Завоеватель. История Императора.

      Три шага в длину и три в ширину – вот и вся келья Первого Жреца. Этих шагов он сделал уже тысячи только за утро. И ночь перед этим не спал. Ходил, ходил и размышлял. Наконец он всё-таки принял решение. Набросил на седую голову капюшон и решительно вышел из кельи.       Первый Жрец добрался до Зала священной мозаики. Внутри уже не было жаровен, и потому стояла тьма. Старик поджёг фитиль на переносной масляной лампе и подошёл к портрету Императора. Он просунул пальцы за раму и нащупал незаметный рычаг. Нажал, и картина плавно выдвинулась вперёд. Первый Жрец открыл её, будто дверь – впереди лежала непроглядная чернота тайного хода. Освещая дорогу лампой, Первый Жрец отправился в путь. Он миновал древние галереи-кладбища: в стенах каменного хода были выдолблены ниши, а в них покоились трупы наивысших жрецов, замотанные в рясы и пожелтелые простыни. Остальных покойников не удостаивали могил в недрах горы, а просто сбрасывали в пропасть. Первый Жрец ушёл по бесконечно длинному единственному ходу без ответвлений. Вскоре под его ногами заплескалась вода, и старик подобрал подол рясы. Когда он шёл здесь в прошлый раз – несколько лет назад, вода не струилась со стен, а на полу были мелкие лужи. Теперь же по галерее тёк настоящий ручей, ноги утопали по щиколотку. Скоро здесь и вовсе нельзя будет ходить. Осознание этого подкрепило Первого Жреца в принятом решении. Ручей падал в чёрную пропасть в конце галереи. Старик влез по ступеням в продолжение хода – стены здесь были усыпаны крупными кристаллами, росшими на стенках и потолке. Свет лампы заставил их сиять во всём своём великолепии, но Первый Жрец не обращал внимания на красоту вокруг. Он вышёл в осыпающуюся пещеру, заросшую низкой растительностью, потушил лампу и оставил на камне. Дальше путь пролегал по поверхности, и всё вверх, вверх и вверх. В какой-то момент тропа закончилась. Впереди была отвесная стена, и к ней крепились деревянные старые мостки. Старик затаил дыхание и шагнул на доски. Если он сорвётся, то разобьётся насмерть. Однако и это Первый Жрец преодолел. Он дошёл до вершин, на которых весь год не таял снег. Находиться здесь долго было нельзя, и старик поспешил по снегу почти бегом. Он помнил, где находятся тайные врата, на подходе прокричал заклинание, и перед ним растворились замаскированные каменные двери. Внутри было не тепло. Только несколько больших ламп освещали зал. Первый Жрец встал к лампе и протянул руки к огню.       В единственном зале тайного храма был только огромный каменный гонг, в который веками никто не бил, статуи драконов и мраморный стол, на котором стояло большое яйцо на подставке. За столом стоял Онага и в глубокой задумчивости созерцал яйцо.       – Мой повелитель, – подал голос Первый Жрец. – Ты столь давно не покидаешь тайный зал, что я дерзнул побеспокоить тебя здесь.       – Я потерял счёт времени. Слишком занят, – отозвался Император, не глядя на него. Старик почтительно ждал, и дракон продолжил:       – Счёт времени… Да-да… То, о чём я никогда не должен забывать, – лицо Императора покривилось: – И то, о чём может вовсе не беспокоиться какая-нибудь лысая букашка! Шао Кану даровано бессмертие; его можно убить, но он не стареет! И он достаточно осторожен, чтобы не свернуть себе шею самостоятельно. Что за несправедливость!       – Но ты же дракон, мой по… – начал Первый Жрец.       – Драконы НЕ бессмертны! – перебил Онага. – И ты об этом тоже давно догадался. Мне дана долгая жизнь, но это не истинное бессмертие. Так что Шао Кану, если он хочет меня свергнуть – а он хочет – достаточно просто подождать. И он преуспеет. Я умру от старости. И час этот близок.       – А ритуал целительного сна? Он продлевает тебе жизнь и восстанавливает магическую силу! – напомнил Первый Жрец, внутренне холодея – что с ним станет, если Император действительно умрёт от старости?       – Ритуал работает всё хуже, – проговорил Император. – И ему есть цена – я зависим от послушников. По пять, по десять лет жизни от каждого – вот и собрано мне на пару-тройку веков. Однако, чем я старше, чем чаще нужен ритуал. Скоро не напасёшься послушников! А теперь, когда Шао Кан прославленный полководец, чернь спешит отдать сыновей к нему в армию, а не ко мне в послушники. Дракон протянул когтистую руку Жрецу под нос.       – Смотри, – сказал он. – Чешуя седеет. Кожа усыхает. Прошло семьдесят лет с последнего ритуала, а мне уже нужен новый. Даже для дракона я стар. Я ещё не слаб, я не устал от жизни. Но тело изнашивается.       – Мы работаем над новыми способами… – робко начал Жрец.       – А где результат?! – вспыхнул Онага. – Мы уже всё перепробовали!       – Это так, но если повелитель позволит сказать…       – Говори, – Онага опёрся о стол и уставился на яйцо.       – Шао Кан обладает тяжёлым характером, – начал старик.       – Мягко сказано, – буркнул дракон.       – …И пугающими наклонностями. Он не испытывает благоговения перед святыми вещами и перед самими Старшими богами.       – Он их открыто презирает, но это пустое бахвальство, – отмахнулся Император.       – Мы могли бы использовать его… Кхм-кхм… Антитеизм, – вкрадчиво продолжил Первый Жрец.       – Продолжай, – Онага заинтересовался и посмотрел в сторону подданного.       – Он не боится нагрешить. Его не пугает Ад. Он очень смело экспериментирует с душами, и надо признать – он очень продвинулся в магии. Несколько законов открыл.       – Пф-ф! – Онага покачал головой, явно ожидая от старого слуги более толковой идеи. – Да он придумывает эти законы и называет своим именем! Увязывает магию с логикой, с математикой, с какими-то расчётами! Хочет упорядочить и узаконить непостижимое! Да это же смешно!       – При всём уважении, господин, – мягко возразил старик. – Это смешно, но это работает. Его лодки летают – ты сам видел.       – Пусть так. И на что мне его лодки?       – Я узнал, что Шао Кан со своими прихвостнями разрабатывает зелье продления жизни. Это могло бы нам помочь.       – Это всё равно не бессмертие, – отмахнулся Император.       – Но уже не нужно будет спать целый год.       – С чего ты взял, что оно вообще работает?       – Мы проверим. Или дождёмся, пока он доработает рецепт.       – Нет, – отрезал Онага. – Мне не нужно пойло, которым он пичкает приглянувшихся ему смертных, чтоб дольше служили. Ты хоть знаешь, из чего он это варит? Из душ преступников и толчёного дерьма! Я не приму ничего из его рук, это – яд. Первый Жрец низко поклонился и произнёс:       – Прошу простить, что предложил это.       – Ничего, – Онага прошёлся по залу. – Сам Шао Кан беспокоит меня сильнее, чем бессмертие. Его магия даёт ему силу и власть. Его надо остановить. Иначе высасывание душ из всех подряд будет сдерживаться только самим Шао Каном, а на его милосердие рассчитывать глупо. Нужно решить этот вопрос до очередного ритуала целительного сна. Не то я проснусь уже не Императором. Если вообще проснусь. Первый Жрец сочувственно вздохнул.       – Ладно. Не всё сразу, – Онага вернулся к столу и положил трёхпалые ладони на яйцо. – Я, естественно, не сижу здесь сложа руки. Это – яйцо дракона. Я облазил весь Внешний мир, что отыскать его. Должно быть, оно последнее. Благодаря ему я смогу родиться заново. Я не знал, как это можно сделать. Но ты сказал о магии Шао Кана. Она нам будет нужна, только не для зелья бессмертия. Мне нужны его записи о магии душ. Переселение душ – нехорошее дело, но он точно описывал его в своих трудах, я уверен. Подумай, как раздобыть его книги.       – Я… постараюсь, – уклончиво ответил Первый Жрец, не представляя, как можно выкрасть у Шао Кана то, что он, вероятно, хранит у себя под подушкой и бережёт как зеницу ока.       – Великий Император, я боюсь даже произносить то ничтожнейшее дело, по которому я тебя отвлёк.       – Ну, что там? – недовольно поморщился Онага.       – Есть… Один старый храм Короля драконов. Тот, где я молился до того, как ты призвал меня на службу. Меня снедает тревога, и я хотел бы проведать его.       – Да что сделается куче камней?       – Дело в том, что я хотел бы своим появлением повысить авторитет Императора среди черни, – выкрутился старик.       – Ступай, – разрешил Онага. – Но долгого отсутствия я не потерплю.       …Обратный путь показался Первому Жрецу кратким и лёгким. Он знал, что отсчёт времени его небольшого отпуска уже пошёл, и следует торопиться. Старик почти пробежал жилыми галереями, и зацепился взглядом за низших послушников, совсем молодых мальчишек. Они скребли каменный пол старыми щётками.       – Эй! – крикнул Первый Жрец. – Это ещё что? Заплата? У тебя нет нормальной рясы?       – Мне выдали только такую, – развёл руками парень.       – Где ключник? – разозлившись, потребовал старик.       – В сокровищнице, – отозвался второй послушник. Жрец не поленился зайти в сокровищницу. Толстая дверь была открыта. Внутри стоял ещё один младший послушник и выискивал среди залежей золотых монет мелкие камни. Рядом стоял тучный ключник и командовал:       – Не бери крупные самоцветы! Бери мелкие монеты и поделочные камни!       – Ключник! – Первый Жрец прошагал в сокровищницу; золотые монеты сыпались из-под ног, не давая устойчивой опоры. – Почему ты выдаёшь деньги из сокровищницы? Это неприкосновенный запас!       – Нам надо закупить продовольствие! – возмущённо ответил ключник.       – А пожертвования?! – напомнил Первый Жрец. – И продовольствием, и деньгами нас всегда снабжали верующие!       – Пожертвования очень скудные. Люди уже не такие богобоязненные, – пояснил ключник. – Жизнь там, вне Храма, идёт своим чередом. Люди стали лучше жить, так что религия отошла на второй план.       – Не богохульствуй! – пригрозил Первый Жрец.       – А что я? Это Шао Кан устроил. Вразуми его, Первый Жрец, на меня-то он и не посмотрит.       – Как у тебя в голове связан Шао Кан и наша сокровищница? – спросил Первый Жрец, ожидая не ответа, а замешательства, чтобы как следует отчитать транжиру-ключника, но того было не так-то просто сбить с мысли.       – Напрямую, – уверенно сказал он. – Он же связан с государственной казной. Перед кем отчитывается императорский казначей? Не перед Онагой, ему всегда некогда, для скучных земных дел есть Шао Кан.       – Так было всегда, – перебил его Первый Жрец. – Это прямые обязанности Первого Советника. Но храмовые деньги – только наши, и если нам надо, мы берём из казны без отчёта.       – Так вот он и недоволен, что мы берём из казны без отчёта! – воскликнул ключник. – Распорядился составить смету расходов. Мне пришлось её сделать, и он подписал.       – Ну и что?       – Ну и всё! – ключник всплеснул руками. – Сверх этой сметы казначей ни медяка не даст. Без подписи Шао Кана – ничего, ноль. А Шао Кан подписи не даст, скажет – в другой раз смету считай лучше. Я ведь уж просил у него денег. Он и снега зимой не даст. Первый Жрец задохнулся от возмущения:       – Мы не для себя просим! – он почти перешёл на крик. – Мы обслуживаем Императора Онагу! Это самому Императору Шао Кан сверх сметы ДЕНЕГ НЕ ДАЁТ?!       – Не, ну, обычно хватало, – ключник с опаской отошёл на пару шагов. – Особенно если есть пожертвования. Но они оскудели, и Шао Кан ничего не даст до конца года. Он ведь всё считает, ты не знал?       – Меня не интересует презренный металл, – Первый Жрец скрестил на груди руки, а сам лихорадочно продумывал, как бы побыстрее и получше совершить задуманное вне Храма дело, и не поздно ли он спохватился.       – Имеешь право, Первый Жрец, но если к концу года хоть одна циферка не сойдётся – только так головы летят, и привет – ищем нового казначея, объявление наклеим прямо поверх трупа старого! Так что никто из служащих Шао Кана ни гроша не даст, они его боятся хуже смерти. Ладно, если просто башку отрубит, а если душу высосет? Вот и всё.       – Онага знает? – спросил Первый Жрец, осознавая тяжесть ситуации.       – Знает, – закивал Ключник. – Я сам слышал, как Шао Кан ему пел, дескать, подлые людишки растаскивают казну, а я наведу порядок, у меня было бы всё посчитано, ни гроша лишнего этим смертным! Онага сидел и кивал – конечно, ему лишь бы смертных в аскезе держать! А что это по нему самому бьёт – не думает. Теперь и казна, считай, не императорская, а Шао-канская!       – Я поговорю с Онагой, – пообещал Первый Жрец. – Это очень нехорошо.       – Ты будто не знаешь, как против Шао Кана идти, – презрительно усмехнулся ключник. – Ну, поговоришь ты с Онагой, а Шао Кан перекрутит твои слова, убедит. Ты знаешь, у него змеиный язык. Он подбавит яда, лжи, удобных фактов, и вот уже ты сам, Первый Жрец, виноват в том, что нет пожертвований – плохо насаждаешь религию, надо бы тебе голову отрубить! А я виноват, что составил плохую смету и выставил Шао Кана жадным, а это – оскорбление власти, значит, и мне башку долой! Сам же Шао Кан невинен как новорождённый ягнёнок и весь полон добродетели. Один только у него грешок – башенку собирает из черепов смертных, и хорошо, что за ним хоть один грешок водится, не то совсем бы он был святой, улетел бы от нас на небо! А без него ж никуда – Империя развалится и все перемрут от горя и тоски по такому доброму господину! Тьфу! – ключник в сердцах плюнул себе под ноги, но тут же принялся вытирать монетки полой своей рясы. Первый Жрец некоторое время растерянно молчал.       – Ладно, – решил он. – Бери из сокровищницы, сколько нужно. И в другой раз составь смету получше.       Старик сдерживал шаг, сколько мог, но ближе к своей келье побежал. Второпях он покидал скудную поклажу в заплечный мешок, взял посох и поспешил покинуть трёхглавый пик. Он добрался до деревни в горной долине и закупил продовольствия и воды на путь до следующего населённого пункта. Вместе с ним закупались двое матросов. Одежда у них была полосатая, как у мореходов, только не с синими полосками, а с голубыми. Первый Жрец удивился, откуда они взялись так далеко от воды, но из разговоров понял, что это – воздухоплаватели. И они везут различные продукты и товары в резиденцию Шао Кана. Покупали они горные растения и кристаллы, которые не достать в иных местах.       – Старче, куда это ты отправился? – поинтересовался один из матросов. – Ты же драконий жрец, так? Обычно у вас только молодых куда-то отправляют.       – Да, я хочу посетить старый храм Короля драконов. Молодые уж и не знают, где это, – скромно рассказал старик.       – Далеко собрался, – подал голос второй матрос. – Помереть успеешь, пока дойдёшь. Первый Жрец, привыкший исключительно к почтению от других смертных, удивлённо вскинул брови, не зная, как реагировать на такое хамство.       – Да, месяц протопаешь, ещё и жратву на себе тащить, – проговорил первый. – Давай, мы тебя докинем. Там деревенька Прихрамье в двух шагах от резиденции Шао Кана. Там тебя высадим. Первый Жрец согласился, но по дороге передумал, потому что матросы привели его к деревянному кораблю, стоящему прямо на суше. Это была одна из летучих лодок Шао Кана, теперь они были приспособлены повсюду, не только для военных нужд.       – Это адская машина, я боюсь в неё лезть, – объявил Первый Жрец.       – Давай дед, два раза звать не будем, – матрос протянул ему руку, чтобы помочь взойти по сходням из двух досок.       – Но… Эх… – Первый Жрец ухватился за руку и неуверенно зашагал на борт. – Ладно…       Путешествие оказалось неприятным. Высота кружила голову, желудок просился наружу, облака промачивали команду и пассажира с головы до ног. Первый Жрец несколько раз блевал с подветренного борта, и на землю сошёл на ватных ногах. В Прихрамье он оказался в тот же день к вечеру. Все непроходимые леса, все косогоры и бурные реки, которые нужно было обходить по нескольку дней, миновали за несколько часов. Матросы уложили его на траве и, не дождавшись внятной благодарности, улетели восвояси. Старик лежал, дышал и думал только о том, что хотел бы оказаться в своей крошечной келье и тихо доживать в ней свой век. Но прошло с полчаса, голова обрела ясность, ноги – крепость, а разум – прежние чаяния и планы. Старик поднялся, отряхнул рясу и зашагал в деревню. На самом деле, старый храм нисколько не занимал его, но, раз обещал, пришлось выполнять. Первый Жрец потребовал ночлега и пищи у местных жителей, поднялся к запущенному святилищу под водопадом – ниша в скале, где сложена пирамидка из камней и стоит золотая статуя дракона, небольшая, впору спрятать за пазухой. Старик даже удивился, как до сих пор не украли. Значит, дракона-императора ещё боятся. И не совсем всё опутал своими щупальцами Шао Кан. Переночевав у селян и плотно позавтракав, Первый Жрец отправился в обратный путь.       Он шагал по дороге, пока не достиг развилки с указателем. Первый Жрец подошёл к самому столбу и задрал голову. Деревянный указатель рассохся и, чтобы не развалился пополам, его стянули бечёвкой. Буквы выцвели, надпись едва читалась, но ещё можно было разобрать, что в той стороне Храм Короля драконов. Другой указатель, новый, смотрел в противоположную сторону. Тоже деревянный, но покрытый лаком и обитый металлом. Золочёные буквы гласили: «Резиденция Шао Кана». Кто-то красной краской наляпал поверх: «Монастырь зла». Первый Жрец пожевал усы. Он повернул к трёхглавому пику – его ещё и на горизонте не было видно, и зашагал обратно в Храм. Спустя сотню шагов он резко развернулся и, опустив голову, зашагал к резиденции Первого Советника.       К каменному забору и шестиэтажной пагоде Первый Жрец пришёл только поздним вечером. Он спешил изо всех сил, но старческое тело не привыкло к такой нагрузке. Тем не менее, Жреца приняли, проводили на последний этаж – в личные покои. Шао Кан жил в нескольких комнатах – гостиная, спальня, помещение для слуг и ванная. Жреца усадили в мягкое кресло перед столом. Старик смотрел через большое окно на тёмное звёздное небо и океан вдали.       – Нужно подождать здесь, – слуга обратился к гостю, и тот повернул на него голову. – Господин Шао Кан отдыхает. Если он не соизволит прийти, тебе дадут стол и кров, Первый Жрец.       – Ладно, – вздохнул старик. Он прождал с полчаса, и слуга начал расставлять по столу посуду. – Господин скоро будет, – пояснил он. Закончив с сервировкой, парень собрался уходить, но вдруг встал и склонился в поклоне. Из сумрака незаметного дверного проёма вышел Шао Кан. Он был в шёлковом халате и мягкой обуви – навряд ли бы вышел, если бы какой-нибудь надоеда вроде Карвуса не насел на господина с требованиями обязательно поужинать.       – Поздний гость, – констатировал Первый Советник. – Да ещё столь высокая персона. Он сам отодвинул своё кресло, а слугу отослал жестом.       – Здравствуй, Первый Жрец, – кивнул Шао Кан усаживаясь за стол. – Рассказывай, что стряслось.       – Я проведывал старый храм… – начал старик, но смешался на полуслове и умолк. Шао Кан подождал с минуту, глядя на него, а потом опустил глаза в свою тарелку и принялся за еду.       – Давай так, – заговорил он, безуспешно прождав дальнейшего рассказа. – Мы с тобой знаем друг друга давно. Ты бы не пришёл просто так, поэтому я тебя выслушаю. Но я много работаю, и у меня мало времени. Я слушаю, но с тебя ответная любезность – переходи к делу, не юли.       – Я не из тех, кто юлит, – всё же заговорил Первый Жрец. – Но до конца не уверен, что стоило приходить.       – Стоило, – Шао Кан отодвинул пустую тарелку и внимательно посмотрел на Жреца, не притронувшегося к еде. – Вижу, ты здесь по собственному почину. Это радует. Но я очень хочу спать, и за ночь ты вполне надумаешь, что ты хочешь мне сказать, и хочешь ли вообще. Первый Советник поднялся на ноги:       – В часы аудиенций поговоришь со мной в порядке общей очереди. До завтра. Шао Кан повернулся и пошёл прочь.       – Нет! Нет!.. – Первый Жрец вытянул руку ему вслед. – Господин Первый Советник, прошу простить! Я не хотел бы мешать отдыху, но я не могу со всеми в очереди! Я здесь… Инкогнито!       – Я догадался, – Шао Кан остановился. – Переходи к делу.       – Благодарю, – старик тяжело опёрся о стол, опустил голову, собираясь с мыслями, посмотрел в спину Шао Кану и начал: – Онага теряет власть. Ситуация… Близка к критической.       – Не драматизируй, – отмахнулся Шао Кан и весело улыбнулся, потому что гость не видел его лица.       – Ты забираешь власть, – Первый Жрец ткнул пальцем в сторону Шао Кана. Тот обернулся, и на его лице ещё сохранилось довольное выражение, которое он хотел бы скрыть.       – Это обвинение? – уточнил Первый Советник.       – Это факт, – сказал старик. Тут Шао Кан не выдержал и рассмеялся:       – Ох-хо-хо!.. Есть два стула, и Первый Жрец решил посидеть на обоих! Старик переждал приступ смеха Советника с оскорблённым видом. Шао Кан смахнул слезу в уголке глаза и спросил:       – И почему же так происходит, по-твоему?       – Наверное, это закономерный исход событий, – нехотя заговорил Первый Жрец. – Онага правит очень давно. Он устал от смертных. Он занят высокими материями. Для насущных дел – скучных, грязных, ответственных – есть Шао Кан.       – И я задам вопрос, который когда-то мне задавал сам Онага, – Шао Кан посерьёзнел. – Если есть я, то зачем тогда нужен он? Цель его существования во Внешнем мире?       – Что? – старик нахмурился. – Даже подумать о таком…       – Во-первых, – перебил Шао Кан. – Ты уже давно подумал, и не раз, потому и пришёл сюда. Во-вторых, ты волен выбирать.       – Не думаю, что так уж волен, – возразил старик. – Сам мой визит сюда ставит меня под подозрение, даже если я прямо сейчас пойду и сдам тебя Онаге!       – Это так, – Первый Советник коварно улыбнулся. – Тогда почему ты пришёл сюда? Ожидал чего-то другого от меня, кроме западни? Чего именно?       – Я ожидал попытку заручиться поддержкой, – признался Первый Жрец.       – Я должен искать твоей поддержки? – переспросил Первый Советник.       – Тебе это было бы полезно, – заворчал старик. – При таких-то амбициях!       – Я думал, это ты пришёл за моей поддержкой, – Шао Кан взял со стола кружку с горячим питьём. – А я ещё подумаю, оказать её или нет.       – Не зазнавайся, Шао Кан! – Первый Жрец скрестил руки на груди. – Ты пока ещё не победил.       – Пока, – Шао Кан поднял кружку, будто произнёс тост и отпил из неё.       – Н-ну, – Первый Советник прошагал к окну и встал спиной к гостю, любуясь звёздным небом. – Давай, смертный. Продайся мне подороже.       – Онага не единожды продлевал мне жизнь, – заговорил Первый Жрец с недовольным видом – он ожидал куда более почтительного приёма. – И ты не первый ближайший советник, на кого дракон сваливает все государственные дела. Только на моей памяти таких было больше десятка. Полководцы, казначеи – все сильные мира хотят заручиться моим расположением. Ближе меня к Онаге никто не стоит!       – Что они предлагали тебе, смертный? – спросил Шао Кан.       – Деньги, – старик вновь опёрся о столешницу и подался вперёд. – Очень много денег. Влияние. Поддержку во всех делах.       – Жалкие дары, – резюмировал Первый Советник, покривив губу.       – Развлечения! Женщины! – продолжал Первый Жрец, щёки его слегка покраснели. – Всё, чего я ни потребую!       – Ха-ха-ха-ха-ха! – Шао Кан повернулся к гостю, не стесняясь хохотать во весь клыкастый рот. – Женщины?.. Зачем тебе женщины, старик? Тебе больше тысячи лет. Вы, смертные, в этом отношении ценитесь очень недолго – женщина тебе недоступна последние веков шесть. Ты, видимо, вспомнил, какие-то далёкие времена.       – Что, кроме насмешек, может предложить мне Шао Кан? – процедил сквозь зубы Первый Жрец.       – То, что ты желаешь более всего, – серьёзно пообещал Первый Советник.       – Откуда тебе об этом знать? – спросил обиженный старик.       – Шао Кану ведомо многое.       – Что бы ты ни предложил, я не стану даже пытаться убить Онагу, это невозможно!       – Когда речь идёт о Шао Кане, нет ничего невозможного, – самодовольно проговорил Первый Советник и подошёл вплотную к гостю. – Не бойся, смертный. Убивать Онагу я тебе не доверю.       – Раз тебе известно, чего я жажду более всего, так назови это, а не издевайся попусту, – огрызнулся Первый Жрец.       – Нет ничего проще, – сказал Шао Кан. – Это жизнь, смертный. Жизнь вечная.       – Пф-ф-ф!.. – Первый Жрец всплеснул руками. – Это мне даёт и Онага!       – Только когда сам захочет, – Шао Кан поставил кружку на стол. – Только когда уверен, что от тебя ещё есть толк. Только когда вспомнит о том, что надо бы тебя спасти от смерти, и только когда вдоволь поглумится над твоим страхом умереть.       – А ты… – побудил его продолжить старик.       – А я дам тебе её раз и навсегда, – пообещал Шао Кан.       – Это невозможно, – сказал Первый Жрец. Шао Кан ничего не ответил, только стоял, улыбаясь. Он не показывал зубы, и лицо его смогло принять некое подобие добродушия.       – Что… Что я должен делать? – спросил Первый Жрец.       – Слушать, – скомандовал Первый Советник. – И докладывать мне, когда потребую. Выполнять все мои приказы. Любые; даже если скажу зарезать лучшего друга.       – Когда ты дашь мне, что пообещал? – спохватился Первый Жрец.       – Сразу после смерти Онаги. Прошла минута молчания. Первый Жрец метался в мыслях, не веря, что получит обещанное, и боясь, что продешевил или обманут. Шао Кан был слишком доволен происходящим, чтобы старик поверил в свой выигрыш на этих переговорах. Однако, отступать было уже некуда.       – Будут ли сейчас приказания, повелитель? – спросил Первый Жрец.       – Самое простое, – кивнул Шао Кан. – Преклони колени перед новым хозяином. Старик с трудом, держась за кресло, опустился на колени и сложился в позу, в которой пребывали низшие послушники при виде Онаги – лицом в пол.       – Отлично получается, – донеслось сверху. – Несмотря на почтенный возраст. Первый Жрец не стерпел очередной издёвки и задрал голову:       – Ты зря похвастался умением поглощать души! Онага считает тебя опасным. Он не потерпит силы в других!       – Но ведь поглощение души видел не только Онага, – Шао Кан навис над Первым Жрецом. – Это видели все. Генералы, солдаты, жрецы. Это видел ты. Именно поэтому ты пришёл сюда. Именно поэтому ты сейчас на коленях. Первый Жрец смолчал, опустил глаза.       – Поднимись, смертный. – сказал Первый Советник. – Я отпускаю тебя. Когда мне будет нужно, я сам свяжусь с тобой.