Синяя, но стараюсь

Терминал гудел ровно, как улей в полдень. Я сидела, скрестив ноги, прямо на полу лаборатории, привалившись спиной к тёплому боку работающего оборудования. В руках — пучок волокон, из которых медленно, виток за витком, рождался пояс. Нэфика сказала: «Ты уже не гостья. Аранахе должны видеть, что ты несёшь в себе красоту клана. Пора переходить к нагруднику и повязке. Помни: отражение духа и твоей сути! Ка'тан уверен я тебя прячу.» Я фыркнула, вспоминая её наставления. Первая половина дня проходила либо на улице — собирала волокна, фрукты, — либо с Корану за плетением. Пальцы уже не путались. А на руках красовались плетенные, разными стилями, веревочки. но у меня даже появилась мысль, что было бы интересно самой найти смолу и сделать бусины. Уверена, было бы очень красиво. Посмотрела на браслет-навигатор. Теперь он был оплетён голубой нитью с несколькими ракушками. Рядом — песенная нить, на которой теперь три бусины. Нэфика, когда узнала, что моя нить — всего одна бусина, кудахтала как наседка. Первая — от Со'лека. Думать о нём было… в общем. Вторая… крохотная, связующая… Об этой тоже думать не хотелось. Хотя Старейшина сказала, что даже беды — часть нас. Зато третья — деревянная, но обёрнутая тоненькой нитью шёлка, — Аранахе. Нэфика была горда. Погладила бусинки. Вернула внимание к нитям в руке. Основа — пояс — получался простым и ровным. Аккуратным. Он вызывал радость. Зелёный огонёк на терминале всё так же мигал — размеренно, как сердце спящего зверя. «Ожидание ответа». Он стал частью фона, как шум леса за стеной или стрекот ночных насекомых. Просто сидела, плела и слушала. Тут ещё были мягкие подушки-кресла, но они оказались маловаты для моих нынешних габаритов. И тут терминал пискнул. Не так, как раньше. Раньше он вздыхал, потрескивал, жаловался на жизнь. А сейчас издал лёгкую, почти мелодичную трель — как колокольчик на ветру. Я замерла. Пальцы застыли. На экране мигнуло: «Входящий вызов». Сердце бухнуло где-то в горле. Я положила недоплетённый пояс в сумку, вскочила на колени и ткнула в сенсор, едва не опрокинув терминал, но вовремя поймала. Экран мигнул, зарябил помехами — и вдруг расцвёл картинкой. — Чалчи! — голос Прии ворвался в динамик раньше, чем изображение стало чётким. — Чалчи, это ты?! О, Эйва, это правда ты! Она сидела на базе — я узнала этот фон: экраны, провода, кружка с чем-то, от чего шёл пар. Я выдохнула. Её фиолетовые волосы торчали в разные стороны, будто она только что проснулась или, наоборот, не спала всю ночь. Глаза блестели, а улыбка была такой широкой, что, казалось, ещё чуть-чуть — и она выпрыгнет из экрана. — Я, я, — выдохнула я, и собственный голос показался чужим. Хриплым. — Как вы? — Я знаю! То есть я надеялась! То есть… ой, да какая разница! — она всплеснула руками, едва не сбив кружку. — Ты жива! Ты цела! Что с твоими волосами? Ты у Аранахе? Как там? Я хочу знать всё! Не выдержала и рассмеялась. Смех вышел сдавленным, с хрипотцой, но настоящим. И немного смущённым. На висках болтались косички с бусинами. Это было непривычно и отвлекало, не давало уйти в себя надолго и .... вроде красиво? — Я в порядке, Прия. Как ребята? С… с… Ри'нэла, Тайлан, Нор? — Ох. Тайлан вообще… он каждый день спрашивал, не появилась ли связь. Ри'нэла его успокаивала, но сама, кажется, тоже волновалась. Даже Нор ходил мрачнее обычного. Хотя куда уж мрачнее. Со'лек… . — её плечи опустились. — Лаборатория, в которой ты, старая, не сразу сигнал прорвался. — Со'лек? — переспросила я, чувствуя, как внутри давит и брови сходятся. — Ну… — Прия замялась, теребя край рукава. — Он, в общем, переживал. По-своему. Молча. Но я же вижу. Хвост у него дёргался. Я отвела глаза. — Чалчи, я… прости меня. — Её голос дрогнул, и я снова посмотрела на девушку. — Я… ты ведь из-за меня. Я знаю, слов будет недостаточно, но… прости. Я молчала. Не потому, что нечего было сказать — слов было слишком много, и все они застревали где-то в горле, перемешиваясь с запахом гари, который всё ещё иногда мерещился по ночам. Я была не против фруктов и привыкла ужин проводить на площадке для сушения трав. Посмотрела на свои руки. Они не были в крови. Я всё ещё не знала, что делать с тем, что я убила. Стоило заговорить об этом с Нэфикой, но я не решалась. Сглотнула. Провела пальцами по бусинам на запястье: — Я не злюсь. Правда. — Голос вышел тише, чем я хотела, но ровный. Она подняла глаза — недоверчивые, влажные. — Ты сказала мне тогда: «просто посмотри». Я посмотрела. И пошла сама. Ты не тащила меня туда силой. — криво усмехнулась, чувствуя, что всё ещё не могу не винить её. Но она виновата в той же степени, что и я. И вроде это всё спасло жизни… а чьи-то забрало. — Ну, разве что немного. Прия всхлипнула, но уголки её губ дрогнули. Мне на улыбку сил уже не хватало. — Мы можем… О боже! Мы можем связаться! — Прия, наушник… я его сожгла. Случайно. Вместе со штанами. — она так быстро перескочила с темы, что я даже была ей благодарна. Девушка моргнула. Потом ещё раз. — Сожгла? Я думала, выронила на базе Хаджира. Ты просто… — она замолчала, будто что-то осознав. Я тоже. Не хотела я это комментировать. — Эм… Тогда нужно передать тебе новый, да? Зачем я спрашиваю, конечно, нужно. Сигнал с лаборатории не всегда ловит. Ой, прости! Я совсем заболталась. Тут есть… ох, нет, Тайлан и Ри'нэла на улице. Ей наконец удалось его вытащить, а то он совсем поник. Эм… Секунду, найду его волну. Альма! Чалчи! Прия убежала, а у меня хвост задёргался. Говорить с Альмой я не была готова. В экран почти врезались. — Ох, Чалчи! Как ты! Какое счастье! Этуа так и не прилетела, мы волновались! — в экране отразилось большое синее лицо. — О, Эйва, тебе нужна связь. Я… я могу попросить Со'лека привезти тебе наушник. Прия, свяжешься с ним? Я почувствовала обиду. — Он мог принести его в Аранахе, — нахмурилась я. Если это было важно и они волновались, почему не попросили его раньше? — Не может. — Женщина по ту сторону неловко посмотрела на скривившуюся в странной улыбке Прию. — Аранахе сказали нам и ему не приближаться к их дому. — Бывшая тсахик, мать Этувы, погибла, сопротивляясь небесным людям, после того как мы сказали им, что должны бороться за дом. Со'лек пытался их переубедить… у него не вышло. Я смотрела в экран и чувствовала, как внутри что-то медленно копошится. Просто… не смог. Обида, копившаяся, стала меньше — не исчезла, но вернулась к тому что было после базы. Прия всё ещё топталась рядом с Альмой, что-то объясняя про сигнал и ретранслятор, когда за их спинами что-то грохнуло, послышался торопливый топот, и в кадр влетело синее пятно. — ЧАЛЧИ! Тайлан возник так близко, что на мгновение в экране остались только его глаза — огромные, светло-жёлтые, полные такого облегчения, что у меня перехватило дыхание. Он отпрянул, но тут же снова придвинулся, покачиваясь из стороны в сторону, и его хвост за спиной выписывал такие виражи, что Прия едва успела убрать кружку и отойти сама. — Ты в порядке? Почему ты не возвращаешься? Когда тебя ждать? О, Эйва, ты выглядишь… по-другому! Тебе идёт! Я не выдержала и рассмеялась — на этот раз легко, без хрипотцы. Мне радовались. Так искренне. От этого внутри разлилось тепло, которого я не чувствовала с тех пор, как покинула базу. — Тайлан, дай другим посмотреть, — раздался мягкий голос сбоку, и в кадр вошла Ри'нэла. Она не толкалась, не пыталась отодвинуть младшего — просто встала рядом, и он сам чуть подвинулся, хотя и не перестал раскачиваться. Ри'нэла посмотрела на меня долгим, тёплым взглядом, от которого защипало в глазах. В её косичках появились цветы, а на лбу висело деревянное кольцо с пустой серединой. Потом она медленно подняла руку и коснулась экрана — ладонью, будто могла дотронуться до моего лица сквозь все эти километры леса и помехи связи. — Tsmuke, — сказала она тихо. — Я рада, что ты нашла покой. Я сглотнула ком в горле и чуть кивнула, не в силах ответить. Позади неё возник Нор. Он не пытался пробиться вперёд, не говорил громких слов. Просто стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрел. Вместо привычной футболки и штанов на нём была повязка и нагрудник, который плохо просматривался за руками. Его глаза блестели — не злостью, не подозрением, а чем-то другим. Голодом. Тем самым, который я иногда видела в отражении воды, когда думала о Земле. — Как там? — спросил он наконец, и голос у него был глуше обычного. — У Аранахе. На свободе. Рядом с настоящими на'ви. Я встретила его взгляд. Сейчас он не пугал. — Тут… хорошо, — ответила я медленно, подбирая слова. — Тихо. Много красок и тканей. Во время работы — поют. Смеются над теми, кто не умеет плести косы. — Краем глаза я заметила, как Тайлан переглянулся с Ри'нэлой. Нор молчал, но взгляд его стал острее. — Вы тоже изменились… — Солек учил нас охотиться и плести. — О, — единственное, что я выдохнула. И постаралась выдавить улыбку. Смесь обиды на то, что меня не учили, а просто дали и сказали «защищай», смешалась с тем, что он… хороший. Это зависть? Обида? Меня он тоже учил… делать стрелы. — Я говорила с Корану, это ткачиха Аранахе — продолжила я, чувствуя, как идея, до этого смутная, вдруг обретает форму. — Она сказала, что Дерево-дом всегда был открыт для Саренту. Что наш клан когда-то был здесь желанным гостем… И что если придут ещё Саренту, старейшины устроят праздник. Повисла пауза. Тяжёлая, вязкая. Я ожидала чего угодно — радости, вопросов, даже недоверия. Но не этого. Тайлан отпрянул от экрана. Буквально — сделал шаг назад, будто я предложила ему сунуть руку в пасть танатору. Его хвост, только что выписывавший виражи, безвольно повис. Он присел на корточки прямо там, будто прячась. Только глаза видны. Убегающие. Это вызвало беспокойство. Я придвинулась к экрану, пытаясь разглядеть его. — Тайлан? — позвала я, но он только мотнул головой, пряча глаза. Ри'нэла посмотрела на него с болью, потом перевела взгляд на меня. Её лицо осталось мягким, но в глазах появилось что-то новое — усталость, смешанная с виной. — Может быть… позже, — сказала она тихо, тщательно подбирая слова. — Сейчас у нас много дел здесь. RDA не ждут. И… — она запнулась, бросила быстрый взгляд на Нора. — Мы не знаем, как нас примут. Мы ведь… другие. Я чуть не задохнулась. Какая разница? Они на'ви! Больше, чем я, и у них все шансы! Я посмотрела на Нора. Он больше всех хотел стать на'ви! Жить свободно на Пандоре. Он молчал. Стоял, скрестив руки, и смотрел куда-то мимо экрана. Его челюсти были сжаты так, что желваки проступили даже сквозь синюю кожу. Я ждала, что он скажет что-то резкое, обвинит меня в предательстве, в том, что я «променяла семью на чужаков». Но он молчал. И это молчание было хуже любой злости. А потом он заговорил. Глухо, не глядя на меня. — Мы не такие, как они. И не такие, как ты сейчас. Мы помним. — Он наконец поднял глаза, и в них не было ни гнева, ни льда. Только сухая, выстраданная правда. — Мы выросли в клетке. Мы говорим на их языке. Мы пользуемся их оружием. Мы едим их еду. Мы — человечные. — Он выплюнул это слово, как проклятие. — Ты этого не помнишь. Настоящие на'ви смотрят на нас и видят… людей. Испорченных. Грязных. Я не хочу, чтобы Аранахе увидели Саренту такими. Сначала следует вспомнить предков. Найти наши корни… Повисла тишина. Даже Прия, обычно заполнявшая собой всё пространство, замерла у стены, прижимая кружку к груди. Альма опустила глаза, и я видела, как дрогнули её плечи. Я смотрела на них — на Тайлана, сжавшегося в углу, на Ри'нэлу с её вечной мягкой улыбкой, которая теперь казалась маской, на Нора, который только что вывернул передо мной всю их общую боль, — и не знала, что сказать. Разомкнула губы, но не смогла выдавить ни слова. Опустила глаза. Неужели лучше жить среди войны, чем искать себя в покое? Сбоку послышался тихий вздох. Прия шагнула ближе к экрану, и её лицо было непривычно серьёзным — никакой суеты, никакой болтовни. Только грустные глаза и пальцы, теребящие край рукава. — Чалчи, — позвала она негромко, почти шёпотом, будто не хотела, чтобы остальные слышали. — Я… я связалась с Со'леком. Он залетит на базу, возьмёт наушник. А потом… к тебе. В лабораторию. Она замолчала, не зная, что добавить. Я тоже молчала. Со'лек. Придёт. Внутри заворчало: я не была уверена, что это хорошая новость. И как смотреть на него, не была уверена. Тайлан, всё ещё сидевший на корточках, даже не поднял головы. Его плечи напряглись, хвост нервно дёрнулся, но он ничего не сказал. Только качнулся вперёд-назад — быстрее обычного, как испуганный зверёк. Нор, напротив, выпрямился. Его взгляд стал твёрже, но в нём не было прежней колючести. Он просто кивнул — коротко, скупо, но достаточно. Ри'нэла мягко коснулась плеча Тайлана, погладила, успокаивая, и снова повернулась к экрану. Её улыбка стала чуть теплее — не маска, а попытка найти что-то хорошее в этом разговоре. — Чалчи, — сказала она тихо, и голос её прозвучал как ручей, пробивающийся сквозь камни. — Ты говорила, Аранахе славятся красками. Какие они? Яркие, как цветы у водопада? Или глубокие, как ночное небо? Я моргнула. Вопрос был таким простым, таким… обычным. И именно это помогло. Я сделала вдох, чувствуя, как напряжение в груди чуть ослабевает. — Разные, — ответила я, и голос уже не дрожал. — Но больше яркие. Есть синий — глубокий, как сумерки перед грозой. Жёлтый — как солнце на рассвете. Фиолетовый — самый незабываемый. Особенно если рядом с голубым — как морская лазурь. Если Нэфика когда-нибудь увидит вас в одежде людей — она придёт в ужас и попытается вас отмыть от грязи. — Я сама улыбнулась, вспоминая взгляд на'ви. — Старейшина говорит, что настоящий цвет — это душа, а душа не может быть блёклой. Ри'нэла слушала, чуть склонив голову, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который я видела, когда мы вместе плели у костра. — Я хочу сплести нагрудник, — призналась она. — Яркий. Но я не знаю, с чего начать. Может, ты подскажешь как? Есть, конечно, Со'лек и Нор… но они же мужчины. — Девушка закатила глаза. Тепло разлилось по груди, перемешивая грусть. Разговор был таким обычным. Простым. Как с Корану. Совсем не страшный. Почувствовала, как губы сами собой растягиваются в слабой, но настоящей улыбке. Пальцы потянулись к сумке, и я вытащила недоплетённый пояс. Поднесла его ближе к камере, разворачивая так, чтобы было видно плетение. — Я пока не умею красиво, — сказала я честно. — Но я начала. Корану меня учит, сказала, что стоит начать с корпусной основы. На чём всё будет держаться. Это основа для повязки. Сначала научиться держать нить ровно и аккуратно, а потом уже добавлять узор. Вот, смотри… Хотя Старейшина говорит про цвета. Я провела пальцем по рядам волокон, показывая, как они переплетаются. Ри'нэла подалась вперёд, разглядывая, и её лицо осветилось тем самым тихим светом, который я так любила. — Красиво, — сказала она с нежностью. — Очень красиво, tsmuke. Нор ничего не сказал, но я заметила, что он смотрит — не на пояс, а на меня. И в его взгляде больше не было льда. Только усталость. И, может быть, капля уважения. Тайлан всё ещё не поднимал головы, но его хвост перестал дёргаться. Он просто сидел и слушал. Вроде под столом что-то руками перебирал. Он поймал мой взгляд, и я постаралась улыбнуться так, чтобы ему стало лучше. Он не ответил. От этого стало непосебе. Альма, стоявшая в стороне, выдохнула — едва слышно, но я заметила, как её плечи опустились. — Я… — сказала я, переминая плетение. Так же, как и с Корану, хотелось сказать… — Я бы хотела, чтобы вы тоже были здесь… а не там. — Последние слова я добавила совсем шёпотом, чтобы никто, кроме девушки, не услышал. Ри'нэла улыбнулась — по-настоящему, тепло. — И я. Я поджала губы. В глазах стало мокро. Столько боли было в этой фразе. Я не стала считать их семьёй в полной мере. Но… они тоже заслуживали счастья и безопасности. — …и если хочешь, чтобы повязка сидела плотно, но не давила, — Ри'нэла чуть наклонилась к экрану, её пальцы рисовали в воздухе невидимые линии, — лучше сделать пояс шире. Вот здесь, на бёдрах. А нагрудник… я думаю, начать с простого — перекрестье на спине и мягкая кожа спереди. Без жёстких вставок. Чтобы двигаться было легко. Я кивнула, машинально касаясь своего недоплетённого пояса в сумке. — Китанги, охотница Аранахе, говорит, что лучшая шкура для нагрудника — стурмбеса. Она мягкая, но прочная. — Поняла, — перебила Ри'нэла, и её глаза потеплели. — Они обычно у воды по утрам и вечерам, верно? Я улыбнулась. Она запомнила. — Да. Мы замолчали. Не неловко — скорее, как двое, кто уже сказал самое важное и теперь просто наслаждается тишиной вместе. Её лицо на экране чуть подрагивало от помех, но мне казалось, я чувствую её тепло даже сквозь все эти километры леса. А потом снаружи раздался крик. Пронзительный, резкий, на грани ультразвука — и сразу за ним тяжёлый, ритмичный шум крыльев, рассекающих воздух. Я вздрогнула, обернувшись к выходу. Сердце пропустило удар. — Это он, — прошептала я. Ри'нэла на экране чуть улыбнулась — понимающе, мягко. — Иди. Мы ещё поговорим. Попроси Со'лека настроить на волну со мной. — Да, — неопределённо откликнулась я, поведя головой. Экран погас. Я осталась одна в гудящей тишине лаборатории, и звук крыльев снаружи становился всё ближе, пока не смолк — резко, с глухим ударом, от которого пыль долетела аж сюда. Икран приземлился. Я вцепилась пальцами в край стола. Дышать. Просто дышать. Вдох. Выдох. Вдох — и снова выдох, но воздух будто застревал в горле, не желая проходить глубже. Я зажмурилась, досчитала до пяти, потом до десяти. Не помогло. Шаги. Тихие, не слышные в лесу. Уши улавливали только скрип старого металла и шаг становится тяжелее . Они приближались, и каждая секунда тянулась, как смола. Дверной проём заслонила тень. Я подняла глаза — и тут же отвела, уставившись куда-то в угол, где мигал зелёный огонёк терминала. Смотреть на него я не могла. Не сейчас. Слишком много всего: обида, благодарность, страх, надежда — всё смешалось в тугой ком, который давил изнутри. — Oel ngati kameie, Sarentu. Голос — низкий, ровный, как всегда. Но в нём что-то дрогнуло. Может, показалось. Он шагнул внутрь, и я краем глаза видела, как он оглядывается. Стены, опутанные проводами. Терминал с потрескавшимся экраном. Мои волокна, разложенные на полу. Кончик его хвост качнулся — коротко, резко. — Oel ngati kameie, So… So'lek. — Голос сел. Вышло тихо, почти шёпотом. Я сжала пальцы на крае стола, отпустила, нормально разворачиваясь, и уставилась в пол, туда, где его ноги почти касались моих разложенных волокон. Молчание затянулось. Я не видела его лица, но чувствовала взгляд. Внимательный, изучающий. Захотелось закрыться. — Ты выглядишь как на'ви. Гораздо лучше, чем человеческая одежда. — отвела глаза хмурясь. Лучше это как Нейтан говорил? Теперь не чужачка? Вдохнула, готовая уже начать. Спросить про наушник и, попрощавшись, уйти. Снаружи икран издал низкий ворчливый крик. Я остановилась с открытым ртом. Он так вздохнул, что стало неловко. — Для связи. — Он достал из нагрудного кармана чекер и наушник. Я выдохнула, делая шаг вперёд и стараясь не коснуться большой ладони, взяла, сжимая. Холодный. Чужой. Нужно, наверное, и его переплести нитями, чтобы не вызывать подозрений. Отступила на шаг, снова уставившись в пол, и уже открыла рот, чтобы выдавить «спасибо» и сбежать на воздух, к чему угодно, хоть к ползунам… нет, это я переборщила. Уйти, лишь бы не стоять вот так — в метре от него, в этой, теперь душной, маленькой в сравнении с нами двумя коробке, а потом сказать Ри'нэле, что про связь забыла. Не успела. Со стороны мужчины зашуршало. Я услышала, как что-то длинное, деревянное скользнуло по ткани. Шаг ко мне, я вскинула глаза и увидела, как его рука поднимается, держа перед собой лук с колчаном. Протягивает. Тот самый, который я оставила на базе Хаджира, в блоке с Альмой. Сейчас он держал его передо мной, Древко было очищено, отполировано, на него добавились бусины, мелкие трещины заполнены чем-то тёмным — смолой? Тетива стала светлее, тугая, с аккуратными узлами и бусинками на концах. Рядом — колчан. Стрелы. Те самые, которые принадлежали Со'леку. Те, что я вытаскивала из мёртвых роботов и людей. Они были на базе, под гамаком. К горлу подкатила тошнота. — Ты оставила это, — сказал Солек. Голос ровный, без укора. Просто констатация. Всегда просто констатация. В нем есть хоть что-то кроме непрошибаемости? — Он сослужит тебе верную службу, пока не изготовишь свой собственный. Он замолчал, продолжая держать. Рука безвольно приподнялась в направлении оружия. Смотрела на лук — и видела не дерево, а обугленный металл, кровь, шум вертолётов, запах пепла и нефти в носу. — Ты хорошо сражалась, Саренту. — заглянула в его глаза, надеясь, что безысходность, в моих, видна в той же степени, что и нет. — Ты защитила союзников. Это достойно воина. Воина. Подняла вторую руку и, едва касаясь, взяла лук с колчаном. Плечи опустились вниз, будто то что я взяла весело тонну а не пару килограмм. Стоило ли сказать? Выговориться? Воздух в лаборатории стал густым, как болотная жижа. Я не могла дышать. Не могла говорить. Могла только пялиться на оружие и пол. Тишина звенела. А потом — резкий, хлёсткий удар. Я вздрогнула, реагируя на звук. Его хвост с размаху врезался в стоящую у стены пустую коробку, и та отлетела в угол, жалобно проскрежетав по металлическому полу. Со'лек не шевельнулся. Только хвост. Он всё ещё смотрел на меня — я чувствовала этот взгляд кожей, тяжёлый, вопросительный. Он не понимал. Вообще. — Что тебя беспокоит? Голос прозвучал ниже обычного, почти хрипло. Будто он сам не хотел задавать этот вопрос, но что-то заставило. В жёлтых глазах не было ни мягкости, ни жалости. Только сосредоточенность. Он ждал ответа, как ждут добычу у водопоя, — терпеливо, не мигая. Открыла рот. Закрыла. Не выходило. Что я могла сказать? Что я не воин? Что меня тошнит от запаха смолы на древке? Что каждая похвала за битву для меня — как нож в спину? Что я вообще не хочу стрел? Я молчала. Он ждал. Снаружи икран снова издал низкий ворчливый звук, и Солек чуть повернул голову, будто прислушиваясь. А когда снова посмотрел на меня, в его взгляде что-то изменилось — не исчезло, но отступило. Он выдохнул — коротко, шумно, почти как его икран. — Саренту скучают по тебе. — Он смотрел уже не на меня — куда-то в стену, поверх моего плеча. Хвост его медленно опустился, перестал метаться. Я чуть не закрыла глаза от облегчения, когда он сам сменил тему. Не могла я ему сказать. — Особенно Тайлан. В груди что-то печально дрогнуло. Тайлан. Ри'нэла. Даже Нор. Их лица на экране… Мы только что говорили, я знаю… Голос был всё так же ровен, будто речь шла о погоде: — База не так далеко. Ты можешь отправиться к ним. Я моргнула. Потом невесело хмыкнула, покосившись на свои босые ноги и сумку с волокнами. — Далеко, — сказала я. Голос прозвучал глухо. — Я этот путь не переживу. Стурмбесы, ползуны, икраны… Меня сожрут раньше, чем я дойду до первых корней. Шутка вышла мрачной, с горьким привкусом. Я и хотела бы увидеть их. Хотелось… поддержать. Но реальность была такова: я даже до сюда хожу с оглядкой. А уж до базы Сопротивления… Я чувствовала его взгляд — теперь он смотрел прямо на меня, и в этом взгляде не было ни насмешки, ни раздражения. — Я могу доставить тебя, — сказал он наконец. — Долететь. Сердце пропустило удар. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Жёлтые глаза смотрели спокойно. Бровей у него не было, но полоски над глазами были чуть приподняты. Это… идея… отзывалась теплом. Но… Я неуверенно посмотрела в сторону Дерева-дома. Если уходить надолго, стоит предупредить? Потом же нужно будет ещё и вернуться… — Верну тебя через час. — Я чуть дёрнула ушами. Помедлив, кивнула. Посмотрела вниз, на пальцы, держащие лук. Он был совсем не виноват. Ещё недавно он был просто «экспонатом» и игрушкой для «учения». На'ви обернулся. — Это твой первый полёт, будет неудобно, — сказал он ровно. — Оставь здесь. Заберёшь на обратном пути. Но не забудь. Я выдохнула — с облегчением, почти с благодарностью. Слишком резко. Он дёрнул хвостом. Если есть возможность отсрочить неприятное… Снаружи воздух был другим — более свободным. Я остановилась в паре шагов от икрана, глядя в землю. Насколько помню, смотреть в глаза нельзя, да? Я чувствовала взгляд. Сглотнула. Солек, стоящий рядом, вдруг сунул руку в мешочек на поясе и протянул мне что-то. Я машинально взяла — и уставилась. Если бы на моей коже были волосы, они бы встали дыбом, а так эту эмоцию выплеснул хвост, и я запищала. Руки дрожали, и я посмотрела полным отвращения взглядом на удивлённо остановившегося мужчину. Уши опустились. Я перевела взгляд на на'ви, вытаращив глаза. Он даже не улыбнулся. — Что. Это? — прошептала я. Голос скакнул раза три. Какая обида? Какие воспоминания, когда на руке лежит что-то пупырчатое, липкое, покрытое венами и похожее на яйцо насекомых или ещё каких тварей? Меня сейчас вырвет. — Яйцо йотена. — Мурашки пробежали по шее, я оттянула руку как можно дальше. Яйцо? Можно выкинуть? — Зачем? — прошептала. Я что, вижу в его глазах смех? Или мне показалось? — Илей, — позвал он, и его голос изменился — стал ниже, мягче, с какими-то переливами, которых я никогда не слышала в его речи раньше. Он шагнул к икрану, положил ладонь на костяной гребень и заговорил — медленно и настолько певуче, что бабочки в животе поднялись. Я даже об этой мерзости на руке забыла. Слова проходили мимо ушей, улавливала только интонацию: тёплую, почти ласковую, как говорят с самым дорогим созданием. Икран слушал, чуть наклонив голову, и его гребень подрагивал в такт словам. На плече вздымались дыхательные клапаны. Я стояла, заворожённая. Это было… так… по-особенному. Не как у неприступной, непробиваемой глыбы камня. Всё прекратилось плавно. Просто на'ви и морда повернулись ко мне. — Я вижу тебя, Илей, — едва слышно выдохнула я и второй рукой осторожно коснулась. — Саренту не опасная, — сказал он икрану, гладя морду . — Мы не можем не помочь ей соединиться с семьёй. Верно, мой друг? Икран издал вопль разинув пасть, тка что я видела его глотку. Солек кивнул ему и сделал жест в мою сторону — мол подходи. Я не двинулась. Потому что до меня наконец дошло, зачем мне эта гадость в руке. — Он откусит мне руку, — прошептала я одними губами, глядя на Со'лека с неверием. Он посмотрел на меня. Потом на «птицу». И я готова была поклясться — он закатил глаза. Хвост ударил стоящий рядом папоротник. Он закатил глаза… Специально что бы я увидела. Закатить глаза могла Ри'нэла, Нэфика, Нэйту... Но не Со'лек же? Растерялась. Стой. Я не должна удивляться. Или интересоваться! Я… я обижена на него. Хвост заметался сильнее. Это не просто пустая обида, это жизнь, и я…! Он подошёл, взял меня за запястье — осторожно, но твёрдо — и потянул к икрану. Я шла, упираясь, но вторая рука легла на плечо, и стало тяжелее тормозить. Илей проводил яйцо взглядом, потом перевёл глаза на Со'лека. В этом взгляде читалось: «Ты серьёзно?» На'ви чуть наклонил голову, и икран, издав звук, подозрительно похожий на вздох, наклонился к моей руке. Его горячее дыхание обдало пальцы. У него были зубы как напильники. Они торчали из дёсен, как дробилка. Ох, у него ещё и клык-клюв… Напряглась не только рука, но и плечи, ноги, и, кажется, хвост ударил чужую ногу. Мою руку ничего не спасёт… Икран закатил глаза. Или мне снова не показалось? Боже… покосилась на мужчину, как будто произошло чудо — икран сделал это точь-в-точь как и тот, минуту назад. С тем же выражением бесконечного терпения, испытываемого на прочность. Ну простите! Не всегда же суёшь руку в пасть! Не успела осознать, по руке прошёлся скользкий язык, и яйцо исчезло в пасти с влажным хрустом. По позвоночнику прошла дрожь. Илей облизнулся, фыркнул и отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес. Медленно выдохнула. Только сейчас поняла, что всё это время не дышала. Со'лек отпустил мою руку и обошёл своего… друга? А я медленно присела, не сводя глаз, и… вытерла руку о мох. Некрасиво, неуважительно, но что поделать? Вязкая слюна ощущалась не хуже травы под ногами...Фе-е-е-е. — Садишься сюда, — он провёл рукой по спине икрана, останавливаясь между крыльев. Я подняла взгляд… и замерла. Он увидел. Я закусила губу и поднялась, будто ничего странного не делала. Отряхнула руку. — ... . Держись за меня. Мне кажется, он хотел добавить что-то ещё… Но не сказал. Я возвела глаза к небу. Дай, Боже, я не сделала ничего предосудительного. И вообще всё будет хорошо… Будет ведь? Это… почти лошадь… Что за абсурдные мысли… Какая к чёрту лошадь? Летающая огромная птица. Вздохнула, сделала ещё шаг. И что дальше? С сомнением посмотрела на мужчину. Со'лек шагнул ближе и положил мою ладонь на плетёное седло. На нём же крепился колчан со стрелами. — Сначала ставишь ногу сюда, — его голос звучал ровно. Он указал на подножку. Ух… сколько конструкций… даже думать сейчас не хочу, как и за что. Просто там крепится седло и выступает ножка. Видимо, чтобы не мешать дыханию. Как стремена. — Держись за этот ремень. Я кивнула, сосредотачиваясь. Не, точно как на лошади. Аккуратно коснулась шеи. Кожа была горячая, мышцы двигались по спине, перетекали. Илей подо мной шевельнулся, заворчал, качая головой. Я сделала, как сказали: упёрлась ногой в стремя, подтянулась, перекинула вторую ногу через широкую спину — и оказалась сидящей на живом, дышащем, двигающемся существе. Выдохнула. Илей подо мной вздохнул — закричал с присвистом, — и его бока раздулись, приподнимая мои бёдра. Я вцепилась в седло так, что побелели костяшки, с ужасом и неверием смотря на мужчину. Я сижу на летающем создании. Сердце забилось от этой мысли. Не знаю, что он увидел в моих глазах, но чуть дёрнул хвостом. Довольно. Это явно было довольно. На'ви легко, одним плавным движением, запрыгнул впереди меня, вынуждая убрать руки и за неимением варианта положить их на колени. Его спина оказалась прямо перед моим лицом — потёртая, местами искорёженная железная броня. И… это было странно. На уровне глаз её пересекал не очень глубокий, но порез. Додумать дальше не успела: Со'лек обернулся через плечо и окинул меня быстрым взглядом. — Держись за меня, — повторил он. — Крепко. Я подняла руки и нерешительно положила ладони ему на плечи. Он покачал головой. — Торс, Саренту. Обхвати руками. Он был прав. Кивнула и обвила руками его торс — под рёбрами, где кожа была тёплой и сухой. В районе спины болталась часть косы перевязанная тугими нитями. От него пахло металлом, мускусным, чужим, но не неприятным, и деревом. Странное сочетание. Мелькнула мысль, что хорошо, что не мясом или кровью. Прижалась чуть ближе к его спине, чувствуя, как двигаются мышцы при каждом вдохе — и его, и животного снизу. Он был как скала — твёрдый, неподвижный, и от этого становилось чуть легче. Или наоборот? — Ноги прижми к бокам, — добавил он. — Не сильно, но плотно. Чувствуй Илея. Послушно сжала бёдра, и икран подо мной издал низкий, вибрирующий звук — не то раздражения, не то предупреждение. Я замерла, боясь пошевелиться. — Готова? — Нет, — выдохнула я ему в спину, не понимая смесь детского предвкушения и страха. Он хмыкнул — коротко, почти неслышно. Икран расправил крылья. Дыхание замерло. Огромные, кожистые, с переливающимися в утреннем свете прожилками, они развернулись в стороны. Я почувствовала, как напряглись мышцы подо мной, как икран присел, собирая силу, — и мир рухнул вниз. Желудок ухнул в пятки. Ветер ударил в лицо, выбивая слёзы и закладывая уши. Косички с бусинами неприятно били по лицу. Зажмурилась, крепче сжимая его талию и чувствуя, что гравитация и ветер хотят вернуть к земле. Вжимаясь в спину Со'лека, чувствовала, как его тело двигается в такт взмахам крыльев — мощным, ритмичным, как удары огромного сердца. Илей поднимался рывками, с каждым взмахом уходя выше, и меня вдавливало в седло, а потом отпускало, заставляя желудок подпрыгивать к горлу. Я не дышала. Боялась открыть глаза. Боялась, что если посмотрю вниз — упаду. Просто вцепилась в Со'лека, чувствуя, как его мышцы перекатываются под моими ладонями, как он чуть наклоняется вперёд, сливаясь с движением зверя. Я слышала своё сердце, ветер и порыкивания. Солек издал какой-то странный звук, похожий на взвизг. А потом рывки прекратились. Илей перешёл на плавное скольжение, и ветер перестал бить — теперь он просто тёк вокруг, холодный и упругий, как река. Я слышала только свист воздуха в ушах и ритмичный шум крыльев. — Саренту, — раздался голос Со'лека, спокойный, даже расслабленный. Илей поднимался ровно, мощно, каждый взмах крыльев отдавался в моём теле, как удар огромного сердца. Уткнувшись лбом в его спину, я дышала. Мне нужно ещё немного времени подготовиться к тому, что увижу. Сделала вдох. Потом ещё один. Медленно, очень медленно разлепила веки. Небо. Всё естество задрожало. Огромное, бескрайнее, с облаками размером с горы. Сглотнула, медленно посмотрела вниз и ещё крепче сжала руки. Дыхание перехватило. Под нами, в разрывах белой пелены, зеленел лес — бесконечный, живой, с серебряными нитями рек и тёмными пятнами озёр. Ветер трепал мои волосы, выбивая пряди из косы, и они летели назад, очень сильно мешая, попадая в рот, но даже с ними… я забыла, как дышать. Просто смотрела — и чувствовала, как что-то внутри наполняется восторгом. Это не самолёт, где ты сидишь и ничего не видишь. Не симулятор воздушной камеры, не прыжок с парашютом… Это полёт. Настоящий. Реальный. О котором мечтаешь и от которого хочется визжать в голос. Тугой ком, который жил в груди с того самого дня на базе Хаджира, вдруг стал чуть меньше. Прижималась к спине Со'лека, боясь пошевелиться, но постепенно страх отступал, уступая место чему-то другому — изумлению. Лес внизу казался игрушечным, река — серебряной нитью, и ветер пел в ушах. Выдохнула и, сама того не замечая, чуть ослабила хватку. Илей подо мной издал низкий, вибрирующий звук — не то предупреждение, не то просто констатация: «Я чувствую, что ты расслабилась. Не наглей». Со'лек что-то тихо сказал ему на на'ви — я не разобрала слов, только интонацию: спокойную, ровную. Илей качнул головой. И сложил крылья. Мир рухнул вниз. Ветер взвыл, превращаясь в сплошной рёв, земля понеслась навстречу с немыслимой скоростью — кроны деревьев, блеск реки, скалы, — всё слилось в зелёно-серую ленту. Желудок остался где-то в облаках, сердце провалилось в горло, и я заорала. Не словами — просто диким, первобытным воплем, вцепившись в Со'лека так, что, кажется, мои пальцы ещё чуть-чуть — и начнут оставлять борозды на его нагруднике. Илей, не снижая скорости, заложил крутой вираж — крыло почти чиркнуло по верхушкам деревьев, — и по спирали, как подброшенный ветром лист, взмыл обратно в небо. Я даже не успела как следует испугаться, мотаясь за спиной мужчины. Он вырвался сам… Смех. Сначала тихий, сдавленный, будто недоверчивый. Потом громче. Я смеялась, уткнувшись лбом в спину Со'лека, и не могла остановиться. Внутри всё звенело, дрожало. Слёзы навернулись на глаза, но смех не останавливался. Возможно, это была истерика… Я взвизгнула, но тут же расхохоталась, раскинув руки в стороны — всего на секунду, пока страх не вернул их обратно на торс Со'лека. Ветер трепал волосы, слёзы летели из глаз. От какого-то дикого, незнакомого, пьянящего восторга и обречённости. Возможно, мне просто надо было прорваться туда, где было бы безопасно. И это безопасно — в нескольких километрах от земли… Где наконец видишь весь мир и понимаешь, что вот он — реальный и живой. И я… всхлипнула. И я в нём. А потом Солек чуть наклонился вперёд, и икран, повинуясь, устремился вниз, к реке. Я взвизгнула, вцепляясь в него с новой силой. Но из горла вырвалось только икание. Боже… Вода блеснула совсем близко, крыло задело поверхность, взметнув веер брызг, и Илей, не снижая скорости, понёсся над гладью. Она блестела, переливалась. А мысли о том, чтобы искать способ вернуться домой, разбегались по голове под дёрганье грудной клетки. Со'лек чуть повернул голову — единственное, на что хватило внимания, — улыбаясь, глядя в его глаза. Я закусила губу, отводя взгляд. Страсть как хотелось, как в мультиках, опустить руку в воду и прочертить дорожку брызг… Но река закончилась обрывом. — Со'лек! — взвизгнула я скорее от мурашек, чем от страха. Мы летели прямо вниз по движению водопада. Рядом его ухо прижалось к голове, и я, не выдержав, расхохоталась. Холодные капли ударили в лицо, в плечи, в волосы, и я снова засмеялась — теперь уже вместе с ветром, вместе с брызгами, вместе с этим сумасшедшим, прекрасным миром, сцепиd руки на торсе. Секунда, внутри всё бухает, и Илей выравнивается, переходя на плавный, парящий полёт, и впереди, на скалистом уступе у реки, показались знакомые очертания — металлические блоки, зелёные навесы, солнечные панели. База Сопротивления. Я выдохнула, упираясь головой в спину. Стало лучше. Внутри. Легче. Будто расслабленное. Илей мягко, почти нежно, опустился на площадку перед входом. Его когти царапнули камень, и он сложил крылья, издав довольное, урчащее ворчание. Со'лек обернулся через плечо, я чувствовала это по движениям его спины. Подняла глаза. На губы сама собой наделась лёгкая улыбка. — Спасибо. — И икнула, широко раскрыв глаза. — Это было прекрасно. Я не могла точно подобрать слов, поэтому сказала то, что пришло первым: — Это было невероятно… Илей невероятный. Икран подо мной недовольно заворчал, и я, расцепив пальцы, осторожно сползла на землю. И тут же упала. Потому что ноги дрожали и стоять не хотели. Я громко выдохнула, прикрыв глаза. Рядом раздался рёв. Илей фыркнул и отвернулся. Думаю, будь его воля, его бы тут не было. Я икнула снова и наконец додумалась задержать дыхание. Со'лек легко спрыгнул на землю и протянул мне руку. Я взялась за неё, чувствуя, как ноги всё ещё дрожат. Не от страха, ужаса или смерти. От… чего-то более невероятного. Хорошего. — Неплохо, Саренту, — сказал он ровно. — Уверен, однажды и ты встретишь связанного с тобой. Я замерла, смотря на массивную фигуру. Эти слова… подогрели сердце. И дарили надежду наравне с желанием, чтобы это сбылось. Я закусила щёку изнутри.