Ритуал

             Пролог.              — Мистер Малфой! Мистер Малфой! — голос репортерши ввинчивался в уши, перекрывая шум ливня.       Драко не обернулся. Он шел сквозь стену воды, чеканя шаг, и каждый удар подошвы о мокрый асфальт отдавался в висках глухой болью. Намокшее пальто потяжелело, сковывая движения, но он не замечал холода — внутри него выжигала все живое ядовитая, ледяная ярость. Руки, затянутые в кожу перчаток, сжались в кулаки так сильно, что затрещали швы.       Злость была везде: в каплях дождя, разбивающихся о его лицо, в наглых выкриках за спиной, в самом осознании того, что он — наследник великого рода — снова позволил миру загнать себя в угол. Свинец тяжестью оседал в груди не давая дышать, когда он вспоминал про кучку недотеп, которых он считал друзьями. Они не смогли уберечь единственно ценное для него. И он сам готов был утонуть в бездонной яме своей злости на себя, почему неннн ничего не понял, зачем уехал?       А ещё эти наглые, нахальные репортеры преследовали его уже несколько дней. Дождь усиливался, загоняя мысли глубже, под самую кожу. После войны он не жил — он просто исчезал в пьяном угаре бесконечных вечеринок. Клеймо Пожирателя в Англии превратило его в мишень для каждого встречного, и он, как последний трус, сбежал во Францию. Там его ждали чужие постели и лица женщин, чьих имен он не помнил уже к рассвету. Но теперь к вечному стыду добавилось новое, чёрное слово — "убийца". Ведь это он не удержал, не защитил... Сердце билось невыносимо, словно тяжёлый молот, который с каждым ударом всё глубже вгонял в него осознание: он мерзок самому себе и бежать от этого некуда.        Не замедляясь, Драко поднял воротник черного пальто. Руки дрожали; до ужаса хотелось напиться и забыться, но где? Вся его жизнь за последнюю неделю перевернулась с ног на голову. Ему нужно было место, чтобы отчаянно подумать и решить, что делать дальше.       Дождь лил как из ведра, словно смывая остатки самообладания. Капли скатывались по шее. Несмотря на промокшее пальто, холода он не чувствовал — только неизменное желание найти ту, которую потерял. Ту, что была для него домом и ту которую он не сможет вернуть… Её запах, такой тёплый и уютный все ещё ощущался на нем, казалось она поделилась им с ним, а руки и губы все ещё помнили тепло и нежность её шёлковое кожу. Черт, черт, черт, он не должен так подставляться, должен поднять и выстроить высокие стены в своём разуме, спрятать её так далеко, чтобы никто не смог добраться.       Где теперь его место, куда он может прийти? Он должен, нет просто обязан решить и найти того кто все испортил. Мыслей не было, даже догадок, а те что были не имели право на жизнь. Он не смел даже подумать о том что предателем мог быть кто-то из близкого круга, но многие вещи говорили об обратном.       — Мистер Малфой постойте, расскажите что вы чувствуете после смерти жены? — слова словно гром среди ясного неба. Он даже на мгновение остановился и замер, дыхание остановилось, а сердце пропустило удар, это дало возможность репортерке подбежать ближе. Но быстро взяв себя в руки зашагал дальше и ещё быстрее, не оборачиваться, не останавливаться, поднять стены высоко, дойти до точки аппарации. Мысли в голове звучали как четкий план для человека, утратившего волю к жизни.              Малфой знал: сейчас нельзя отвечать. Чуть позже он сожжет их всех в пламени своего горя. Он не даст им поливать грязью единственное светлое пятно в своей душе.       Никому.       До точки аппарации оставалось несколько шагов. Выбора, куда переместиться, почти не было — он не доверял никому. Остался единственный человек, которого он терпеть не мог, но который, возможно, мог помочь. Глупый, неотесанный, инфантильный — но сейчас он казался меньшим из зол и, пожалуй, самым искренним из всех. Драко знал, где его найти, и знал, что тот будет не рад встрече. Если конечно не будет в пьяном угаре.       Сделав последние четыре шага, он мысленно произнес заклинание. Воздушный вихрь подхватил его и унес прочь от кладбища.