СТРАЖ: Плети души

Ⅰ/ⅩⅪ Нападение

Сбежав вниз по лестнице, он на ходу накинул первую попавшуюся куртку и выбежал через главный вход, распахнув тяжелую дверь. Он выскочил на улицу и замер на мгновение, наблюдая за ситуацией. Его дыхание застыло в виде пара на ледяном воздухе. На заснеженной площади перед имением развернулась ожесточенная, хаотичная сцена борьбы. В свете луны и дальних фонарей Леонид, холодный и безмолвный, как сама ночь, отбивался от целой группы наёмников. Эти люди были одеты в плотную черную форму, полностью закрывая лица и очертания тел, делая их неотличимыми друг от друга. Их действия были стремительными, словно они были тенями, рожденными самим мраком. Лютый холод цеплялся за кожу, пронизывая даже через теплую куртку. Вся эта зимняя сцена, казалась одновременно сюрреалистичной и смертельно опасной. Эван естественно попытался призвать лозы, чтобы опутать и обездвижить врагов, но тут же ощутил тяжелую, давящую пустоту в воздухе. Его магия, обычно послушная и живая, наткнулась на невидимую стену, сковывающую ее. Он бросил взгляд на небо. Там, за редкими облаками, сиял огромный купол, почти невидимый плавный, переливающийся едва уловимыми потоками серого и синего, словно дым из света. — Это же блокирующий купол... — с ужасом прошептал Эван, вспоминая строки из книги по магии, которую однажды читал в библиотеке. Он блокирует внешние потоки магии, не даёт энергии пролиться извне и ослабляет тех, кто внутри... Это тщательно подготовленное нападение! Они намеренно убрали Ксандера, их сильнейшего союзника, чтобы оставить их уязвимыми и в меньшинстве. И Диего сейчас слишком слаб, он точно не сможет помочь. Ледяные пальцы страха сжали сердце Эвана. Все эти мысли пронеслись в его голове за долю секунды. Стиснув зубы, он сосредоточился на внутренних резервах, на той силе, что в нем самом. Из-под снега с хрустом прорвались цепкие лозы, едва успев отразить внезапную атаку одного из наемников, направленную прямо в спину Леонида. Наставник на миг бросил взгляд через плечо в сторону Эвана и коротко, почти незаметно кивнул. Почувствовав, что подкрепление прибыло, он стал действовать решительнее и агрессивнее, его ледяные клинки наносили удары с удвоенной силой. Заметив вновь прибывшего, несколько теневых наемников тут же развернулись и ринулись к Эвану. Их движения были быстры, почти беззвучны, лишь легкий хруст снега под ботинками выдавал их. Их глаза, появляющиеся в прорезях масок, горели холодной решимостью. «Сколько же их здесь?» — с тревогой пронеслось в голове у юноши, пока он одновременно отбивался и маневрировал между стремительными атаками. Сердце колотилось в груди, адреналин горчил во рту, эмоции менялись в оглушающую какофонию — страх, решимость, холод зимней ночи и яркое понимание, что сейчас нельзя отступать ни на шаг. Скрип снега под ногами, его резкие вздохи, приглушенный стук металла о лед и тихий, зловещий шорох его растущих лоз сливались в хаотичную симфонию борьбы, окутанную непроницаемой тьмой зимней ночи. Эти люди действовали виртуозно и беспощадно, их удары сыпались градом, не позволяя передышки. Юноша вынужден был отступать, едва уклоняясь от вражеских клинков и молниеносных ударов. Он судорожно искал выход, слабость в их стройных рядах, его разум работал на пределе, прокручивая и отвергая одну тактику за другой. Мысленно он пытался заглушить панику, сосредоточиться, ведь страх был его врагом даже хуже, чем эти безжалостные наемники с кинжалами. Они действовали исключительно в ближнем бою, без дальних заклинаний или сложных чар, полагаясь на скорость, ловкость и отточенную до автоматизма технику. Каждая их атака была выверенным смертоносным движением, легкими теневыми магическими эффектами, окутывающими их оружие, мощными ударами, делающими их по-настоящему губительными. Когда очередная атака противника ударила в призванную лозу, наемник резко повернул клинок, вонзенный в древесину, и она с легким хрустом разлетелась на щепки, не выдержав мощной силы удара. Эван почувствовал, как его сердце сжалось от боли — его магия, его защита оказалась хрупкой и уязвимой перед такой скоростью и силой. Он понял, что нужен другой подход, иная тактика, чтобы противостоять этим безжалостным врагам. В каждом движении, при каждом парировании атаки он искал слабое место в их броне, малейшую оплошность, чтобы вырвать победу в этой отчаянной схватке, не позволяя врагам загнать себя в угол. Леонид тем временем держался против пятерых наемников одновременно. Его движения были выверены, быстры и точны. Он не подпускал врагов на ближнюю дистанцию, удерживая их шквал мощными ледяными взрывами и ловкими расчетливыми отскоками. Однако, несмотря на его феноменальное мастерство, давление нарастало — враги, как единый механизм, методично теснили его, сужая круг. Эван в это мгновение окинул взглядом поле боя и с ужасом осознал: если он не прорвется к Леониду прямо сейчас, то рискует оставить его одного в ловушке. Юноша отбил очередной выпад клинком, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, а мышцы горят от напряжения. Его разум был до предела напряжен, в каждом движении были отчаяние и непоколебимая решимость. «Я должен прорваться к нему…» — мысленно твердил он себе, на мгновение заглушив голос страха. Пробираясь сквозь хаос и свист клинков, Эван искал тот единственный момент, чтобы нанести удар или создать хоть какую-то брешь в их строю. Внезапно ночную тишину прорезал резкий, решительный женский крик: — Учитель! Эван, мгновенно развернувшись на звук, увидел стоящую на пороге имения Марию. Её светлые волосы были аккуратно собраны в тугой практичный пучок. На ней были простые, но удобные для движения коричневые брюки и короткая светлая куртка, едва защищавшая от ледяного ветра зимней ночи. Рядом с ней, словно рождаясь из самой ледяной стихии, внезапно возник и материализовался гигантский боевой молот, почти с её ростом. Он был совершенен в своей грозной красоте: массивное боевое орудие было выточено из прозрачного, как горный хрусталь, льда. На его поверхности прорисованы изящные и причудливые морозные узоры, напоминающие снежные ветви, которые казались ожившими. Молот источал холодное свечение, отражая каждую снежинку вокруг, словно вобрав в себя всю красоту зимней ночи. Мария твердо, уверенно схватила молот обеими руками — её пальцы, казалось, сливались с ледяной поверхностью, обретая с ним единое целое. Из ее сжатых ладоней начало исходить мягкое, но интенсивное серебристое свечение, излучающее невероятную силу. Волшебное сияние наполнило оружие, и ледяной молот стал покрываться прочным слоем сверкающей стали. Эта сцена завораживала своей мощью и поражала контрастом с хрупкостью облика самой Марии. Эван застыл в полном замешательстве. Его поразило не только внезапное появление Марии, но и её обращение — «учитель». «Она тоже владеет магией? И он тоже ее учил?» — пронеслись в его голове вихрем вопросы. Но вместе с приходом удивления, ее появление вселило надежду и пробудило в Эване второе дыхание в этом ледяном аду. Сорвавшись с места с неожиданной скоростью, Мария метнулась к Эвану с решимостью в глазах. Со всей силы она ударила молотом о землю — мощный, сокрушительный удар вызвал землетрясение, и от точек соприкосновения со всех сторон разошлись ударные волны, сотрясающие землю в радиусе нескольких метров. Эван едва успел подпрыгнуть, чтобы избежать прямых волн, ощутив ее мощь даже в воздухе. Наемники, явно не ожидавшие такого грубого и мощного удара, мгновенно рассредоточились, их совершенная стройность была нарушена взрывной силой Марии. Она громко, чётко крикнула юноше, её голос звенел металлом: — Помоги учителю! Я здесь справлюсь! Эван не стал терять ни секунды. Бросившись вперёд, он наконец прорвался к Леониду. Встав спиной к спине, они слились в единый боевой механизм, прикрывая друг друга и двигаясь в идеальном, почти синхронном ритме. Их действия стали быстрыми и точными: Леонид превращал атаки в мощные и точечные, сокрушительные ледяные удары, в то время как Эван использовал лозы для обороны, останавливая продвижение противников. В этот момент между ними образовалась самая настоящая синергия, о которой говорят опытные бойцы. Их слаженные, дополняющие друг друга движения ломали планы наёмников, а уверенность в собственных силах лишь крепла с каждой секундой этого отчаянного сражения. Леонид, не отводя взгляда от противников, четко и громко произнес, чтобы его ученик услышал сквозь шум боя: — Споры. Я прикрою. Дважды повторять не требовалась, Эван мгновенно принял команду. Он сконцентрировался, опустился на одно колено и уперся ладонями в промерзшую землю. От его рук по снегу начала расползаться вязкая, белая, похожая на плесень пыль. Она стелилась по земле, словно морские волны, и стала исходить от него расходящимися кругами. Вязкая субстанция, похожая на пену, двинулась по направлению к врагам, быстро набирая скорость и площадь покрытия. Один из наемников, заметив опасность, метнул в Эвана кинжал. Но Леонид, не глядя, отработанным движением сбил атаку ледяным шипом, который вонзился точно в клинок, отбросив его в сторону. Споры распространялись все дальше и быстрее, захватывая всё пространство перед собой. Несколько наемников, попав под её действие, вскрикнули, пытаясь отпрыгнуть, но вместо этого — словно под гипнозом — замерли на месте и уставились в пустоту перед собой. Их лица хоть и скрывала ткань, но складывалось стойкое ощущение, что они смотрят на что-то с неземным восхищением и трепетом. Они будто увидели нечто невероятно прекрасное и забыли обо всем на свете. Эван был глубоко потрясен этим зрелищем. Эти безжалостные бойцы вместо того, чтобы кричать от страха, пребывали в состоянии блаженного благоговения. «Они что, какие-то фанатики теней?» — с ужасом подумал юноша. В любом случае, это дало им небольшую передышку и преимущество. В тот момент, Эван заметил в одном из темных окон имения знакомую фигуру. Карерра стояла совершенно неподвижно, её взгляд был прикован к происходящему с хищной, изучающей внимательностью. «Почему она просто стоит и наблюдает, как на нас нападают?» — с гневом задумался юноша, нахмурившись. Внезапно их взгляды встретились через все расстояние. На лице демонессы медленно расплылась зловещая, холодная и насмешливая улыбка. Она медленно, почти театрально помахала ему пальцами, как бы издеваясь и прощаясь одновременно. Затем быстро развернулась и бесшумно растворилась в глубинах дома. «Что задумала эта дьяволица?» — с леденящим ужасом подумал Эван. Сердце застучало чаще, мысли метались в поисках хоть какого-то объяснения ее поведения. В этот момент низкий, властный голос наставника резко, как удар хлыста, вывел его из раздумий: — Эван! Сосредоточься. Леонид был прав. Сейчас не время для догадок. Их жизнь висела на волоске, и каждое потерянное мгновение могло стать роковым. Эван глубоко вздохнул, собрал всю свою волю в кулак и полностью окунулся в битву, откладывая мысли о коварных планах Карерры на потом. Минутами ранее… Карерра услышала за окном нарастающий шум борьбы. Ее глаза сузились, и в её мыслях пронеслась холодная оценка ситуации: «Нападение? Хм… это может стать шансом избавиться от надоедливых муравьев раз и навсегда». На ее губах заиграла зловещая, хищная улыбка, и она неспешно, с кошачьей грацией подошла к окну, внимательно следя за развернувшейся кровавой драмой. Карерра внимательно смотрела за битвой и обратила внимание на мерцающий магический купол на небе. Она быстро сообразила, что это её шанс — пора уходить. Она попыталась сделать шаг назад, но в этот момент на ее шее сомкнулся знакомый холодный тяжелый обруч, и перед глазами всплыли ненавистные алые буквы договора: «Вы не можете покинуть территорию и бросить хозяина в опасности». Карерра злобно, почти беззвучно заскрежетала зубами, пробормотав под нос: — Гребаный договор! Проклятые оковы! Судорожно обдумывая свои ограниченные варианты, она продолжала смотреть за битвой. Затем ее глаза встретились со взглядом Эвана, и тут ее осенило. Новый план мгновенно возник в ее голове. Она расплылась в ядовитой улыбке и мягко, словно паук, помахала пальцами юноше, наслаждаясь его замешательством. Мгновение спустя, с решительным и хищным блеском в глазах, она развернулась и рванула на второй этаж. Резко открыв дверь в комнату к Диего, она встретила его слабый и тусклый, полный усталости взгляд. Он попытался приподняться и что-то сказать, но не успел: Карерра молниеносно подлетела к нему и аккуратно, почти нежно коснулась его виска пальцами. Его глаза мгновенно закатились, и он бесчувственно рухнул на подушки, провалившись в глубокий, искусственно вызванный сон. В этот момент она поставила на кон всё и получила джекпот! Ну конечно, договор не сработал — она же намеревалась «спасти» хозяина от лап наемников. А так как он слаб и беспомощен, пусть поспит, пока она его «эвакуирует». Взвалив Диего на свои плечи, она не оглядываясь, моментально выскользнула через задний двор, бесшумно растворяясь в густых тенях ночи, как призрак. Сейчас… Мария яростно сражалась, орудуя своим огромным молотом. Она была словно вихрь, хаотичная и разрушительная, мешающая противникам. Ее удары были точными и мощными для ее хрупкого вида, каждый взмах теснил врага или с грохотом отбивал атакующую руку с кинжалом. В ближнем бою она выглядела опасной и непредсказуемой, и для дисциплинированных наемников она явно была не самым приятным противником. Однако количество врагов было слишком велико. Ее окружили со всех сторон, а Эвана с наставником теснили, не позволяя им прорваться к ней. Эван судорожно думал, отбивая очередной удар: «Черт! Их слишком много». Он ощущал, как давление на Леонида усиливается, и их боевая связь рушится. Изнемогая сам, юноша боролся буквально за каждую секунду, чувствуя, что его силы на исходе. Эван хотел помочь и учителю и понимал, что Марии тяжело справиться одной. В этот момент один из наемников, воспользовавшись ее временной прорехой в защите, занес кинжал, нанося смертельный удар в спину. Сердце Эвана замерло, в время будто остановилось. Он понимал, что она физически не сможет увернуться. В порыве чистого отчаяния он вскинул свою руку — и из его ладони, пронзая воздух, молниеносно вылетела фиолетовая, похожая на молнию стрела ментальной энергии. Она пронзила наемника, и его глаза на мгновение вспыхнули таким же фиолетовым пламенем. Шевельнув пальцами, Эван ощутил связь, и наемник, словно марионетка, повиновался его приказу, резко развернувшись и заблокировав путь своему товарищу. Теперь эта «марионетка» встала на сторону Марии, защищая её спину и яростно отражая атаки своих бывших союзников. Такая неожиданная и жуткая перемена ошеломила всех наемников. Их стройность и дисциплина дали трещину. Большая часть из них, получив какой-то невидимый сигнал, резко отступила в темный лес, как бы растворяясь в нем. Оставшиеся, их было человек десять, осторожно окружили их плотным кольцом и застыли чуть подаль, выжидающе. Леонид, воспользовавшись паузой, приблизился к Эвану и, хмурясь застыл рядом, внимательно наблюдая за ситуацией своим холодным взглядом. Юноша, всё ещё концентрируясь на контроле над своей «марионеткой», занял боевую стойку, готовясь к любым действиям, его нервы были натянуты до предела. «Почему они не нападают? Чего они ждут?» — пронеслось в его мыслях. Тяжело дыша, он замер в ожидании, пытаясь угадать следующий шаг врага. Из теней деревьев вышли трое — их силуэты выделялись на фоне яркого света луны, а в движениях сквозила леденящая, безразличная уверенность. В этот момент у Эвана в голове всё сложилось в единую, ужасающую картину. Это нападение… оно было подстроено специально. Его заманили в ловушку, чтобы вынудить использовать свою уникальную способность — контроль над разумом. Осознание пронзило его насквозь, словно обжигающе холодным кинжалом — они хотели воочию убедиться в его силе. Эван осторожно, не отводя глаз, следил за каждым их движением, его взгляд был полон настороженности, опасности и глубоких подозрений. Эти трое, члены Совета, стояли в нескольких метрах, неподвижные и сосредоточенные, похожие на хищников, ожидающих сигнала или просто проверяющих его реакцию. Он чувствовал каждой клеткой, что уровень опасности сейчас возрос до абсолютного предела, и каждое его слово, каждый жест могут стать роковыми. — Ты был прав, Лестер, — произнес ледяным, лишенным эмоций голосом мужчина в годах, с аккуратной проседью на висках. Лицо его было строгим и неумолимым. В это мгновение внутри Эвана все сжалось в тугой комок от чистейшей паники. Внутренний голос яростно кричал: «Нет, нет, нет!» — он жадно и судорожно пытался сообразить, как можно остановить это скольжение в пропасть. Рослый и мускулистый мужчина, своим видом напоминающий закаленного военного, взревел, и его голос прорезал ночную тишину, как набат: — Эти твари всё-таки замышляют мятеж!? И они тренировали такого опасного мага прямо у нас под носом!? Мужчина в годах чуть спокойнее ответил: — По всей видимости, да. Сомнений больше нет, — после этого его голос стал чуть громче и обратился прямо к Эвану, прозвучав как приговор: — Юноша. Немедленно отпусти этого человека. Вы все трое пойдете с нами для выяснения обстоятельств. Без сопротивления. Внутри Эвана всё окончательно и бесповоротно опустилось. Он в ужасе, почти машинально перевел взгляд на Марию. Она, тяжело дыша и почти падая от изнеможения, опиралась на свой молот, устало смотря на снег, словно не в состоянии поднять голову. Затем его взгляд, полный отчаяния и вопросов, обратился к наставнику. Лицо Леонида было высечено из камня — суровое, непроницаемое, но в действительности в его холодном взгляде не было страха, а ясность и четкое намерение. Эван понял, что тот уже принял окончательное решение и интуитивно чувствовал какое. Он решил довериться наставнику, послушавшись властного приказа мужчины в годах, разорвал ментальную связь с наемником. Тот потряс головой, словно вынырнув из глубокой воды, и, завидев членов Совета, тут же припал на одно колено, опустив взгляд в знак абсолютной покорности. В этот момент, пока внимание Совета было приковано к наемнику, Леонид совершил одно резкое, выверенное движение. Он схватил Эвана за руку и с силой прижал его к себе. Юноша почувствовал, как дыхание перехватило от неожиданности, и он врезался в жесткую грудь наставника, но услышав позади себя яростное, низкое рычание, он резко обернул голову. В эту же секунду пространство вокруг них сгустилось, почернело. Из ниоткуда хлынули черные, непроглядные тени, застилая полностью взор. — Не дайте им сбежать! — рявкнул Брон, и его фигура начала меняться, кости с хрустом ломались и перестраивались. Он превратился в свирепого волка и с ревом кинулся в чёрную завесу. Остальные же присутствующие члены Совета, кроме него, наблюдали за ситуацией не вмешиваясь. Лишь у Лестера промелькнула едва уловимая тень улыбки. Когда дымка постепенно развеялась им открылся вид скалящегося волка без добычи. Цирер, самый старший из них, сдержанным, безразличным тоном произнес: — Необходимо немедленно известить Общество Магов и созвать экстренное собрание. Лестер почтительно поклонился и предложил, его голос был гладким и почти учтивым: — Давайте поищем доказательства в их доме. Это прольет свет на их истинные намерения. Цирер одними глазами дал согласие. Лестер сделал почти незаметный жест рукой. К нему бесшумно подошел один из наёмников, замерший в ожидании. — Обыскать дом! — приказал он, не повышая голоса. Наемник лишь молча коротко кивнул и растворился в ближайшей тени, словно его и не было. — Я найду этих сволочей! Им не укрыться от правосудия! — свирепо произнес Брон, подходя к ним и снимая личину зверя. Его лицо искажало чистую, неподдельную ярость. — Не горячись, — холодно остановил его Цирер. — Их всего двое. Далеко они не уйдут, — он перевел взгляд на все еще мерцающий на небе магический купол, который окружал дом и всю территорию, и продолжил ледяным тоном. — Тем более, после использования такой силы телепортации через наш барьер, вампир, скорее всего, уже мертв. Цена за такой прыжок неподъемна. — Тогда остается один юнец, но он владеет магией, влияющей на сознание. Как быть с ним? — озлобленно, выдыхая пар, произнес Брон. — Один он вряд ли сможет что-то сделать, — отрезал Цирер. — Без наставника он просто щенок. — А что делать с ней? — спросил рослый мужчина, указывая подбородком на стоящую поодаль испуганную Марию, которая опиралась на свой молот. — Взять под стражу. Как и планировали, — хладнокровно, без тени сомнения произнес Цирер. В это время вернулся теневой наемник. Он возник бесшумно из тени и протянул Лестеру сложенный лист бумаги, найденный в кабинете. Лестер раскрыл его и начал читать, его брови всё глубже хмурились. — В доме еще кто-нибудь был? — спросил Цирер, пока Лестер изучал важный документ. Наемник ответил чётко и монотонно: — Нет. Помещение пусто. Цирер задумчиво нахмурился, внимательно обдумывая услышанное. Что-то в этой истории было нечисто. Не выдержав, Бром резко вырвал у Лестера из рук бумагу. Его жест был грубым, решительным и почти агрессивным. Проходя бегло глазами по содержимому, он не смог сдержать эмоций и взревел, обращаясь ко всем: — Никакое собрание не имеет смысла созывать! — в его голосе звучала уверенность и неудержимое, кипящее негодование. — Здесь черным по белому! Ксандер лично руководил всей этой операцией с самого начала! Все решения исходили именно от него! Цирер, человек с более уравновешенным и дипломатичным видом, тихо и аккуратно забрал у разъяренного Брома бумагу. Он тщательно вчитывался в документ, словно в поисках ключевых деталей, способных прояснить ситуацию. После нескольких мгновений размышлений он произнёс сдержанно, но абсолютно твердо: — В любом случае, будет официальное слушание. Но чтобы избежать дальнейших осложнений и не допустить попыток восстания, его необходимо немедленно взять под стражу. Вы согласны со мной? Лестер поджал губы, крепко зажмурил глаза на мгновение, взвешивая все «за» и «против», затем утвердительно коротко кивнул. Его жест выразил согласие и понимание неизбежности принятых мер. Уговаривать Брома не приходилось — его, полные ярости глаза, и сжатые кулаки явно демонстрировали его позицию и готовность к незамедлительным действиям.