СТРАЖ: Плети души

Ⅰ/ⅩⅩ Семейные узы

В дверь постучали. Эван, вернувшись из своего мысленного погружения, спросил: — Кто? Голос Марии раздался из-за двери, звонкий и радостный: — Обед готов! Господин Диего уже спустился в столовую. Юноша вопросительно посмотрел на наставника, тот мягко кивнул. Они вдвоём не сговариваясь встали и направились вниз, в обеденный зал. Диего был одет в темные брюки и бордовую рубашку, выглядел опрятно и аккуратно. Он сидел в торце стола и неспешно ел. Завидев вошедших, мягко улыбнулся, приветствуя их. Они подошли и сели рядом: Эван — ближе к Диего, Леонид — со стороны Эвана. — Тебе уже лучше? Голова больше не кружится? — с участием спросил юноша. — Да, спасибо, все хорошо. Единственное — есть небольшая слабость. Думаю, драться какое-то время я не в состоянии, — спокойно объяснил Диего. — Это сейчас и не нужно, — ровным голосом сказал Леонид. Эван произнес: — Кстати, Ксандер решил устроить сегодня праздничный ужин. Диего лишь усмехнулся одним уголком рта, и в его взгляде мелькнула тень смутной печали: — Ну, спасибо ему. — А может, нам всем поучаствовать в приготовлении? — с легкой улыбкой предложил Эван. — А то обычно одна Мария все на себе тянет. Диего потеребил волосы на затылке, слегка смутившись, чистосердечно признался: — Я, вообще-то, не умею готовить. Эван нахмурился, сделав вид, что сильно возмущён: — Что за отговорки? Порезать овощи ты точно сможешь. Затем юноша перевёл вопросительный взгляд на наставника. Тот, не говоря ни слова, молча поднялся из-за стола и направился на кухню. Эван с легким недоумением и любопытством наблюдал за ним. Леонид что-то коротко сказал Марии, и ее лицо сразу же выразило крайнее удивление, затем она быстро собрала несколько ножей, разделочных досок и начала суетливо раскладывать все на большом кухонном столе. Леонид повернулся к ним и, легким кивком показывая на стол, деликатно произнес: — Можем приступать. Юноша с энтузиазмом вскочил из-за стола и прошел на кухню. Ему казалось, что Леонид не поддержит его идею или вообще уйдёт. Но, к его удивлению, наставник первым занял место за столом, выбрал самый острый нож. Вампир сидел с идеально прямой осанкой, его движения были спокойны, выверены и полны странной уверенности. Он взял морковку длинными пальцами и осторожно, почти медитативно начал нарезать ее ровными тонкими ломтиками. Взгляд наставника был мягок, но в нем чувствовалась глубокая сосредоточенность и ответственность даже в таком, казалось бы, простом деле. Каждое движение ножа отстукивало тихий, четкий ритм, который придавал кухонной обстановке необычную умиротворенность. Эван сел рядом и взялся за очищение овощей, стараясь попасть в тот же ритм. Он время от времени поглядывал на Леонида, не скрывая удивления — у того получалось это виртуозно; ровные, идеальные ломтики моркови уже были аккуратно уложены в миску с горкой. В этой простой, почти бытовой совместной работе, как будто потихоньку растворялись тени недавнего напряжения и тяжести, которые висели над ними все эти дни. Через некоторое время к ним нерешительно подошёл Диего и присел на свободный стул. Его взгляд скользнул по собравшимся, словно он не знал, с какой стороны подойти к этому делу. — Чего смотришь? Бери нож и режь, — улыбаясь, подбодрил его Эван, подвигая ему доску и овощи. Диего немного смутился, но осторожно взял нож и, внимательно, как ученик, наблюдая за плавными, увлеченными движениями Леонида, попробовал их отобразить. У него пока не получалось столь же аккуратно — ломтики выходили неровными, разной толщины, но для первого раза было вполне сносно. Мария, словно порхающая бабочка, постоянно перемещалась по кухне между ними: забирала у них уже нарезанные овощи, подставляла свежие ингредиенты и необходимую посуду. Её движения были быстрыми и отточенными. Вместе они организовали слаженную, почти интуитивную работу. Под лёгкие, редкие разговоры и сдержанный смех время пролетало незаметно. Каждый, кто участвовал в этом общем мероприятии, чувствовал, как простые, но искренние совместные усилия сближают их, превращая обычный подготовительный процесс в маленький праздник единения и взаимопонимания. Благодаря этому они управились довольно быстро. Диего, кажется, даже вошёл во вкус и, улыбаясь новой, более спокойной улыбкой, спросил Марию: — Малышка, есть еще что-нибудь? Она, смутившись от такого обращения, подала ему миску, яйца и пакет муки. Он нахмурился, смотря на эти ингредиенты с явным недоумением, совершенно не понимая, что с ними делать. Эван не выдержал и прыснул со смеху: — Ты и правда за все эти годы ни разу даже яичницу не пожарил? Диего немного обиженно посмотрел на друга и сказал с достоинством: — В этом не было необходимости. Ладно, ладно, давай сюда, — с улыбкой протянув руку к миске, Эван ловко разбил в ней яйца и вернул обратно. — Теперь сиди взбивай до белой однородной пенки. Диего посмотрел на желтоватую жижу в миске с глубоким сомнением и выгнул бровь: — До какой такой пенки? Юноша, уже не сдерживаясь и катаясь со смеху, произнес сквозь хохот: — Увидишь, когда начнешь! Просто делай круговые движения венчиком быстро-быстро! В этот момент в воздухе витала по-настоящему беззаботная, почти семейная атмосфера. Мария, с лёгкой, счастливой улыбкой наблюдавшая за их обменом реплик, присела на стул неподалеку, готовая в любой момент подсказать или помочь. Диего осторожно взял венчик в руки и, немного неуверенно начал взбивать яичную смесь, постепенно входя в ритм. Медленно, но верно, на поверхности стала появляться нежная, воздушная пена. Леонид тем временем встал и подошёл к плите, внимательно всматриваясь в то что кипело в кастрюлях. — Вау! И правда пенка! — воскликнул восторженно Диего, не скрывая искреннего удивления от собственного успеха. Он смотрел на это как на чудо. Мария тихонько засмеялась, наблюдая за его детской реакцией, затем встала и аккуратно всыпала в миску муку. — Теперь мешай осторожно, плавными движениями, — нежно произнесла она, глядя на мужчину с безграничной добротой и терпением. Диего послушно делал, как ему говорили. Сейчас эта сцена и правда напоминала большую, дружную семью, собравшуюся вместе для общих дел. Эван мило улыбался, наблюдая за ними, и ему стало так легко и светло на душе, как давно уже не было. Хотелось, чтобы этот хрупкий, прекрасный момент длился, как можно дольше. Закончив со всеми приготовлениями, они оживленно болтали и смеялись. Даже обычно сдержанный и невозмутимый Леонид позволил себе едва заметную улыбку, которая придала всему моменту особую непринужденную теплоту. Эван задержал взгляд на нем дольше положенного, пока его, как-бы невзначай, толкнула легонько локтем Мария. Он слегка смутившись, перевёл на неё взгляд и с улыбкой спросил: — Ну что, Мария, как тебе помощники? Она мило улыбнулась, слегка смущаясь пролепетала: — Замечательные. Диего внезапно уставился в проход, ведущий из кухни, и Эван машинально проследил за его взглядом. В проходе молча, как тень, стояла Карерра, наблюдая за ними своим пронзительным взглядом. Мужчина тяжело вздохнул и вернул взгляд на компанию. Она продолжала молча стоять на месте, и было странно и даже жутковато видеть ее такой тихой и робкой. Эван перевёл вопросительный взгляд на Леонида, как бы спрашивая без слов: «Что с ней? Она что, всё это время там стоит?» Леонид лишь скосил взгляд в сторону Диего, давая понять, что она его теперь опасается. Мужчина явно пытался не обращать внимание на демоницу, но по его внезапно помрачневшему лицу было заметно, что настроение основательно испортилось. В этот момент Карерра всё же медленно, почти крадучись, прошла по кухне, схватила в руки первую попавшуюся тарелку со сладостями и так же быстро, бесшумно выскользнула обратно, словно призрак. Эван не удержался и рассмеялся. Генерал демонической армии — сладкоежка? Диего с удивленным, недоумевающим взглядом посмотрел на друга, словно спрашивая: «Чего смеёшься?» — Просто не вяжется, — улыбнулся Эван, — что кое-кто любит сладкое. Хотя появление Карерры все еще вызывало у Диего явно нелегкие чувства, он все же не выдержал и усмехнулся, ему это тоже показалось забавным. Следом, буквально сразу после нее, на кухне, наконец, появился Ксандер. Он замер на пороге, явно удивлённый тем, что застал там всю свою «семью» за столь необычным занятием. Едва он успел открыть рот, чтобы задать вопрос, его опередил Эван: — Мы помогали готовить праздничный ужин. Ксандер округлил глаза и, переводя недоумевающий взгляд на Диего, спросил с легкой, но явной долей недоверия: — Ты… умеешь готовить? Мужчина невозмутимо приосанился, выпрямил спину и с напускной серьезностью ответил уверенно: — Конечно умею. Эван не удержался и разразился громким, искренним смехом. Мария тихо хихикнула, прикрывая рот ладошкой, чтобы не быть бестактной. Диего, немного задетый такой реакцией, сказал с преувеличенным достоинством: — Ну чего вы смеетесь, я же помогал. И тут Эван заметил: впервые за все время на обычно строгом и сдержанном лице Ксандера выступила самая настоящая, теплая и неподдельная улыбка — словно маленькое солнце в его обычно серьезном облике. — Молодец, брат, — произнес он, и улыбка не сходила с его лица, а в его глазах читалось глубокое облегчение и та самая братская любовь, которую он так тщательно скрывал. Диего посмотрел на него таким взглядом — смесь давней боли и надежды, — что на сердце у Эвана защемило. Затем мужчина медленно поднялся и подошел к Ксандеру. Он не сказав ни слова, просто твердо, по-мужски обнял его. Тот, после секундной паузы, обнял его в ответ, резко, с чувством похлопав по спине. Переглянувшись, Эван, Леонид и Мария молча, без лишних слов, поняли, что им нужно оставить братьев наедине. Не сговариваясь, они втроем расположились в гостиной и уселись на большой диван. Мария села посередине и посмотрев на Эвана добрыми глазами, тихо, но очень искренне сказала: — Спасибо тебе. За всё. Без тебя этого бы точно не было. Я очень рада, что ты сейчас с нами. Эван нежно улыбнулся ей в ответ и тихо произнес: — Я тоже очень рад быть здесь, с вами, — он ласково погладил ее по голове, как старший брат. Она перевела взгляд на рядом сидящего Леонида и с легкой надеждой в голосе спросила: — А вы сегодня сядете за стол с нами? Вампир внимательно, чуть изучающе смотрел на нее, затем медленно перевел взгляд на Эвана и спокойно ответил: — Да. Широкая, счастливая улыбка расплылась по лицу Марии, и она, словно пташка, стремительно убежала на второй этаж. «Куда это она так спешно?» — с лёгким недоумением подумал Эван, провожая её взглядом. Затем он перевел его на Леонида и с теплой улыбкой произнес: — Спасибо тебе. За всё. Вампир коротко, почти незаметно кивнул. Так они и сидели комфортно в мирном молчании, пока с верхних этажей не спустилась Мария. Она предстала перед ними в изящном легком платье длиной до колен, подчеркивающим ее женственные формы и мягкую округлость. Платье переливалось нежным цветом ясного неба, словно отражая свет в комнате, а тонкая шелковая лента, завязанная изящным бантом на шее, придавала образу особую воздушность и трогательную нежность. Ее светлые, пышные волосы, свободными волнами спадали на плечи, обрамляя милое, чуть пухленькое лицо с легким румянцем на щеках и искрящимися глазами, полными тепла и искренней радости. Эван невольно почувствовал, как в груди у него заиграло легкое, теплое чувство — перед ним стояла настоящая милашка, сочетающая в себе детскую непосредственность и взрослое очарование, которое не могло оставить равнодушным никого. — Ты очень красивая, Мария, — с неподдельным восхищением произнёс Эван, не скрывая своего приятного удивления от ее преображения. Она слегка смутилась, опустила глаза, и румянец на ее щеках еще ярче подчеркнул ее нежную привлекательность. В это время из кухни вышли братья. У обоих на лицах читалось облегчение. Наверное, они смогли поговорить по душам. Ксандер одним быстрым, оценивающим взглядом окинул Марию и с легкой улыбкой, заметил: — Сегодня ты особенно прекрасна. Тебе очень идет этот наряд. Мария опустила глаза, ещё больше смутившись, и вежливо, почти шёпотом ответила: — Благодарю вас, хозяин. Диего в этот момент не произнес ни слова о её внешности, но его глаза горели мягким восхищением. Сначала его взгляд лениво скользнул по Марии, излучая тихое, почти незаметное тепло. Затем он быстро потупил его, словно скрывая то, что чувствует глубоко в душе. — Ну что же, — хлопнув в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание, — продолжил Ксандер, — Пройдемте к столу? Не будем заставлять яства остывать. Эван с Леонидом помогли Марии расставить по столу приготовленные блюда. Белоснежная скатерть, украшенная тонким узором, лежала ровно. На столе стояли изящные хрустальные бокалы и фарфоровая посуда, обрамленная тонким золотым ободком — всё было продумано до мелочей, чтобы создать по-настоящему праздничное настроение. Перед ними красовались разнообразные блюда: хрустящий жареный цыпленок с золотистой корочкой, ароматный печеный картофель со специями, свежие овощные салаты с яркой зеленью и ломтиками спелых томатов, а также несколько маленьких тарелочек с изысканными закусками — оливками, вялеными томатами, сырными кусочками и хрустящими гриссини. Воздух наполнялся теплыми, аппетитными ароматами специй, запеченного мяса и свежей выпечки, создавая уют, ощущение радости и удовольствия. Весь зал проникся атмосферой единения и близости. Все — за исключением демонессы, о которой даже никто и не вспомнил в этот счастливый вечер — уселись за стол. Леонид, как и обещал, занял своё место, став неотъемлемой частью этой небольшой, но сплоченной компании. Мария, сидевшая рядом с Эваном, мило улыбалась и с легкой теплотой в голосе отвечала на вопросы. Её улыбка и легкий смех сделали разговоры более живыми и тёплыми. Вечер протекал в абсолютной идиллии, наполненной улыбками, тихим смехом и душевным теплом. Казалось, что здесь и сейчас они действительно стали одной семьей, связанной не только общими обеденными ритуалами, но и искренней заботой друг о друге. Это было ощущение праздника — простого и глубокого одновременно. Когда пришло время подавать чай и десерт, Мария захотела уйти на кухню. Эван тут же последовал за ней, предложив помощь. Пока они шли, он аккуратно спросил, улыбаясь: — А почему ты раньше никогда не садилась с нами за стол? Она слегка смутилась, опустила взгляд и тихо произнесла: — Мне было стыдно. Эван удивлённо поднял брови, его лицо выразило искреннее недоумение: — Стыдно? За что? Она вздохнула и с некоторым волнением, подбирая слова, ответила: — Просто… я полукровка. Эван нахмурился, не понимая, что в этом такого плохого. По его лицу она поняла, что он не знает реального магического мира, и тихо, с грустью объяснила: — В мире магов к полукровкам… относятся хуже, чем к людям. Мы изгнанники по праву рождения. — Но ты же выглядишь совсем как человек, — продолжая хмуриться, возразил юноша. — Разве кто-то может догадаться? Она опустила взгляд ещё ниже и вздохнула ещё глубже: — Моя семья… они отказались от меня и от моей матери, когда узнали. Потому что мой отец… был дворфом. Для них это было позором. Эван на мгновение застыл, впитывая услышанное. В голове у него пронеслась мгновенная мысль: «Вот это поворот! Так вот откуда в ней такая выносливость и сила». — Эм… прости, я не знал, — с искренним сочувствием произнес Эван, заложив руку за голову и чувствуя неловкость от того, что невольно задел больную тему. — Всё хорошо, — она мягко улыбнулась, и в её улыбке была не печаль, а облегчение. — Теперь я чувствую, что здесь, с вами, я нашла настоящую семью. Затем, желая сменить тему, добавила более бодрым тоном: — Давай отнесем чай, а то он остынет. Эван поднял поднос, и они вернулись в зал, но место Ксандера за столом было пусто. — А где… — начал было юноша, озираясь по помещению. Леонид, казавшийся слегка задумчивым и напряженным, ответил коротко, без лишних деталей: — Его срочно вызвали. Эван нахмурился: — Так поздно? Сейчас же ночь… Диего, сидевший неподалёку, тоже выглядел задумчивым и настороженным, но продолжал молчать, уставившись в свою чашку. Юноша ощутил странное, настойчивое чувство тревоги, хотя не мог объяснить, откуда оно берётся. Это ощущение тяготило его разум и не давало покоя, нарушая умиротворение минувшего вечера. Диего, так и не прикоснувшись к чашке с чаем, тихо сказал, поднимаясь: — Спасибо большое за сегодняшний вечер. Он был… очень важен для меня. Но я немного устал, — с этими словами он направился к себе. Мария молча начала собирать посуду со стола, ее лицо выражало легкое сожаление. Эван посмотрел на задумчивого Леонида, будто искал в его облике ответы. Наставник лишь взглянул на него своими пронзительными, чуть суженными глазами и сказал твёрдо, но без эмоций: — Иди к себе, Эван. Юноша хмурился, тихо и немного рассеянно пожелав всем доброй ночи, он направился к себе в комнату. В голове вертелась одна навязчивая мысль: «Леонид явно знает больше, чем говорит. Что же могло произойти? Может, это я себя накручиваю?» — пытался он убедить себя, но тревога, как назойливое насекомое, не отступала, лишь нарастая. Зайдя в комнату, он сел на край кровати и задумчиво уставился в пустоту перед собой. Сон никак не шел — мысли упрямо не давали расслабиться. В тишине слышались легкие, редкие шаги в соседних комнатах — наверное, Мария заканчивала уборку, — а за окном — слабый шелест ветра, едва касавшийся голых ветвей деревьев. Сквозь незакрытое окно осторожно проникал холодный лунный свет, наполняющий комнату мягким серебристым сиянием и длинными тенями. Луна висела высоко и ясно в черном небе, её спокойное, отстраненное сияние отражалось на снежном покрове, рассыпая искристые блики по земле. Этот зимний пейзаж одновременно вызывал чувство тишины и глубокого одиночества, а прохладный воздух за окном казался свежим, но пронизывающим до костей. Внутри Эван ощущал смешанные, противоречивые чувства: легкую, но нарастающую тревогу, беспокойство и одновременно жгучее желание понять, что скрывается за внезапным ночным вызовом Ксандера. Он чувствовал, как холодок пробежал по спине, несмотря на теплый воздух в комнате. Эван подошел к окну, намереваясь его закрыть, чтобы окончательно избавиться от зимнего сквозняка. Но в этот момент его внимание привлекло странное магическое свечение, похожее на гигантский купол, образовавшийся на небе. «Что это?» — мелькнула мгновенная мысль и юноша нахмурился, всматриваясь. В эту же секунду окно с оглушительным грохотом разбилось, от влетевшего в комнату предмета. Осколки стекла со свистом разлетелись по воздуху, рассыпаясь по полу и мебели. Эван молниеносно припал к полу, укрывая голову руками от острого битого стекла. Его сердце заколотилось в груди, дыхание сбилось и стало прерывистым. Подняв голову, он проследил за предметом, вонзившимся в стену над его кроватью. Это был короткий черный кинжал с темной рукоятью, от которого сочилась темная энергия, оставляющая на обоях черный след. Затем он услышал снаружи — сквозь разбитое окно доносившиеся приглушенные крики, резкий звон оружия и хруст снега, разрывающие тишину ночи. Но главное, что заставило сердце юноши дрогнуть и сжаться — знакомые, ни с чем не сравнимые звуки ледяных ударов его наставника. Без колебаний, охваченный жгучей тревогой и слепым желанием помочь, Эван резко вскочил на ноги и рванул к двери.