СТРАЖ: Плети души

Ⅱ/Ⅰ Побег

В огне меча куется сила,

Вовек преследует нас страх.

Сквозь боль и вихрь жесткой злобы

Мы к свету рвёмся — не в цепях.

Каменные стены тюрьмы встретили пленницу холодом и сыростью. Узники с любопытством и дикими улыбками провожали взглядом вновь прибывших. Тусклый свет факелов отбрасывал дрожащие тени на двух охранников в алых мантиях, сопровождавших миниатюрную девушку. Мария шла с низко опущенной головой. На запястьях тяжело лежали два металлических обруча, блокирующих магию, — единственный способ удержать ее от побега. Стражи подошли к одной из камер и с лязгом распахнули решетку. — Заходи, — холодным тоном бросил один из охранников. Девушка послушно зашла. Дверь захлопнулась, и шаги стражников затихли вдали. Мария замерла посреди маленькой узкой клетки. Решетчатые перегородки по бокам были столь широкими, что узники соседних камер могли спокойно просунуть руки и дотянуться до нее. — М-м-м... какая милашка, — раздался мерзкий, похотливый голос. Мария вздрогнула и с ужасом обернулась. Мужчина с проплешиной, одетый в грязное серое тряпье, смотрел на нее сальными глазами. Его тело было худо и источало вонь — было ясно, что он гниет здесь уже давно. Он подполз к самой решетке, пытаясь дотянуться до красавицы. Вожделенная, беззубая улыбка исказила его и без того уродливое лицо. Девушка вжалась в противоположную сторону, стараясь оказаться как можно дальше от скрюченных пальцев, но тут почувствовала на бедре и талии чужие липкие руки. Вскрикнув от ужаса, она вырвалась из непрошеных объятий и бросилась к единственной каменной стене. С другой стороны, ее облапал другой мужчина. Он выглядел чуть опрятнее, но его взгляд пугал не меньше. Его естество было обнажено и готово к действию. Мария зажмурилась, сползла на пол и съежилась, закрывая голову руками. Страх и отвращение захлестнули её, но сильнее всего мучили мысли о Леониде. Тот пожилой мужчина сказал, что учитель, скорее всего, мертв. Она не могла поверить, что он просто сдастся. Тем более рядом с ним был Эван. Он не даст ему умереть. Она слышала неприятные чавкающие звуки и мерзкие вздохи сокамерников. Было страшно смотреть в их сторону, и она сидела, замерев и обдумывая, что ей теперь делать. Что с хозяином? Говорили, что он замешан в заговоре, но для неё это была очевидная ложь, тщательно спланированная подстава. Выбраться она не могла: на нее нацепили подавители магии, лишая сил. Еще и эти выродки по обе стороны… — Да... — протянул один из мужчин, и до ее ушей донесся плеск о каменный пол. Почему ее посадили именно сюда? У них не было отдельных женских камер или они сделали это нарочно, потому что она полукровка? Обычных людей в обществе вообще ни во что не ставили, а к другим расам, и уж тем более смешанным, относились пренебрежительно. Еще несколько раз она слышала эти мерзкие звуки, пока они наконец не прекратились, и сокамерники не разошлись каждый по своей темнице. Несколько часов она сидела неподвижно, словно застыв в отчаянии. Время казалось растянутым до бесконечности, каждый миг тянулся мучительно долго. Столько мыслей и тревог проносилось в голове, что сама реальность будто замедлилась. Постепенно дыхание стало спокойнее. Мария медленно подняла голову. Под потолком было единственное маленькое окно. Она встала на ноги и осмотрела его поближе. Оно было небольшим, с узкой железной решеткой, из которой тянуло холодом зимней ночи. Подпрыгнув и уцепившись за прутья, она подтянулась на руках и выглянула наружу. Тюрьма находилась на возвышенности, поодаль от города. Даже если чудом выбраться, можно разбиться насмерть, если только не умеешь летать. Внизу раскинулся пустынный ландшафт. Спрыгнув обратно, она осмотрела оковы. Попробовала их снять, но потерпела неудачу — металл плотно обвивал запястья. Шуметь она не хотела, поэтому не стала пытаться их разбить. Вокруг её окружали камеры. У «соседей» по обе стороны находились каменные перегородки, скрывающие дальние секции. От силы она видела лишь шесть клеток — три на своей стороне и еще столько же напротив. Плешивый мужчина с жестким выражением лица был по левую сторону. Справа — тот извращенец; он был очень худым, с непривычно бледной кожей, одет в старую коричневую рубашку и поношенные штаны. В данный момент оба безмятежно спали, что дало Марии краткую возможность отдохнуть. Напротив находились две пустые камеры и третья, в которой сидел мужчина. Он был коренастым и невысоким, с мощным телосложением бойца. Его длинные курчавые волосы ниспадали почти до плеч, а в бороде были заплетены косички, украшенные цветными бусинами. Его лицо выражало спокойствие и внутреннюю силу. Одет он был поприличнее — по всей видимости, попал сюда недавно. Она не ожидала увидеть здесь дворфа. Его взгляд был сосредоточенным и изучающим. Наконец он тихо спросил низким голосом: — Как звать? — Мария, — тихим голосом ответила она и опасливо глянула на соседнюю камеру, боясь разбудить «плешивого». — Не боись, — успокоил он. — Они будут спать до самого утра. Меня Балдир зовут. Дворф дружелюбно улыбнулся и с любопытством спросил: — Как такая красивая девушка оказалась в таком месте? За что посадили? Девушке он показался очень открытым, хоть и имел за спиной свои секреты. Она решила сказать правду: — Ни за что. Балдир усмехнулся: — Мы тут все сидим невиновные. Мария нахмурилась и рассерженно воскликнула: — Правда ни за что! — Да верю я, верю, — успокоил он её. — Такая девушка не могла совершить ничего дурного. Ну скажи тогда, в чем обвинили? Дворф улыбался, его явно позабавил ее возмущенный вид. Она изучающе смотрела на него, обдумывая, стоит ли его посвящать, затем ответила: — Переворот и свержение власти. — Ого… — Балдир присвистнул. — Нехило так! Затем он широко улыбнулся и подмигнул. Мария нахмурилась сильнее. Что с ним такое? Слишком уж он спокойный. Дворф больше ничего не сказал, просто лег на лежанку и уставился в потолок. Его лицо оставалось нейтральным, но внутри у Марии возникло ощущение, что он вовсе не так прост, каким кажется. Она села у своей единственной каменной стены, не смыкая глаз. Внутреннее чутье подсказывало, что в этом загадочном дворфе может быть ее спасение. Позже ее все же сморил сон.

…

Поутру их разбудил звонкий стук по решеткам и громкий голос: — Завтрак! Каждому поставили металлическую миску с неаппетитной жижей и куском хлеба. Мария, с трудом разлепив глаза, осмотрелась. Сокамерники набросились на еду, словно дикие собаки и с таким аппетитом поглощали это варево, будто это была самая вкусная еда на свете. Девушка не сдвинулась с места, с отвращением наблюдая, как «извращенец» орудует хлебом словно ложкой, погружая в жидкую вязкую субстанцию, капающую на каменный пол. Когда он вылизал всю миску и смачно рыгнул, его взгляд упал на нетронутую порцию Марии. С немного безумным видом он спросил: — Ты же не будешь? Да? Красавица. Не дожидаясь ответа, он просунул длинную тощую руку через решетку, в попытке дотянуться до тарелки кончиками пальцев. В соседней камере плешивый тоже сорвался, словно дикая псина, и стал тянуться к порции. Его движения были неуклюжими и импульсивными, как будто он боялся, что еда может ускользнуть от него. Они дрались за право обладания миской, в итоге перевернув ее и перепачкавшись в каше, с удовольствием поднося грязные пальцы ко рту, они облизывали их. Мария наблюдала за этим с ужасом. Как может так опуститься человек? Это зрелище вызвало у девушки сильнейшее отторжение и глубокое сочувствие. Не в силах больше смотреть на это безумие, она перевела взгляд напротив. Дворф медленно ел, смотря на неё. — Зря не ешь, — произнес он. «Если бы не эти животные по бокам, может быть, я и поела бы», — думала она. Но вся эта ситуация и тошнотворный запах темницы заставляли пустой желудок сворачиваться узлом. Она поджала ноги и уперлась лбом в колени. Очередной стук по железным прутьям сообщал о том, что миски собирают. Она краем глаза глянула на свою перевернутую порцию. Миску забрали, оставив остатки содержимого на полу. Мария вновь опустила голову и сидела неподвижно несколько часов. Понимая, что ее тело затекло, она аккуратно осмотрелась. Сокамерники после «вкусного» завтрака вновь спали, поэтому она встала, чтобы размять тело. Почувствовав на себе чей-то взгляд, она посмотрела на камеру, напротив. Дворф вновь стоял у решетки и пристально смотрел на неё. Она нахмурилась. — Можешь подкинуть кашу? — спросил он. «Он что, тоже не наелся?» — подумала Мария, но подошла к липкому комкообразному вареву на полу. Поморщившись, она собрала его на хлеб и кинула Балдиру. Тот, высунув руки через решетку, ловко поймал его и расплылся в улыбке: — Спасибо, Мария. Все еще улыбаясь, он отнес кашу к лежанке и отвернулся. Она не видела, что он делал, свет был слишком тусклым, чтобы разглядеть. Переведя взгляд на решетчатое маленькое окно, она заметила, что сейчас день. Девушка подтянулась к окну, чтобы выглянуть наружу, вдыхая свежий воздух. На улице шел снег и было прохладно. Она гадала, сколько ей еще здесь сидеть, и понимала: главная задача — найти способ выбраться. Неизвестность давила на нервы. Она вновь попробовала стянуть наручи — безрезультатно. Тяжело вздохнув, она какое-то время походила по камере, пока эти двое не проснутся. Когда один из них пошевелился, она вернулась на место. Её взгляд упал на дворфа: он что-то скрупулезно толок и смешивал, скрывая действия широкой спиной. В глубине её разума возник вопрос: «Что же он делает?» Ее глаза оставались сосредоточенными, внимательно наблюдая за ним, надеясь разглядеть хоть какую-то зацепку. — Красавица, а красавица? — вновь ее окликнул «извращенец». Она настороженно перевела на него свой взгляд. После еды и сна он вроде был адекватнее. Улыбаясь ей, он спросил: — Ты же Мария? Ее будто обдало кипятком. «Значит он не спал?» — с ужасом подумала она. Он подполз ближе: — Ты извини, я не какой-то монстр. Просто здесь крышу рвёт. Ей совершенно не хотелось с ним общаться, она скосила взгляд на дворфа. Тот уже развернулся и молча наблюдал за ними. Она вновь покосилась на «извращенца». Он схватился за решетку, немного просунув голову, смотрел на нее устало и измученно. Ей стало его немного жаль, но она продолжала молчать. — Меня Роберт зовут. Видел, ты пыталась их снять, — он указал на наручники. — Подойди, я помогу. Она не верила ни единому слову этого человека. Нахмурившись, продолжала упрямо смотреть на него, не двигаясь с места. Внезапно взгляд Роберта стал безумнее, и он чуть более возбужденно пробормотал в нетерпении: — Ну давай же. Подойди. Я помогу тебе. Она вновь опустила голову к коленям и услышала, как он начал трясти решетку и взвыл, от того, что у него не вышло ее уговорить. «Какой же тут творится ужас», — думала она, сильнее прижимая к себе колени. Через время этот человек успокоился, отполз от решетки и в бессилии лег на пол. Мария подняла голову, посмотрев на Балдира. Он спокойно лежал и смотрел в потолок; заметив, что девушка пошевелилась, дворф повернулся в ее сторону. Мария молча наблюдала за ним. Он явно что-то задумал. Интересно, когда он предпримет действия? Балдир безразлично отвел взгляд, переключившись на серый потолок, будто там находились какие-то ответы. Облокотившись о стену головой она, закрыла глаза. Все эти потрясения, неизвестность и бессонная ночь вымотали, и она провалилась в беспокойный сон. Когда Мария проснулась, на улице царила, по всей видимости, ночь или поздний вечер. Света почти не было, лишь тусклый лунный луч пробивающийся через решетки и мерцание факелов на стенах. Девушка вдруг осознала, что кормят здесь, похоже, только раз в день. Теперь она понимала, что из-за голода и замкнутого пространства люди сходили с ума. Ее взгляд упал на Роберта. Мужчина лежал неподвижно на полу и смотрел на неё. Его взгляд был спокойным и уставшим, словно он давно перестал бороться. Внутри у Марии возник вопрос: интересно, его посадили за дело или нет? Хотя это ничего не меняет — в такой ситуации, кем он был, имело мало значения. Мария перевела взгляд на камеру напротив, и в этот момент дворф, почувствовав это, заговорчески улыбнулся ей. Она поняла, что то, что он задумал, должно произойти сегодня. Ее сердце забилось чуть быстрее — она внимательно уставилась на него, ожидая следующих шагов. Балдир встал, снял одну из своих бусин, что были вплетены в бороду, и, подпрыгнув, положил ее на маленькое окошко. Затем немного размял шею и мельком глянул на свои наручи. Мария заметила странную деталь: часть рун на его наручах была покрыта засохшей кашей. «Высохшая каша? Что за бред? — подумала она, хмурясь. — Зачем он это сделал? Скрыть знаки?» Начался вечерний обход. Балдир встал у решетки, заложив руки за спину, подобно стражу. Тоже самое сделали и другие заключённые — в их глазах читалась усталость и безысходность. Мария продолжала сидеть, неподвижно, в ожидании. Когда охранник в красной мантии поравнялся с ее камерой он сказал: — Встань и подойди, заложив руки за спину. Она сделала как просили. Охранник внимательно ее осмотрел и затем пошел по длинному коридору, удаляясь из поля её зрения. Остальные узники находились далеко за стенкой, поэтому она их не видела. Затем охранник вернулся тем же маршрутом, проходя мимо девушки, не обращая никакого внимания на заключенных. После того, как он исчез за углом, все наконец сели на свои места, снова погрузившись в тишину и мрак камер. Мария осталась стоять на месте смотря на дворфа и тихо сказала с надеждой: — Возьми меня с собой. Дворф удивленно поднял брови, затем нахмурился. Услышав их разговор, Роберт поднял резко голову и воззрился на них. — Пожалуйста, — прошептала она с мольбой. Он стоял на месте с хмурым выражением лица, затем вновь посмотрел на свои наручи. Рунические символы на них начали мигать и сбоить. Он с силой ударил обеими руками о пол, и оковы разбились вдребезги. Дальнейшие события разворачивались с невероятной скоростью. — А ты, однако, не глупая, — пронзительно глянул он на неё. Балдир направил палец к окну и выстрелил молнией в бусину. Вылетев на улицу, она взорвалась. Сокамерники, услышав, что начинается мятеж, повыскакивали со своих мест подбежав к решеткам. Дворф был решителен и спокоен. Он с силой раздвинул прутья своей решетки и подошел к Марии. Она протянула к нему руки. Его грубые пальцы сжали металл, и наручи мгновенно сломались. — Повыскакивали нордлинги! — ругнулся он на прибежавшую охрану. Коридор взорвался воем сирен и криками. Мария мертвой хваткой вцепилась в железные прутья. Её ладонь ослепительно засияла чистым серебром. Металл решетки поплыл, закипел и на глазах переплавился в огромный боевой молот. Балдир восхищенно присвистнул. Мария перехватила тяжелое оружие обеими руками. Шаг. Замах. Удар! Сгусток чистой кинетической энергии понесся по узкому коридору, сминая приближающихся магов. Охранников сорвало с места и швырнуло на пол, точно кегли. Не дав им опомниться, Мария резко коснулась соседней решетки. Железо мгновенно раздалось вширь, превращаясь в глухую монолитную стену. Путь страже был отрезан. Роберт, ошеломленно смотрел на неё, его глаза были наполнены страхом и надеждой. Он медленно протянул ей свои руки, не сводя с нее глаз и с отчаянием взвыл: — Сними, — его голос шелестел, как шорох ветра, надеясь, что она поможет ему выбраться отсюда. Мария замешкалась. Внутренняя тревога и интуиция подсказывали ей не делать этого. Её взгляд встретился с дворфом, он, заметив её сомнение, посмотрел на мужчину, затем на нее хмуро и недоверчиво. Но тут раздался птичий протяжный крик. В этот момент дворф вернулся в свою камеру, протиснулся через раздвинутую решетку и с ноги выбил каменную стену. Она разлетелась на крупные обломки, открывая путь на свободу. На высоте парил огромный белый орел. — Запрыгивай! — крикнул дворф. Они прыгнули на парящую птицу. Роберт, чья камера была открыта, подбежал к краю образовавшегося обрыва и прыгнул, в последний момент ухватившись за лапу орла. Дворф выругался, но все же не стал его сбрасывать. Развернув птицу, она взмыла ввысь и стремглав полетела на север от города. — Прости, я не знала, что он увяжется за нами, — прокричала Мария сквозь ветер, прижавшись к дворфу. — Не боись, скинем его позже! Ты молодец, хорошо их задержала, — ободрил Балдир. Глядя вниз, Мария видела Роберта. Несмотря на истощение, он боролся за жизнь с невероятным упрямством. Свидетельство неиссякаемой стойкости и внутренней силы, не подверженной обстоятельствам. Увиденное тронуло её сердце. Это напомнило о том, что, несмотря ни на что, человек может продолжать борьбу, что стало для нее символом надежды. Пролетев достаточное расстояние, орел начал снижаться, и вскоре они остановились где-то посреди густого леса. Роберт уже был на грани — казалось, что его силы на исходе, и он мог вот-вот упасть или умереть здесь же. Дворф подошел к нему и сломав наручи, сурово произнес: — Надеюсь, я не пожалею об этом, нордлинг. Роберт без сил опустился на колени и ничего не сказал. Его взгляд встретился со взглядом Марии. Несмотря на первоначальное впечатление об этом мужчине, она почувствовала к нему уважение. — Удачи, — тихо произнесла она, позволив себе слабую улыбку. Мужчина молчал, а в усталом взгляде явно читалась благодарность. Дворф вновь оседлал орла и дождавшись Марию, взмыл в воздух, оставляя этого человека одного. На этот раз Балдир повернул птицу на запад. На рассвете перед ними открылась древняя крепость, встроенная прямо в отвесную скалу, словно часть самой природы. Это было великолепие каменной архитектуры — мощные стены, выточенные с мастерством, превосходящим всё, что могла бы создать рука человека или эльфа. Крепость возвышалась на вершине крутой скалы, её башни торчали ввысь, словно острие ледоруба. Стены были толстые и массивные, при этом идеально обработанные — каждый камень, каждый изгиб на своих местах, словно связан магией и ремеслом дворфов. На фасаде виднелись резные светящиеся руны и символы, охраняющие вход. — Приехали, — усмехнулся Балдир. — Держись крепче. Мгновенно он спикировал вниз, влетев в огромный вход, расположенный посреди скалы, словно ворота к древнему хранилищу тайн и силы. Мария не знала, что ждет её впереди, но одно было ясно: пока она на свободе, у неё есть шанс помочь остальным.