возвращаясь к еде. Леонид тоже внимательно следил за Диего: его брови были слегка нахмурены, а глаза прищурены. В этот момент в комнату без стука вошла Карерра. Она ярко, почти вызывающе улыбнулась и наигранно сладким голосом произнесла: — Дорогой! Я так рада, что ты наконец-то очнулся! — она сделала движение в сторону Диего, чтобы подойти и обнять его. Но он одним резким, ледяным взглядом буквально пришпилил ее к месту. Она резко остановилась, испуганно и удивлённо посмотрев на него, как на незнакомца. — Пошла вон, — словно сталь, произнес мужчина. От этого тона у Эвана побежали мурашки по коже. Карерра, не говоря ни слова, мгновенно развернулась и молча вышла из комнаты. Затем Диего спокойно, как ни в чем не бывало, вернулся к своей трапезе. Эван находился в явном когнитивном диссонансе. Раньше Диего был другим — более грубым, эмоциональным. Но в тоже время, он вроде бы был прежним. Юноша встал с его кровати и взглянул на Леонида с немым беспокойством и легким волнением. Наставник лишь прикрыл глаза и коротко, почти незаметно кивнул. Эван перевел взгляд на Диего и произнёс: — Ладно, отдыхай, мы пойдем. Диего поднял на них свой взгляд и посмотрел на юношу, затем перевел на вампира и просто сказал: — Хорошо. Они вышли, и Эван притворил за ними дверь. Затем он с тревогой посмотрел на Леонида, ища в его глазах ответы. Наставник тихо сказал: — Зайдем к тебе. Обсудим. Юноша открыл дверь в свою комнату, приглашая вампира войти. Леонид зашёл и сразу присел на край его кровати, приняв свою обычную, собранную позу. Эван, закрыл дверь, сел рядом и тихо, почти шёпотом спросил: — Что с ним? Он какой-то… другой. Леонид ответил столь же тихо, но чётко: — Это последствия разделения. Большая часть его манер, привычек, даже вкусов — всё это было от демонессы, ее влияния. Однако Диего всегда сохранял часть своей изначальной сути. По всей видимости она сильно его подавляла. — Насколько сильно он изменился? — встревоженно спросил юноша. — Думаю, в плане отношений, его глубинной сути, он остался таким же, — спокойно ответил Леонид. — Помнишь его первое воспоминание, которое ты видел? Того тихого, спокойного мальчика? Скорее всего, это и есть настоящий он. И теперь он просто вернулся к самому себе, к своей основе, ведь ее голос больше не звучит у него в голове и не влияет на него. Он сделал паузу и добавил с легкой тенью сочувствия в голосе: — К тому же, ему, вероятно, сейчас очень тяжело — он много лет прожил с продолжающимся голосом в своей голове, а теперь остался наедине только с собой. Дай ему время. Эван опустил взгляд, задумавшись, перебирая в памяти недавние события. — Ты прав... Когда я впервые взял контроль над его телом, она говорила без умолку, постоянно что-то комментировала. Внезапно взметнув голову, юноша воскликнул: — Нужно сообщить Ксандеру, что он очнулся! — Не волнуйся, я уже это сделал, — произнес спокойно, ровным тоном наставник, не меняя позы. «Когда он только успел?» — промелькнуло у него в голове, но вслух с надеждой в голосе, спросил: — Он что-нибудь ответил? — Да. Сказал, что постарается приехать сегодня пораньше и устроить праздничный ужин в честь этого события. — Ох… неожиданно, — вырвалось у юноши, но он сразу же смутился и стушевался, почувствовав, что это прозвучало неблагодарно. Леонид посмотрел на него проницательным, тяжёлым взглядом и мягко, но твёрдо сказал: — Зря ты так думаешь о нем. Юноша понял, что был не прав, и тихо виновато добавил: — Прости… Просто он… он такой же, как ты. Леонид слегка щурился и молчал, как бы предоставляя ему время и пространство, чтобы высказаться дальше. Эван, сгорая от внутреннего стыда, все же высказался: — Не всегда понятно, о чем вы на самом деле думаете или что чувствуете. Я знаю, что Ксандер искал способ помочь брату, но знаешь, иногда достаточно просто теплой улыбки или искреннего разговора по душам. Ксандер же просто мог сказать, что брат ему дорог. Вместо того, чтобы ходить с этим каменным, непроницаемым лицом. И гадай потом, о чем он вообще думает? Леонид внимательно выслушал его, с тем же неизмененным выражением на лице, а затем произнес с легкой тенью чего-то похожего на понимание: — На это… были свои причины. — Ну да, конечно! — в сердцах воскликнул юноша, его голос дрогнул от нахлынувшего разочарования. — Почему нельзя быть более открытым, хотя бы в кругу семьи?! Затем он прикрыл глаза ладонью, пытаясь взять себя в руки, и, успокаиваясь, тихо, устало сказал: — Прости. Я не хотел… Просто я устал от всех этих игр и недосказанностей. Отведя взгляд в сторону, Эван продолжал, и его слова полились тихим, но уверенным потоком: — Просто все эти лицемерные улыбки, льстивые слова и намеренно, показное безразличие… Мне это всё до смерти надоело. Люди погрязли в этой лжи. Мне хочется быть настоящим и говорить с настоящими людьми, а не с роботами, которые только и делают, что исполняют свои роли и примеряют маски. Можешь считать меня наивным, но я не хочу прожить жизнь, предавая себя и свою суть. После этого потока слов ему стало чуть легче на душе, но он тут же нахмурился, понимая, что говорит это не тому человеку. Леонид был олицетворением самой сдержанности и закрытости. От этой мысли Эвану стало очень грустно и одиноко. Какое-то время они сидели в полной тишине, каждый погружённый в свои тяжелые мысли. Затем Леонид нарушил молчание, и его голос прозвучал тише обычного, с легкой хрипотцой: — Порой… не так просто открыться. Эван взглянул на наставника. Внешне он выглядел абсолютно спокойным, но в его глазах, казалось, плескалась целая вселенная глубокой печали и серьезной, застарелой боли. Наверное, только эти глаза могли сказать о его истинных чувствах. Глядя в них, Эван тихо, с пониманием произнес: — Я знаю. Леонид слегка опустил взгляд, о чем-то напряженно задумавшись, и снова замолчал. Затем юноша, набравшись смелости, продолжил: — Я тоже пережил боль. Возможно, не такую глубокую, как твоя… но я продолжаю жить настоящим, а не закапываюсь в прошлом. В чем тогда смысл переживать страдания, не чувствуя радости? Леонид медленно поднял на него свой взгляд и внимательно посмотрел прямо в глаза, затем тихо произнес: — Такую же. У юноши от этих слов заблестели глаза, и он растроганно, с бесконечной благодарностью смотрел на него. Впервые Леонид по-настоящему ему открылся, приоткрыл дверь в свой внутренний мир. Для Эвана это было невероятно важно. Больше он ничего не произнес, лишь слегка опустил свой взгляд, и так они сидели довольно продолжительное время в комфортном, понимающем молчании.