СТРАЖ: Плети души

Ⅱ/Ⅸ Разум

Внимание! В данной главе присутствуют сцены жестокости. Читателям, чувствительным к таким темам, рекомендуется проявлять осторожность. Выйдя из таверны, Леонид направился прямиком в порт. Вечером на главной улице народу было даже больше, чем днем. Городские огни дрожали в морозном воздухе, а блеск фонарей и рыжее пламя факелов создавали обманчиво теплую, мягкую атмосферу. Однако чувство тревоги не покидало вампира. Он понимал: Агнес слишком быстро согласилась на сделку, а значит — наверняка подготовила ловушку. После гибели «отца» она ненавидела Леонида сильнее всех. Агнес была любимицей Дарзела, его верной и изощренно жестокой пособницей. Такая же беспощадная, как и создатель — холодная, расчетливая, пропитанная ядом. В отличие от других членов «семьи», она с наслаждением исполняла самые кровавые приказы, не скрывая страсти к насилию. Её близость к тирану была общеизвестна, но именно через эту связь Леонид сумел подобраться к нему и оборвать его жизнь. Месть свершилась, но облегчения не принесла. Грудь всё ещё сдавливала невидимая тяжесть, словно душу раздирали на части. Долгожданная свобода оказалась горькой на вкус. Смерть Дарзела разорвала цепи, но оставила после себя лишь зияющую пустоту и рану, которая, Леонид знал это наверняка, не заживет никогда. Долгое время он скитался, потеряв всякий смысл и желание жить. Бродил по заброшенным улицам, ощущая себя лишь бесплотной тенью, пока случайная встреча не изменила всё. Появившийся в его жизни ребенок помог собрать осколки личности воедино. Благодаря ему Леонид впервые за десятилетия почувствовал: он кому-то нужен. Спасителем оказался маленький любознательный мальчик, на долю которого выпали недетские трудности. Ксандер отчаянно хотел помочь брату, и в этом искреннем порыве в сердце вампира вновь затеплился забытый огонёк человеческой доброты. В те часы ребенок нуждался в поддержке особенно сильно, ведь он остался совсем один, без родителей. Из всей троицы Ксандер переживал потерю острее всех. Леонид чувствовал это и, несмотря на собственную надломленность, пытался облегчить страдания мальчика. Он видел в нём отражение собственной боли и понимал: именно сейчас поддержка жизненно необходима. После трагедии дети быстро повзрослели. Леонид всегда следовал за ними, наставляя и защищая. Душу грело, когда его называли частью семьи. Он чувствовал, что, вопреки всем тяготам, вновь обрел смысл и место в этом мире. С тех пор прошло много лет, и он встретил человека, заставившего его познать иное, более глубокое чувство. Оно пронизывало сердце и наполняло душу необычайной теплотой. Открываясь, Леонид начал доверять юноше, позволяя себе делиться мыслями и страхами, о которых раньше не смел даже помыслить. Но темная часть его натуры продолжала сопротивляться, шепча, что он недостоин. Годы борьбы, боли и одиночества давали о себе знать. Каждая минута, проведенная рядом с Эваном, сближала их всё больше. Граница между ними стиралась настолько естественно, что Леонид оказался безоружен перед волной новых эмоций. В день побега, в машине, он окончательно понял, что больше не может бороться с собой. Не сдержавшись, отпустил чувства и позволил себе погрузиться в искушение, забыв о страхе и запретах. С тех пор это томление только росло. Леонид прекрасно осознавал, что юноша так же тянется к нему, и вчерашний день стал тому подтверждением. Стараясь сохранить спокойствие, он не стал обсуждать это с Эваном, хотя видел: юноша смущен и отчаянно хочет поговорить. Внутри Леонид кипел от борьбы с самим собой. «Какой же я трус...» — с яростью и разочарованием бросил он в пустоту собственного разума. Эти слова отзывались в душе горьким эхом. Он боялся признаться в неспособности отпустить прошлое и открыться новому. Внутренний конфликт терзал его, несмотря на то, что сердце кричало: пора идти дальше. Погруженный в эти мысли, он всё же достиг места встречи. В порту было немноголюдно. В основном сейчас трудились марионетки, разгружая прибывшее судно. У каждого из этих «работников» были тонкие суставы, покрытые латунными пластинами, а тела украшали светящиеся руны, питающие движение и разум. Слышался мерный, гул механизмов, когда марионетки слаженно переносили грузы. Они были не просто бездушными автоматами, а сложными созданиями с заданной программой. Корабль, пришедший из дальних земель, величественно покачивался на волнах. Его борта украшала резьба с изображением мифических существ. Воздух здесь был пропитан запахом соли, сырого дерева и специфическим ароматом магического масла, которым смазывали детали механизмов. Движения рабочих были скоординированы, словно в причудливом танце. Они быстро и аккуратно снимали с палубы ящики и бочки, переправляя тяжелые грузы к огромным складам, защищенным магическими барьерами. Эти хранилища служили не только для товаров, но и для обмена редкими артефактами и опасными ингредиентами. От берега тянулись массивные причалы, укрепленные рунами, которые мягко искрились в сумерках. Их свет пронзал толщу воды, придавая ей необычайную прозрачность, словно в глубине мерцали тысячи магических светлячков. Фонари, раскачивающиеся на цепях вдоль причалов, лили мягкий голубоватый свет, выхватывая из темноты лишь клочки пространства. Обычно порт патрулировали Стражи, но сегодня их не было видно. Леонид убедился в своих подозрениях: «Точно ловушка». Вампир подошел к одинокому причалу на самом краю и встал лицом к морю. Прохладный соленый ветер трепал мантию, принося эхо отдаленных разговоров и мерный рокот прибоя. Услышав сзади шаги, Леонид медленно обернулся. Его лицо оставалось безмятежным. Он встретился взглядом с мужчиной в темной мантии. Тот был худощав, а болезненная бледность кожи выдавала крайнее истощение. В пронзительных глазах незнакомца читались следы пережитых лишений, но само выражение лица оставалось равнодушным, словно человек давно утратил способность чувствовать. В его взоре мешались мудрость и безграничная усталость, накопленные за годы страданий. Несмотря на изможденность, в осанке угадывался стальной стержень. Прищурившись, мужчина спросил: — Что это значит? Где Агнес? — Я вместо нее, — спокойно ответил Леонид. — Мы не так договаривались, — незнакомец мгновенно подобрался, как раненый зверь. Леонид протянул ему конверт. Мужчина рывком выхватил его, собираясь вскрыть, как вдруг тени вокруг ожили. Словно из самой тьмы соткались фигуры в алых мантиях. С резким гулом над причалом вспыхнул магический купол, замыкая их в прозрачной, пульсирующей ловушке. «Предсказуемо», — нахмурился вампир. Он был готов к такому повороту. Агнес могла придумать что-то куда более изощренное, так что этот прием не слишком его впечатлил. Худощавый мужчина округлил глаза и с безумным отчаянием посмотрел на стражу. — Я вам так просто не дамся, твари! — надрывно выкрикнул он. Незнакомец моментально призвал неистовый поток огня и с безумием начал палить по противникам. Пламя металось, точно загнанный зверь, обрушиваясь на врагов. Леонид, не ожидавший такой яростной вспышки, пригнулся, едва успев уйти от обжигающего жара. Магия этого человека была хаотичной, неудержимой и разрушительной. Казалось, он сражается не на жизнь, а на смерть. Последствия его совершенно не заботили — чистое, концентрированное отчаяние выплескивалось в каждом движении, в каждой слепящей вспышке. Леонид четко осознал: беглец доведен до края и готов сгореть сам, лишь бы не попасть в лапы Стражей. Люди в красных мантиях, застигнутые врасплох, бросились врассыпную. Воздух наполнился криками тех, кого зацепило пламя; стражники в ужасе катались по камням причала, пытаясь сбить огонь с одежды. Хаос захватил всё вокруг. Стража попыталась перегруппироваться для контратаки, но Леонид не дал им шанса. В мгновение ока он воздвиг мощную ледяную стену и, перекрывая гул пожара, громко крикнул: — Руку! Мужчина резко обернулся и, не колеблясь, вцепился в протянутую ладонь. В тот же миг их окутал густой черный дым. Запах гари сменился ледяным дыханием Тени. Сцена боя растворилась, и они бесследно исчезли в ночной мгле.

***

Эван мерил шагами опушку, тщетно пытаясь унять дрожь. Снег под ногами был уже плотно примят, но сам юноша не замечал ничего вокруг, полностью погруженный в тревожное ожидание. Ему отчаянно хотелось быть рядом с наставником, но он понимал: его место там, где велел Леонид. Внезапно резкий порыв ветра взметнул колючую снежную пыль, пронзая тишину леса. Эван замер, вглядываясь в чащу. Мрак между деревьями начал сгущаться, становясь почти осязаемым. Спустя мгновение черная дымка начала рассеиваться, являя две фигуры, крепко держащиеся за руки. Как только тени окончательно истаяли, Леонид выпустил ладонь незнакомца и бессильно рухнул на четвереньки прямо в сугроб. — Леонид! Что случилось? — Эван сорвался с места и бросился к наставнику. Тот тяжело, с хрипом дышал. На бледном лице, напоминавшем застывшую восковую маску, читалась запредельная усталость. Он с трудом поднял взгляд на ученика и едва слышно произнёс: — Всё нормально… Они выставили купол. Пришлось истратить все силы. Эван ахнул, чувствуя, как сердце сжимается от страха. Его взгляд невольно метнулся к худощавому мужчине — тот стоял рядом, нахмурившись. В его глазах отражалась напряженная работа мысли; он словно взвешивал все «за» и «против». Наконец, приняв решение, глухо произнес: — За мной. Не дожидаясь ответа, он развернулся и быстрым шагом направился вглубь чащи. Эван осторожно помог Леониду подняться. Наставник почти всем весом навалился на его плечо, пальцы вцепились в мантию юноши в поисках опоры. Они долго шли в молчании. Тишина ночного леса нарушалась лишь завыванием ветра, тихим шорохом мантий и мерным хрустом наста. Когда незнакомец остановился, Эван не сразу понял, в чем дело. Мужчина разгреб ногами снег и рывком открыл скрытую дверь. Когда они вошли внутрь, в лицо ударила волна сухого тепла и густого аромата древесины, земли и терпких трав. Пол землянки был выстлан плотным ковром из сена. Внутри находился мужчина средних лет; завидев гостей, он вскочил, подозрительно прищурившись: — Кого это ты сюда притащил, Роберт?! — Если бы не он, меня бы тут вообще не было, — стальным голосом отчеканил тот, указывая на изможденного вампира. Хозяин убежища заметно смягчился, его голос прозвучал спокойнее: — Что случилось? — Эта дрянь обманула! Я едва снова не угодил к ним в лапы, — с яростью выплюнул Роберт. Его спутник нахмурился, но промолчал. Он опустился на скамью у грубого стола, в центре которого покоилась небольшая стеклянная сфера. Она мягко пульсировала, наполняя помещение теплом и ровным янтарным светом. Роберт кивнул гостям в сторону двухъярусной кровати: — Проходите. Эван бережно помог Леониду лечь, а сам пристроился на краю, не в силах унять дрожь в руках. Он снова коснулся лба наставника: кожа была прохладной, и юноша судорожно выдохнул, немного успокаиваясь. Услышав о магическом куполе, он мгновенно вспомнил тот страшный раз в особняке, когда Леонид был на грани смерти. Вампир лежал с закрытыми глазами, и Эван переключил внимание на хозяев убежища. Роберт был худощавым, в прожженной мантии. Его товарищ выглядел ниже ростом и старше. Длинные темные волосы обрамляли лицо, а почти черные глаза смотрели настороженно. Он был одет просто: коричневый свитер и штаны с множеством карманов, в которых что-то побрякивало при каждом движении. Мужчины странно переглядывались, обмениваясь короткими, понятными лишь им взглядами. Наконец Роберт заговорил, осторожно подбирая слова: — Значит, он — Леонид, а ты… — Эван, — честно ответил юноша, инстинктивно придвигаясь ближе к наставнику. Мужчина с длинными волосами представился: — Калеф. Роберт склонился к уху Калефа и что-то быстро зашептал. Эван напрягся, кожей чувствуя, как атмосфера в землянке накаляется. Они явно догадались, кто перед ними — те самые «дети тьмы» из листовок. Наконец Роберт поднял голову и, хмуря брови, спросил: — Вы знаете Марию? У Эвана внутри всё перевернулось. Он округлил глаза и выпалил, почти срываясь на крик: — Откуда вы?.. Роберт опустил взгляд на свои покрытые сажей ладони и тихо, с явной неохотой, признался: — Она помогла мне сбежать из тюрьмы. — Где она сейчас? — в голосе юноши затрепетала надежда. — Наверное, у дворфов. Они высадили меня в лесу и полетели дальше, — ровным тоном ответил Роберт. Эван облегченно выдохнул, чувствуя, как тяжелый груз падает с плеч. «Раз она полукровка, дворфы её точно не обидят, она в безопасности», — пронеслось в мыслях. Пока он предавался радости, Калеф спросил в лоб, не сводя с них пристального взгляда: — Это вы напали на Деревню Теней? Эван нахмурился, искренне недоумевая: — Я даже не знаю, где она находится. А что там произошло? — Мы и сами не знаем, только слухи ловили, — с горечью произнес Роберт. — Да и, если честно, знать не хотим. Мне приключений до конца жизни хватило. Мужчины отвернулись и принялись вполголоса обсуждать свои дела. — Что теперь будем делать? — едва слышно спросил Калеф. — Не знаю. Я надеялся на эти документы из конверта, а теперь... Теперь из страны не свалить, — Роберт разочарованно сгорбился. Эван снова посмотрел на Леонида. Наставник, по всей видимости, спал, черты его лица наконец расслабились. Юноша накрыл его ладонь своей и принялся нежно поглаживать большим пальцем тыльную сторону руки. В этой тишине прикосновение казалось единственным, что связывало его с реальностью. Внезапно раздался вопрос Роберта: — Вы кем друг другу приходитесь? Эван поднял на него взгляд. Мужчина смотрел странно, с какой-то нечитаемой эмоцией в глубине глаз. Не обращая на это внимания, юноша твердо ответил: — Он мой учитель. Роберт приподнял брови и понимающе кивнул: — А-а... понятно, — протянул он, и в этом кратком ответе проскользнуло нескрываемое сомнение. Он обменялся быстрым взглядом с Калефом. Было очевидно: то, как Эван бережно гладил руку спящего наставника, не вписывалось в их понимание сухой субординации. Но расспрашивать дальше Роберт не решился — в воздухе всё ещё витал аромат озона и гари, оставшийся после недавней бойни. Затем они опять переглянулись, и Калеф спросил: — Ну что, наверху поместимся? — Да, без проблем, — ответил Роберт, поднимаясь со скамьи. — Только чур я у стенки, — опережая спутника, проговорил Калеф. Дерево жалобно скрипнуло, когда они вдвоем взобрались на верхнюю полку. Убедившись, что все устроены, Роберт взмахнул рукой, приглушая сияние сферы до тусклого свечения. Как только наверху воцарилась тишина, Леонид бесшумно открыл глаза. «Так он не спал?» — Эван невольно нахмурился. Наставник, словно прочитав его мысли, медленно поднял руку. Его палец едва ощутимо коснулся переносицы юноши, разглаживая складку между бровей. — Не хмурься, — едва слышно прошептал он. Эван вспыхнул и, стараясь унять дрожь в голосе, спросил: — Что там случилось? Леонид молча отодвинулся к самой стене, уступая место на узкой койке. Юноша лег рядом, ощущая кожей холод мантии наставника, и замер, поймав его прямой, пронзительный взгляд. В ту же секунду реальность землянки померкла. В сознание Эвана хлынул поток чужих образов: холодный соленый ветер порта, бледное лицо Роберта, вспышки яростного огня и давящая тяжесть магического купола. Он почувствовал страх беглеца и ледяную решимость Леонида, когда тот пробивал брешь в пространстве. Видение оборвалось так же резко, как и началось. Эван снова нахмурился, оглушенный масштабом опасности, которой подвергся наставник. — Не хмурься, — вновь повторил Леонид, и на этот раз в его голосе проскользнула едва заметная улыбка. Юноша опустил взгляд. Они лежали вплотную, соприкасаясь ногами и руками. Эвану была приятна эта близость, но в то же время его не покидало чувство неловкости. Вспомнив о медальоне, он потянулся, чтобы вытащить его, но вампир перехватил руку юноши и отрицательно помотал головой. Леонид приподнялся и, наклонившись к самому уху ученика, прошептал, щекоча кожу горячим дыханием: — Проверь. Затем он отстранился и посмотрел наверх — те двое уже спали. Эван проследил за его взглядом, затем вновь посмотрел на наставника. Леонид коснулся пальцем своего виска. Эван всё понял. Кивнув, он пустил ментальную стрелу и мгновенно вошел в сознание Роберта. На пограничье разума перед юношей вспыхнула хаотичная мозаика — ворох разрозненных фрагментов, искаженных постоянными помехами. Пейзаж лихорадочно менялся: безжизненная пустыня внезапно уступала место величественной столице, а та — пустой комнате без окон и дверей. «Что здесь происходит?» — изумился юноша. С таким хаосом он сталкивался впервые. Что же не так с этим человеком? В голове мелькнула тревожная догадка. Эван сосредоточился и послал мощный ментальный импульс, чтобы смести лишнее и очистить пространство. Вслед за этим открылась знакомая картина — бескрайняя пустота, лишенная неба и дна, напоминающая безбрежный космос, лишенный звезд. В этом безжизненном море Эван заметил бесчисленные разрывы. Некоторые походили на глубокие, зияющие пропасти; другие — на едва заметные царапины. Но самыми страшными выглядели мертвые белые зоны — слепые пятна, лишенные содержания и мыслей, словно прорехи, разрывающие в клочья саму ткань сознания. Тут над самым его ухом раздался тихий голос: — Что там? На миг вернув сознание в тело, Эван взглянул на наставника. Не отрывая взгляда от его глаз, он начал передавать всё, что видел сам. Затем юноша вновь погрузился в разум Роберта. Он подошел к одному из самых глубоких разрывов и направил туда импульс. Знакомое чувство падения захлестнуло его, но вскоре прекратилось, и перед ним развернулась совершенно иная картина. Перед Эваном материализовалась крошечная камера. Роберт висел на цепях, изломанный и слабый. Перед ним, самодовольный от собственного превосходства, стоял следователь в ярко-красной мантии. — Кто еще был с тобой? — холодно процедил он. Роберт молчал. Тогда молодой деспот вскинул палец, посылая электрический разряд. В ту же секунду тело пленника выгнулось дугой: всепоглощающая острая боль прошила каждую клетку, словно изнутри его выжигали раскаленным железом. Роберт дико закричал, до крошева стискивая зубы. Следователь же с ленивым любопытством наблюдал за чужими мучениями. Чиркнув что-то в блокноте, он неспешно произнес: — Напрасно ты так старался скрыть правду. Мы всё равно нашли их. Роберт вскинул на него бешеный взгляд. — Пришлось, конечно, задействовать специализированный отряд наемников, но зато они быстро раскрыли дело, — следователь продолжал, смакуя каждое слово. — Сегодня мы с тобой прощаемся. Ты останешься здесь до конца дней — гнить в нечистотах и питаться отбросами. Он вышел, оставив после себя лишь тяжелый лязг двери и ледяную безысходность. На этом видение оборвалось. «Мне нужно войти глубже», — осознал Эван. Эта мысль, продиктованная уже не любопытством, а состраданием, побудила его к шагу вперед. Юноша сосредоточился и коснулся лба Роберта. Сознание камнем рухнуло во тьму. В холодном, пустом мире сидел человек. Он выглядел обезумевшим: жадно кусал собственные костяшки до крови, раскачиваясь и повторяя, как заведенный: — Не спас… не спас… не спас… Эта какофония сливалась в бесконечный хор страдания. Вдруг мужчина замер и остекленевшим взглядом уставился прямо на Эвана. — Ты кто?! — вырвалось у него. Голос звучал надтреснуто и жалко. Юноша, стараясь сохранять спокойствие, мягко произнёс: — Я Эван. Я пришёл помочь тебе. Глаза Роберта расширились от изумления, словно у малыша, который впервые увидел падающие снежинки. Эван протянул ему ладонь: — Давай спасем их вместе? Мужчина, словно зачарованный, подался навстречу, протянул истерзанную руку и едва слышно выдохнул: — Да. Стоило пальцам Эвана коснуться кожи Роберта, как его сознание рывком вернулось в исходную точку. В тот же миг зияющая рана, с которой он взаимодействовал, истаяла, растворившись без следа. «Значит, чтобы узнать правду, я должен помочь ему исцелиться?» — задумался юноша. Не разрывая связи, он посмотрел на наставника. Леонид лишь прикрыл глаза, давая понять: он полностью доверяет его решениям. Эван медленно подошёл к следующему разрыву. Перед ним замелькали смутные, размытые образы. Сначала — металлическая миска с отвратительной жижей, от запаха которой рот рефлекторно наполнился слюной. Затем — давящий каменный потолок, тусклый и холодный. Мгновение спустя проявился силуэт Марии. Она сидела у стены, забывшись тяжелым сном. Лицо её то и дело искажалось, а губы беззвучно шептали имя Леонида. «Так вот откуда он их знает», — осознал Эван. Внезапно, словно чья-то невидимая рука вытолкнула его из этих картин, и он снова оказался на пограничье. «Странно... — подумал юноша. — Неужели его разум настолько раздроблен, что не может удерживать образы?» Было чудом, что после пережитого Роберт вообще не утратил рассудок окончательно. Эван приблизился к очередному разрыву, но войти не смог — воздух перед ним словно окаменел. Он послал импульс сильнее, пытаясь пробить брешь, но всё было тщетно. Взглянув на наставника, юноша увидел, что тот лишь отрицательно качает головой. «Ладно, придется отступить. Пора заканчивать», — решил Эван, но любопытство взяло верх. Он коснулся привлекшего его внимание белого разрыва. Перед ним вспыхнула картина: улетающий орел с двумя пассажирами на спине и бескрайние снега внизу. Роберт стоял на коленях в полном оцепенении; его руки дрожали от запредельной усталости. Оглядевшись, он заметил нечто странное — черную полосу тропинки, свободной от снега, уходящую вдаль. Роберт побрел по ней, пока не наткнулся на пещеру. Стоило ему переступить порог, как пространство залил ослепительно белый свет, и видение оборвалось. «Что это было? Странно…» — Эван попытался вновь уловить ускользающий образ мужчины, и в ту же секунду его швырнуло в кошмарный, до боли знакомый пейзаж: горы трупов и реки крови. «Он столкнулся с Кареррой?!» — сердце юноши пропустило удар. Роберт бился в панике, ударяясь головой о невидимый пол и расплескивая багровые капли. Внутри у Эвана всё похолодело: по всей видимости, демоница заперла чужое сознание внутри собственного, чтобы свидетель не смог вспомнить их встречу. Юноша подошел к мужчине и тихо, почти невесомо, произнес: — Роберт, всё хорошо. Давай я верну тебя домой. Окровавленный, с безумным взглядом, мужчина вцепился в юношу, точно в спасательный жилет. В ту же секунду они вернулись в реальность. Разорвав ментальную связь, Эван взглянул на наставника. Леонид нахмурился и едва слышно прошептал: — Неожиданно. Завтра проверим. Спи, — и закрыл глаза. Эван впервые столкнулся с настолько изуродованным разумом. Сон не шел к нему, но говорить открыто они сейчас не могли — в землянке находились чужаки. Какое-то время он просто изучал спокойное лицо наставника, пока его взгляд не замер на его губах. Память мгновенно подбросила вспышки недавней близости. Первый поцелуй... тогда Леонид был измучен голодом, и это можно было списать на потерю контроля. Но в переулке? Леонид мог просто притвориться, но вместо этого прижал Эвана к стене так, словно сам отчаянно желал этого. «Тогда почему сейчас он ведет себя так, будто ничего не произошло? Может, мне спровоцировать его?» — пронеслось в мыслях. Смутившись, Эван всё же не смог остановиться. Он подался вперед и нежно, почти невесомо коснулся губ Леонида. Отстранившись, замер в ожидании. Неясно было, притворяется наставник или действительно провалился в забытье, но реакции не последовало. Эван сдался. Он прикрыл глаза и осторожно положил руку на талию Леонида, чувствуя под ладонью тепло его тела и мерное дыхание. Наставник остался неподвижен, но юноша не стал убирать ладонь, пока сон наконец не сморил его самого.