Синяя, но стараюсь

Текст - говорят на на’ви Текст - по рации POV Со’лек Со’лек провёл точильным камнем по лезвию ножа. Камень шуршал. Вода у ручья отвечала тем же. Вода. Камень. Лес. Всё вместе — одна песня. Только треск тростника дальше по берегу выбивался из ритма. Там Саренту искала стебли. Шумная. Он снова провёл камнем по ножу. Она оставила лук в месте стычки. Он слегка повернул ухо, продолжая точить лезвие. Когда он впервые увидел её — она пахла страхом. Настоящим. Животным. На базе людей она металась между машинами и стенами, как загнанный зверь. Слишком быстро. Слишком резко. Не оглядываясь. Пыталась убежать, просто чтобы убежать. Цеплялась за связь через наушник, будто боялась, что он оставит её. Когда она увидела солдат вокруг него — лицо у неё стало таким, каким бывает у тех, кто уже понял, что сейчас умрёт. Он ждал, что она убежит. Она не убежала. Бросила гранату. Перепуганная, с глазами, в которых страха было больше, чем воздуха. Сунула ему в руку допофет и начала бегать вокруг, кричать. Не потому что отвлекала. Потому что не знала, что ещё можно сделать. Глупо. Шумно. Но не убежала. Любой воин постарался бы устранить угрозу. Она сделала иначе. Она просто понадеялась на него. Как слепой детенышь на мать. Со’лек медленно провёл камнем по лезвию.У Сопротивления. Среди людей.Когда вернулся вечером — её не было. Несложно было заметить трёх, а не четырёх Саренту.Со’лек тогда молча сел на икран. Следы нашлись быстро. Запах страха. Всхлипы. Слишком громкие. Идеальная приманка для хищников. Он не стал звать. Просто просидел всю ночь под деревом. Ночь пережила. Эйва не забрала ее в свои объятия. Значит - научится. Камень снова прошёлся по лезвию. Тростник зашуршал. Она не была воином. Ребёнок. Они все. Ри’ниэла держалась ровнее остальных. В ней был дух предков. Но и она была слишком молода, чтобы взять на себя ответственность. Чтобы стать авторитетом. В Норе он видел другое. Себя — до того, как нашёл свой путь. Тот же гнев, сжатый в челюсти. Та же готовность бросаться вперёд раньше мысли. Та же ненависть, что спит под кожей, как палан в сезон дождей. Из таких вырастают сильные охотники. Или мертвецы. Иногда — слишком быстро и то, и другое. Тайлан был совсем другим. Он не смотрел на лес. Не слушал ветер. Не трогал землю.Он слушал людей. Сидел рядом с Алексом и смотрел на его машины так, будто в них был ответ на все его вопросы. Со’лек провёл пальцем по кромке ножа. Чалчи смотрела на хвост так, будто он принадлежал другому существу. На оружие — как на то, что может укусить. Когда она сказала, что не знает языка на’ви, он сначала решил, что ослышался. Когда сказала, что потеряла лук, который он ей дал, — не ослышался. Просто смотрел. Она не лгала. И не знала. Ни языка предков. Ни голоса леса. Ни пение ветра. Ни себя в этом теле. Со’лек взял заготовку стрелы и прокатил древко между пальцами. Кривое. Но если материал подходящий - кривое можно выправить, если не сломать в начале. Он вспомнил, как у буровой она вдруг сказала, что пойдёт с ним. Потому что боялась. Но это было даже хорошо. Это было хорошо. Страх учит быстрее, чем мудрость. Время для обучения... Не хорошее. Не правильное. Но другого у них нет. Эйва не выбирает время — она даёт то, что есть. Тростник снова зашуршал. Возвращается. Он чуть повернул ухо. Шумная. — Охотник всегда собирает свои стрелы. Он ждал, что она поймёт. Охотник возвращает то, что принадлежит ему. Он мог бы сказать: тот, кто берёт чужие стрелы, никогда не узнает, как дышит его собственные. Что чужие стрелы — чужая удача, чужая неудача, чужая тропа. Что она никогда не услышит голос тетивы, если будет брать готовое. Но она не понимала. Её пальцы впились в древки стрел. Она смотрела на них. Не отдаст. Сомнения были на её лице, но её цепкие пальцы говорили красноречивее. С ней нужно было иначе. — Тебе они нужны? Странный вопрос для охотника. Она смотрела выжидающе, готовая бороться за эти стрелы, если он скажет «да». Упрямая. Как зверь, который не хочет отдавать добычу, даже если не может её съесть. Со’лек медленно протянул ей нож. Свой нож. Каменный клинок, рукоять из кожи, переплетения узоров. — Нет. Можешь забрать, — он промолчит сейчас.

***

Они вышли к буровой. Грязь, металл, люди. Она сглотнула. Испугалась. Забыла, где они и зачем. Он исчез. Бесшумно. Она должна научиться чувствовать тропу сама. Он будет рядом, но невидимо. Если вмешаться слишком рано — никогда не услышит лес. Если слишком поздно — станет добычей. Одно движение — и тело уже в ветвях. Кора мягко приняла пальцы. Листья закрыли силуэт. Лес принял своего охотника. Сверху буровая была видна лучше. Небесные люди, что отравляют собой и своимиметаллом Пандору. Забирают ее жизнь, оставляя шрамы. Со’лек задержал дыхание. Жёлтый блок. Охлаждение. Правильно. Два солдата ходят по периметру. Один на платформе. Один у охлаждения. Роботы — два. Ходят по кругу. Медленно. Неповоротливые. Эти. Есть УМП проворнее. Быстрее и защищённее. Саренту повезло. Расстояние от Саренту до охлаждения — двадцать шагов. Может спрятаться за контейнерами и коробками. — Саренту. Внизу она вздрогнула. Плохо. Страх делает тело громким. — Ты где? Она ищет глазами. Медленно. Слишком медленно. — Смотри вперёд. Она крутит головой. Шумная. Неспокойная. Боится. — Успокойся. Видишь жёлтый блок? Со’лек смотрит на солдата у охлаждения. Семьдесят шагов. С его позиции — лёгкая цель. Стрелу пустить отсюда просто. Всё видно как на ладони. Если она замрёт — он снимет его первым. Быстро. Тихо. Она даже не заметит. Но сначала — её ход. — Охлаждение. — Так. — Сломай. Солдат на платформе — около ста пятидесяти шагов. До контейнеров — десять. Он видит, как её плечи поднимаются. Неспокойная. Как вилорог, который услышал хищника, но не может определить, откуда придёт смерть. Боится. Долго собирается. Долго решается. Он нажимает передатчик. Пусть идёт. Пусть учится. Если разбить клапан — давление поднимется. Если перезапустить бур — система перегреется. Взрыв. Есть способ проще. Не сейчас. Солдаты пока не смотрят. Робот повернул голову. Пять секунд. Потом отвернулся. Дождь начал падать на листья сильнее. Хорошо. Дождь стирает запах. И прячет звук стрелы. Внизу Саренту всё ещё стоит. Маленькая фигура среди грязи и металла. Он смотрит на жёлтый блок. На солдат. На её спину. — Саренту. — Ты не одна из них. Она замирает. Но это неважно. Важно, чтобы услышала. Люди думают: «Как выжить». Охотник думает: «Где слабое место». На'ви - охотники. — Не думай как человек. — Ударь. — И уходи. Со’лек чуть смещается на ветке. Вкладывает стрелу в тетиву. Проверяет угол. — Со’лек… — Иди. Тетива поёт едва слышно — тише, чем падает капля. Стрела входит в шею чужака мягко, как игла в ткань. Он падает без крика. Саренту оглядывается, не находя никого за спиной и выдыхает, стоя в плотную к охлаждению Кровь смешивается с водой, уходит в землю. Следующие 2 главы выйдут 26.03.26)