Сгореть до тла

Альбус Дамблдор прибыл на следующий день, ровно в три часа пополудни. Он появился не из камина — приютский камин не был подключён к летучей сети, — а просто постучал в дверь, как обычный посетитель. Высокий, худой, с длинной рыжей бородой, в фиолетовом костюме, который выглядел бы нелепо на ком угодно, но на нём сидел так, будто иначе и быть не могло. Миссис Коул, открывшая дверь, растерялась: она ожидала кого-то более... обычного. Может, чиновника из министерства. Может, священника. Но не этого странного господина с глазами, которые, казалось, видели всё насквозь. — Добрый день, — сказал Дамблдор мягко. — Я Альбус Дамблдор, профессор школы Хогвартс. Мы с вами переписывались. — Да-да, конечно, — миссис Коул засуетилась. — Проходите, сэр. Я сейчас позову Тома. Она провела его в маленькую приёмную — комнату с обшарпанными обоями и столом, на котором стояла ваза с увядшими цветами. Дамблдор сел, сложил руки на коленях и принялся ждать с таким видом, будто у него впереди была целая вечность. Миссис Коул вышла в коридор и почти сразу наткнулась на Тома, который ждал за углом. Он явно подслушивал. — Том! — она всплеснула руками. — Что ты здесь стоишь? Иди в приёмную, с тобой хотят поговорить. И приведи себя в порядок, ради всего святого! Том одёрнул рубашку, пригладил волосы и сделал глубокий вдох. На его лице появилось то самое выражение — вежливое, спокойное, почти невинное, — которое он всегда надевал перед взрослыми. Маска. Он вошёл в приёмную. — Здравствуйте, сэр, — сказал он. — Здравствуй, Том, — Дамблдор посмотрел на него с интересом. — Меня зовут профессор Дамблдор. Я пришёл, чтобы поговорить с тобой о твоём будущем. Тем временем он стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене, и ждал. Он знал этот разговор. Знал почти дословно: Дамблдор сейчас зажжёт шкаф, Том потребует доказательств, Дамблдор их предоставит. Потом — вопрос о змеях и о том, что «особенные» способности Тома — это магия. Том поверит сразу, потому что всегда чувствовал себя особенным и ждал только подтверждения. Потом Дамблдор расскажет про Хогвартс, про четыре факультета, про то, что нужно купить в Косом переулке. И наконец — самое важное, — Дамблдор скажет, что в Хогвартсе не терпят воровства и лжи. Предупредит. Том запомнит. И возненавидит. В книгах это занимало страниц пять. В реальности прошло минут двадцать. Дверь приёмной открылась, и Том вышел. Его лицо сияло — нет, не детской радостью, а чем-то более тёмным. Торжеством. Удовлетворением. Он наконец-то получил ответ. Он был прав. Он особенный. — Волшебник, — сказал Том тихо, глядя на него горящими глазами. — Я волшебник. Есть целый мир, о котором я не знал. Школа. Хогвартс. — Он почти выплюнул это слово, будто пробовал на вкус. — Я поеду туда. Я научусь всему. Я стану... Он осёкся, но глаза договорили за него. — Поздравляю, — сказал он ровно. — Там, внутри, — Том кивнул на дверь, — этот профессор. Дамблдор. Я рассказал ему о тебе. — Что именно? — Что ты такой же, как я. Что ты тоже... можешь. Он оттолкнулся от стены. — Я же просил не просить за меня. — Я не просил. — Том улыбнулся своей тонкой улыбкой. — Я просто сказал, что здесь есть ещё один сирота, который делает странные вещи. Он заинтересовался. Хочет поговорить. — Зачем тебе это? Том помолчал. Потом сказал — тихо, без обычной насмешки: — Потому что я не хочу ехать туда один. — Он отвёл глаза. — Там будут другие. Те, кто вырос в этом мире, кто знает его правила. А я — сирота из приюта. Ты единственный, кто... в общем, просто зайди и поговори с ним. Хуже не будет. Он посмотрел на Тома и вдруг понял: Том боится. Нет, не Дамблдора, не новой школы, не неизвестности. Том боится одиночества. Он всю жизнь был один среди тех, кто его не понимал, и вот теперь, когда перед ним открылся целый мир, он не хочет входить в него один. Ему нужен кто-то рядом. Кто-то, кто не боится. Кто-то, кто уже знает. — Ладно, — сказал он. — Зайду. Том выдохнул — почти незаметно, но он заметил. В приёмной пахло пылью и увядшими цветами. Дамблдор сидел за столом, поправляя очки-половинки. Когда дверь открылась, он поднял голову, и их взгляды встретились. Мгновение ничего не происходило. Потом Дамблдор чуть наклонил голову, и в его голубых глазах мелькнуло что-то — не страх, не удивление, а скорее... узнавание? Нет, не узнавание. Интерес. Глубокий, почти научный интерес. Так смотрят на загадку, которую не ожидали встретить. — Проходи, — сказал Дамблдор. — Том сказал, что ты тоже живёшь в этом приюте. Как тебя зовут? — Велес Рейн, — ответил он, садясь на стул напротив. — Велес, — повторил Дамблдор, пробуя имя. — Необычное имя. Старое. Славянское, если не ошибаюсь? Велес — божество из древних мифов. Скотий бог, покровитель поэзии и магии. И проводник мёртвых. — Я не в курсе, — соврал он. — Меня так назвали. — Понимаю. — Дамблдор помолчал, всё ещё глядя на него с этим странным интересом. — Том сказал мне, что ты... обладаешь определёнными способностями. Что ты можешь делать вещи, которые другие дети не могут. — Том преувеличивает. — Возможно. — Дамблдор достал из кармана палочку — длинную, тёмную, с резными узорами. — Не возражаешь, если я проведу небольшой... тест? — Какой тест? — Я произнесу заклинание. Оно не причинит тебе вреда. Оно просто покажет, есть ли в тебе магия. Он пожал плечами. — Как хотите. Дамблдор взмахнул палочкой и прошептал что-то, чего он не разобрал. Из палочки вырвалось серебристое свечение — мягкое, ненавязчивое. Оно окружило его на мгновение, а потом втянулось обратно, как вода в песок. Дамблдор опустил палочку. Выражение его лица изменилось — самую малость, но он заметил. Интерес стал острее. К нему прибавилось что-то ещё. Озадаченность? Нет. Скорее... настороженность. — Очень любопытно, — сказал Дамблдор тихо. — Что именно? — Магия в тебе есть, — Дамблдор аккуратно положил палочку на стол. — Но она... необычная. Я не встречал такой раньше. Она не похожа на обычную волшебную энергию. Она больше напоминает... — он запнулся, подбирая слово. — Бездну. Как будто ты не наполнен магией, а окружён ею. Или, может быть, она спрятана где-то очень глубоко. Он ничего не сказал. Просто смотрел на Дамблдора своими пустыми глазами. — Ты знаешь, о чём я говорю? — спросил Дамблдор. — Нет. — Понимаю. — Дамблдор явно не поверил, но настаивать не стал. — Что ж. Ты определённо обладаешь магическими способностями. Достаточными, чтобы поступить в Хогвартс. Школа магии и волшебства, где ты сможешь научиться их контролировать. — Хогвартс, — повторил он бесцветно. — Да. — Дамблдор улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Я думаю, тебе стоит поехать. Том будет рад. Он, кажется, очень хочет, чтобы ты был рядом. — Том не очень умеет дружить. — Заметил. — Дамблдор чуть приподнял бровь. — А ты умеешь? — Нет. — Честно. — Дамблдор кивнул. — Это хорошо. Честность — редкое качество. — Это не честность. Просто мне лень врать. Дамблдор тихо рассмеялся. — Мне нравится твоя прямота, Велес. — Он снова взял палочку и убрал её в карман. — Итак. Учебный год начинается первого сентября. Тебе понадобятся учебники, мантия, котёл и палочка. Всё это можно купить в Косом переулке, в Лондоне. Поскольку у тебя, как и у Тома, нет семьи, которая могла бы помочь, я готов сопровождать вас обоих. Завтра утром. — Хорошо. — И ещё кое-что. — Дамблдор посмотрел на него поверх очков. — Том — непростой мальчик. Я вижу в нём многое: амбиции, гнев, жажду признания. Это не обязательно плохо. Но это может стать опасным. Ты, кажется, единственный, с кем он считается. Я хочу попросить тебя... присматривать за ним. — Присматривать? — Быть рядом. Не давать ему заходить слишком далеко. — Дамблдор помолчал. — Иногда самый тёмный путь можно предотвратить, если рядом есть кто-то, кто скажет «нет». Он посмотрел на Дамблдора. Старый волшебник не понимал. Он видел в нём якорь для Тома — того, кто удержит будущего Волдеморта от падения. Но он, Велес Рейн, не был якорем. Он сам был бездной. И бездна не удерживает. Бездна затягивает. — Я не нянька, — сказал он. — Я и не прошу тебя быть нянькой. Просто будь рядом. Этого достаточно. Он кивнул — коротко, без обещаний. Дамблдор поднялся, поправил мантию и направился к двери. У порога обернулся. — До завтра, Велес. — До завтра, профессор. Дверь закрылась. Он остался один в приёмной, среди пыли и увядших цветов. Вечером, когда приют затих, Том нашёл его на том самом подоконнике в коридоре. — Ну что? — спросил Том, садясь рядом. — Приняли. — Я знал! — Том ударил кулаком по колену. — Я знал, что ты такой же. Я с самого начала знал. — Ты с самого начала надеялся. Это разное. — Неважно. — Том отмахнулся. — Главное — мы едем. Завтра. В Лондон. За покупками. У нас будут палочки, Велес. Настоящие волшебные палочки. — Он замолчал, глядя в окно, и на его лице появилось мечтательное выражение — редкое для него. — Я стану лучшим. Я выучу всё. Я докажу им всем. — Кому — им? — Всем. — Том повернулся к нему. — Тем, кто смотрел на меня сверху вниз. Тем, кто думал, что я никто. Тем, кто боялся меня, сам не зная почему. Я покажу им, кем я могу стать. Он слушал и молчал. Он уже знал, кем Том станет. Но сейчас, в этот вечер, Том не был Волдемортом. Том был одиннадцатилетним мальчиком, который впервые в жизни увидел перед собой дверь, ведущую куда-то, кроме этого унылого приюта. И он, Велес Рейн, был единственным, кто стоял рядом с ним у этой двери. — Завтра будет длинный день, — сказал он. — Иди спать. — Не хочу. Не могу. — Тогда просто молчи. Думай о своём. Том усмехнулся, но спорить не стал. Они сидели вдвоём на подоконнике и смотрели на луну — два мальчика, которым завтра предстояло шагнуть в новый мир.

***

Косой переулок оказался именно таким, каким он его помнил по книгам. Узкая мощёная улочка, стиснутая между покосившимися зданиями. Лавки с витринами, полными странных вещей: котлы всех размеров, мётлы, хрустальные шары, банки с заспиртованными существами. Толпа волшебников в мантиях всех цветов — кто-то спешил по делам, кто-то болтал у дверей лавок, кто-то тащил упирающегося ребёнка за руку. Совы ухали в клетках. Где-то пахло свежим хлебом, где-то — серой, где-то — шоколадом. Том шагал рядом, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, но глаза его бегали по сторонам, впитывая каждую деталь. Он впервые был в мире, где чувствовал себя... как дома? Пожалуй, да. Впервые в жизни Том Реддл не притворялся. Он действительно принадлежал этому месту. Дамблдор, шедший чуть впереди, искоса наблюдал за ними обоими. Точнее — за Томом. За ним он тоже наблюдал, но иначе: не с подозрением, а с неразгаданным вопросом. — Сначала — в банк, — сказал Дамблдор. — Затем за учебниками, мантиями и прочим. Палочку оставим напоследок. Это самое важное. — Почему напоследок? — спросил Том. Он явно хотел получить палочку прямо сейчас. — Потому что хорошее лучше оставлять на десерт, — улыбнулся Дамблдор. Том не оценил шутку, но спорить не стал. Поход по лавкам занял несколько часов. Учебники — увесистые тома с золотым тиснением. Котёл — оловянный, стандартного второго размера. Мантии — чёрные, с капюшонами, которые Том примерил с таким видом, будто это была королевская мантия. Весы, телескоп, пергамент, перья. Он шёл за Дамблдором, делал что говорили, но почти не участвовал в выборе. Зачем? Он и так всё знал. Наконец они остановились у неприметной лавки с потускневшей вывеской: «Олливандер. Изготовители отличных волшебных палочек с 382 года до нашей эры». Единственная витрина была покрыта пылью, а на выцветшей подушке лежала всего одна палочка. — Прошу, — сказал Дамблдор, открывая дверь. Внутри было тесно. Тысячи узких коробок громоздились от пола до потолка, покрывая каждую стену. Воздух был сухим и тёплым, пахло старой бумагой и чем-то ещё — чем-то, что он не мог определить. Магия. Древняя, глубокая, почти живая. Она пульсировала в этих стенах, как сердце. Из глубины лавки послышался шорох, и перед ними появился старик. Очень старый, с седыми волосами, бледными глазами и рассеянным выражением лица, которое, впрочем, тут же сменилось острым интересом. — Профессор Дамблдор, — произнёс он тихим, скрипучим голосом. — Какая честь. И двое молодых людей. Первый год в Хогвартсе, полагаю? — Совершенно верно, мистер Олливандер, — ответил Дамблдор. — Чудесно, чудесно. — Олливандер перевёл взгляд на Тома, потом на него. — Кто первый? — Я, — тут же сказал Том, выступив вперёд. Олливандер оглядел его, чуть прищурился, потом отвернулся к полкам и начал перебирать коробки. Его длинные пальцы порхали над ними, как мотыльки. — Попробуем... вот эту. Бук и сердечная жила дракона. Девять дюймов. Гибкая. Том взял палочку, взмахнул. Ничего не произошло. Олливандер тут же выхватил её обратно. — Нет-нет, не то. Попробуем... клён и перо феникса. Одиннадцать дюймов. Жёсткая. Снова ничего. Том начал хмуриться. Олливандер, казалось, только радовался. — Интересно. Очень интересно. — Он снова нырнул в коробки. — Может быть... тис и... о, я знаю. Подождите минутку. Он скрылся в задней части лавки, и слышно было, как он роется в ящиках. Наконец он вернулся с коробкой, покрытой пылью, будто её не открывали много лет. — Тис, — сказал он тихо, протягивая палочку Тому. — И перо феникса. Тринадцать с половиной дюймов. Очень мощная. Очень... особенная. Том взял палочку. И в тот же миг воздух вокруг него словно загустел. Из кончика палочки вырвались золотые искры, осветившие его лицо. Том смотрел на неё с благоговением — с тем самым выражением, какое бывает у человека, впервые взявшего в руки оружие, которое он будет носить всю жизнь. — Браво! — воскликнул Олливандер, но его голос звучал не радостно, а задумчиво. — Тис и феникс. Любопытное сочетание. Очень любопытное. — Что в нём любопытного? — спросил Том, всё ещё глядя на палочку. — Тис, — сказал Олливандер задумчиво. — Древесина тиса часто выбирает волшебников с сильной волей. С тёмной стороны, если хотите. А перо феникса... — он помолчал. — Фениксы — редкие существа. И это перо принадлежало очень необычному фениксу. Я помню каждую проданную палочку, молодой человек. И я могу сказать вам точно: феникс, который дал это перо, дал ещё одно. Всего одно. Та палочка ещё не нашла своего владельца, но когда-нибудь обязательно найдёт. — И что? — спросил Том, не понимая, к чему ведёт старик. — Ничего, — Олливандер пожал плечами. — Просто забавное совпадение. Такое бывает раз в сто лет. Том нахмурился, явно недовольный тем, что его драгоценную палочку связали с какой-то ещё не проданной. Но Олливандер уже повернулся к нему. И замер. — А вы... — начал он и осёкся. Его бледные глаза расширились. Он смотрел на него так, будто увидел призрака. — Вы... — Что? — спросил он ровно. — Подойдите, — сказал Олливандер. — Подойдите ближе. Он шагнул вперёд. Олливандер обошёл его кругом, разглядывая, как редкий экспонат. Потом бросился к полкам, сгрёб несколько коробок, отбросил их, схватил другие. Его движения стали резкими, почти лихорадочными. — Нет. Не то. Не это. Может быть... — Он замер, держа в руках старую, потрёпанную коробку без опознавательных знаков. — Вот. Попробуйте эту. Он открыл коробку. Внутри лежала палочка — чёрная, совершенно гладкая, без единого украшения. Она не была похожа на другие. Она не блестела. Она... поглощала свет. — Из чего она? — спросил Дамблдор, нахмурившись. — Не знаю, — ответил Олливандер, и в его голосе впервые послышалось замешательство. — Эту палочку сделал не я. Она хранится в этой лавке очень, очень давно. Мой прапрадед говорил, что её оставил здесь кто-то... не из нашего мира. Я никогда не мог найти ей владельца. Никто не мог заставить её работать. — Он протянул палочку ему. — Попробуйте. Он взял её. И мир исчез. Нет, не в прямом смысле. Лавка осталась на месте, Олливандер и Дамблдор стояли перед ним, Том смотрел с плохо скрываемым любопытством. Но что-то произошло. Палочка в его руке ожила — не так, как у Тома. Никаких искр. Никакого света. Вместо этого воздух вокруг него стал... тяжелее. Температура упала на несколько градусов. Тени в углах лавки сгустились, потянулись к нему, как живые. А потом он почувствовал это. Свою магию. Те три процента, которые он вернул в лесу. Палочка не давала ему новую силу — она просто проводила ту, что уже была в нём. И она делала это идеально. Словно была создана именно для этого. Словно ждала его. Олливандер отступил на шаг. Его лицо побледнело. — Что... что это за магия? — прошептал он. — Я никогда не видел ничего подобного. Это не наша магия. Это вообще не магия в привычном смысле. Это... — Хватит, — сказал он негромко. Палочка затихла. Тени вернулись на свои места. Температура выровнялась. Он опустил палочку и посмотрел на Олливандера. — Я беру её. — Да-да, конечно, — пробормотал старик, всё ещё глядя на него с ужасом и восхищением одновременно. — Она ваша. Всегда была вашей. Я просто... хранил её. Дамблдор молчал, но его голубые глаза смотрели на него с той же настороженностью, что и в приюте. Теперь к ней прибавилось что-то ещё. Что-то, похожее на подтверждение догадки. Они вышли из лавки. Том тут же повернулся к нему. — Что это было? — спросил он тихо, чтобы Дамблдор не услышал. — Эта палочка. То, что она сделала. Это было... другое. Не как у меня. Не как у кого-либо. — Не знаю, — сказал он. — Врёшь. — Возможно. Том прищурился, но допрашивать не стал. У них впереди был целый год в Хогвартсе. Время для вопросов ещё будет.

***

Последняя ночь в приюте была тихой. Завтра они уезжали. Поезд с Кингс-Кросс, платформа девять и три четверти, Хогвартс. Завтра всё изменится. Но сегодня они всё ещё были здесь — в холодной спальне, на жёстких койках, под серыми одеялами, пахнущими карболкой. Он лежал на спине и смотрел в потолок. Рядом на тумбочке лежала палочка — чёрная, гладкая, поглощающая свет. Она была единственной вещью в этой комнате, которая действительно принадлежала ему. Единственной вещью, которая знала, кто он такой. Соседние койки уже опустели. В приют постоянно прибывали новые дети, но старые тоже исчезали — кого-то забирали родственники, кого-то отправляли в работные дома. Их с Томом койки стояли в дальнем углу, отдельно от остальных. Никто не хотел спать рядом с ними. Дверь скрипнула. Том вошёл бесшумно, как тень, и сел на свою койку. Он не ложился. Просто сидел, глядя в стену перед собой. — Не спится? — спросил он, не поворачивая головы. — Нет, — ответил Том. — Всё думаю. — О чём? — О завтра. О школе. О палочке. — Том помолчал. — Я всё думаю о том, что сказал Олливандер. Что моя палочка — сестра какой-то другой. Что они связаны. — Он сказал, что это просто совпадение. — Он сказал «забавное совпадение», — поправил Том. — Но он не считал это забавным. Ему было... не по себе. Я видел. — Тебе показалось. — Мне никогда не кажется. — Том повернулся к нему. — И твоя палочка. Та, что он тебе дал. Это вообще не палочка Олливандера. Он сам не знает, откуда она. Но она тебя выбрала. Почему? — Потому что я особенный, — сказал он с каменным лицом. Том моргнул. Потом фыркнул — почти смех, но сдержанный. — Ладно, не хочешь — не говори. Но я всё равно узнаю. Рано или поздно. — Как скажешь. Повисла тишина. За окном ветер шевелил голые ветки. Где-то в другом конце спальни кто-то из детей бормотал во сне. — Завтра, — сказал Том тихо. — Завтра всё начнётся. — Да. — Ты рад? Он задумался. Рад ли он? Он не был уверен, что вообще способен на радость в человеческом смысле. Но ему было... интересно. Это чувство было знакомым, старым — то, что он испытывал, когда создавал цивилизации и смотрел, как они растут. Любопытство творца. Или разрушителя. В его случае это было одно и то же. — Наверное, — сказал он. — Я рад, — признался Том, и это прозвучало почти как исповедь. — Я ждал этого всю жизнь. Я знал, что я не такой, как они. Знал, что есть что-то ещё. А теперь это здесь. Завтра. Я наконец-то попаду туда, где мне место. — Ты заслужил это. Том посмотрел на него. — Ты единственный, кто так говорит. Остальные считают меня чудовищем. — Ты и есть чудовище, — сказал он ровно. — Но это не значит, что ты не заслужил своего места. Том усмехнулся — на этот раз почти тепло. — Ты тоже чудовище, Велес Рейн. Просто твоё чудовище спрятано глубже. Но я его вижу. Я всегда его видел. — Знаю. — И мне это нравится. Они замолчали. Тишина была не неловкой — скорее уютной. Два чудовища в одной спальне, на соседних койках, за день до начала новой жизни. — Завтра, — повторил Том, ложась на спину. — Завтра мы уедем отсюда навсегда. — Навсегда, — подтвердил он. И это было правдой. Завтра они сядут в поезд, и приют Святой Марии останется в прошлом. А впереди будет Хогвартс — замок, который он помнил по книгам. Большой зал со свечами под потолком. Движущиеся лестницы. Запретный лес. И распределение. Интересно, куда распределят его? Он не был уверен, что Шляпа сможет залезть в его голову. А если залезет — что она там увидит? Пустоту? Бездну? Или отшатнётся и закричит? Этого он не знал. Но ему было любопытно. Том уже спал — дышал ровно, без сновидений. Он лежал и смотрел в потолок ещё долго, пока луна не скрылась за тучами и комната не погрузилась в полную темноту. Тогда он закрыл глаза. Завтра.