СТРАЖ: Плети души

Ⅱ/ⅫⅠ Страх

Внимание! Эта глава содержит психологически тяжелые и эротические сцены. Читайте с осторожностью. В северной части горной гряды начал сгущаться мрак. Тьма разрасталась, растекаясь по девственно-белому снегу ядовитым туманом. Когда облако наконец истаяло, на склоне появились три фигуры. Диего и Эван покрепче перехватили темноволосого мужчину, не давая ему рухнуть в сугроб. Леонид покачнулся, его голова безвольно упала на грудь, но соратники удержали его. В ту же секунду с яркой алой вспышкой из небытия соткалась Карерра. Её глаза полыхнули первобытным огнем, а голос прорезал ледяную тишину: — За мной! Быстро! Эван подхватил ослабевшее тело наставника. Леонид казался невыносимо тяжелым, словно отлитым из камня. Юноша прижал его к себе и понес, утопая в снегу и следуя за демоницей. Диего взволнованно озирался, то и дело бросая полные тревоги взгляды на бессознательного вампира. Карерра освещала путь, рассыпая вокруг себя снопы яростных искр. Вскоре они достигли небольшого домика, почти полностью скрытого под снежными завалами. Демоница вскинула руку: из воздуха вырвался лавовый кнут и с шипением ударил в стену. Снег мгновенно превратился в пар, обнажая старую дверь. Карерра первой шагнула в темноту помещения; Диего навалился плечом на створку, пропуская Эвана с его драгоценной ношей. Щелчком пальцев демоница пробудила огонь в камине. По комнате поползли дрожащие тени. — Неси его наверх, там две комнаты! — скомандовала она. Эван был бледнее самого снега. Всё его существо кричало от боли: он видел наставника на грани смерти уже в который раз. Диего рванул по лестнице, опережая их, и распахнул дверь спальни. В этот миг разум юноши был сужен до одной-единственной цели — спасти Леонида любой ценой. Эван занес вампира в комнату, где аскетичная обстановка — широкая кровать и пустой стеллаж — казались лишь серыми пятнами на фоне его безумной тревоги. Стоило наставнику коснуться постели, как юноша принялся отчаянно звать его, но вампир оставался пугающе неподвижным. Его бледность граничила с прозрачностью. Эван почувствовал, как в груди ворочается что-то острое и холодное — страх, пронзающий сердце подобно ледяным иглам. Диего застыл в дверях, не в силах отвести взора от этой сцены. — Леонид, пожалуйста… — голос сорвался на хриплый стон, слезы жгли веки. — Очнись… Прошу тебя… Чувство беспомощности накрыло с головой. Эван понимал: он теряет его. Дрожа от лихорадочного возбуждения, он прижал ладонь ко лбу наставника и зажмурился, камнем рухнув в его сознание. Юноша оказался посреди знакомого, вымороженного пейзажа. Снежная вьюга слепила, колючий ветер бил в лицо, заставляя глаза слезиться. Эван метался в этом мареве, пытаясь уловить хоть тень наставника, но холод и туман скрывали всё. Он не знал, как пробудить спящего бога, но интуиция вела его вперед. Эван попытался унять панику. Он коснулся воображаемой земли и мощным импульсом стер декорации зимней пустоши. Леонида по прежнему нигде не было видно. Вглядевшись в пустоту, юноша заметил странное наслоение материи — тонкую прореху между мирами. Не раздумывая, он вонзил в нее свою волю, буквально разрывая ткань иллюзии. В ту же секунду в разум Эвана хлынул калейдоскоп из тысяч кадров. Вся жизнь Леонида — та, что он так тщательно выжигал из памяти и прятал под замками, — развернулась перед ним. Чем глубже Эван погружался в этот вихрь, тем невыносимее становилась боль и видения. Страдания этого человека были бездонны, они превосходили любое воображение. Плечи юноши судорожно вздрогнули под тяжестью чужого горя. Он не сразу понял, что плачет взахлеб, проживая каждый удар судьбы вместе с наставником. Его надрывный крик разорвал тишину подсознания. Как он выжил? Как не превратился в безумное чудовище, пройдя через этот ад? Внезапно бешеный бег кадров замедлился. Время замерло, превращаясь в тягучую смолу. Взгляд Эвана застыл на одной картине: маленькая комната, в центре которой Леонид склонился над лежащим на столе юношей. В его руках был гладкий череп; наставник в глубокой задумчивости осторожно опустил его на столешницу. Леонид долго всматривался в неподвижный силуэт, а затем едва заметным, трепетным движением коснулся растрепанных волос спящего. На его лице отразилась улыбка, полная такой нежности и тепла, какой Эван никогда не видел в реальности. Юноша замер, потрясенный увиденным. Собрав остатки воли и смахнув жгучие слезы, он едва слышно позвал: — Учитель? Леонид в видении медленно обернулся. Его лицо мгновенно застыло, превращаясь в мертвенную маску, скрывающую внутреннюю пустоту. Взгляд стал колючим и непроницаемым. Эвана затрясло от нахлынувшего ужаса. — Леонид, пожалуйста, очнись! — голос сорвался на надрывный крик. — Ты мне нужен! Эти слова прозвучали как последний призыв над бездной. В них пульсировала вся его боль, вся хрупкая надежда. Эван не выдержал: слезы вновь хлынули из глаз, ослепляя. Он смотрел на человека, ставшего его миром, и чувствовал себя раздавленным собственным бессилием. Леонид лишь молча изучал его. Его взор оставался холодным и безучастным, словно он забыл человеческий язык и не понимал, чего от него требуют. Внутри у Эвана всё сжалось от невыносимой, физической боли в груди. — Прошу, очнись... — прошептал он сквозь рыдания. — Не оставляй меня. Но наставник не спешил. Он вновь перевел взгляд на юношу, спящего на столе, словно та иллюзия была для него важнее живого Эвана. Юноша попытался броситься к нему, протянуть руку, чтобы вырвать из этого кокона памяти, но пространство стало вязким — он бежал, оставаясь на месте. — Проснись! Это всё сон! — в отчаянии закричал он. — Вернись в реальность! Леонид медленно повернул голову к нему. На его лице промелькнула тень глубокой, вековой печали. Он медленно прикрыл глаза, погружаясь в окончательную темноту. Эван почувствовал, что последний шанс ускользает сквозь пальцы. Он осознал: если не пойти на безумный риск, он потеряет его навсегда. В отчаянии он вскинул руку — пурпурная стрела прошила пространство и вонзилась в предплечье Леонида, намертво обвив запястье сияющей нитью. Эван рванул нить на себя. Леонид, подобно безвольной марионетке, сделал тяжелый шаг навстречу. Его движения были лишены жизни, словно воля окончательно покинула тело, оставив лишь пустую оболочку. Но юноша продолжал тянуть, сокращая дистанцию, пока рука наставника не оказалась в пределах досягаемости. Как только их пальцы соприкоснулись, мир взорвался ослепительным вихрем, и Эван рывком очнулся в реальности. Тяжело дыша, он увидел, как Леонид медленно открывает глаза, выплывая из беспамятства. Наставник был пугающе слаб. Не раздумывая, Эван засучил рукав и поднес запястье к его губам. — Прошу... выпей! — его голос вибрировал от отчаяния. Леонид не мог даже приоткрыть рот — истощение парализовало мышцы. Вспышка паники заставила Эвана действовать импульсивно: он метнулся к Диего, выхватил кинжал у него с пояса и одним резким движением вскрыл себе вену. Густая, горячая кровь хлынула ручьем, мгновенно наполнив комнату едким запахом металла. Он бережно взял Леонида за подбородок, приоткрыл ему рот и прижал сочащуюся рану к его губам. Но вампир снова начал заваливаться в забытье. Эван, не давая ему уйти, запрокинул голову наставника и вдавил запястье глубже. Леонид, находясь на самой грани, рефлекторно сглотнул. Его зрачки сузились до точек от внезапного прилива силы и вспыхнули янтарем. Поддавшись древнему инстинкту, он сделал еще глоток, а затем сам вцепился в руку Эвана, припадая к ней с жадной, исступленной настойчивостью. Диего наблюдал за этим, не в силах пошевелиться. В его глазах застыл шок: он никогда не видел в человеке такой решимости — готовности буквально истечь досуха, лишь бы спасти другого. Алая жидкость заливала подушку, пропитывая простыни тяжелым, темным цветом. Эван покачнулся; мир перед его глазами поплыл, становясь серым. Диего наконец опомнился. Он рывком оторвал запястье юноши от клыков вампира и вскинул его руку вверх, зажимая рану, чтобы остановить поток. Вампир тяжело выдохнул. Его лицо исказил хищный оскал — в этот миг он походил на зверя, у которого вырвали добычу. Диего не стал искушать судьбу и мгновенно сковал Леонида каменными путами. Подхватив слабеющего юношу, он вывел его прочь из окровавленной спальни. Сознание Эвана мутилось, перед глазами плыли темные пятна, а кровь всё еще густо сочилась сквозь пальцы. — Ко мне! — рявкнул Диего. Карерра, чье лицо выражало крайнюю степень изумления, вмиг оказалась рядом. — Сделай что-нибудь! Кровь не останавливается! — потребовал он. Демонесса быстро провела пальцем по вскрытой вене, запечатывая плоть магическим пламенем. Эван вскрикнул от резкой боли и зажмурился; его тело содрогнулось в последней попытке сопротивления, но кровотечение наконец прекратилось. Диего бережно обхватил юношу за талию и перевел в соседнюю комнату. Уложив его на односпальную кровать, он ласково коснулся его волос и прошептал: — Ты молодец. Спи. Эван не ответил — он провалился в тяжелое забытье, истощенный физически и эмоционально. … Когда он открыл глаза, за окном уже вовсю сиял день. Диего сидел у кровати, не сводя с него караульного взгляда. — Что с ним? — первым делом выдавил юноша. — Всё в порядке, не переживай. Жив твой наставник, — улыбнулся Диего. Эван судорожно выдохнул, чувствуя, как отпускает тисками сжатое сердце. — Ты меня вчера напугал до смерти, малой, — добавил Диего уже серьезнее. — Прости... — пробормотал Эван. Он взглянул на свое запястье, туго забинтованное чистой тканью. Рана отозвалась нудной пульсирующей болью. Юноша заметил, что его переодели в сухую серую футболку и штаны — вчерашняя одежда, должно быть, безнадежно пропиталась багрянцем. — Шрам останется на всю жизнь, — чуть печально заметил Диего. — Зачем же ты так глубоко полоснул? — Я не думал об этом, — признался Эван, и в его голосе прозвучала тихая, взрослая решимость. — Так было нужно. Спасибо, что помог. — С тобой точно не соскучишься, — Диего по-отцовски потрепал его по макушке. Эван прикрыл глаза, принимая эту простую ласку. — Да ладно тебе... Дверь тихо отворилась. На пороге стоял Леонид. Эван мгновенно сел на постели, глядя на него всем существом, точно преданный пес. Наставник тоже успел переодеться: светлая футболка с длинным рукавом открывала шею, смягчая его привычную суровость, а свободные темные брюки делали образ почти домашним. Диего поднялся со стула, понимающе кивнув: — Ладно, вы пообщайтесь. А я пойду, прогуляюсь. Он вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Леонид замер на месте, и его взгляд тут же упал на забинтованное запястье Эвана. Юноша инстинктивно спрятал руку за спину, и внезапная вспышка гнева прорезала его голос: — Почему ты вечно подвергаешь себя опасности?! Тебе что, совсем не дорога жизнь? Эван почувствовал, как к глазам подступает горячая влага. Он с силой зажмурился, смахивая слезы, и, стиснув зубы, упрямо посмотрел на наставника. Леонид опустил голову. В тишине его голос прозвучал едва слышно: — Прости. — Я всё видел, — чуть тише произнес Эван. — Твою жизнь. Всю, до самого конца. Вампир вскинул на него испуганный, почти затравленный взгляд, но встретил лишь глубокую, бесконечную печаль. — Неужели ты думал, что это меня оттолкнет? — мягко спросил юноша. Леонид молчал, продолжая вглядываться в лицо ученика. Эван помедлил, подбирая слова, а затем прошептал: — Моё отношение к тебе никогда не изменится. Ни из-за прошлого, ни из-за чего-то еще. Наставник нахмурился, словно ведя тяжелую внутреннюю борьбу. Впервые Эван видел его настолько обнаженным и беззащитным. — Подойди ко мне, — настойчиво позвал юноша. Леонид медленно приблизился к кровати. Эван осторожно перехватил его ладонь и принялся нежно оглаживать её большим пальцем, не сводя глаз с лица мужчины. — Пожалуйста... больше никогда так не делай, — выдохнул он, борясь с комом в горле. Лицо Леонида постепенно обрело привычное спокойствие, но это была не холодность, а умиротворение. Юноша поднес его руку к своему лицу и нежно коснулся губами кончиков пальцев, а затем прижался к ним лбом. — Я просто не выдержу, если ты исчезнешь, — прошептал он в тишине комнаты. Эван почувствовал, как тяжелая ладонь наставника легла ему на затылок, и Леонид нежно пригладил его волосы. Некоторое время они замерли в этой позе, деля одну тишину на двоих. Сердце юноши разрывалось от целого спектра чувств, но сильнее прочих пульсировала одна мысль: он сделает всё, чтобы защитить этого человека. Леонид медленно опустился на край кровати. Эван выпустил его руку и с нескрываемой грустью заглянул в глаза наставника. Тот в ответ мягко прикрыл веки, подался вперед и на мгновение коснулся губ Эвана своими. Это было мимолетное, почти невесомое обещание. Отстранившись, Леонид замер, внимательно изучая лицо юноши. Сердце Эвана пропустило удар, а затем зашлось в сумасшедшем ритме. Он забыл, как дышать, глядя на наставника широко распахнутыми, полными изумления глазами. Охваченный порывом, он робко подался навстречу и ответил на поцелуй, не спеша разрывать дистанцию. Горячее дыхание Леонида обжигало кожу, а в воздухе между ними, казалось, заструился раскаленный ток. Эван прикрыл глаза и кончиком языка коснулся губ наставника, чувствуя, как те покорно отзываются на его ласку. Он не торопил события, желая, чтобы Леонид сам сделал следующий шаг. Мир вокруг перестал существовать — была лишь эта нежная, безмолвная близость. Внезапно руки Леонида легли на талию Эвана, властно притягивая его ближе. Его язык нежно проник в рот юноши, вызывая волну парализующего восторга. Утопая в этих ощущениях, Эван обхватил наставника за шею, ладонью коснулся подбородка и мягким движением большого пальца приоткрыл его рот, углубляя поцелуй. Они пробовали друг друга на вкус, ласкали и покусывали губы, теряя остатки контроля. Поцелуй становился жадным, почти отчаянным, а дыхание — рваным. Леонид сжимал талию Эвана всё крепче, словно боясь, что тот исчезнет. По телу юноши проходили волны чистого возбуждения, наполняя каждую клеточку жгучим желанием. Наконец Эван неохотно отстранился. Сквозь затуманенный взор он увидел, как кончики ушей Леонида ярко вспыхнули, а взгляд стал темным и глубоким. Эван нежно улыбнулся и едва слышно прошептал: — Ты такой милый, Лео. Вампир тяжело выдохнул, окончательно смутившись от этого имени. Он смотрел на ученика, словно потрясенный собственной уязвимостью. Эван ласково провел ладонью по его щеке и добавил: — Мой... Лео. Эван принялся осыпать лицо наставника мелкими поцелуями: в щеку, в нос, в висок. Леонид смешно хмурился, но послушно замирал, позволяя юноше делать всё, что тот пожелает. Вдоволь налюбовавшись его реакцией, Эван счастливо улыбнулся и крепко прижал Леонида к себе, утопая в его объятиях. Они сидели в тишине, кожей чувствуя тепло друг друга. — Мне нравится твой запах, — прошептал Эван и уткнулся носом в изгиб его шеи. Леонид промолчал, но рука его ласково заскользила по спине юноши. Эван отстранился, продолжая улыбаться, и перехватил ладони наставника. Он не мог отвести глаз от этого лица с самой первой встречи, а теперь — и подавно. В душе крепло отчаянное желание: бросить всё, вернуться в тот маленький лесной домик и просто жить вместе, забыв об интригах Совета и войнах. Эван снова коснулся губ Леонида поцелуем и заметил, как по бледным щекам вампира разливается отчетливый румянец. «Надо же, какой он застенчивый», — с нежностью подумал юноша. Захотелось поддразнить его еще сильнее. Эван игриво прищурился: — А я тебе понравился при первой встрече? Я видел, что это ты принес Растера. Леонид глянул на него притворно сердито, и румянец вспыхнул с новой силой. Эван, не скрывая широкой улыбки, с любопытством ждал ответа. Вампир отвел взгляд в сторону и едва слышно выдохнул: — Да. Юноша даже растерялся, не ожидая такой безоружной честности. Улыбка стала более сдержанной и трепетной. В дверь коротко постучали. Эван неохотно выпустил руки Леонида: — Войдите. На пороге возник Диего: — Ну что, поговорили? Есть будешь? — спросил он, переводя взгляд с одного на другого. — Да, сейчас спущусь, — стараясь скрыть волнение в голосе, отозвался юноша. Как только шаги Диего стихли в коридоре, Эван снова повернулся к Леониду. Тот уже успел вернуть себе привычный бесстрастный вид. «Как быстро он берет себя в руки», — восхитился Эван. Он склонился к самому уху наставника и обжег его шепотом: — Придешь ко мне сегодня ночью? Кончики ушей Леонида мгновенно покраснели, и он едва заметно кивнул. Получив желанный ответ, Эван запечатлел на его щеке финальный поцелуй и почти вылетел из комнаты, сияя от счастья. Внизу, в зеве камина, аппетитно шкворчала туша оленя. «Ого, так вот зачем он ходил "прогуляться"», — приятно удивился Эван. Диего, завидев юношу, хлопнул ладонью по дивану, на котором сидел: — Присаживайся. Только сейчас Эван смог рассмотреть интерьер. Внутри хижина казалась уютным оазисом, спрятанным в складках высоких гор. Стены из мощного бруса, чуть состаренные и покрытые лаком, придавали помещению теплый, рустикальный вид. Почти весь первый этаж занимала просторная кухня-гостиная. В центре царил камин, обрамленный массивными каменными плитами — сердце этого дома, излучающее ровное тепло и мягкий свет. Над каминной полкой горделиво раскинулись ветвистые оленьи рога. Напротив огня стоял глубокий диван бордового цвета. Ткань была изношена и местами потерта, словно мебель годами служила верным спутником охотникам. Сидеть на нем, слушая треск и щелканье прогорающих дров, было несказанным удовольствием. Между камином и диваном расположился низкий стол из темного дерева: грубоватый, испещренный царапинами и отметинами времени — идеальное место для неспешных бесед и общих трапез. Кухонные стеллажи теснились у лестницы, ведущей наверх, а под ней притаилась дверь, судя по всему — в ванную комнату. За день хижина прогрелась, и воздух стал вязким от тепла, словно сам дом пытался пригреть и защитить своих нежданных гостей. — А где Карерра? — поинтересовался Эван. — Надоела. Пусть посидит в клинке, остынет, — поморщился Диего. Вскоре к ним спустился Леонид и привычно занял место рядом с юношей. Выглядел он по-прежнему отстраненным, и на миг Эвану показалось, что всё произошедшее наверху было лишь сладким сном. Но он знал правду, а потому, стараясь не выдавать их общую тайну, тоже напустил на себя невозмутимый вид. Диего поднялся, чтобы перевернуть тушу над углями, и спросил: — Ну что? Заляжем на дно, пока буря не уляжется? — Да. Переждем здесь, — спокойно отозвался Леонид. — А затем нужно проверить, что творится в Деревне Теней. Диего нахмурился, вглядываясь в угли: — Я слышал, там творится что-то неладное. Вам не кажется, что это ловушка? — Именно. Это она и есть, — спокойно подтвердил вампир. — И зачем тогда нам соваться в пасть к волку? — Диего задал вполне логичный вопрос. — Чтобы узнать, что задумал Лестер и насколько глубоко Совет погряз в его играх, — пояснил Леонид. — Значит, придется готовиться к серьезному выходу, — подытожил Диего, обдумывая варианты. — Деревня совсем рядом. Для начала сходим на разведку, понаблюдаем издалека, — предложил Леонид. — План неплохой. Но сперва ты должен окончательно прийти в норму, — заключил Диего. — Последите за мясом? Пойду разомнусь на улице, а то в эльфийских застенках я совсем застоялся. — Хорошо, — ответил юноша. Как только дверь за Диего закрылась, Эван повернулся к наставнику. Тревога в его голосе была почти осязаемой: — Нам точно стоит туда идти? Не хочу, чтобы ты снова оказался на грани… — Придется, — Леонид поймал его взгляд. — Не переживай за меня. Эван на мгновение задумался, восстанавливая в памяти кадры из транса. — В видениях я видел, что ты учил Марию готовить. Выходит... — Да, — опередил его наставник. Юноша поднялся, чтобы перевернуть оленя. Вернувшись на диван, он сел вплотную к Леониду и смело закинул руку на спинку, почти приобнимая его. Вампир не шелохнулся, молча позволяя этой близости случиться. — Как думаешь, Карерра расскажет правду о Второй войне? — тихо спросил Эван. — Думаю, да. В любом случае... — Леонид на мгновение замолчал, подбирая слова. Эван подался вперед, обжигая нежным поцелуем его шею, и закончил за него: — В любом случае Диего заставит её говорить? Леонид едва заметно склонил голову. — Да. Почувствовав свою власть, юноша стал смелее. Он притянул наставника за плечо и, прильнув к самому уху, осторожно прикусил мочку. Леонид судорожно выдохнул и прикрыл глаза. — Мы не одни, — в его голосе прозвучало слабое сопротивление. Но Эван не слушал, продолжая дразнить его лаской. Он окончательно понял: это была ахиллесова пята его учителя. Леонид попытался вернуть строгость в голос: — Прекрати. — Тебе же это нравится, — с лукавой улыбкой прошептал Эван, но всё же отстранился, продолжая удерживать руку на его плече. Вампир тяжело дышал, отвернув голову, чтобы скрыть смущение. — Милый Лео, — вновь прозвучало у самого уха. — Это моя маленькая месть за всё, что ты творил со мной в поместье. — Негодник... — едва слышно отозвался наставник, и в его голосе отчетливо зазвучала улыбка. Эван замер. Леонид действительно улыбался — искренне и тепло. — Улыбайся чаще, — прошептал юноша, сжимая его плечо. — У тебя удивительная улыбка. Леонид лишь посмотрел на него, и в этот миг в хижину вошел Диего. Эван небрежно переместил руку на спинку дивана и потянулся, изображая полную безмятежность. — Ну что, как там наш олень? — спросил Диего, звучно стряхивая снег с ботинок. — Почти готов, — с улыбкой отозвался Эван. — Гляжу, ты в добром расположении духа, — заметил Диего, довольно жмурясь от тепла камина. Эван слегка смутился и быстро нашелся: — Просто я рад, что наконец-то поем нормального мяса, а не этих эльфийских овощей и фруктов. — Ха-ха-ха! А я на этой диете два месяца продержался! — Диего со смехом откинулся на спинку дивана. Эван улыбнулся, и на мгновение ему показалось, что они вернулись в тот последний беззаботный вечер в имении. Всё было так же по-домашнему уютно, но в то же время юноша чувствовал: с тех пор прошла целая вечность, изменившая их навсегда и оставившая в памяти лишь тихий, теплый след.