Коты Шрёдингера

      — Почему...? — Марв не кричал, и это пугало.       В их комнате стояла угнетающая атмосфера.       «Почему что?» — думал Итан. Отец сделал слишком долгую паузу.       — Почему закричал Уолт? Почему закричал Уолт, а не ты?       — Я всё продумал, посчитал, что если вы вскроете дрон, мы сможем незаметно выползти, чтобы не создавать проблем, — объяснился Итан, всё ещё злясь на то, как поступил Уолт.       Марв замер. Он почувствовал, как внутри него что-то надламывается. Он учил сына выживать в мире, где сумрачники выжигают города, он учил его быть твердым, критически мыслить. Но сейчас, глядя на этого недоростка солдата, который только что сидел в инопланетном гробу и искал лазейки, вместо того, чтобы звать на помощь, Марв ощутил ледяной ужас.       — Ты не должен был считать, Итан, — выдохнул Марв, и его голос наконец дрогнул. — Ты должен был колотить в стены так, чтобы здание затряслось. Ты должен был орать, чтобы я услышал тебя через три переборки! Ты ребёнок, черт тебя дери, а не датчик движения!       — Уолт орал за двоих, — буркнул Итан, шмыгнув носом. — А я не хотел, чтобы тебя отстранили. Если бы узнали, что это я... что я снова выкинул такое...       Марв закрыл глаза рукой и тяжело опустился на стул. Он боролся с желанием выдрать паршивца прямо на месте, но всё ещё держался. Держался с того момента, как открылся дрон.       — Значит, коты Шредингера, да? — горько усмехнулся Марв. — Эту дурацкую шутку сказал один из техников. — Знаешь, в чем проблема этой теории, сын? Кот в ящике и мертв, и жив, пока находится взаперти. Мы даже не знали, вы ли это. А я... я всё это время стоял в метре от тебя и отдавал приказ вскрывать объект любым способом!       — Вас с кэпом накажут? — поник Итан.       — Да чёрт тебя дери! — сорвался Марв, подскочив на ноги. — Какая мне разница, что со мной будет?! Вы могли там сдохнуть!       Итан аж отшатнулся. Его глаза наполнились, и теперь, кажется, он почувствовал страх, который должен был зародиться в нём тогда — в дроне. И пусть слова отца звучали грубо и были совсем неподходящими, чтобы говорить их родному сыну, но они разблокировали то, что находилось в сонном режиме.       — Ты вот этим местом вообще думаешь?! — наклонился Марв и ткнул грубо сына в лоб пальцем.       Слёз теперь стало так много, что они покатились по щекам мальчика, оставляя размытые дорожки на замурзанном лице. Марв не выдержал. Выпрямился и дёрнул на себя сына, крепко прижимая к груди. Обеими руками он обхватил его за плечи, чтобы сохранить ощущение реальности. Он жив, он тут.       — Итан, я больше всех на этом проклятом свете люблю тебя, — сорвался он на хрип. — Ты только знай об этом и пользуйся, когда стои́т выбор между жизнью и чем-либо другим.       Горячее дыхание на плече, протяжный всхлип. Итан спросил:       — А нас с Уолтом накажут?       — Нет, мы с кэпом замяли всё, будь спокоен.       — А ты накажешь?       — А я накажу, — хлопнул Марв по спине сына. Тот даже хохотнул как-то невесело и отстранился.       Итан действовал по сценарию, он даже где-то был рад, что всё закончится на этом, а не на драме и недосказанности. Всё предельно логично.       Он плюхнулся на кровать, стянул штаны, пока отец доставал тяжёлый армейский ремень. Для приличия шмыгнул носом и тут же ойкнул от неожиданного удара. Он поёрзал на месте, чтобы устроиться поудобнее, но и второй хлопок настиг его без предупреждения.       Итан пыхтел, как старый дед, спускающийся по лестнице с бастоном. Он сильно не хотел показывать, что ему больно, он хотел, чтобы это стало точкой. И, видимо, Марв хотел того же. Ремень жалил постепенно, боль нарастала скорее от количества, нежели от силы. Припекало терпимо.       После десятки, Итан скрутил сзади ноги, пальцы растопырились от напряжения, и всё же он только скривился, заменяя мимикой возможные всплески.       Сдавленно, очень тихо замычал он где-то на двадцатом хлопке, и вдруг всё кончилось.       — Хватит, — констатировал Марв.       Итан обернулся удивленный, и всё-таки натянул на всякий случай штаны.       — Почему?       — А надо ещё? — возмутился отец.       — Нет, но...       — Сказал «хватит» — значит, хватит.