Ритуал

​КРУГ ПЯТЫЙ: ЛИЧНЫЙ АД. СЦЕНАРИЙ: АВАРИЯ. ​Тьма расступилась, уступая место мокрому асфальту и слепящему свету фар. Драко узнал это место. Извилистая дорога в маггловской части Лондона. Дождь, превращающий мир в размытую акварель. ​Визг тормозов разорвал барабанные перепонки. Драко увидел свою машину — черный спортивный маггловский автомобиль, несущийся на огромной скорости. На дорогу, прямо под колеса, выскочила черная тень. Кот. Водитель — тот, прошлый Драко — резко вывернул руль. Машину занесло. Страшный, скрежещущий удар о вековой дуб. Звон разбитого стекла, похожий на предсмертный крик. ​— ДРАКО! — крик Гермионы был страшнее удара. ​Она бежала к машине, дергала за искореженную дверь. Но внутри было только месиво из металла и крови. Драко был мертв. Это был почти мертв, её самый страшный кошмар — день, когда она убила его своим миром. ​Драко-наблюдатель зарычал. Наблюдая снова мчащийся на быстрой скорости автомобиль. — СТОП! — скомандовал он, вскидывая руку. — Остановись! ​Но машина не замерла. Дождь не завис в воздухе. Реальность этого круга была слишком плотной, слишком напитанной страхом Гермионы. Он больше не был Автором. Он становился участником. Он чувствовал боль в ребрах — фантомный перелом от удара, который еще не случился для него, но уже случился в её памяти. ​Цепь Поттера натянулась так, что Драко захрипел. Гарри тащил его назад, чувствуя, что друг умирает по-настоящему. — Нет времени... — прошипел Драко. ​Он не мог остановить машину магией. Значит, нужно было вмешаться физически. В тот момент, когда сценарий пошел на второй круг — фары снова осветили поворот — Драко бросился на дорогу. Не к машине. К коту. ​Свист шин. Свет фар, ослепляющий, как прожектор поезда. Драко прыгнул, подхватывая мокрый комок шерсти, и перекатился через плечо за секунду до того, как бампер должен был раздробить ему ноги. Машина пронеслась мимо, не сворачивая. Удар не случился. Тишина. ​Драко лежал на асфальте, прижимая к себе шипящего кота. Сердце колотилось где-то в горле. Он поднял голову. Машина стояла на обочине, целая. Гермиона вышла из неё, оглядываясь. ​Но вдруг цепи, связывающие его с Поттером, обвисли. Натяжение исчезло. Драко резко обернулся. Гермиона не смотрела на дорогу. Она смотрела на него. Она подошла ближе. Её лицо было спокойным, но глаза... Вместо теплого шоколада на него смотрели две бездонные, черные дыры. Зрачки затопили радужку целиком. ​Это была не Гермиона. Это была Хозяйка Страниц. Смерть в её обличии. ​— Ты отдал мне только половину себя, Драко Малфой, — её голос звучал как шорох сухих листьев, но в нем была власть, от которой дрожали колени. — Это недостаточная цена за две жизни. Ты хочешь забрать её? Хочешь воскресить мертвую? ​Она наклонилась к нему. Впервые в жизни Драко, который всегда был выше Гермионы, почувствовал, что над ним нависает нечто огромное, древнее и голодное. ​— Меня давно никто не любил так искренне, — прошептала она, касаясь ледяным пальцем его щеки. — Я уже забыла, насколько сладкое это чувство. Вкус самопожертвования... он пьянит. ​Ее черные глаза впились в него. — Отдай мне самое ценное. То, что привело тебя сюда. То, что заставило тебя рвать свою душу на куски. Отдай мне свою Любовь к ней. ​Драко замер. Отдать любовь? Стать пустым? Смотреть на Гермиону и не чувствовать ничего, кроме равнодушия? — А потом... — существо улыбнулось губами его жены, — так и быть. Заберешь свою девчонку. Я вас отпущу. Обещаю. ​Это был самый страшный выбор. Спасти её, чтобы разлюбить. Вернуть её к жизни, но убить «их». Но он знал ответ еще до того, как она договорила. Какая разница, что будет чувствовать он, если она будет дышать? Его чувства — ничто. Её жизнь — всё. ​Драко встал. Он посмотрел в эти жуткие черные глаза. — Забирай, — выдохнул он. — Забирай всё. ​Архетип увидела его решимость. Она прочитала в его глазах готовность к духовному суициду. Она шагнула к нему и припала к его губам. ​Это не был поцелуй страсти. Это был поцелуй Смерти. Драко почувствовал, как из него вытягивают свет. Он чувствовал, как тает нежность. Как исчезает трепет. Как растворяется страх за неё. Как уходит тепло воспоминаний о первом поцелуе, о запахе её волос, о смехе по утрам. Она выпивала его суть, как вампир выпивает кровь. ​С каждой секундой он становился легче. Холоднее. Пустее. Ему становилось всё равно. Боль ушла. Страх ушел. Осталась только звенящая, ледяная Пустота. ​Существо отстранилось. Её черные глаза сияли торжеством, а губы были красными, словно напитанными его чувством. — Сделка совершена, — прошептала она. ​Мир вокруг Драко сжался в точку и взорвался. Его вышвырнуло из Книги с такой силой, словно он был мусором. ​Драко Малфой рухнул на холодный мраморный пол бального зала. Он лежал, глядя в высокий потолок, и не моргал. — Драко! — Гарри, Блейз и Тео бросились к нему. ​Поттер схватил его за плечи, встряхивая. — Ты жив?! Драко, ответь! ​Драко медленно перевел взгляд на Поттера. Его серые глаза были ясными. Пугающе ясными. В них не было ни безумия, ни боли, ни радости. В них была абсолютная, мертвая гладь замерзшего озера. ​— Я жив, — произнес он ровным, безэмоциональным голосом. ​Он сел, отстраняя руки друзей. Ему было плевать на их беспокойство. Он посмотрел в центр круга. Там, в клубах белого тумана, на полу лежала Гермиона Грейнджер. Она сделала глубокий, судорожный вдох. Её ресницы дрогнули. Она была жива. ​Драко смотрел на воскресшую жену, ради которой он прошел через ад, ради которой уничтожил свою душу. Он смотрел на неё... и ничего не чувствовал. Совсем. ​— Получилось, — констатировал он сухо, как будто завершил скучный отчет. — Поднимайте её. Она замерзнет на полу.