СТРАЖ: Плети души

Ⅱ/Ⅷ Информатор

Проснувшись, Эван почувствовал пустоту рядом. Приоткрыв глаза, он увидел, что место Леонида пустует. Юноша с затаенной грустью посмотрел на смятое покрывало. Наставник стоял у окна спиной к нему, замерев на границе утреннего света и тени. Леонид уловил шорох одеяла и слегка повернул голову. — Доброе... — немного вяло произнес ученик, глядя перед собой затуманенным со сна взором. Леонид ответил своим обычным, ровным тоном: — Доброе. — Ты говорил вчера о смене внешности, — напомнил Эван, погружаясь в задумчивость. — Поскольку ты владеешь древесной техникой, нужно создать растительный пигмент. Им мы покрасим волосы. Мои слишком бросаются в глаза. Ученик перевел взгляд на седые, почти лунные пряди мужчины. — Какой цвет? — Черный, — коротко произнес Леонид. Эван совершенно не мог представить его темноволосым, но любопытство взяло верх над сонливостью. — Хорошо, давай сделаем это, — с энтузиазмом соскочив с кровати, он обжег босые ступни о холодный пол, что окончательно прогнало остатки сна. Эван сотворил из дерева глубокую миску. Прямо из воздуха, подчиняясь его воле, проросла живая ветвь — редкое растение, чьи листья были темны, словно беззвездное небо. Он осторожно сорвал несколько штук и раздавил их в ладонях. Густой, насыщенный сок, пахнущий лесной горечью, потек в чашу. — С чем разбавим? — спросил он, глядя на вязкий концентрат. Леонид взял с тумбы графин и протянул его юноше. Эван плеснул в миску красную терпкую жидкость. Пигмент мгновенно растворился, окрашивая вино в глубокий черный цвет с пурпурными отблесками. В воздухе смешались ароматы лесной магии и хмельного винограда. — Готово, — Эван протянул смесь наставнику. Леонид стоял неподвижно. Затем, непривычно потупив взор, негромко произнес: — Мог бы ты... сам меня покрасить? — А... да, конечно, — ответил юноша, чувствуя, как щеки обдает мгновенным жаром. Леонид сел на кровать. Эван достал из поясной сумки кисть и аккуратно окунул её в смесь. Это была не обычная краска, а магическая субстанция, способная вступать в мгновенный симбиоз с живой структурой. Уверенными, но бережными движениями он распределял пигмент. В каждом касании сквозили нежность и уважение, а субстанция, мгновенно впитываясь, наполняла пряди глубоким, смоляным цветом. — Я закончил, — едва слышно произнес Эван. Леонид обернулся. Теперь он выглядел совершенно иным: тёмные волны падали на лоб и шею, придавая образу загадочности. На контрасте с ними кожа казалась еще белее, напоминая бледный фарфор в тени ночи. Новый цвет подчеркнул его глаза. Эти глаза — истинное чарующее оружие вампира. В них таилась магия, захватывающая сердце юноши и вызывающая трепет сильнее любых слов. В них Эван видел не только мудрость и скрытую мощь, но и ту тайную глубину, которая притягивала, словно магнит. Влюблённый в их сияние, он чувствовал, как грудь сжимается от неукротимой страсти. Холодная красота превращала наставника в величественную, непостижимую загадку. Эван смотрел на него, не отрывая взгляда, позабыв, как дышать. Когда Леонид заметил этот взор, он опустил ресницы и отвел взгляд в сторону. — Почему ты так смотришь? — тихо спросил он. — Цвет неподходящий? Эван смутился. «Зачем я так пялюсь на него!» — одернул он себя. — Прости... Нет, напротив. Тебе очень идет, — голос юноши немного дрожал от переполнявших чувств. В комнате повисла тяжелая, вязкая тишина, наполненная неловкостью. Внезапно безмолвие разрезал резкий стук в дверь. Юноша вздрогнул от неожиданности. Леонид встал и отпер замок. На пороге стояла вчерашняя официантка. — Извините за беспокойство, — произнесла она дежурным тоном, — вам необходимо сегодня съехать до десяти. Вампир кивнул и закрыл дверь. Обернувшись, он подошел к ученику почти вплотную: — Тебе тоже нужно немного сменить стиль. С этими словами он коснулся волос Эвана, бережно убирая челку назад. Юноша почувствовал, как чужая магия, соприкасаясь с прядями, фиксирует их форму, не позволяя волосам выбиваться. Когда наставник закончил, он внимательно всмотрелся в лицо ученика и прошептал: — Теперь я ясно вижу твои глаза. Эван смутился и опустил взор, чувствуя, как сбивается дыхание. Рука Леонида ласково провела по его голове. Юноше до дрожи нравились эти прикосновения; он прикрыл глаза, наслаждаясь теплом ладони. Эта близость пьянила обоих, и какое-то время наставник не убирал руку. Эван отчаянно хотел продлить мгновение, но Леонид отстранился. Сотворив тонкий кинжал изо льда, вампир ловкими движениями коротко обрезал собственные пряди. Они легли взъерошенными, рваными краями, частично закрывая лоб. Этот образ придавал ему дерзкий, хаотичный вид. Эван внимательно следил за переменами. Теперь Леонид выглядел вызывающе, почти по-бунтарски. Острые черты лица создавали ощущение опасной «неправильности», словно силуэт наставника сливался в резкие линии и углы. Прямой, пронзительный взгляд будто ломал все правила этого мира. Сердце Эвана забилось быстрее. Новые черты делали мужчину еще более притягательным — смелым, опасным, недосягаемым. Юноша ощущал, как обостряются его собственные чувства, как внутри просыпается трепет — желание быть ближе, запечатлеть этот образ навсегда. — Собирайся. Я буду ждать внизу, — тихо сказал вампир. Он накинул мантию и вышел. Эван какое-то время смотрел вслед, не в силах шевельнуться: внутри бушевала настоящая буря. Немного успокоившись, он задался вопросом: какую же прическу сотворил ему наставник? Взяв с тумбочки зеркало, он всматривался в отражение. Волосы были аккуратно зачесаны назад, полностью открывая лоб. Они лежали ровно и гладко, подчеркивая аристократичность черт. Темно-каштановые пряди сияли в скудном свете, а глаза цвета свежей зелени смотрели задумчиво. Мягкие скулы и чуть заостренный подбородок добавляли образу благородной ясности. Юноша смутился, пораженный переменой, и поспешно отложил зеркало. Быстро собрав вещи, он накинул мантию и вышел на улицу. Леонид ждал у входа. — Идем? — тихо спросил юноша. — Да, — отрывисто отозвался наставник. Они шли по главной улице. Эван старался сохранять спокойствие, опасаясь разоблачения, но прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания на двоих путников. Вскоре они свернули в длинный, узкий переулок — пожалуй, самое мрачное место в городе. Воздух здесь застоялся, пропитавшись запахом сырости и дешевого эля. По бокам теснились лавки, где промышляли явно запрещенным товаром. Эван инстинктивно прижался ближе к спутнику. Леонид зашел в одну из таких дверей; над дверью тревожно звякнул дребезжащий колокольчик. Внутри было тесно и душно: тяжелый запах сушеной полыни перемешивался здесь с ароматом старой кожи и металлической кислинкой антикварного оружия. Вдоль стен тянулись забитые до потолка стеллажи, где среди пожелтевших свитков и странных костяных статуэток поблескивали мутные стеклянные шары. Казалось, каждый предмет здесь хранит в себе чей-то чужой секрет или проклятие. В приглушенном свете мерцающих ламп сидела высокая красавица с длинными белыми волосами. Когда она подняла взгляд, Эван напрягся: её глаза пылали алым, напоминая рубины Карерры. На фоне черного дерева прилавка её бледная кожа казалась прозрачной. Она лениво потянулась, не вставая с места: — Зачем пожаловал, Леон? — Мне нужна информация, — холодно бросил вампир. — Знаешь, всем что-то нужно. Вопрос в том, нужно ли мне что-то от тебя? — в её глазах заиграл опасный огонек. Леонид замер, буравя её пристальным взглядом. — А ты не изменился, — сухо бросила она и вдруг перевела заинтересованный взор на юношу. — Хотя... знаешь, я передумала. Она явно собиралась предложить что-то дерзкое, но Леонид перебил ее. Голос его прозвучал как удар стали о камень: — Он мой. В этих словах было столько власти, что Эван обомлел. Воздух в лавке, казалось, стал гуще, вибрируя от напряжения между двумя хищниками. Информатор лишь фыркнула: — Тогда мне неинтересно. Уходи. С этими словами она уселась поудобнее, демонстративно игнорируя гостей. Леонид не двинулся с места. — Услуга за услугу, — резко произнес он. Она прищурилась, и какое-то время они буквально сверлили друг друга взглядами. Наконец женщина сдалась. — Хорошо. Сегодня в порту, в одиннадцать, — она бросила на стол пожелтевший конверт. Леонид подхватил его, развернулся и вышел; Эван тенью последовал за ним. Юношу донимала тревога. «Какие странные у них отношения... И что значило это «Он мой»? Как добыча? Или...» Леонид шел вперед, на ходу сорвав со столба листок с контрактом. Так они покинули город. Эван хранил молчание, послушно следуя за наставником, пока тот не остановился на опушке. Не оборачиваясь, Леонид произнес: — Сегодня ночью ты не пойдешь со мной в порт. — Что? Но почему? — встревожился ученик. Вампир повернулся, сурово нахмурив брови: — Я не доверяю ей. Ты останешься здесь, и если что-то пойдет не так, я с помощью теней вернусь в эту точку. Леонид оттянул высокий ворот водолазки, снял с шеи серебряный медальон и протянул его юноше: — Возьми. Так я безошибочно найду тебя. Эван принял вещь. Медальон был обжигающе горячим от тепла наставника и идеально гладким на ощупь. Юноша сразу надел его, пряча кулон под одежду и ощущая, как это тепло передается его собственной коже. Он взволнованно спросил: — А если с тобой что-то случится? — В любом случае, я вернусь к тебе, — с непоколебимой уверенностью ответил вампир и добавил: — До вечера нужно выполнить заказ. Возможно, сегодня мы покинем этот город, и другого шанса подзаработать не будет. — Хорошо, — выдохнул юноша. Страх никуда не делся, но спокойствие Леонида невольно внушало надежду. Кулон на шее грел душу: «Он дал обещание». Успокоившись, Эван поинтересовался: — Что за задание ты взял? — Поиск кристаллов у озера. Они нужны для изготовления рун, — пояснил наставник. — Их добывают с тел каменистых, кристаллических агарун. Этот вид невосприимчив к холоду, поэтому действовать будешь ты. Агаруны агрессивны, но с твоим даром добыть кристаллы будет несложно. Эван внимательно слушал, в голове уже выстраивая план охоты. Когда они приблизились к зимнему озеру, перед ними открылась поразительная картина: на зеркальной ледяной глади медленно шевелились существа, напоминающие массивных черепах. Их панцири венчали острые темно-синие кристаллы, переливающиеся на солнце — от нежного сапфирового до глубокого, почти черного оттенка. Это было неописуемо красиво. Ледяное побережье казалось усыпанным сверкающими осколками ночного неба. Некоторые черепахи лежали неподвижно, образуя вокруг озера яркое ожерелье сверкающих кристаллов. Стоило Эвану сделать шаг, как ближайшая агаруна напряглась и с неожиданной резвостью рванула навстречу. Раздался резкий скрежет когтей по льду. Её острые клыки вспыхнули на свету, а прищуренные красные глазки выдавали опасного хищника. Она угрожающе зашипела, не сводя взгляда с юноши. Плавно поведя рукой, он выпустил в воздух тонкие золотистые нити спор Грифиннии. Агаруна замерла. Её ярость гасла на глазах: зрачки расширились, почернели, а шипение сменилось низким гортанным урчанием. Не рискуя подходить вплотную, Эван призвал древесные лозы. Гибкие побеги аккуратно обхватили один из наростов на панцире. С резким, чистым звоном, похожим на треск разбитого хрусталя, кристалл отделился. Тварь даже не шелохнулась, пребывая в глубоком трансе. Юноша методично собрал добычу с нескольких особей, бережно укладывая трофеи в созданный магией деревянный ящик. Леонид наблюдал за учеником издалека, храня неподвижность. Когда короб наполнился до краев, Эван вернулся к мужчине. — Они такие красивые... — выдохнул он, опуская ношу у ног Леонида. — Не знал, что именно с них делается магическая пыль и руны. Наставник ободряюще кивнул: — Ты хорошо справился. Обычно их поимка оборачивается кровавой схваткой. За это количество мы получим добрую горсть монет, но сдавать будем частями, чтобы не привлекать внимания. Немного кристаллов оставь себе для чернил, — Леонид ласково погладил юношу по голове. Эван слегка смутился, наслаждаясь редким проявлением нежности. Голос его дрогнул, когда он тихо спросил: — Может, в этот раз не будем действовать в переулке? Вспомнив, какой страстью вспыхнула их прошлая «маскировка», юноша покраснел и украдкой взглянул на наставника. Леонид непривычно отвел взгляд, и между ними повисла вязкая тишина. — Что ты предлагаешь? — спросил он, мгновенно возвращая себе серьезный тон. Эван лихорадочно перебирал идеи, но страх мешал сосредоточиться. Леонид первым нашел выход: — Ты прав, прежний способ слишком рискован. Я могу укрыть нас тенями — для посторонних мы станем невидимы. Но это забирает много сил. Мне будет трудно одновременно держать покров и воздействовать на жертву. Эван задумался, а затем решительно поднял голову: — Я попробую воздействовать на расстоянии. В имении, когда я защищал Марию, это вышло само собой. — Потренируйся сперва на мне, — предложил наставник. Юноша кивнул и отошел на несколько шагов, чувствуя, как морозный воздух бодрит и обостряет чувства. Он закрыл глаза, вызывая в памяти то отчаяние, которое испытал во время битвы. В сознании вновь всплыл образ стрелы, пущенной в цель, и тонкой, сияющей нити. «Точно! Нить. Если я управляю деревянными марионетками через них, значит, смогу так же распоряжаться сознанием живых существ». Открыв глаза, Эван резко вскинул руку. Ладонь окутало мягкое пурпурное свечение, и из самого центра вырвался призрачный наконечник стрелы. Молниеносный импульс — и снаряд пронзил грудь наставника. В тот же миг Эван увидел тонкую, мерцающую нить, связавшую его ладонь с Леонидом. Сжав пальцы в кулак, он ощутил, как натянулась эта невидимая струна. Воля Эвана, точно яд, начала проникать в разум вампира. Разжав пальцы, он едва заметно повел указательным — и тело Леонида мгновенно подчинилось, сделав шаг навстречу. Эван сохранял ясность ума, но теперь он безраздельно владел чужим разумом. Сердце забилось в бешеном ритме от осознания своего могущества. Юноша вновь шевельнул пальцем. Наставник, лишенный воли, сделал еще шаг. Затем, точно пианист, извлекающий сложную мелодию, Эван заставил его склониться в изящном поклоне. Леонид слушался с пугающей легкостью, словно дорогая, безупречно отлаженная игрушка. От этого абсолютного доминирования юношу обдало жаром. Он поманил наставника к себе. Тот беспрекословно подошел, и тогда Эван приказал ему коснуться своей руки. В этот момент он ощутил пьянящий вкус безграничной власти. «Это опасная сила», — пронеслось в голове. Мощь, способная разрушить мир. Словно очнувшись от наваждения, он резко разорвал связь. Пурпурная нить беззвучно истаяла, растворяясь в воздухе едва заметной дымкой, оставляя после себя лишь звенящую пустоту. Леонид слегка покачнулся. Придя в себя, он обнаружил, что стоит вплотную к Эвану и сжимает его ладонь. — Получилось… — выдохнул юноша, и в его голосе отчетливо слышалась тревога. — Ты что-нибудь помнишь? Вампир все еще смотрел на свою руку, удерживающую пальцы ученика. — Нет, — глухо отозвался он. Эван нахмурился, черты его лица исказила тень внутреннего конфликта. — Мне это не нравится, — тихо произнес он. — Эта сила... Она действительно опасна. Оживлять марионеток — одно, но подчинять живых, играть их судьбами — совсем другое. Леонид поднял на него понимающий взгляд, в котором не было ни капли осуждения. — Моя природа тоже несет в себе угрозу, — негромко ответил он. — Но суть не в самой силе, а в выборе человека. В том, как именно он решит ею распорядиться. В глубине глаз Эвана вспыхнула искренняя благодарность: этот человек всегда находил слова, способные унять бурю в душе. Поддавшись порыву признательности, юноша шагнул вперед и крепко обнял его. — Спасибо тебе... Леонид, — прошептал он, уткнувшись лицом в плотную ткань мантии. Вампир замер на мгновение, словно не веря в реальность этого жеста. Эван почувствовал, как наставник медленно выдохнул, и мгновение спустя ощутил ответное движение — Леонид аккуратно обнял его, положив ладони на спину. От него веяло холодом и пряным ароматом, но в этом кольце рук Эвану впервые за долгое время стало по-настоящему спокойно. Так они стояли, посреди заснеженной пустоши, деля одну тишину на двоих. Наконец Эван отстранился. Он глубоко вдохнул морозный воздух и произнёс уже совершенно спокойно: — Я готов. Пойдем сдавать задание. Как и договорились, Леонид укрыл их плотным саваном теней прямо в переулке. Эван, выбрав цель среди прохожих, выпустил ментальную стрелу. Полностью подчинив себе волю незнакомца, он с легкостью сдал кристаллы, не вызвав ни тени подозрения у гильд-мастера. Забрав награду, юноша вернул человека на прежнее место и беззвучно разорвал связь. Мужчина лишь покачнулся и тряхнул головой, недоуменно озираясь по сторонам, а затем, нахмурившись, зашагал по своим делам. Проделав этот трюк еще несколько раз с разными людьми, они собрали приличную сумму, которой должно было хватить надолго. Когда работа была закончена, на город опустились густые зимние сумерки. Воздух стал колючим, а зажженные фонари отбрасывали на снег длинные, тревожные тени. Соратники направились в таверну. Устроившись в укромном углу, Леонид заказал горячие напитки, чтобы не привлекать внимания праздной толпы. Час встречи близился, и Эван, не в силах скрыть дрожь в руках, подался вперед: — Может, я всё же пойду с тобой? Леонид лишь качнул головой. В его взгляде застыла холодная решимость — в такие моменты он казался неприступной крепостью. Не смея спорить, Эван выпрямился, не сводя глаз с наставника. К их столику подошла молодая официантка. От нее пахло сдобной выпечкой и дешевым мылом. — Не желаете заказать что-нибудь еще? — спросила она, заискивающе улыбаясь. Эван вежливо ответил с мягкой улыбкой: — Нет, спасибо. Рыжеволосая девушка явно заинтересовалась симпатичным юношей и уже открыла рот, чтобы продолжить беседу, но Леонид внезапно накрыл ладонью тыльную сторону руки ученика и властно притянул её к себе. Официантка осеклась, переводя взгляд с тяжелой ладони на лицо мужчины. Её встретил ледяной, пронзительный взор вампира, от которого у бедняжки перехватило дыхание. — Простите... — поспешно пролепетала она, переводя взгляд с одного на другого, и быстро удалилась. Эван мгновенно вспыхнул и воззрился на наставника. Леонид даже не шелохнулся, продолжая удерживать руку ученика под своей теплой ладонью. — Мне пора. Жди, где договорились, — тихо сказал он, наконец отпуская его, встал, накинул капюшон и направился к выходу. Юноша проводил его печальным взглядом и остался в таверне, стараясь не привлекать внимания. Он достал медальон и внимательно осмотрел темный металл. Овальный корпус был украшен тонкой вязью узоров. Поверхность кулона казалась матовой, покрытой едва заметной патиной — отпечатком долгих лет, что он провел на шее хозяина. Эван заметил крошечную кнопку на боку. Стоило нажать на нее, как крышечка с тихим щелчком откинулась. Внутри покоилась небольшая плоская пластинка со старой фотографией: мать, отец и сын. Снимок давно выцвел, краски поблекли, но черты лиц всё ещё оставались различимы. Люди застыли в спокойных, домашних позах. Лицо матери светилось мягкостью, отец стоял чуть позади с уверенной улыбкой. А в самом центре, слегка повернувшись к объективу, смотрел на мир открытым взглядом сын. Юноше на фото было около восемнадцати — он открыто улыбался, и в этих чертах Эван с трудом, но узнавал прежнего Леонида. От этой беззаботной улыбки у него защемило в груди. Леонид отдал ему самое дорогое, что имел. Неужели он не уверен, что вернется? Вглядываясь в семейную идиллию, Эван с ужасом заметил, что край фотографии безнадежно испорчен пятном старой, засохшей крови — немым свидетельством чужой трагедии или страшной судьбы. Сжав кулон, юноша почувствовал, как металл холодит ладонь. Он бережно спрятал реликвию под свитер, ближе к сердцу, и, накинув капюшон, вышел в холодную ночную тьму.