Синяя, но стараюсь

Текст - на на'ви Текст - на на'ви по рации Текст - по рации Я бежала, не разбирая дороги. Лес мелькал, как в лихорадке. Ветки хлестали по лицу, но я не чувствовала. Только сердце — где-то в горле, только одна мысль: «Просто посмотреть. Я же просто посмотрю». Пока я убеждала себя, что всё хорошо, лес кончился. Вместо него — ад. Просто следующий вдох наполнил лёгкие гарью. Земля была вздыблена, словно её залили огнём. Воняло проводкой, озоном и… чем-то жареным, от чего к горлу подкатила тошнота. Сгоревшими? Я поняла это, когда увидела тело. Солдат в разорванной броне лежал лицом вниз, и вокруг него расплывалась тёмная лужа. Следующий вдох не прошёл, застряв где-то в носу. Замерла, не в силах сделать шаг. Чей-то крик пробрал до костей. Вокруг были разбросаны железные коробки — бывшие контейнеры, теперь превращённые в решето. Рядом догорал робот, дальше ещё один, их броня почернела от огня, из сочленений ещё сочилась искрящаяся жидкость. Третий экзоскелет валялся на боку, пробитый толстой стрелой. И везде, куда ни глянь, следы боя: обугленный металл, гильзы, осколки пластика. С трудом пошевелилась, перешагнула через груду обломков на дрожащих ногах и увидела базу. Сборный модульный блок, меньше привычной базы, но и не такой, как полевые лаборатории. Серые стены стали чёрными, вокруг выжженная земля и пылающие костры… Теперь он выглядел не как убежище, а как могила. Сглотнула. Но если тут так, значит, всё закончилось, да? Прямо перед дверями шлюза темнела заводь с зелёными взрывными растениями. Они подрагивали от каждого звука и колыхания пламени, готовые в любую секунду разлететься ядовитыми спорами. А дальше, за ними, каменные возвышенности — там и были… останки упавших вертолётов. И дым сочился, будто открыли клапан, и он всё никак не заканчивался… Возвела глаза к небу. Боже... — Ты здесь, — тело содрогнулось, хвост стоял дыбом от ужаса. Повела глазами в сторону голоса. Со’лек стоял с автоматом и палкой. И просто… просто смотрел. Горло сдавило. Губы жалко скривились. Остановилась, запинаясь. Рядом Альма склонилась над телом в халате — пыталась привести кажется, женщину в себя, но та была уже мертва. Надрывные хрипы аватара резали сердце. Она что-то говорила, а я не понимала. Не доходило до мозга. Только треск огня и электричества, запах крови и металла. Меня резко взяли за плечо, разворачивая. — Ты знаешь, что это? — спросил он, протягивая палку. Что за палка? Рассеянно водила глазами с мужчины на подобие ракетки или рогатки, которую тот впихнул в мою ладонь, сам сжимая мою руку на древке. Не понимаю, что он хочет. Он снял что-то с пояса и повесил мне на талию; неосознанно посмотрела вниз, не воспринимая. Что он делает? — Не бойся, всё просто. Ты изучала природу, тут достаточно растительных ловушек. На поясе — мины. Посохом ставишь на расстоянии. Не подходи близко. Заряжаешь, кладёшь на пути. Сердце ускорилось. Что просто? — Скоро придут ещё. — Я почувствовала, что мои глаза расширились от ужаса. Нет… Воздух наконец пробил свой путь к лёгким. Голова замотала в стороны. Нет. Нет, я… — Его надо… — что-то говорила Альма, а я смотрела в жёлтые глаза. — Постарайся быстрее. — Голос на’ви был настолько спокойным, что в этом пылающем месте казался ледяным; он не на меня смотрел, переговаривался с Альмой. Дёрнула ту руку, которую он всё ещё не отпустил. Но это лишь вернуло его внимание ко мне. — Впереди нефтеперерабатывающая станция, я заманю их туда и подорву… А ты не подпускай их к Альме и Хаджиру. — Замотала головой сильнее, не веря, что он мог сказать такое. Рука переместилась на плечо, сжимая. — Ты справишься. Ты уже делала это. Я быстро. И ушёл в лес. Бесшумно. Растворился. А я осталась стоять с посохом в руках, глядя на дымящиеся руины и понимая, что это не то, что я… Боже мой… Что делала? Осознание того, что меня здесь кинули, кого-то запоздало, накрыло с паникой полностью. Обернулась так резко, как только могла, и увидела, как Альма затаскивает тело в шлюз. Я влетела следом. Свет мигал — красный… красный… красный, нервируя ещё больше, заставляя руки дрожать, а дыхание сбиваться. Стены обуглились, воздух был тяжёлым. Альма уже уложила Хаджира на пол, подсунув под голову свою куртку. Его лицо было серым, изо рта вырывалось хриплое, булькающее дыхание. Даже сквозь маску было видно, что мужчине очень больно. Тормознуто опустилась на корточки рядом, не до конца понимая, что… что вообще можно сделать в этой ситуации. Рука нашарила чекер. Прия говорила позвонить, но… в наушнике только шипело. — Прия? Прия... — … … … — Здесь глушат связь. И это будет продолжаться до тех пор, пока Алекс не обойдёт шифровку… — Альма что-то рвала на мужчине, что-то лила на рану на животе. Сердце пропустило удар, накатила горечь. Прия… она же говорила: только посмотреть и потом сказать ей, она найдёт, кого отправить сюда. Прикрыла глаза, закусив губу. Чёрт… — Альма, — голос дрожал, стоило открыть рот. — Мы не должны здесь оставаться, они найдут нас. — Сняла лук, что бил по ногам и давил на спину как бетон. Рядом упал колчан с двумя стрелами. — Альма, пожалуйста, надо уйти. — Чалчи… — Пожалуйста, давай возьмём Хаджира и уйдём?! — голос сорвался, коснулась её руки, заглядывая в печальные глаза. Она молчала, на лице было только сочувствие и боль… — Его нельзя двигать, — сказала она тихо, отводя глаза. — У него внутреннее кровотечение. Если мы его пошевелим, пока не остановим… он умрёт. Мне… мне нужно время. Закусила губу, глаза стали влажными. Кровь на его губах, неестественная бледность, хрип — всё это говорило само за себя. — Я не могу… я не могу сделать это, Альма. Я не солдат, я не воин, я… я не могу выиграть время… защитить… — прошептала . — Я не… Голос охрип. Рвано вдохнула, уши дёрнулись — снаружи зашумели лопасти вертолётов. Я как будто почувствовала, как земля задрожала. Посох лежал рядом, тяжёлый, неудобный, чужой. Я сжимала его так, что пальцы занемели. Я не хочу. Почему Со’лек не может вернуться сейчас?! — Чалчи, — Альма взяла меня за плечи, заставила смотреть в глаза. Сопли скопились в носу, перед глазами мутная пелена. Прия обещала только посмотреть, а теперь я тут как… как кто? — Посмотри на меня. Посмотри! — её голос дрожал. Я так не хотела ни смотреть на неё, ни видеть в её глазах тот же страх, что разрывал меня изнутри. — Нужно взять себя в руки. Помнишь? — прошептала Альма. — В ТАП вас учили. Я знаю, как вы это ненавидите, как хотите никогда не возвращаться к тем воспоминаниям, но сейчас — надо! Слёзы потекли по щекам. Я не вытирала. Это было больно. Она просила того, чего я не хотела. Не знала и не понимала. Она говорила о ТАП. О том, чему «их» там учили. Но я не знала ТАП. Я не из «ТАП». — Альма… — едва слышно прошептала, не видя перед собой уже ничего, самой себе. Её руки впились в плечи. И в этот момент Хаджир застонал. Глухо, надрывно. Боль прошила его тело — и я почувствовала её почти физически, будто она расползалась по моим мышцам, сжимала внутренности. Альма отпустила. Положила руки на его живот, шепча утешения… Я смотрела на это. Я так не хотела на них смотреть. Лопасти смолкли, и появились голоса. Встала, отворачиваясь от женщины. Рука оперлась о стену, тоже начиная трястись. Или это стена тряслась? Ноги дрожали, будто в них не было костей. Выдохнула как можно тише, стараясь не зареветь в голос. Посох на полу. Гранаты на поясе. Впереди металлическая дверь, за которой слышались голоса. Прислонилась виском к железной стене. Ещё отдалённо, но голоса станут ближе… Подойдут сюда, будут искать, и тогда… Я не знала, что будет тогда. Не хотела знать. Я не хотела умирать под обстрелом. От пуль, от гранат, от всей этой… Подхватила посох и вышла из шлюза, стараясь не выронить. Воздух ударил в лицо, вызывая тошноту. Вход находился в углу большого прямоугольного двора, огороженного с трёх сторон контейнерами и обломками. Левее от меня, в трёх метрах, темнела заводь. Дальше, за грудой искорёженных ящиков, уходила вверх протоптанная дорога и выложенные платформы. Прямо передо мной, вокруг озерца, тянулась цепочка каменных наростов — это было спасение — неровных, высотой по пояс. Села, прижимаясь к стене спиной. Дёрнулась в бок, подальше от голосов. Что-то острое прошлось по руке, вызвав шипение. Вокруг УМП и стрелы, замерла, натыкаясь на проткнутого стрелой мертвеца. Отвернулась. Сердце заколотилось так, что, казалось, его слышно на всю округу. Потянулась к сумке, что прикрепил Со’лек, тяжело дыша. Четыре мины. Это не сработает… Из-за коробки выглядывался спуск к воде — не заваленный и не повреждённый. Дрожащими руками вытянула одну мину из сумки, вспотевшими пальцами не с первого раза вытащила чеку. Капля пота скатилась по шее… и подкинула её к заводи. Не сильно — так, чтобы она упала за каменные наросты, прямо на тропу. Закрыла глаза, глубоко вдохнула, касаясь затылком стены. Спина стала мокрой полностью. Голоса раздавались левее. Каменные наросты закрывали и меня, и солдат. Кисть руки на мгновение онемела, и я кинула ещё одну мину — туда, где была дорога в обход. Она закатилась под днище разбитого робота. В наушнике зашипело. Наконец! Я открыла рот: — Сар..нт... — Голос Со’лека. Тихий, ровный и непоняттный. — Ты ...как? Ни звука выдавить не смогла, стараясь не разреветься уже от радости. — Саре..нту? — Я… — прошептала. Я хотела спросить, где он, когда вернётся, сколько мне ещё быть… вышло другое: — Они здесь. Я не могу… — Можешь. — Коротко. — Мины ... поясе. Не подпускай ...люз.у. Я скор... Шипение. Тишина. Он отключился, обрывая что-то в сердце. Безнадёга накрыла с новой силой, так же как и обида. Будто у меня всё время мира есть… Скоро. Что значит «скоро»? Когда это — «скоро»?! Он бросил меня. Как тогда, у ручья. Только тогда я хотя бы могла убежать. А сейчас… Наушник снова зашипел: — Чал…? Чал…ти, слыши… меня, как… к… т…ы? — При…я? — Шёпот позволил вырваться облегчению. — Прия, я тут… — Я… п… слыш… Ты.. Пш… как… шшш… — Прия? — Я хотела зацепиться за голос как за спасательную соломинку, которая будто может вытащить меня отсюда. Сверху резанул гул вертолёта, и снова шипение. Со стороны озера послышался металлический лязг: — Вход там. Проверить периметр. Дёрнулась, понимая, что ничего она не сделает. Не сейчас. Абсолютно ничем не поможет. Никто. Сбросила её канал с шипением, с обрывками букв… Ещё раз посмотрела на серое, покрытое пеплом небо. Загнанно сглотнула. Достала третью. Пальцы сами сунули мину в посох — туда, куда показывал Со’лек. Но посох качнулся, мина вывалилась и стукнулась о землю, откатываясь. Пот скатился по виску. Выругалась сквозь зубы. Я будто флагом буду размахивать, стоит захотеть кинуть что-то с его помощью… Не в моей ситуации им размахивать. Швырнула мину рукой в сторону приближающихся голосов. Прямо на звук шагов по воде. Я не видела, куда она упала — только услышала всплеск. Просто солдаты переполошились. Просто там, кажется, робот. И, закусив губу, я кинула ещё одну с правой стороны контейнера, туда, откуда доносился лязг сочленений… Шум воды усилился, топот стал ближе. Они не сработают, я слышала механические шаги, прижимая посох к груди. От давления казалось рёбра треснут. Неужели там правда ещё и робот? А мины сработают? А если нет… Поползла назад, пытаясь спрятаться за угол, но там за спиной труп. Голоса приближались. Шаги. Зажмурилась. Вдох. Выдох. Одна мина осталась на поясе. Первый взрыв ударил в голове набатом. Огненно-красные пятна поплыли перед глазами. Крик боли и паника. Второй взрыв — через секунду, третий — перекрыл всё. В ушах зазвенело. Попыталась закрыть уши, отпуская древко. Посох выпал, откатился. Я лежала, вжавшись в стену, не смея шевелиться, зажмурившись, зажав уши. Меня трясло. Не от холода. От ужаса. Секунду всё стихло. Отняла руки от ушей, приваливаясь лбом к земле. Плечи свело… Медленно, на коленях, опираясь на локти, постаралась выглянуть из-за ящика, привстала на корточки… Но только я двинулась, из-за блока выглянула металлическая нога. Нет, не выглянула — встала. Подняла глаза медленно. Его броня почернела от копоти, стекло кабины покрылось паутиной глубоких трещин, но внутри, маячила фигура солдата. Он был жив. Он видел меня. Время остановилось. Тело оледенело. Я видела, как языки пламени облизывали металл, и что стекло было пробито, но человек, сидящий в нём, был в маске… Я смотрела в чёрное дуло. Слышала, как скрежещут сочленения. Видела отблески пламени на треснувшем стекле. Я… я не знаю как… но когда он… Я… Кажется, я вырвала стрелу из трупа рядом. А потом… Я уже смотрю на то, как моя рука окрашивается в красную тёплую кровь, сжимается на стреле, воткнутой в человека… А из его рта течёт кровь, забрызгивая маску и стекло вокруг. УМП замер. Рука с оружием дёрнулась. Экзоскелет отклонился назад и застыл. Я стояла. Рука была залита кровью. Дрожь прошла от кончиков пальцев, отдаваясь в плече и до самых ног. Волосы встали дыбом. Пальцы разжались, оставляя стрелу в человеке. Шаг назад. Смотрела на свои пальцы — синие, покрытые вязкой бордовой субстанцией. Кровью. Всё ещё не полностью разжавшие эфемерное древко. Секунда… Меня вывернуло. Прямо на землю, рядом с обломками. Рвало тем, чего не было в желудке, — желчью, горечью, страхом. Когда спазмы прекратились, я сидела на коленях, глядя в одну точку, и не могла пошевелиться. В глазах только кровь и руки. Мои. Я убила. Не случайно. Не отмахнулась. Я воткнула стрелу. В человека. Слёзы хлынули из глаз. Я не вытирала. Я не хотела касаться этими руками ничего. Вода смешивалась с грязью на щеках, капала и исчезала в чёрной земле. Не знаю, сколько прошло времени. Секунды. Минуты. Земля под коленями была липкой. В ушах плыло. Где-то рядом трещал огонь, и пахло гарью, кровью, мясом, чем-то ещё — сладковатым, от чего вырвало снова. — Чалчи! — голос Альмы откуда-то издалека. Вытерла рот о плечо, затравленно оборачиваясь. — Чалчи, ты меня слышишь? Кислородные маски! Эта заканчивается, мне удалось стабилизировать, но… в соседнем блоке… Чалчи? Что с тобой…? Я подняла голову. Шлюз был открыт, Альма стояла на пороге, держась за косяк. Её лицо было бледным даже под синей кожей. Что со мной? А что может быть? Ноги двигались сами. Соседний блок был разворочен, но запасные маски с кислородными баллончиками висели на стене. Повреждённые и испорченные. Глаза заскользили по помещению… на полу валялась одна… вроде нормальная. Потянулась рукой. Застыла. Красная. Не думая, что именно творю, вытерла руку о стену, оставляя ужасающий след четырёх пальцев. Моргнула, в глазах чуть прояснилось. Взяла маску другой рукой… чистой. Не в силах отвести взгляд от отпечатка. За спиной раздался треск, дёрнулась, оборачиваясь. Вертолёт вынырнул из-за деревьев — низко, быстро, с включёнными прожекторами. Замерла, глядя в ослепительный свет. И… что делать? Руки бессильно опустились. Время растянулось. Почему Со’лек всё ещё не здесь? Обида смешалась с безразличием. Он обещал быстро вернуться, но его здесь нет… А потом — удар. Сверху, вынырнула тень. Крылатая. Живая. Икран. На его спине — на’ви с луком. Стрела сорвалась с тетивы. Вертолёт качнуло. Вторая — крыло загорелось. Третья — в кабину. Машина закрутилась, завыла, плюнула огнём и рухнула в лес за базой. Взрыв ударил по ушам, но я смотрела только вверх. Левее мелькнул ещё один вертолёт… И икран исчез за кроной вместе с ним. Стояла, задрав голову, ища его глазами, когда ноги понесли обратно к шлюзу. Надо сказать Альме. Надо… Поднесла пальцы к чекеру на шее — хотела услышать его голос, говорящий, что всё в порядке, что он вернулся, что всё закончилось, что… В наушнике зашипело, всколыхивая надежду… — Сар…у. Я уст… взрывчатку на …ции. Воз…ращ…юсь. Голос Со’лека. Тихий, ровный. И совершенно спокойный. Моя рука замерла Это… был не он? Надежда лопнула, как мыльный пузырь. Пустота разочарования вернулась, ударив под дых. Опустила руку. Вошла в шлюз, подошла к Альме. Просто протянула ей маску. — Спасибо! Чалчи, я… Мотнула головой в сторону мужчины. Альма с болью кивнула, забрала аптечку, быстро вернув внимание Хаджиру. Я опустилась у стены, глядя в одну точку. Внутри было пусто. И сидела... Снаружи послышался шум крыльев. Икран. Не шевельнулась. В проёме шлюза появилась на’ви. Высокая, в ярких одеждах и перьях, с уверенными движениями. Спрятала голову на коленях. Она что-то говорила на на’ви, но… хотя бы в это я не хочу вмешиваться и знать тоже не хочу. Голос Альмы вызывал тревогу. Хуже был только голос на’ви. Весёлый и гордый… как это вообще возможно? Сильнее вжалась в колени. Мы все убийцы. Я убийца... Только шаги среди обломков звучали всё ближе. Сжалась. — Дитя. Голос такой мягкий, с вопросом, что на глаза набежала вода — хоть кто-то спросит, как я… Высунула лицо из-за грязных штанов и рук. Глаза напротив были такие яркие, такие живые… Взгляд скользнул по лбу, щекам, задержался у левого глаза. Она медленно поднесла руку к моему лицу. Сил хватило только на то, чтобы качнуть головой. Её пальцы остановились лишь на секунду, а затем — тёплые, шершавые — коснулись кожи под левым глазом. Очень мягко. Почти невесомо. — Знак Саренту, — выдохнула она. — Я надеялась найти Сопротивление. А нашла… Саренту. Глаза опустели. Опять кто-то ищет. Захотелось спрятаться, снова опустила лицо, но мне не дали — руки обхватили лицо, не давая двинуться. — Твои глаза пусты, — сказала она тише. — Ты не здесь. Отвела глаза. Наверное, хорошо, что я понимаю её… или не очень. Не знаю. Она отпустила руку, но не встала. Помолчала. Вероятно ждала, наверное, реакции. — Не опускай глаза. — Я чувствовала взгляд, скользящий по лицу. — Мой отец рассказывал о Саренту. Сказители. Миротворцы. Те, кто несут мир. Вы исчезли много лет назад. Мы думали, вы погибли. Саренту? Это не я. Почему постоянно все пытаются как-то меня назвать? За её спиной Альма поднялась от Хаджира. — Надо предупредить остальных, — устало сказала Альма . — И помочь раненым. Чалчи, ты… — Я помогу, — перебила на’ви. Кивнула на Хаджира. — Я могу отнести его туда, куда ты скажешь. Талу быстрее ветра. Рядом взревел голос, видимо откликаясь на своё имя, притягивая внимание. Салатовый — красивый… Женщина уже подхватывала Хаджира, но на мгновение задержалась, наклонилась так, что я ощутила, как от её дыхание касается ресниц. — Дерево-дом недалеко. Оно держит тех, кто устал, и оно будет ждать тебя. Ты найдёшь там покой. Она выпрямилась и вышла. Икран взмыл в воздух. Я осталась сидеть. Дом? Покой? Глаза уже болели от соли. Альма опустилась рядом на корточки. Её рука легла мне на плечо — осторожно, будто я могла рассыпаться. — Чалчи, — тихо сказала она. — Как ты? Я подняла голову. Посмотрела в её жёлтые глаза. В них была усталость и… что-то ещё. Жалость? Сочувствие? — Я убила человека, — разве это нуждалось в произнесение? Женщина вздохнула. Её пальцы чуть сжали моё плечо. — Ты защищалась, — сказала она. — Так было нужно. Я смотрела на неё. Она говорила правильные слова. Те самые, которые я хотела услышать. Она отвела глаза первой. — Тсахик Аранахе пригласила тебя в Дерево-дом, — сказала Альма тише. — Мы сможем… обсудить это, когда вернёмся. Когда отдохнём. Это приглашение. На будущее. Когда будешь готова, сможешь пойти к ним. Это… это прекрасно… Она не договорила. Нотка радости — я слышала её. Опустила глаза, смотря на остатки пола. Её яркие перья, спокойные глаза. Она не говорила «ты справишься». Она просто сказала «приходи». Я не хотела больше ничего. Ни войны, ни выстрелов, ни крови на руках. Я хотела, чтобы кто-то сказал: «Выдохни». — Сейчас, — произнесла, разомкнув сухие губы. — Ты… хочешь сейчас? — Да, — перебила я. Она помолчала. — Ты уверена? Давай лучше… Покачала головой. Альма замолчала. Её рука сползла с моего плеча. Я встала. Ноги дрожали, но держали. Нащупала браслет на левой руке, коснулась проекции, протягивая к аватару руку. — Чалчи… — начала Альма. — Настрой. Её рука чуть дрогнула, но она поставила точку. Кивнула, убирая руку, и пошла к заводи, идя по воде в нужную сторону. Как только шум огня смолк, остановилась. Нос всё так же был забит пеплом. Со’лек сказал, что возвращается, но его всё ещё нет. Сняла с шеи наушник и чокер, посмотрела на него. Потом убрала в карман штанов. Тишина. Лес встретил меня шелестом листьев. Браслет показывал путь — зелёная точка. Я смотрела на неё какое-то время.