Тлеющий север: Легенда о Старом Берсерке

Ветер за стенами трактира «Сломанный клык» выл так, словно сама пустошь требовала крови. Внутри было душно, пахло кислым элем, мокрой шерстью и дешевым табаком. Трактир был последним оплотом тепла перед Перевалом Мертвецов, и сегодня он был забит битком. В центре зала у очага шумела компания молодых наемников, звонко чокаясь кружками, но в дальнем углу, склонившись над столом, трое бывалых ветеранов вели совсем другой разговор. Они говорили тихо, то и дело тревожно поглядывая на входную дверь. — Говорят, он из седых, — прохрипел одноглазый наемник, нервно почесывая шрам на шее. — Из тех, кто еще ходил в набеги с воды, до времен великого мороза, когда наши отцы под стол пешком ходили. — Сказки для послушников, — мрачно отозвался второй, ковыряясь кинжалом в столешнице. — С годами гаснет огонь. Слабеет рука, тяжелеет ладонь. Никто не выживает так долго, если рубится в первых рядах. — Только не он, — перебил третий, понизив голос до едва различимого шепота. — Север помнит, братья. Север хранит эту легенду. Я видел его на Кровавом берегу. Его тело было сплошь в узорах клинков... шрамы поверх шрамов. Его имя шепчут как зов на беду, но молят о нем, когда нужна победа. Он не рвет тишину, он ее бережет. И он не оставляет живых. В этот самый момент тяжелые дубовые двери трактира содрогнулись. Засов лязгнул, и створки с грохотом распахнулись внутрь, впустив в душный зал облако колючего снега и ледяного мрака. Трактир замер. Смех оборвался на полуслове. Кружки застыли в воздухе. Даже пламя в очаге словно пригнулось к углям. На пороге стояла огромная фигура в тяжелом меховом плаще. Иней сковал его длинную седую бороду. Лицо, испещренное шрамами и рунами, было непроницаемо, как надгробный камень. Но страшнее всего были глаза — тусклые, серые, абсолютно пустые. Тот самый мертвый взгляд в упор, от которого у одноглазого ветерана в углу перехватило дыхание, и он побледнев, вжался в скамью. Его звали Йорлунд. Старик тяжело ступил на дощатый пол. Ветер с силой захлопнул за ним дверь. Йорлунд не обратил ни малейшего внимания на десятки устремленных на него расширенных глаз. Скупыми, размеренными движениями он стряхнул снег с плеч. Когда он двинулся через зал, люди инстинктивно вжимались в столы и стены, давая ему дорогу, словно боялись заразиться от него смертью. Он прошел в самый темный угол, куда едва доставал свет камина, опустился на скрипнувшую скамью и положил на стол свои тяжелые руки. Пальцы привычно легли на потертую рукоять боевого топора. Только спустя минуту тягостное оцепенение начало спадать. Ветераны поспешно расплатились и покинули трактир от греха подальше. А у очага снова начала шуметь компания молодых наемников — они были слишком юны, слепы и глупы, чтобы понять, какая именно тень только что легла на этот зал. Один из них, светловолосый юнец с едва пробивающимся пушком на подбородке, вскочил на стол, размахивая кружкой. — ...и тогда я всадил клинок прямо в глотку этой ледяной твари! — кричал он, пытаясь вернуть утерянное веселье. — Пусть приходят еще! Мой клинок жаждет их черной крови! Йорлунд медленно моргнул. Он сидел неподвижно, не слушая их хвастовства. Пока молодые распылялись в словах, он ждал. И ждать оставалось недолго. Дверь снова содрогнулась от страшного удара, и внутрь, задыхаясь и выплевывая кровь, ввалился дозорный с рваными ранами на спине... ​— Мертвяки... — прохрипел он, выплевывая кровь. — С Перевала... Десятки... Они уже тут… ​Молодые наемники переглянулись. В их глазах вспыхнул азарт. Светловолосый юнец с победным кличем обнажил меч. — За мной, братья! Покажем этим гнилым ублюдкам, чего стоит сталь Севера! — с воплями и проклятиями они ринулись в метель, готовые покрыть себя славой. ​Йорлунд медленно моргнул. Он не издал ни звука. Неторопливо поднявшись, он поправил тяжелый меховой плащ, проверил крепление ножен с длинным мечом на поясе, и взял свой топор. Шаги старика были тяжелыми, но уверенными. Когда он вышел на крыльцо, бой уже кипел. Сквозь снежную пелену проступали силуэты драугров — иссохших мертвецов во льду и ржавом железе. Молодые наемники бились яростно, сыпали ударами, кричали, пытаясь запугать бездушных тварей. Они тратили силы на широкие замахи, поскальзывались на обледенелых ступенях и пропускали удары. Йорлунд спустился с крыльца. Мертвец с проржавевшей секирой кинулся на него, издав гортанный хрип. Старик не стал блокировать удар. Он сделал крошечный, едва заметный шаг в сторону, пропуская лезвие в дюйме от своего плеча, и коротким, экономным движением снизу вверх вогнал лезвие своего топора прямо под челюсть твари. Хруст позвонков потонул в вое ветра. Никаких боевых кличей. Никакой суеты. Пока молодежь рубилась в центре площади, распыляя силы на зрелищные финты, Йорлунд шел по краю сражения. Он двигался как ледокол. Короткий взмах — перебито колено. Укол мечом — пробита глазница. Шаг. Удар. Шаг. Удар. Он не пытался увернуться от каждой царапины, его толстая кожаная броня и кольчуга принимали скользящие удары, но сам он бил только наверняка. В его движениях не было страсти, но была абсолютная, давящая уверенность хищника, для которого бой — это не испытание чести, а тяжелая, привычная работа. Один из наемников, тот самый светловолосый юнец, споткнулся, и над ним занесли ржавый клинок. Он зажмурился, ожидая смерти. Раздался влажный хруст. Юнец открыл глаза и увидел, как обезглавленное тело драугра оседает в снег. Над ним возвышался Йорлунд. Старик тяжело дышал, из его рта вырывались облачка пара, похожие на дым от затухающего костра. Он даже не посмотрел на спасенного парня. Его абсолютно спокойный, холодный взгляд сканировал метель в поисках следующей цели. Бой закончился так же быстро, как и начался. Оставшиеся мертвецы, лишенные поддержки, были изрублены. Наемники тяжело опирались на мечи, кашляя от холодного воздуха, некоторые стонали от ран. Адреналин покидал их молодые тела, оставляя лишь боль и дрожь. Йорлунд спокойно вытер лезвие топора о лохмотья убитого драугра и вернул оружие на пояс. Он не был ранен, только дышал чуть глубже обычного. Повернувшись спиной к стонущим юнцам, он молча пошел обратно в сторону теплого света, льющегося из разбитых дверей трактира. Он знал, что это был лишь передовой отряд. И он знал, что настоящая буря еще впереди.