Сегодня нам придется умереть

Первое, что почувствовал Кас, проснувшись, — это чью-то тяжелую руку на торсе, которая по-хозяйски прижимала его к себе. Открыв глаза, он увидел перед собой заспанное, но мягко улыбающееся лицо Сэма. — Привет, — прохрипел охотник, щурясь. — Привет, — так же хрипло ответил Кас, выдавив ответную улыбку. Сэм потянулся и нежно поцеловал его в кончик носа. Кастиэль замер, прислушиваясь к собственным чувствам. Он искал хоть какой-то отклик — искру любви, тепла или хотя бы простого человеческого счастья от того, что он не один. Но внутри не отозвалось ничего. Только гулкая, пыльная пустота. Он еще раз вымученно улыбнулся Сэму и поспешно встал, на ходу набрасывая халат. — Я в душ, — бросил ангел и скрылся за дверью, не дожидаясь ответа. Черт. Черт, что же я наделал... Он уставился в зеркало, вглядываясь в собственное отражение, словно надеялся увидеть там другого человека. — Какого черта, Кас? Что теперь сказать Сэму? — прошептал он одними губами. Он зажмурился и с силой крутанул кран. Вода ударила в поддон, и Касу на мгновение захотелось с размаху приложиться лбом об холодный кафель, чтобы физическая боль заглушила это липкое чувство вины. Идиот. Клубы пара поднимались к потолку, обволакивая всё вокруг белой пеленой. Горячая вода стекала по мышцам, стремясь согреть замерзшее тело, но, как и всегда, не могла добраться до самого нутра.       Хорошо, что хотя бы навязчивые образы из видения немного отступили. Вспоминать смеющуюся Мэри было особенно невыносимо. Кастиэль твердо решил: он ни с кем не поделится тем, что показал ему джинн. Это станет его личной тайной, его персональным грузом. Рассказать об этом — значит нанести повторный удар не только себе, но и братьям, которые всё еще остро тосковали по матери. И Джек снова вспомнит потерю и окончательно закроется в себе. Кас не мог этого допустить. Выйдя из душа и наспех почистив зубы, Кастиэль вернулся в комнату. Сэма на кровати уже не было. «Может, оно и к лучшему», — подумал Кас, ощутив мимолетное облегчение. Да, Сэм сам говорил, что не против таких отношений, но Кастиэль чувствовал, как внутри нарастает сопротивление. Он до смерти боялся, что, пытаясь вылечить рану сексом, он непоправимо испортит их дружбу.       Кастиэль вышел из комнаты, ведомый звуками, доносившимися с кухни. В коридорах бункера обычно стояла тяжелая тишина, но сегодня воздух вибрировал от криков. Вперемешку с руганью по бетонным стенам плыл уютный аромат блинчиков и свежесваренного кофе. Зайдя внутрь, он хотел было просто молча кивнуть и затеряться в углу с чашкой кофе, но открывшаяся картина заставила его замереть на пороге. Джек стоял красный как рак, его ноздри раздувались от ярости. Он вовсю спорил с не менее злой Лейлой. — Ты вообще не имеешь права лезть! — выкрикнул нефилим, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Джек, успокойся! — Сэм бросил на Каса несчастный, полный мольбы взгляд, беззвучно взывая к его ангельскому терпению. Кастиэль лишь недоуменно пожал плечами, проходя вглубь кухни. Что, черт возьми, здесь происходит? Почему утро в этом доме всегда начинается с попыток уничтожить друг друга? — Я тут живу на таких же правах, как и ты! — Лейла перешла на крик, ее лицо пылало от негодования. — И если я не хочу, чтобы повсюду висели эти отвратительные, дешевые гирлянды, значит, так и будет! Джек недобро усмехнулся, копируя худшие черты Дина, и сделал шаг вперед, почти не обращая внимания на сдерживающую руку Сэма у себя на груди. — Ох, нет. Если ты и живешь здесь на каких-то правах, то разве что на птичьих! Ты гостья, Лейла. Причем засидевшаяся. Кас ошарашенно уставился на парня. Такого яда в голосе Джека он не слышал очень давно. — Джек, мы можем повесить гирлянды у тебя в комнате, — осторожно вмешался Сэм, свободной рукой устало сжимая переносицу. Было видно, что он на грани мигрени. — Нет! Почему я должен жертвовать своим комфортом ради человека, который даже не член семьи?! — вновь взорвался Джек, и в его голосе прозвучала такая обида, что Касу стало не по себе. Лейла опасно сузила глаза, в которых зажегся нехороший огонек. — А ты-то прям дохрена член семьи! Недоделок с манией величия! Ты просто проект, который Винчестеры пытаются не испортить! — Заткнись! Ты просто приживалка, которая возомнила о себе невесть что! — орал Джек, перекрывая ее голос. — Твое мнение здесь весит меньше, чем пыль на этих гребаных полках! — Да ты просто избалованный ребенок, которому не додали внимания! — визжала в ответ Лейла, переходя на личности. — Твои дебильные блестяшки только подчеркивают, насколько этот дом превращается в цирк с конями из-за тебя одного!       Кастиэль спокойно обошел эпицентр скандала, чувствуя себя сторонним наблюдателем. Он остановился за спиной Сэма и налил себе кофе, вдыхая горький аромат зерен. Хоть что-то интересное с утра, подумал он, отстраненно изучая, как на шее Лейлы вздулась вена от крика. — Сэм, они действительно готовы убить друг друга из-за гирлянды? — тихо прошептал Кас на ухо охотнику, едва касаясь его плеча. Сэм тяжело вздохнул и, наконец, опустил руку, понимая, что физически удерживать Джека бесполезно, если тот решит сорваться. Он повернулся к Касу, в его глазах читалась бесконечная усталость: — Я вообще не знаю... Я пришел, а они уже что-то не поделили. Да уж. Это утро определенно не было похоже на ту слащавую рождественскую идиллию, которую джинн впихнул в голову Каса. Кастиэль отхлебнул кофе и сел за стол, бесцеремонно вытягивая блин из общей стопки. Сэм приземлился рядом, подперев подбородок рукой, и с видом обреченного философа уставился на ругающуюся пару. — Да у тебя идеи как у пятилетнего ребенка! — Лейла скрестила руки на груди, чеканя каждое слово с ненавистью. — Развесить гирлянды по всему Бункеру! Что за дебилизм! Это логово охотника, секретный штаб, а не... — Это в первую очередь дом, ты, пустоголовая эгоистка! — перебил ее Джек, едва не срываясь на ультразвук. — Если твоя куриная голова не может этого понять, то мне очень жаль твои оставшиеся три извилины! — Сказал человек, который до сих пор не может понять, почему детскую пасту со вкусом клубники нельзя жрать тоннами на завтрак! Ты не охотник, Джек, ты просто большой ребенок с атомной бомбой в заднице! — Да как ты можешь быть такой... такой невыносимой стервой?! Кастиэль отвлекся от дуэли, услышав тяжелые шаги.       Старший Винчестер замер в дверях, его лицо на мгновение приняло выражение «опять, серьезно?». Он недоуменно уставился на кричащую парочку, затем, видимо решив, что кофе — единственное, что спасет его от убийства обоих, молча обошел их по широкой дуге. Дин поднял кофейник повыше, чтобы размахивающая руками Лейла случайно не выбила его, наполнил кружку и занял свободное место по правую руку от Кастиэля. Теперь они сидели втроем в ряд, плечом к плечу — три усталых мужчины, которые за свою жизнь видели конец света, но оказались бессильны перед бытовым скандалом. Они молча слушали утренние вопли, периодически прихлебывая из своих чашек в унисон. — Тридцать баллов Гриффиндору за громкость, — негромко прокомментировал Дин в пространство. — Кас, блин передай. Кастиэль, не отрывая взгляда от Лейлы, которая в этот момент пыталась перекричать Джека, подвинул тарелку Дину. Интересно, если они начнут драться, Сэм успеет их разнять или просто уйдет допивать кофе в библиотеку? — Может, нам стоит вмешаться? — донесся сбоку сомневающийся голос Сэма. — Зачем? — Дин отправил в рот кусок блина, жуя с каким-то мстительным удовольствием. — Пусть пар выпустят. Если Джек ее не испепелит прямо на месте, а она не отравит его зубной пастой в отместку, я считаю это на редкость продуктивным утром. Лейла тем временем в порыве ярости схватила одну из упаковок с мишурой, которая сиротливо лежала на краю стола, и с силой швырнула ее в сторону мусорного ведра: — Этой блестящей дряни здесь не будет, пока я тут нахожусь! Джек на секунду задохнулся от возмущения, его лицо пошло пятнами: — Ах так?! Тогда твои дурацкие баночки с шампунем, которые занимают всю ванную, отправятся в мусоросжигатель следом! Кас почувствовал, как стул под Дином слабо завибрировал — охотник сбоку тихо захихикал, в попытке сдержаться слегка подавившись кофе. Кастиэль тоже почувствовал, как уголки губ предательски дернулись вверх, и поспешил спрятать улыбку в своей серой чашке. Боже, мы действительно ведем себя как в плохом ситкоме.       Дин отправил в рот еще один кусок блина, сосредоточенно запивая его кофе, словно пытался проглотить вместе с едой всё нарастающее раздражение. Джек тем временем медленно поднял с пола мишуру, которую вышвырнула Лейла. На пару минут в кухне повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь звуками сбитого дыхания спорщиков.       Лейла, видимо, решила, что война войной, а завтрак по расписанию. Она резко развернулась к шкафчику с посудой и дернула дверцу. Кас чуть не выплюнул кофе прямо на столешницу, когда его взору открылось ровное, вызывающе-красное шествие чашек с улыбающимися оленями, аккуратно расставленных в ряд на полке вместо привычной разномастной посуды. Лейла замерла. Ее пальцы дрогнули, прежде чем она медленно сняла одну из них с полки и повернулась к самодовольно сияющему Джеку. — Это что еще за хрень? Где все нормальные чашки? — голос девушки сорвался на вкрадчивый шепот. — Это называется «сегодня Рождество, мать твою, Лейла»! — выкрикнул Джек. Он ловко выхватил чашку из ее оцепенелых пальцев и направился к холодильнику. Лейла проводила его тяжелым взглядом, в котором читалось искреннее сомнение в его адекватности. — Джек, скажи честно, тебя сильно приложили головой? Или это побочный эффект твоей благодати? Джек проигнорировал выпад. Он достал пакет сока и с грохотом наполнил чашку. Посудина с оленем с громким стуком опустилась перед Сэмом, отчего тот дернулся, едва не расплескав свой напиток. Кастиэль честно пытался подавить победную улыбку. Видеть обычно собранную и язвительную Лейлу в таком бешенстве из-за какой-то керамики было странно, но... чертовски приятно. — Меня нет, а вот тебя, видимо, да, раз ты сдохнуть готова, лишь бы не замечать праздник! — огрызнулся нефилим. — Да какой это, мать твою, праздник! — Лейла рывком выхватила сок из рук парня и подняла пакет высоко над головой, пользуясь преимуществом в росте. — Кучка идиотов решила, что старый дед с бородой существует, и теперь все должны радоваться по расписанию? — Она взвинченная из-за того, что мы не едем на отдых, — услышал Кастиэль тихий шепот Дина над самым ухом. Кас вместе с Сэмом синхронно наклонились к старшему Винчестеру, образуя своего рода заговорщический круг. — Почему? — Кас недоуменно уставился на профиль Дина. Тот поднял взгляд, и на мгновение Кастиэлю показалось, что Дин ищет в его глазах что-то конкретное , но охотник тут же тряхнул головой и снова уткнулся в свою кружку. — Ну... я решил, что отметить Рождество всем вместе в Бункере будет неплохой идеей, — едва слышно прошептал он. — Но сейчас мне кажется, что... — Да пошел ты нахер, Джек! — Нет, это ты пошла нахер! — ...что это было ошибкой, — закончил за брата Сэм, печально глядя в свой кофе. Кас обреченно кивнул и снова перевел взгляд на «поле боя».       Джек перешел в наступление, смешно подпрыгивая в попытке достать сок из рук Лейлы. Видимо, осознав тщетность этих прыжков, он внезапно остановился. Лицо его было пунцовым, волосы окончательно превратились в воронье гнездо. Он уставился на девушку, и на его губах начала расплываться медленная, по-настоящему злорадная усмешка. О черт. Внутри у Каса кольнуло нехорошее предчувствие. Видимо, он сейчас скажет что-то такое, что заставит серьезно усомниться в методах воспитания. — Знаешь, Лейла, — пропел Джек, демонстративно скрещивая руки на груди. — Может, тебя так раздражает Рождество, потому что это праздник семьи? А ты тут... ну, ты просто никто. Кастиэль перестал жевать. Кусок блина встал поперек горла. Он быстро обернулся — сначала на Сэма, чье лицо вытянулось от шока, а потом на Дина. Кас ждал, что охотник сейчас же вскочит и вступится за свою женщину, и уже был готов защищать нефилима от праведного гнева. Но Дин лишь криво усмехнулся и, как ни в чем не бывало, продолжил макать блин в мед. Да что с тобой такое? Почему ты молчишь? — Это я «никто»? — Лейла медленно опустила руку с соком, и ее голос стал пугающе ровным. — Я, между прочим, девушка Дина! Она в подтверждение своих слов ткнула пальцем в сторону охотника, едва не задев его плечо. Джек лишь шире улыбнулся. Он развернулся, не спеша подошел к столу и сел на свободный стул. Сделав демонстративный глоток сока, он изучающе посмотрел на Кастиэля. Кас нахмурился, пытаясь прочитать мысли парня сквозь эту странную маску самоуверенности, но в голове была лишь тревога. — Девушка Дина... — задумчиво и тихо протянул Джек. Затем он через плечо бросил взгляд на застывшую Лейлу. — Я думаю, ты просто затычка для его члена. И не более. На этот раз Кастиэль действительно выплюнул кофе. Темная жидкость веером разлетелась по столу. Сэм сбоку подорвался со стула так резко, что опрокинул свою чашку, заливая горячим кофе штаны и громко чертыхаясь. Дин перестал жевать. Его челюсть замерла в неестественном положении, а взгляд остекленел, уставившись в одну точку на стене. В кухне воцарилась такая тишина, что было слышно, как капает кофе с края столешницы. Сказать, что Кас охренел — значит не сказать ничего. Слова Джека повисли в кухонном мареве удушливым смогом, от которого перехватывало горло. Кастиэль медленно вытер рот тыльной стороной ладони, чувствуя, как на губах все еще горчит остывший кофе. Он смотрел на Лейлу и ощущал, как она рассыпается на части. Девушка застыла, смертельно побледнев, а затем с тихой и детской надеждой подняла взгляд на Дина. «Защити её. Ну же, Дин. Скажи, что это не так. Скажи, что Джек бредит», — лихорадочно, до пульсации в висках, билось в голове у Каса. Дин проглотил кусок блина, который явно шел тяжело, царапая горло, и сухо откашлялся. — Джек, это было чересчур. И всё. Ни праведного гнева, ни перевернутого стола, ни удара по лицу за оскорбление женщины, которую он называл своей. Дин даже не поднял взгляда. Он продолжал крутить чашку в руках, изучая тонкую трещинку на дне. Что, мать вашу, происходит? Тихий, надломленный всхлип разрезал тишину, как лезвие. Лейла полоснула по Дину взглядом, полным такой боли, что Касу стало тошно. Она рывком смахнула одинокую слезу и выбежала из кухни. Секунду Кас молчал, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Он посмотрел на Сэма — тот оттирал пролитый кофе от штанов и с такой же болью смотрел вслед Лейле. Потом перевел взгляд на Дина, который, казалось, полностью отсутствовал в данной реальности, превратившись в восковую фигуру. А затем Кас посмотрел на нефилима. Джек продолжал пить сок с невозмутимостью серийного убийцы, будто только что не растоптал человека. — Джек, ты отвратительно себя повел, — Кас заставил себя заговорить. В голове не укладывалось ни одной логической цепочки. Вот Лейла сцепляется с Джеком, казалось бы, из-за ерунды. Но в целом её можно понять: она, как любая девушка, мечтала об отдыхе, а её, по сути, заперли в бункере с четырьмя мужчинами. Потом Джек выдает это запредельное оскорбление. А потом... Дин. Дин, который своим ледяным отсутствием раздражал Каса до чертиков. Внутри вскипало дикое желание встряхнуть его за плечи и влепить хлесткую пощечину, чтобы просто увидеть в этих глазах хоть какой-то проблеск жизни. — Дин так не думает. Да, Дин? — Джек вскинул глаза на охотника, и в этом вопросе сквозила пугающая уверенность. Кас ошарашенно перевел взгляд на Винчестера. Он ждал отрицания. Ждал, что Дин сейчас рявкнет на парня за такую наглую попытку найти в нем союзника. Однако Дин промолчал. Это молчание начинало раздражать Кастиэля еще сильнее, кончики пальцев задрожали от сдерживаемого напряжения. — Джек, извинись перед всеми. Сейчас же, — Кас старался говорить ровно, прощупывая почву. Может, он утром все-таки приложился об кафельную стену в душе и теперь что-то безнадежно упускает? — Ладно, ладно. Прости, Сэм. Дин, извини, — буркнул Джек. В его голосе не было ни капли раскаяния, лишь скука, будто его заставили убрать за собой игрушки. Охотник коротко кивнул и встал, забирая со стола тарелку. Кас в полном смятении смотрел на его напряженную спину, пока тот молча мыл посуду. — Джек, забей. Я помогу тебе развесить гирлянды. Зайди через полчаса, — бросил Дин, вытирая руки. Кастиэль замер. Раздражение вспыхнуло где-то под ребрами, мгновенно смешиваясь с той вязкой меланхолией, которая душила его с самого пробуждения. Что-то было не так. Дин и Джек... они словно спелись, выстроив вокруг себя невидимую стену. Что же упустил Кас? И то, что Дин сам вызвался помогать с гирляндами, было так до боли похоже на то проклятое видение, посланное джинном, что Кастиэлю на мгновение захотелось просто закрыть глаза и утонуть в этом дежавю. На секунду мелькнула малодушная мысль: «Заткнись. Оставь всё как есть.». Но это длилось лишь секунду. Кас резко поднялся и преградил Дину путь у самого выхода из кухни. — Дин, подожди. Ты...ты вообще слышал, что он сказал? Он заглянул в зеленые глаза, отчаянно пытаясь найти там хоть какой-то ответ. Но если с приходом человечности он разучился читать мысли, а эмоции обычно легко считывались по взгляду, то теперь... глаза Дина были похожи на замерзшую траву у берега озера, скрытую под толстой коркой мутного льда. Охотник криво усмехнулся. — Знаешь что, Кас? Поменьше нервничай. Тебе вредно. А то Сэму снова придется «взять удар на себя», чтобы тебя успокоить. Мир вокруг Кастиэля на мгновение пошатнулся, пол будто ушел из-под ног. Значит, вчера Дин ему не привиделся в дверном проеме. Это было чертовски, невыносимо хреново. Потому что Кастиэль всё еще до судорог любил его, и теперь собственный поступок расценивался им самим как какая-то грязная, нелепая измена. Дин не стал дожидаться ответа. Он просто обошел Каса, задев его плечом, и скрылся в темном коридоре. Боже, какой же я идиот. Кас прикрыл глаза, чувствуя, как челюсти сводит от напряжения. Он хотел смыть с себя это утро, смыть вчерашнюю ночь, смыть вообще всё свое существование. Он стоял посреди кухни, окруженный запахом блинчиков и тяжелым осадком ссоры, и понимал: это Рождество станет для него худшим за всю историю. Сэм сбоку что-то тихо сказал, осторожно коснувшись его руки, но Кас лишь резко дернул плечом, уходя в свои мысли. Что, мать вашу, здесь происходит? — Кас, не парься, все будет хорошо, — Джек прошел мимо, похлопав его по плечу, словно и не он только что вылил ушат грязи на человека. Кастиэль проводил его тяжелым взглядом и посмотрел на Сэма, который всё еще стоял посреди кухни, выглядя так, будто его переехал трактор. — Сэм, что за херня? — наконец озвучил ангел свои мысли, в которых сейчас был полный кавардак. Он забрал со стола свою чашку и принялся отмывать её, глядя на струю воды, словно она могла смыть и этот разговор. — Сам не понимаю, — прозвучал глухой голос Сэма из-за спины. — Значит, Дин вчера... видел нас? — неловко поинтересовался он. Кас выключил воду. Он медленно вытер руки полотенцем, откинул его в сторону и обернулся к застывшему охотнику. Короткий кивок подтвердил худшие опасения. Сэм хмыкнул и едва заметно пожал плечами, пытаясь сбросить напряжение. — Знаешь, не будь я уверен, что он любит Лейлу, то решил бы, что он тебя ревнует, — Сэм направился к выходу, но у самой двери притормозил. — Хотя кажется, я как раз таки и не уверен в первом... — уже тише про себя пробормотал он и покинул кухню. Кастиэль остался один. Он прикрыл глаза и с силой помассировал виски, чувствуя, как внутри пульсирует зарождающаяся головная боль. Скорее Тихий океан превратится в застойное болото, чем Дин Винчестер снизойдет до того, чтобы его ревновать. Ревность подразумевает чувства, а то, что он видел в глазах Дина, было чем-то средним между ледяным безразличием и плохо скрываемым отвращением. Кас тяжело вздохнул и направился к себе. Рождество. Как же это сейчас было отвратительно. Наверное, в одном он был абсолютно согласен с Лейлой: не праздник, а черт знает что.       Он спокойно дошел до своей комнаты, вошел внутрь и плотно закрыл дверь, отсекая себя от звуков Бункера. Подойдя к тумбочке, Кас опустился на корточки и открыл нижний ящик. Он вытащил небольшие подарочные коробочки.       Ровно четыре. Для каждого члена его странной семьи. Да, даже для Лейлы. Он выставил их на тумбочку, на секунду засмотревшись на то, как искусственный свет ламп играет на подарочной бумаге.       После вчерашнего трипа с джинном сегодняшняя реальность казалась извращенной карикатурой. Кто же знал, что та тварь так пугающе точно слижет его сокровенные мечты?       Он ведь действительно грезил о том, чтобы Мэри Винчестер была здесь, чтобы всё было «как раньше», чтобы братья улыбались друг другу не через силу. И да, он бы с радостью променял присутствие Лейлы на ворчливого, вечно недовольного Бобби.       Он мечтал, чтобы Джек заливисто смеялся, а они все сидели за огромным праздничным столом. А теперь, глядя на то, как начался этот день, оставалось только молиться, чтобы желание обмотать одну из гирлянд вокруг собственной шеи не пересилило его к вечеру. Кас горько усмехнулся и сел на кровать. Он взял с полки книгу, которую так настойчиво советовал ему Сэм, и раскрыл её, пытаясь продраться сквозь строчки. Но буквы расплывались, а перед глазами всё стоял ледяной, замерзший взгляд Дина и его косая усмешка. Счастливого, мать его, Рождества, Кастиэль.       Стук в дверь вырвал его из тяжелого сна. Кас с ужасом взглянул на часы и понял, что провалился в сон почти на пять часов. Дверь тихо приоткрылась, и на пороге появился Сэм. — Кас? Ты идешь? Мы уже всё подготовили, ждем только тебя. Ангел сглотнул, чувствуя, как в пересохшем горле встал острый ком. Он недоуменно уставился на охотника — точнее, на его выглаженную светлую рубашку, которая в полумраке комнаты казалась ослепительно белой. — Куда? — тупо переспросил он, усиленно тер глаза руками, надеясь, что это просто затянувшийся морок. Может, он всё еще не проснулся? — Ну, эм... — Сэм внимательно, с тревогой посмотрел на него. — Рождество, Кас. Праздничный ужин.       Кастиэль коротко стукнул себя ладонью по лбу, прогоняя остатки сна. Он кивнул Сэму, жестом попросив его забрать со стола коробки, а сам решил быстро переодеться, чтобы хоть немного соответствовать моменту.       Конечно, натягивать парадную рубашку он не стал — в конце концов, не свадьба и не похороны, хотя по ощущениям это было ближе ко второму. Вместо этого он выудил из шкафа чистые голубые спортивные штаны и, так и быть, свежую белую футболку. Кое-как пригладив ладонями вечное гнездо на голове, Кас выдохнул и направился в общий зал.       Но стоило ему выйти в коридор, как сердце болезненно ёкнуло и ухнуло куда-то вниз. Кастиэль даже ущипнул себя за предплечье, чтобы удостовериться: он жив, он в реальности, это не очередное видение джинна.       Повсюду, на каждом углу и выступе бетонных стен, мигали разноцветные огни гирлянд. На стенах белели приклеенные бумажные снежинки — судя по их почти ювелирной аккуратности, Джек вырезал их сам, вкладывая в это всю свою старательность. Воздух в Бункере был густо пропитан ароматом апельсинового печенья с корицей и свежей хвои. Вот тут Касу по-настоящему стало плохо. Накатила дурнота. Он еще раз, до боли, ущипнул себя, надеясь проснуться, но обстановка не менялась. Да нет же, всё вполне реально. Наверное, не стоило так удивляться — джинны ведь не выдумывают миры из головы, они вытягивают их из самых потаенных глубин души. А в Рождество у большинства людей желания предсказуемы до банальности: украшенный дом, одна и та же музыка из года в год, елка, индейка, гирлянды и гора подарков. Тварь просто воплотила стандартный набор, который Кас так отчаянно хотел считать своим. Кастиэль коротко кивнул самому себе, словно пытаясь убедить собственное сознание, что он не сошел с ума. Сглотнув тугой ком в горле, он двинулся дальше, к свету, льющемуся из главного зала, чувствуя себя так, словно идет по минному полю.       Зайдя в зал, Кас на мгновение лишился дара речи. Пространство, обычно холодное и функциональное, преобразилось до неузнаваемости: отовсюду лился мягкий свет гирилянд, разноцветные блики плясали на бетонных колоннах, а на главном столе, потеснив стопки древних фолиантов, гордо возвышалась небольшая пушистая елка. — Сэм! Ну я же просил: нельзя вешать два красных шара рядом! — донесся возмущенный голос Джека. — Джек, это какое-то твое личное, абсолютно тупое правило, — отозвался Сэм, пытаясь дотянуться до верхней ветки. — Это плохая примета! У нас будет дисбаланс! Кас почувствовал, как по телу разливается легкое тепло. Он невольно улыбнулся и двинулся в их сторону. Дин, вальяжно устроившись на краю стола с бокалом виски в руке, с нескрываемым удовольствием наблюдал за этой баталией. Он лишь усмехнулся, когда Джек в очередной раз ловко выхватил красный шар из рук младшего Винчестера и перевесил его пониже. — О, Кастиэль! С Рождеством! — Джек лучезарно улыбнулся, и Кас не смог сдержать ответной, искренней улыбки. Ангел остановился рядом с Дином и, стараясь придать лицу строгость, покосился на его стакан. — Не рановато начал праздновать? Дин был на удивление... красив. На нем была светло-бежевая рубашка, настолько идеально выглаженная, что Кас сразу заподозрил в этом Лейлу. В его зеленых глазах, как в зеркалах, отражались мириады праздничных огоньков, а на губах играла легкая и беззаботная улыбка. — Да брось, дружище, праздник ведь, — по его нахальному тону и блеску в глазах Кас понял, что это далеко не первый стакан за вечер. Ангел лишь усмехнулся и едва заметно покачал головой. Дин вновь отвернулся к коробкам, выудил оттуда что-то пушистое и точным движением набросил Касу на шею. — С Рождеством, пернатый. Кас ошарашенно замер, уставившись на ярко-зеленую мишуру, обвившую его футболку. Вот черт. Он медленно провел по ней пальцами, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Дин, видимо, заметил его замешательство и, поймав взгляд, неловко пробормотал: — Ну, если ты ненавидишь зеленый, можешь выбрать любую другую. Там в коробке еще полно, — он махнул рукой в сторону украшений, явно истолковав онемение Каса по-своему. Но Кас еще раз бережно погладил колючую мишуру. — Да нет, — тихо прошептал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я... я обожаю зеленый цвет. Последнее он произнес, смотря прямо в глаза Дину, вкладывая в эти слова гораздо больше, чем просто симпатию к украшению. Конечно, со стороны он сейчас наверняка выглядел ужасно сентиментально, почти как влюбленная девчонка из дешевого романа. Но ведь сегодня Рождество! Разве это не то самое время, когда всем положено надеяться на чудо? Дин отрешенно кивнул, словно не решаясь расшифровать этот взгляд, и, подарив ему еще одну мимолетную улыбку, направился к Сэму. Только сейчас Кас смог оторваться от него и оценить изобилие на столе: тарелки буквально ломились от еды. — Осторожно! — воскликнула Лейла. Она едва не задела Джека горячим противнем с печеньем и стремительно прошмыгнула мимо, водружая его в центр стола.       Выглядела она просто восхитительно. Короткое бирюзовое платье из атласа подчеркивало ее стройность, открывая шикарный вид на спину. Волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбилось несколько мягких кудрей, обрамлявших лицо, а туфли на каблуке добавляли ее образу изящества. Джек тихо пискнул, когда попытался стащить и откусить еще обжигающе горячее печенье, и тут же получил по рукам от девушки. Фыркнув, он подошел к Касу и шутливо дернул его за край зеленой мишуры. — Отлично выглядишь, Кас. Ангел картинно закатил глаза, пряча удовольствие. — Ты тоже, Джек. Парень улыбнулся и, немного поизучав носки своих ботинок, подошел ближе, зашептав так, чтобы слышал только Кастиэль: — Извини меня за ту сцену утром... Мы с Лейлой поговорили. — Он украдкой обернулся на девушку, которая в этот момент получала мимолетные поцелуи от Дина и, заливисто хохоча, пыталась увернуться.— В общем, я извинился. Кас тепло приобнял его за плечи, на мгновение прижимая к себе. — Я очень рад, Джек. Он действительно был рад. Видеть их всех вместе, без криков и взаимных упреков, было лучшим подарком. И пусть вид влюбленного Дина, ласкающего взглядом Лейлу, заставлял легкие сжиматься от боли, Кас решил сегодня не придавать этому значения. Он отпустил Джека и, повинуясь звонкому приказу Лейлы, отправился помогать Сэму расставлять последние тарелки. — Черт, Джек, если ты еще раз... — Дин! Выбирай выражения! Сэм замахнулся на брата полотенцем, чем вызвал у нефилима звонкий, заливистый смех. Дин стоял на стремянке, опасно балансируя, и пытался выровнять очередную гирлянду, которая, по авторитетному мнению Джека, висела криво ровно на десять градусов влево.       Кастиэль замер, невольно любуясь этой картиной. Горло сдавило от щемящего чувства дежавю. Боже, как же это было похоже на ту его мечту. На секунду сознание услужливо подкинуло картинку из видения: вот сейчас Дин спустится, подойдет к нему со спины и тихо, обжигая шею дыханием, прошепчет, как сильно он его любит. Кас судорожно выдохнул, заставляя себя моргнуть, и аккуратно поставил тарелки на стол. «Успокойся. Такое Рождество ничем не хуже», — приказал он сам себе. И Кас не врал. Удивительно, но он не чувствовал ни липкого страха, ни раздражения от того, что реальность то и дело подсовывала ему фрагменты его собственного наркотического бреда. Наоборот, внутри рождался тихий, робкий восторг. Пусть в мелочах, пусть не во всём, но его заветная мечта — видеть их всех живыми и почти счастливыми — исполнялась прямо сейчас.       Закончив с посудой, ангел заметил, что никто не потрудился хотя бы мало-мальски красиво сложить подарки. Коробки разного калибра и расцветок сиротливо валялись везде: на краю стола, на стульях, а пара свертков и вовсе приземлилась на пол. Кас подошел к этой горе и начал осторожно выстраивать их в аккуратную башенку. — Кас, да забей ты, — Сэм подошел сзади и положил подбородок ему на плечо, заглядывая в лицо. Кастиэль не отстранился. Если прикрыть глаза и очень сильно постараться, можно было представить, что эти руки принадлежат Дину. Вместо свежего запаха ментолового шампуня Сэма он попытался мысленно вызвать аромат терпкого виски и зеленых яблок. — Сейчас затеряется какая-нибудь из коробок, и кто-то останется без подарка, — с мягкой улыбкой ответил Кас, поправляя ленту на верхнем свертке. Сэм негромко фыркнул, мимолетно поцеловал его в висок и тут же умчался выполнять очередное поручение Лейлы. Кас закончил с «башней» и отступил на шаг, критически оценивая результат своих трудов. — Кас, скажи хоть ты ему, что если я еще раз полезу на эту чертову стремянку, то добровольно спрыгну вниз и сверну себе шею, — простонал Дин, подходя к нему. Охотник явно пытался спастись от назойливого Джека, который уже с радостным видом вытаскивал из коробки следующую порцию огней. Кас повернулся к нему, чувствуя, как от близости Дина по коже пробегает знакомый электрический ток. Зеленая мишура на шее ангела едва заметно затрепетала от движения воздуха. — Ты же знаешь, Джек не отступит, пока всё не будет идеально, — заметил Кастиэль, глядя прямо в уставшие глаза Дина. — Тебе ли не знать о его упрямстве. Дин закатил глаза, но Кас заметил в этом жесте больше напускного ворчания, чем реальной злости.       Ангел вновь залюбовался лицом охотника, которое в мягких переливах мигающих желтых фонариков казалось почти неземным, высеченным из теплого янтаря. Дин, словно кожей почувствовав этот пристальный взгляд, медленно вскинул голову и вопросительно приподнял бровь. — Что? — выдохнул он, и в этом коротком вопросе Касу почудилось странное ожидание. — Ты очень... — Кастиэль вовремя прикусил язык. Слова «чертовски красивый в этом свете» уже были готовы сорваться с его губ. — Ничего, — поспешно мотнул он головой, пытаясь сбросить наваждение. Он попытался скрыть невольную улыбку, отвернувшись к столу, но чувствовал, как Дин продолжает сверлить его взглядом. — Кас, ты... — начал было охотник, подаваясь вперед. — Давайте уже за стол! — Сэм бесцеремонно ворвался в их пространство, пронося мимо огромное блюдо с золотистой индейкой, чей аромат мгновенно заполнил кухню. — А то Лейла грозится вылить весь твой виски, Дин! Это ее последний аргумент!       Старший Винчестер, тут же начав возмущенно пыхтеть и доказывать, что в такой праздник лишать человека выпивки — это преступление против человечности, поплелся к своему месту.       Кас сел рядом с Сэмом, чувствуя его надежное плечо, а Джек устроился по другую его сторону. Дин и Лейла оказались прямо напротив — живое напоминание о том, что реальность не всегда совпадает с мечтами. Джек с энтузиазмом разливал всем вишневый сидр, но Кас, ощущая, как внутри всё еще вибрирует натянутая струна после несостоявшегося разговора, потянулся к бутылке виски. Ему отчаянно нужно было это обжигающее чувство в груди, чтобы дыхание наконец стало ровным.       В зале приглушенно и уютно лился голос Синатры, смешиваясь со звоном приборов. Джек уже успел посадить на свою ослепительно белую футболку яркое пятно клюквенного сиропа, а Лейла то и дело заливалась краской, когда Дин вставал и произносил свои фирменные, приправленные хрипотцой и двусмысленностью тосты. Сэм пару раз накрывал ладонь Каса своей под столом, крепко сжимая пальцы, и ангел, уже порядком подхмелевший, тоже периодически вспыхивал, чувствуя, как краска заливает скулы. — Что ж, — Сэм поднялся, торжественно отсалютовав всем бокалом. — Давайте выпьем за то, что мы все здесь, вместе. И за то, чтобы все наши самые искренние мечты сбывались. Под громкое, восторженное «Ура!» Джека они осушили бокалы. На последних словах Сэма Кастиэль кожей почувствовал на себе сканирующий взгляд Дина. Охотник изучающе гулял глазами по его лицу, медленно задерживаясь на губах и глазах, словно читал открытую книгу. Кас замер, вскинув брови в безмолвном, мучительном вопросе: «Что ты там ищешь?», но Дин лишь неуловимо пожал плечами и продолжил свой осмотр. Кас первым не выдержал этого психологического давления, сдался и, чтобы скрыть смятение, сделал слишком большой глоток виски. Крепкий алкоголь тут же пошел не в то горло, и ангел зашелся в громком кашле.       Лейла весело хлопнула в ладоши, объявляя, что пора переходить к самому главному — к подаркам. В этот момент Касу подумалось, что это Рождество, при всей его сложности, возможно, было даже лучше той рафинированной сказки, что нарисовал ему джинн.       Джек первым, как самый нетерпеливый, сорвал упаковку со своего подарка. Увидев новенький плеер, который Кас выбирал с любовью, нефилим буквально засиял. — Нихрена себе! — воскликнул он, забыв о приличиях. Дин в пригрозил ему мандарином за лексикон, а Кастиэль вдруг рассмеялся — счастливо, открыто, так, как не смеялся уже бесконечно долго. Джек сейчас был до умиления похож на того мальчика из видения, даже его бурная реакция один в один повторяла мечту, и это согревало Каса изнутри лучше любого спиртного. Он поймал на себе удивленный взгляд Лейлы — видимо, его искренний смех был для нее чем-то из ряда вон выходящим, — но он лишь беззаботно пожал плечами, не в силах перестать улыбаться.       Лейла открывала следующей. Сэм вручил ей увесистый том в красивом переплете (кто бы сомневался), за что Кас тут же пробурчал что-то про «чертовых ботаников, которые даже в праздник думают о книгах» и щелкнул смущенного Сэма по носу. От самого Каса и Джека девушке достался изящный охотничий кинжал с гравировкой — подарок, признающий ее мастерство. Лейла со счастливым визгом принялась их тискать, и Касу пришлось на мгновение задержать дыхание, стараясь не морщиться от навязчивого запаха жасмина. А когда Дин протянул ей коробочку с серебристым кулоном, в центре которого мерцала магнолия, Лейла наградила его долгим, невероятно чувственным и глубоким поцелуем. Кас поспешно отвёл глаза, чувствуя знакомый укол ревности в сердце, но когда они наконец отстранились друг от друга, ангел случайно поймал взгляд Дина. По тому, как лихорадочно и шально блестели его зеленые глаза, Кастиэлю стало ясно всё без лишних слов — этот поцелуй явно выбил почву из-под ног охотника.       Для Сэма, как и было предсказано, наступил черед набора дорогих кондиционеров для волос. Тут Кас первым не выдержал: хохоча во весь голос, он начал бегать вокруг стола, пытаясь увернуться от прилетающих в него баночек, которыми отбивался возмущенный, но смеющийся Сэм. — Да это вообще была идея Дина, я тут ни при чем! — выкрикнул Кас, в конце концов со смехом спрятавшись под столом. Тут уже и самому Дину прилетела пластиковая бутылка в плечо, и он тоже взорвался громким, искренним смехом. Наконец, Джек сжалился над младшим Винчестером и вручил ему ту самую коллекционную книгу, о которой Сэм мечтал и прожужжал всем уши за этот год.       Когда настал черед Кастиэля открывать подарки, он настороженно прищурился, глядя на вызывающе-розовую блестящую бумагу. Ангел окинул присутствующих подозрительным взглядом, но те лишь невинно улыбались, во все глаза наблюдая за каждым его движением. Кас медленно начал срывать пышный бант, чувствуя подвох каждой клечкой своего существа. «Не дай бог там окажется то, о чем я думаю...» — пронеслось в голове. Бумага с шорохом опала, явив миру розовый спортивный костюм, щедро, почти фанатично усыпанный золотистыми блестками. Черт. Кас поднял глаза на свою семью, но те вдруг резко проявили небывалый интерес к содержимому своих тарелок, усиленно и сосредоточенно жуя. Ангел невесело усмехнулся и вытянул этот триумф безвкусия из коробки, тут же обнаружив, что его руки и футболка покрылись ровным слоем сияющей пыли. — Очень оригинально, — пробормотал он, рассматривая это сверкающее безумие. Джек не выдержал первым: он издал странный булькающий звук и начал тихо хихикать, давясь рождественским пуншем. Следом, не выдержав, звонко рассмеялась Лейла, а за ней, уже в открытую, захохотали Дин и Сэм. Кас перевел яростный взгляд на младшего Винчестера. Тот мгновенно вскинул руки в защитном жесте, отчаянно пытаясь стереть с лица широкую ухмылку. — Это было общее решение! Честное слово! — оправдывался Сэм, едва переводя дыхание от смеха. Кастиэль картинно закатил глаза и отложил костюм на свободный край стола, вполголоса ворча о том, что семью, к сожалению, не выбирают, но на его месте стоило бы подойти к этому вопросу ответственнее. Когда же Джек с гордым видом вручил ему забавную шляпу с выпученными глазами-лягушками, Кас окончательно убедился: его здесь искренне ненавидят. Он отложил подарки и, скрепя сердце, всё же поблагодарил их всех. Виски к этому моменту уже окончательно разлилось по венам приятной истомой, так что сил на настоящую злость просто не осталось.       Сэм, воспользовавшись моментом, утащил смеющуюся Лейлу танцевать под тягучую медленную музыку, а Джек, охваченный азартом, бегал вокруг с полароидом, откопанным в недрах Бункера, и беспрестанно щелкал всех подряд, бросая проявляющиеся снимки прямо на заваленный едой стол.       Кас допил остатки виски, чувствуя, как стены начинают слегка давить, и предложил всем выйти на улицу — пришло время праздничных салютов. Джек тут же сорвался с места, и вся компания шумной толпой повалила к выходу.       Ночная прохлада подействовала на Кастиэля отрезвляюще. Он прислонился спиной к тяжелой металлической двери Бункера, вдыхая морозный воздух, и спустя пару минут, словно по команде, небо над лесом расцвело первыми залпами. Один за другим взрывались салюты, рассыпаясь мириадами огней. В этот миг он был по-настоящему счастлив просто быть рядом с ними. И пусть человеческое воплощение с его базовыми нуждами порой раздражало до зубовного скрежета, именно благодаря этим людям он находил в себе силы продолжать этот путь. Кроме Дина, конечно. Глядя на Дина, Кас каждый раз находил тысячу и одну причину покончить с собой.       Джек продолжал носиться вокруг, ослепляя всех вспышкой. Он пытался запечатлеть всё: как Дин целует сияющую Лейлу, как Сэм, дурачась, щекочет брата. Потом Лейла выхватила фотоаппарат и принялась снимать Джека, пока Дин и Сэм со смехом пытались поднять его за ноги вверх тормашками. Вспышка раздалась совсем рядом, и Кас зажмурился. Когда он открыл глаза, Лейла, радостно улыбаясь, держала камеру прямо у его лица. — Для коллекции, — подмигнула она, и Кас, привычно закатив глаза, пропустил ее назад в тепло Бункера. Джек вприпрыжку последовал за ней. — Ты идешь? — Сэм на секунду задержался рядом, коснувшись его плеча. — Я еще постою, подышу, — ответил ангел, и Сэм, одобрительно кивнув, скрылся внутри. Да, Кас весь этот год до боли в груди скучал по крыльям. По безмолвному величию небес и своей утраченной силе. Он миллион раз успел возненавидеть этот мир и свою слабость. Но сейчас, под этим грохочущим небом, ему было просто хорошо. Кастиэль почувствовал движение сбоку. Обернувшись, он увидел Дина — тот замер в точно такой же позе, прислонившись к бетонной стене, и не отрываясь смотрел на него. — Я думал, все уже ушли, — прошептал Кас, чувствуя, как сердце начинает разгоняться. Дин неопределенно пожал плечами и на мгновение перевел взгляд на гаснущие в небе искры салютов. А Кас просто смотрел на него. Смотрел на четкий профиль охотника, чувствуя, как всё его существо затапливает неподъемная, мучительная нежность. Дин вновь поймал его на подглядывании и вопросительно изогнул бровь. Кас горько усмехнулся и на секунду уставился на свои кроссовки, прежде чем снова поднять глаза на охотника. — Ты очень красивый, — всё-таки сорвалось с его губ. Черт. Кас мысленно застонал, посылая свой мозг к черту за такую «продуктивную» работу. Дин не ответил. Он лишь коротко усмехнулся и подошел ближе, заставляя Каса затаить дыхание. Охотник медленно засунул руку в карман куртки и, вытащив что-то, протянул ангелу на раскрытой ладони. — С Рождеством, Кас. Ангел посмотрел на ладонь Дина. Там лежал старый золотистый кулон — амулет, который они когда-то использовали, чтобы найти Бога. — Ничего лучше придумать не смог, всё-таки? — Кас взял кулон, чувствуя холод металла, и повесил его себе на шею, бережно поглаживая пальцами. Затем спрятал руки в карманы штанов, пытаясь согреться. Дин хмыкнул и снова опустил взгляд в землю. Касу показалось — или он действительно смутился? — Просто захотел, чтобы он был у тебя. Кас кивнул, чувствуя, что еще одно мгновение — и его сердце просто не выдержит этого ритма. Дин снова посмотрел на него, сокращая расстояние. — Кас, прости меня. За всё то дерьмо, что я наговорил утром. И вообще, — он внимательно, почти мучительно всматривался в лицо ангела. Кас прикусил губу и на секунду взглянул на черное небо, прежде чем снова утонуть в этих зеленых глазах. — Я уже простил, — Кас грустно улыбнулся. — Сразу же. Я всегда тебя прощаю, Дин. Дин мягко улыбнулся ему в ответ. И в этот момент Кастиэль почувствовал, что сейчас совершит нечто ужасное. Что-то, о чем он будет жалеть до конца своих дней, но не сделать этого он не мог. — Я хочу поцеловать тебя, Дин. Ну вот. Он так и знал. Мать твою, Кастиэль. Охотник, как это часто бывало в самые важные моменты, ничего не ответил. Кас решительно сократил последние сантиметры, приближаясь к его лицу. Он видел, как Дин тяжело сглотнул и медленно закрыл глаза. Кас молил небо лишь об одном — чтобы его рождественское чудо наконец-то случилось. Он почувствовал терпкий запах виски — то ли от Дина, то ли от своего собственного дыхания. Расстояние почти исчезло, Кас уже ощущал тепло его кожи, когда Дин вдруг судорожно отвернулся в сторону. — Прости, — прошептал Дин, стоя всё так же с плотно закрытыми глазами. Кастиэль до белых пятен перед глазами прикусил губу. Он сглотнул тяжелый, горький ком и отступил на шаг. Холод ночи мгновенно заполнил образовавшееся пространство. «Я совершенно не учусь на своих ошибках. Ни черта не учусь», — подумал он. Ангел коротко кивнул самому себе, словно окончательно смирившись с участью полного идиота, и молча зашел в Бункер.       Кастиэль даже не заметил, как в этот момент с неба начал падать первый, по-настоящему рождественский снег, и раздался сухой щелчок полароида, запечатлевший этот момент его крушения.