Сегодня нам придется умереть

— Я хочу поцеловать тебя, Дин. Эти слова ударили по ушам громче любого фейерверка, разом заглушив праздничный хаос за спиной. Дин замер. Кастиэль смотрел на него так... боже, так открыто и испуганно, будто сам не верил, что решился вытолкнуть это признание в морозный воздух.       В небе продолжали громыхать салюты, рассыпаясь искрами, которые отражались в синих глазах напротив. На шее Каса тускло поблескивал кулон. И это было чертовски красиво. Настолько красиво, что внутри у Дина всё на мгновение затихло. Его язык словно прирос к гортани. Что он должен был сказать? «Я тоже этого хочу до одури»? Но Дин и сам не понимал — хочет он этого, потому что его тянет к ангелу, или это просто очередной эксперимент над собой? Проверка на прочность остатков его гетеросексуального фасада? Но Кас хотел поцеловать его. Не Сэма. Не кого-то еще. А его. Дина. Охотник медленно зажмурился, чувствуя, как Кастиэль подается ближе. Он ощутил на своем лице его теплое, прерывистое дыхание. Дин не мог заставить себя открыть глаза. Под веками билась предательская, ядовитая мысль: а что, если Кас сейчас просто сравнивает? Что, если он хочет проверить, действительно ли Сэм в поцелуях лучше Дина? Что, если этот поцелуй — просто финальная точка, после которой ангел окончательно выберет брата? Такая ледяная тоска сковала сердце, что в самую последнюю секунду, когда до столкновения оставался едва ли миллиметр, Дин резко дернул головой и отвернулся. Он не хотел чувствовать эти губы. Не сейчас. Не так. Он боялся, что если это произойдет, его внутренние демоны просто придушат Кастиэля прямо здесь, на этом морозе. Его страх, его эгоизм и та каша, что творилась в голове, были слишком для этого момента. Когда Дин всё-таки заставил себя открыть глаза, Кастиэля рядом уже не было. Только пустой холодный воздух и запах пороха от догорающих фейерверков. Дин до боли сжал кулаки и запрокинул голову, тупо рассматривая бездонное черное небо. — Да что с тобой не так, Дин? Что, мать твою, с тобой не так? — прошептал он в пустоту. Глаза от жгучей ненависти к самому себе заслезились. Дин с силой надавил на веки пальцами, пытаясь загнать эту слабость обратно, выжечь её. Как, черт возьми, ему понять, чего он хочет на самом деле? Почему каждый раз, когда судьба дает ему шанс просто быть счастливым, он выбирает привычный путь саморазрушения и трусости? Он стоял один на улице, чувствуя себя самым жалким подонком на этой планете, пока где-то в недрах Бункера Кас, возможно, уже возвращался к Сэму, чтобы стереть вкус этого несостоявшегося поцелуя.              Тяжелый вздох сорвался с губ, растворяясь в морозном воздухе и Дин толкнул дверь. Внутри его тут же обдало домашним теплом, от которого захотелось сплюнуть. До ушей долетел звонкий смех Джека. Дин спустился по лестнице, чувствуя, как гудят ноги, и тяжело рухнул на стул. — Малыш, всё в порядке? — Лейла заглянула ему в глаза, пытаясь поймать его взгляд. Дина передернуло. Желудок сжался в тугой узел, к горлу подкатила кислая горечь. Он резко стряхнул её руку, будто отгоняя назойливую муху, и потянулся к бутылке. Блядский Синатра на фоне тянул свои приторные ноты, Сэм кидал в открытый рот Джека дольки мандаринов. Мелкий ловил их, давясь и заходясь в смехе. Идиллия, аж зубы сводит. Кас сидел напротив, неподвижно гипнотизируя бокал с янтарной жидкостью. Идите вы все нахер. Как же я устал. Дин мазнул взглядом по гирляндам, которые весело перемигивались на стенах. В голову пришла дурная мысль: а что, если повеситься на этих чертовых проводах? Затянуть посильнее, услышать, как хрустнет кадык, и наконец задохнуться, чтобы на всё стало плевать. Может, хоть на том свете в башке прояснится и он поймет, чего хочет. Потому что сейчас... — Дин, — Лейла настойчиво наседала сбоку, вцепившись горячими пальцами в его предплечье. Как будто она мало пробралась под его кожу за это время. — Можешь ответить мне? Потому что сейчас Дин отчетливо понял, чего он НЕ хочет. Он повернул голову и посмотрел на неё в упор. И понял, что не любит её. Ей всегда было что-то от него надо: ответы, душевные разговоры, чтобы он просто был рядом, её розовые мечты о будущем... О каком, блять, будущем может идти речь, когда ты охотник? Это же сказка для дурачков. Эти её голубые глаза, от которых его теперь только знобило, вечно горячее тело, руки... Дину стало до одури душно рядом с ней. Словно в комнате выкачали весь кислород. И почему он, идиот, заметил это только сейчас? Он не отрываясь от её напряженного лица сделал огромный глоток виски. Вытер рот тыльной стороной ладони и на секунду прикрыл веки. — Дин, я... — Да завались ты уже! Смех Джека оборвался. Как по волшебству в этот момент закончилась песня. Дин открыл глаза и уставился прямо перед собой. — Сколько, мать его, можно доставать меня? — прошипел он, подаваясь к её лицу, когда она уже открыла было рот. — Дин, Дин, Дин... Завались уже. Слышишь? Просто закрой рот. Лейла захлопнула рот и судорожно сглотнула. Дин сделал еще один глоток и откинулся на спинку стула. Он перевел взгляд на Сэма — тот замер, переводя глаза с него на Лейлу, не зная, что сказать. Джек вообще будто уменьшился в размерах, вжавшись в стул от испуга. А Кастиэль, черт бы его побрал, всё так же гипнотизировал стакан, не шевелясь. Только кулон на его шее продолжал издевательски поблескивать в свете рождественских огней.       Дин хмыкнул, чувствуя, как виски наконец-то берет свое. Алкоголь мягкой, горячей волной растекался по венам, развязывая узлы в мышцах и превращая мысли из колючей проволоки в податливый пластилин. Ноги стали чуть тяжелее, в голове приятно зашумело, а мир вокруг обрел четкие и слегка вибрирующие контуры. Страх исчез, оставив место странному благодушию. Рождество — время чудес, ага. Семейные посиделки, любовь к ближнему и вся эта приторная хрень. Дин медленно, чуть покачиваясь, обошел стол. Он остановился за спиной Сэма, который тут же напрягся и недоуменно задрал голову. Дин потрепал брата по волосам, а потом крепко приобнял его со спины, наваливаясь всем весом. — Я так люблю тебя, Сэмми, — выдохнул он в макушку брата. Сэм что-то невнятно пробурчал и покосился на него с явным подозрением, но Дин лишь шире улыбнулся и сделал шаг к Джеку. Парень смотрел на него округлившимися глазами, явно пытаясь сообразить, окончательно ли у Дина поехала крыша. — Джек, ты лучший нефилим, которого я знал. Ты часть моей семьи, пацан, и я тебе за всё благодарен. — Дин не дал ему вставить и слова, наклонился и сжал в таких объятиях, что у малого, кажется, ребра хрустнули. Дину и самому казалось, что он ведет себя дико. Но что-то щемящее, что годами сидело под ребрами, наконец прорвало плотину. Ему даже на секунду захотелось пустить слезу — чисто по-пьяни, от избытка чувств. Он отпустил Джека и подошел к Лейле. Та уже успела взять себя в руки: сидела, скрестив руки на груди, глаза полыхали гневом, а тонкие губы превратились в одну бледную линию. Дин отпил из бокала, оперся рукой о спинку её стула и наклонился к самому её уху. Провел носом по волосам, вдыхая этот вездесущий жасмин, и прошептал: — Я ненавижу тебя, Лейла. Девушка судорожно выдохнула. Дин поднял взгляд и увидел, что Кас наконец-то смотрит прямо на него. Не отрывая взгляда от синих глаз ангела, Дин продолжал шипеть Лейле на ухо: — Ты с самого начала делала всё, чтобы я отдалился от семьи. Ты жаловалась, что Джек специально пьет из твоей чашки, лишь бы я на него наорал. Жаловалась, что я уделяю Сэму слишком много внимания. Хотя он, блять, мой брат! — последние слова он выкрикнул, с силой хлопая ладонью по спинке стула. Он выпрямился и уловил в выражении лица Каса что-то похожее на тень веселья. Ох, тебе весело, пернатый? Ангел, который своим поведением довел меня до ручки. Дин встал сбоку от Лейлы и почти нежно заправил ей прядь волос за ухо. — Ты с самого начала делала всё, чтобы я не почувствовал к Кастиэлю ничего. — Он снова склонился к её лицу, замечая, как в её глазах вскипают слезы, а нижняя губа начинает мелко дрожать. Дин лениво смахнул соленую дорожку с её щеки и отошел. Он медленно, смакуя каждый шаг, подошел к Кастиэлю. Ангел внимательно следил за его движением, не моргая. — Скажи, Кас, — Дин испытующе всмотрелся в его лицо, — что ты почувствовал, когда после твоего признания я приперся к тебе и потребовал, чтобы ты «убрал» свои чувства? Чтобы мы остались просто друзьями? Что ты почувствовал, когда вместо нормального разговора видел, как твой лучший друг умоляет тебя не ранить его нежную душу своей любовью? М? Кас молчал. Он просто сканировал лицо Дина своим этим невозможным взглядом и молчал. Сэм и Джек тоже засунули языки в одно место, изучая узор на полу. Лейла сидела, не скрывая слез, с лицом, искаженным от злости. Дин обвел их всех взглядом и горько усмехнулся. Он наклонился к самому лицу ангела. Тот слегка отпрянул, но взгляда не отвел. — Ты в курсе, что это Лейла мне посоветовала сразу пойти к тебе и попросить забить хер на свои чувства? Кас приоткрыл рот, тут же закрыл его и перевел взгляд на девушку, наклонив голову набок — точь-в-точь как щенок, услышавший странный звук. Дин почувствовал, как слова льются сами собой — алкоголь сделал их легкими, почти невесомыми. Ему больше не было больно. Было просто... хорошо. Он поставил стакан на стол и плеснул себе еще, не жалея. — Дин, может, тебе хватит? — тихо донеслось со стороны Сэма. Дин отставил бутылку, схватил наполовину полный стакан и жадно глотнул. Сморщился от резкого вкуса, цокнул языком и посмотрел на брата так, будто тот только что предложил ему перестать дышать. — Мне хватит? — Дин хрипло усмехнулся и качнул головой, чувствуя, как мир вокруг него слегка плывет. — Может, это вам всем хватит вести себя как идиоты? Теперь на него смотрели все. Сэм — с нескрываемым удивлением, Джек — обиженно, как побитый щенок, Лейла — с такой ядовитой ненавистью, что можно было обжечься. А Кас... Блять, Дин так и не смог разобрать, что это за эмоция. Кастиэль просто смотрел. По его лицу вообще редко можно было что-то понять, если он сам того не хотел. — Ты. — Дин ткнул пальцем в сторону Лейлы, немного пошатываясь. — С хера ли ты вообще взяла, что после того, как Кастиэль признался мне в любви, я сразу же тебя брошу? — Я не... — Девушка подавила всхлип и прикусила губу, вовремя замолкнув. Видимо, сообразила, что сейчас перебивать Дина себе дороже. А Дин в этот момент чувствовал себя гребаным королем. Алкоголь сделал его прозорливым: он вдруг увидел насквозь каждого, кто сидел за этим столом. — О да, детка, — он снова усмехнулся, не сводя с неё тяжелого взгляда. — Ты же с первой секунды начала меня к нему ревновать. Прямо под кожей это чувствовала. Он замолчал на секунду, отпивая виски. Вискарь уже не обжигал, проваливаясь в желудок как обычная вода. — А ты. — Теперь палец Дина уставился в Сэма. — Ты ведь знал о чувствах Каса ко мне. Знал, Сэмми, и ни хрена мне не сказал. Сэм лишь тяжело выдохнул и прикрыл глаза, не пытаясь оправдываться. Дин снова подошел к Джеку. Он увидел, как пацан невольно дернулся, вжимаясь в спинку стула. — Не бойся, малыш. Если я тебя совсем достану просто щелкни пальцами и испепели меня к чертям, я совершенно не против, — почти пропел Дин, наслаждаясь. — Скажи, почему ты не признался, что Лейла тебя бесит? Что тебе тошно от её вечного недовольства? Дин выгнул бровь, пытаясь выудить ответ из лица нефилима, но Джек просто отвел взгляд и плотно сжал губы. Понятно, думал, что я ему не поверю. Считал, что я выберу её, а не его. Он обернулся к Касу. Ангел в это время медленно потянулся к бутылке и налил себе — видать, трезвым этот цирк слушать стало невыносимо. — А ты? Какого хера ты не подошел ко мне, когда тебе было паршиво? Дин замер в ожидании. Ему нужно было, чтобы Кас хоть что-то ответил. Да пускай хоть нахер пошлет, лишь бы не это молчание. — Потому что тебе было противно... — тихо начал Кас. — Да мне, блять, никогда не было противно! — Взорвался Дин. От резкого жеста пара капель виски выплеснулась из стакана на пол. Дин раздосадованно рыкнул, прикончил остатки алкоголя, с грохотом поставил стакан на стол и в два шага преодолел расстояние до Каса. Он навис над ним, опираясь руками о спинку его стула и почти касаясь его носа своим. — Ты никогда не был мне противен, Кас! Ты всегда был и будешь моим лучшим другом. Пускай я и не могу ответить тебе взаимностью, но это не значит, что я тебя ненавижу! Или что ты стал для меня менее ценным! И вот теперь Дин наконец считал эмоцию на лице ангела. Это было удивление, смешанное с какой-то щемящей нежностью. Дин воочию увидел, как сильно этот придурок его любит. Увидел, как отчаянно Касу его не хватало и как хреново ему было всё это время. Дин резко оттолкнулся от стула и отвернулся от стола. Тяжело вздохнув, он с силой провел ладонью по волосам, почесал подбородок и, упершись одной рукой в бок, снова обернулся к своей «семье». Была не была. — А я? Вы хоть знаете, как хреново мне? — Голос предательски дрогнул, и Дин до боли сжал челюсти. — Мне не хватало тебя, Кас. Каждую чертову минуту. Я так хотел попросить тебя остаться, когда вы уезжали, но боялся, что буду послан нахер. Он увидел, как лицо Каса исказилось от боли. Ангел обессиленно опустил голову, не в силах вынести этот тон. — Сэм, я так ненавижу тебя за то, что ты забрал всё его внимание на себя! — Горячо прошептал Дин. В горле встал колючий ком, глаза начало щипать от подступающих слез. — Ненавижу за то, что он улыбается тебе, а меня просит заткнуться. За то, что он сидит только с тобой в машине. За то, что у вас теперь есть свой мир, в котором меня, блять, больше нет! Дин со злостью пнул ножку ближайшего стула и на секунду закрыл лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. Потом убрал руки и посмотрел на Джека. У пацана в глазах стояли слезы. — Джек. — Дин тяжело опустился перед ним на корточки. — Ты безумно дорог мне. Я ненавижу себя за каждое чертово слово, которое вылетело из моего рта и ранило тебя. Прости, малыш. Джек зажмурился, из-под век выкатились слезы. Дин неловко похлопал его по коленке и встал. Реветь хотелось жутко, но слова продолжали литься из него потоком — они наконец-то вырвались на свободу и не собирались останавливаться. Дин замер напротив Лейлы. На мгновение — всего на одно короткое, предательское мгновение — ему стало её жаль. Она выглядела разбитой, но в груди Дина уже выжгло всё. — А ты... — голос его опустился до опасного шепота. — Ты посмела сказать, что они мне никто. Что только ты моя семья. Ты посмела назвать Джека просто «оружием Винчестеров». Ты заставляла меня выбирать, Лейла. Между тобой и ими. Дин сглотнул горький ком, мешавший дышать. Он оперся ладонями о стол, тяжело нависая над ней, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты хоть представляешь, как мне было хреново? — Девушка не ответила, только мелко дрожала, вжимаясь в стул. — Вместо того чтобы просто быть рядом, ты требовала. Ты тянула из меня жилы, пробиралась под кожу, как зараза. Ты стала назойливой мухой, от которой хотелось отмахнуться и сбежать в самый темный угол Бункера. Дин зажмурился и на секунду прислонился лбом к её лбу. От неё всё еще пахло жасмином, но теперь этот запах душил его. — Я ведь просто хотел, чтобы ты меня любила, — прошептал он с невыносимой болью. — И хотел любить тебя в ответ. Он резко отстранился и снова обвел взглядом стол. Взял бутылку, сделал несколько тяжелых глотков, чувствуя, как алкоголь уже не расслабляет, а просто поддерживает в нем этот огонь. Он крутил стекло в руках, глядя куда-то в потолок, и быстро смахнул одинокую слезу, которая всё-таки сорвалась. — Вы все... вы все были так зациклены на своей злости, — прошептал он, обращаясь к пустоте. — Сэм на том, чтобы защитить Каса. Джек на своих обидах. Кас на своем признании. Вы все так старались утвердиться в чужих глазах, что просто забыли про меня. Вычеркнули. Дин перевел взгляд на ангела. Глаза Каса блестели, он упрямо цедил виски, и Дин видел, как дергается его кадык — он пытался протолкнуть точно такой же ком в горле. — Да, Кас, — Дин сделал несколько нетвердых шагов к нему, тыча пальцем себе в грудь. — Я понимаю, тебе было паршиво. Безответная любовь, все дела. Я люблю Лейлу, ты любишь меня, Сэм любит тебя... — он неопределенно махнул рукой в воздухе, обрисовывая этот уродливый круг. — А ты хоть раз подумал, каково мне? Ты подумал, каково мне жить с мыслью, что я собственноручно проебал своего лучшего друга? Кадык Кастиэля снова судорожно дернулся. Он не выдержал этого напора и отвел взгляд. — Кас, посмотри на меня, — Дин подошел вплотную, пытаясь поймать его ускользающий взор. — Ты хоть раз подумал, что я чувствую, когда вижу своего лучшего друга, который только что признался мне в любви, в объятиях моего собственного брата? Ты думал об этом?! Кас молчал, изучая дно своего бокала. Дин горько кивнул. Ну конечно. — Хоть кто-то из вас подумал, как мне одиноко? — Он вопросительно обвел взглядом семью. — Хоть кто-то попробовал просто поговорить со мной? О том, что я чувствую, а не о том, что я «должен» сделать? Ой, не надо, Лейла, — он фыркнул, когда она попыталась поднять руку. — Твои допросы были попыткой выудить информацию, а не поддержать. Тебе нужно было подтверждение твоих прав на меня, и ничего больше. Он снова приложился к бутылке, не заметив, как несколько капель виски пролились на его бежевую рубашку, расплываясь темным пятном. — Кто-нибудь из вас увидел, насколько я потерян? Что я стою на краю и вот-вот свихнусь? Никто не поднял глаз. Дин не выдержал. Его ноги подкосились, он рухнул на стул и, уронив голову на скрещенные руки на столе, надрывно застонал от собственного бессилия. Всё, что он копил месяцами, всё, что выжигало его изнутри, наконец вырвалось наружу, оставив после себя только пустоту. — Стало легче? — раздался сбоку приглушенный голос Каса. Дин поднял на него выжатый взгляд и медленно кивнул. Черт возьми, а ведь действительно стало. Оказалось, если просто вытащить на свет того монстра, что месяцами ворочается у тебя в груди, он съеживается и дохнет от страха. Дин чувствовал себя так, будто с его плеч сняли бетонную плиту, которую он пер в одиночку. Кас прикусил губу, задумчиво вертя в пальцах пустой стакан. — Знаешь, — тихо начал он, глядя куда-то сквозь столешницу, — я кучу раз хотел с тобой поговорить. Но ты же язва еще та, Дин. К тебе со словами не подступишься, сразу шипы выпускаешь. Кас невесело усмехнулся, и Дин невольно подхватил эту усмешку. — Я ненавидел Лейлу, — вдруг произнес Кас, переводя взгляд на девушку. Та лишь тяжело вздохнула и как-то совсем по-детски, грустно улыбнулась, задрав голову к потолку. — Ненавидел за то, что ты выбрал её, а не меня. За то, что рядом с ней ты выглядел счастливым. И я... — он на секунду запнулся, собираясь с духом. — Я правда хотел выстрелить в неё тогда, в амбаре. Сэм судорожно и рвано выдохнул. А Дин... Дин победно улыбнулся. Наконец-то. Наконец-то Кас сказал это вслух. Дин ведь знал. Он помнил этот безумный взгляд ангела в тот момент. Лейла, судя по всему, тоже давно об этом догадывалась, потому что она просто кивнула, всё еще печально улыбаясь, и потянулась к бутылке, наливая себе щедрую порцию. Ну вот, это уже больше похоже на семейное Рождество. — Я использовал тебя, Сэм, — Кас повернулся к младшему Винчестеру. Сэм просто опустил голову. Дин заметил, что брат даже не вздрогнул, не удивился. Значит, знал. — Я просто пытался выжечь Дина из своей головы. С помощью тебя. Сэм кивнул и поднял на брата мокрые, покрасневшие глаза. — Я... — Сэм откашлялся, пытаясь прочистить горло, и нервно поправил волосы. — Я... — он снова замолчал, подбирая слова. Дин увидел, как Лейла молча подтолкнула к нему бокал. Сэм перехватил его и махом осушил половину, тут же заходясь в тяжелом кашле. Дин удивленно вскинул брови. Чтобы заставить Сэмми так глушить вискарь, нужно было реально устроить чертов день откровений. — Я знаю, Кас, — прошептал Сэм, когда кашель утих. — Я всё понимал. Понимал, что ты каждый раз представляешь на моем месте Дина. И я не виню тебя. Сэм потер глаза ладонью и хрипло продолжил: — Мне нужен был брат, Дин. Когда мама умерла... тебя просто не было рядом. Дин сглотнул, глядя в полные слез глаза брата. Руки начали мелко дрожать. Боже, какой же он урод. Он мнил себя защитником, а на деле... — Ты так нужен был мне тогда, — прошептал Сэм, борясь с собственным голосом. — А ты закрылся. У тебя были свои проблемы, Кас лишился благодати... — он махнул в сторону ангела. — А потом Джек умер и воскрес. Я сходил с ума, Дин. В одиночку. Сэм отвел взгляд, и Дин увидел, как по его щекам покатились слезы, которые тот уже не пытался скрыть. — Я просто хотел, чтобы ты обнял меня. Сказал, что мы справимся. Но нет. Ты привел Лейлу. Оставил меня разгребать всё это дерьмо. Я должен был вытаскивать Каса, чтобы тот не покончил с собой, помогать Джеку понять, что он не монстр... И я, — голос Сэма на секунду сорвался на крик, — я должен был сам как-то хотеть жить, хотя мечтал только сдохнуть! У Дина по щекам потекли слезы. Он быстро вытирал их, не в силах смотреть брату в лицо. Вместо этого он схватил бутылку, которую ему протянул Кас, и плеснул себе еще. — А я боюсь, — раздался тихий, ломкий шепот Джека. — Я боюсь, что в один момент вы снова решите, что я не ваша семья. И захотите убить меня, чтобы я больше никому не навредил. Сэм резко выдохнул и спрятал лицо в ладонях. Его плечи мелко затряслись. Джек понуро ковырял заусеницы на пальце, не поднимая головы. — Я не подходил к тебе, Дин, потому что был уверен ты всегда выберешь Лейлу. — Парень поднял взгляд, и Дин уже не скрывал своих слез. — Я боялся, что ты скажешь, будто я тебе никто. Когда я лежал в том гробу Малака... мне было так больно. Так одиноко.Я звал тебя, Дин. А ты просто ушел. А потом ты хотел меня убить... и я был не против. Потому что я люблю тебя. И хотел, чтобы ты был счастлив. Даже если мне ради этого придется умереть. Джек шмыгнул носом и снова уткнулся в стол. Дин попытался сделать вдох, но грудную клетку стянуло стальным обручем. Он судорожно глотал виски, пытаясь протолкнуть этот удушливый ком, лишь бы не сорваться в настоящую истерику прямо здесь. Хороши, мать их, все хороши. Каждый в своем персональном аду, и Дин был тем, кто подбрасывал туда дрова всё это время.       Дин услышал тихий, надтреснутый смешок со стороны Лейлы и перевел на неё взгляд. Она сидела, задумчиво разглядывая дно своего стакана, а потом одним махом влила в себя остатки виски. Лицо её осунулось, но взгляд стал прямым, когда она повернулась к Кастиэлю. — Когда ты в Денвере признался Дину, что любишь его, — начала она, и голос её звучал на удивление ровно, — я сразу поняла, что он скоро уйдет от меня. Девушка снова усмехнулась, крутя в пальцах пустое стекло. Дин ошарашенно уставился на неё, чувствуя, как хмель на мгновение отступает перед недоумением. Какого хрена? Он сам-то об этом не догадывался, а она... — Да, Дин, — Лейла поймала его ошалелый взгляд и криво улыбнулась. — Я видела, как Кас на тебя смотрит. Каждый чертов день. Я молилась всем богам, чтобы он никогда не открыл рот, но, — она безразлично пожала плечами, — видимо, не судьба. Дин пытался переварить услышанное, но мысли ворочались в голове как сонные мухи. Он искренне не вдуплял, к чему она клонит. — Да брось ты, Дин, — Лейла вскинула брови, глядя на него почти с жалостью. — Ты любишь Каса. Ты всегда его любил. Не меня — его. Она ткнула тонким пальцем в сторону замершего ангела и снова приложилась к бокалу. Дина затрясло. Внутри всё сжалось в тугой холодный узел. Я не люблю Каса, что за чертовщина? Он покосился на ангела — тот, судя по всему, разделял его смятение. Кастиэль недоверчиво хмурился, глядя на Лейлу, а потом просто забрал у Сэма бутылку и щедро плеснул себе еще порцию. Видимо, ангельское терпение тоже имело свои границы. Дин чувствовал, что пьян уже в лоскуты. Возможно, поэтому суть разговора ускользала от него, как мокрая рыба. — Ладно, с этим разбирайтесь сами, потом, — бросила Лейла, подпирая подбородок рукой и обводя взглядом притихший стол. — Я правда хотела стать вашей семьей. Честно. Просто в какой-то момент мне сорвало крышу. Я вдруг поняла, что я здесь абсолютно лишняя. Будто в готовую книгу впихнули персонажа, который вообще не вписывается в эту вселенную. Она грустно усмехнулась и откинулась на спинку стула, окончательно замолкая и уходя в свои мысли. Дин тяжело вздохнул, с силой потирая виски ладонями. Голова гудела. — Чертово Рождество, — пробурчал Кас, и в этой фразе было столько горечи, что Джек не выдержал. Парень издал какой-то надрывный смешок. Потом еще один. И еще. В конце концов, его прорвало: нефилим просто зашелся в истерическом хохоте, роняя голову на стол и закрывая лицо руками. Дин не понимал — смеется он или рыдает, пока не поймал взгляд Сэма. Брат тоже хмыкнул, качая головой, и начал тихо, беззвучно посмеиваться. Лейла вдруг поперхнулась виски и, откашлявшись, тоже начала улыбаться, глядя на хохочущего Джека. Дин смотрел на них и думал, что они все дружно сошли с ума. Он посмотрел на Каса и заметил, что тот сверлит его напряженным взглядом. — Что? — одними губами спросил Дин. Кастиэль лишь едва заметно покачал головой, продолжая о чем-то напряженно размышлять, не сводя с него глаз. — Знаете, — наконец прохрипел Джек сквозь смех, вытирая слезы, — я вспомнил твое лицо, Лейла... Когда ты утром открыла шкаф, а там одни только кружки с оленями! Теперь уже Сэм хохотал во всю глотку, хлопая ладонью по столу, а следом и Кас начал тихо посмеиваться. Дин не выдержал. Вся боль и напряжение последних часов лопнули, как мыльный пузырь. Он фыркнул, отпивая виски, и почувствовал, как по лицу расползается нелепая улыбка. Даже Лейла, несмотря на всё, зашлась в искреннем хохоте вместе с ними. Кажется, это было самое честное Рождество в их жизни. Дин обвел их всех взглядом. Смех затих, оставив после себя странную чистоту, в которой каждое слово теперь весило тонну. Он чувствовал, что нужно поставить точку. Выдохнул, дожидаясь, пока в зале воцарится окончательная тишина, и поймал выжидающий взгляд Лейлы. Она смотрела так, будто уже прочитала финал этой сцены в сценарии. — Ты простишь меня? — тихо спросил он. Дин видел по её глазам — она понимает, о чем он. Девушка снова надломленно улыбнулась и едва заметно кивнула. — Я, кажется, больше не люблю тебя, — добавил он почти шепотом. Слова повисли в воздухе. Никто не решился нарушить это молчание. Дин почувствовал, как легкие наконец-то начали раскрываться, давая вдохнуть чуть глубже. Он перевел взгляд на брата. — Сэм, — тот поднял на него покрасневшие глаза. — Прости и ты меня. Я вел себя как законченный придурок, но обещаю это не повторится. Ты самый близкий мне человек, Сэмми. Я ни за что тебя не потеряю. Сэм улыбнулся, быстро смахивая влагу со щек, и Дин прочитал в его ответном взгляде ту же немую мольбу о прощении. Охотник коротко кивнул ему. Стало легче еще на несколько процентов. Джек тем временем начал чистить мандарин. Резкий, праздничный аромат цитруса мгновенно заполнил помещение, перебивая запах перегара. Дин заметил, как дрожат пальцы парня. — Джек, — негромко позвал он. Нефилим вскинул на него затравленный взгляд. — Ты часть семьи. Слышишь? Никто и никогда не решит, что ты лишний или опасный. То есть, ты, конечно, опасен ровно так же, как я, как Кас или Сэм. И если кто-то когда-то решит тебя «устранить», я всегда буду на твоей стороне. Ты мне как сын, Джек. У пацана задрожала нижняя губа. Он судорожно уткнулся в свой мандарин, продолжая кромсать кожуру, хотя из-за слез наверняка уже ни черта не видел. Дин знал: малец сейчас благодарен ему до смерти, просто эмоции перехлестнули через край. Дин почувствовал, что почти может дышать. Почти. Он повернулся к ангелу. Кастиэль изучал его, привычно склонив голову набок, и едва уловимо улыбался. — Кас... извини меня. Я не... — Дин замялся, подбирая слова, которые всё равно казались мелкими. — Я не знаю, что именно я к тебе чувствую. Он опустил голову, не решаясь встретиться с этим пронзительным синим взглядом. — Но я точно знаю, что буду рядом. Чтобы ты больше не чувствовал себя потерянным. Чтобы ты знал: у тебя есть лучший друг. Всегда. Дин наконец поднял глаза и увидел ответную, полную тихой благодарности улыбку Кастиэля. И в этот момент железный обруч на груди лопнул. Дин наконец-то смог вдохнуть полной грудью — свободно и легко. — Что за чокнутая семейка, — донеслось глухое бормотание Лейлы. Она первой подняла свой бокал, вопросительно глядя на присутствующих. — Ну что ж... С Рождеством? Дин невольно улыбнулся и повторил её жест: — С Рождеством. — С Рождеством, — Сэм поднял свой стакан, его голос уже не дрожал. Джек шмыгнул носом и тоже потянулся к своему соку: — С Рождеством. — С Рождеством, — Кас поднял бокал последним. Дин почувствовал его взгляд на себе. Он повернулся к ангелу и улыбнулся ему — на этот раз по-настоящему.