Exactly

      Несильный порыв ветра уносит с собой остатки сигаретного дыма, превращая их в маленькие призрачные облачка. Соа хмыкает себе под нос, подумав о том, что она тоже борется за экологию: создаёт облака. Выкидывает окурок в урну, ныряет рукой в карман жилета и достаёт леденец на палочке со вкусом мандарина. Закидывает в рот, довольно перекатывая языком, и сладкий цитрусовый вкус мгновенно разгоняет остатки вечерней сонливости.              Отчётливо чувствуется приближение зимы: воздух стал колючим, а в тени у стен домов уже поблескивает иней. Джинсовку пришлось заменить на тёплую толстовку и жилет, без них на улице уже некомфортно. Тем более они с Ники договорились прогуляться: тут без обмундирования точно не обойтись.       В голове играет какая‑то песня, которую Соа слушала, пока собиралась. Ритм всё ещё отстукивает где‑то внутри, и она невольно покачивает головой в такт. Поднимает взгляд на небо. Оно уже начинает темнеть, окрасившись в глубокие фиолетовые и синие тона, а первые звёзды робко проступают сквозь угасающий свет. Соа перекатывается с пяток на носки, ожидая Ники. Она сама вышла раньше, и потому даже не думает обвинять парня в опоздании. Пальцы машинально постукивают по краю кармана жилета.       Через несколько минут на парковке рядом с домом останавливается знакомый автомобиль. Соа замирает и ждёт, когда оттуда выйдет Ники. Это происходит буквально через пару секунд: дверца открывается, и виднеется чёрно‑белая макушка парня. Он вылезает из машины, отряхивает куртку от невидимых пылинок и сразу же переводит взгляд на Соа. Улыбается. Настолько ярко, открыто и заразительно, что девушка неосознанно поднимается на носочки и улыбается в ответ, чувствуя, как внутри что‑то теплеет.       Ники делает несколько шагов навстречу, на ходу застёгивая молнию куртки до подбородка.       — Привет, — говорит он. — Прости, что опоздал.       — Ты не опоздал, — хмыкает Соа, пряча руки в карманы жилета. — Я сама раньше вышла.       Кивнув, Ники улыбается ещё шире и бросает взгляд на палочку от леденца, торчащую у неё изо рта.       — Хочешь? — произносит Соа, поймав его взгляд. Ники приподнимает брови, а его губы растягиваются в хитрой ухмылке. — Господь… Не этот. Другой, — она достаёт из кармана точно такой же леденец, что и у себя, и протягивает Ники. — Держи.       Ники наигранно вздыхает, но тянется за предложенным угощением. На секунду их пальцы соприкасаются, и Соа чувствует те же импульсы, что и в прошлый раз в кафе. Парень на мгновение замирает, его улыбка чуть гаснет, а взгляд становится мягче. Затем он берёт леденец и снова улыбается.       — Спасибо, — говорит он, снимая обёртку. — Мандарин? Мне нравится.       — Какое совпадение, — хмыкает Соа, стараясь не выдать, как на неё подействовало это короткое прикосновение. Она отворачивается к улице, будто её что‑то заинтересовало в проезжающей машине, и делает вид, что внимательно изучает номерной знак. Щеки чуть теплеют, и она мысленно ругает себя за эту реакцию.       — У тебя есть любимые места поблизости? — спрашивает Ники, засовывая руки в карманы и слегка покачиваясь с пятки на носок.       Соа задумывается. В голове всплывает образ небольшого парка за углом: там старая ива склоняется над прудом, её ветви почти касаются воды, а скамейки стоят так, что с них видно и деревья, и город за ними.       — Есть один парк неподалёку, — говорит она, поворачиваясь к Ники. Её голос звучит чуть тише обычного, а в глазах мелькает что‑то вроде ностальгии. — Веди, — пожимает плечами Ники, и в его глазах загораются озорные искорки. Он делает шаг в сторону парка и жестом приглашает Соа идти первой.

***

      — Ты сегодня другая, — задумчиво тянет Ники.       Уже почти совсем темно, а небо — цвета индиго, глубокое и бескрайнее, с первыми робкими звёздами. Фонарь рядом со скамейкой под огромной ивой отбрасывает тёплый жёлтый круг света, в котором пляшут мельчайшие пылинки. Его свет помогает без проблем видеть друг друга. Точнее, Ники смотрит на Соа, пока та не отрывает взгляда от огней, отражающихся в глади пруда. Мерцающие блики дрожат на поверхности воды, словно рассыпанные искры.       — Какая? — Соа убирает палочку от леденца в карман жилета, после чего её руки упираются в скамейку по обе стороны от бёдер. Пальцы слегка сжимают край доски.       — Спокойная… Точнее, не такая напряжённая, — спокойно произносит Ники, скользя взглядом по волнистым волосам, стекающим по спине девушки. Он чуть наклоняет голову, изучая её профиль в свете фонаря, и на его лице мелькает что‑то вроде удивлённого восхищения.       — Думаю, что и чувствую себя спокойнее, — пожимает плечами Соа. — Кое‑что произошло… — Она замолкает, не решаясь рассказать. В груди сжимается узел. Страх открыться, боязнь, что уязвимость станет видна. Но в то же время внутри нарастает странное желание поделиться.       — Расскажешь? — мягко спрашивает Ники, чуть подаваясь вперёд.       Соа закусывает нижнюю губу, раздумывая, стоит ли открыться парню. Ей почему‑то хочется рассказать, поделиться… Она знает, что Ники выслушает и не осудит. В его глазах нет насмешки, только искренний интерес и тепло. Но всё равно страшно: привычка держать дистанцию кричит, что это плохая идея.       Глубоко вздохнув, словно набрав в лёгкие побольше воздуха перед прыжком в холодную воду, Соа собирает волю в кулак. Она хочет открыться Ники. Остальное не важно.       — Я не могла уснуть вчера, — начинает она почти шёпотом, — и… впервые услышала, что Сонхуна мучают кошмары. — Она на мгновение замолкает, сглатывая образовавшийся в горле ком. Пальцы непроизвольно сжимаются, потом разжимаются. — Ему снятся родители, а я даже не знала этого… Настолько была сконцентрирована на своей боли, что оставила брата одного, — Соа облизывает губы, смотря на небо, где облака медленно плывут мимо луны. — Вчера мы в первый раз поговорили на эту тему. Открылись. И… И я почувствовала, что не одна. Что мы есть друг у друга. И от этого на душе и правда стало легче.       Ники медленно протягивает руку и кладёт её на скамейку рядом с ладонью Соа. Настолько близко, что их мизинцы прижимаются. И Соа окутывает тепло — от мягкого прикосновения, от осознания, что Ники её поддерживает, от понимания того, что в её жизни есть люди, которым не всё равно.       — Соа, — мягко говорит он, — это важно — иметь кого‑то рядом. И ты молодец, что смогла перебороть страхи в своей голове и поговорить с братом. Думаю, что тебе это было нужно. И ему тоже. — Его голос звучит уверенно, но в то же время бережно, будто он боится спугнуть момент.       Соа кивает и чувствует, как внутри что‑то смягчается. Будто лёд, сковавший её сердце, окончательно растаял, не мешая ему громко биться и чувствовать. Она аккуратно скользит мизинцем по мизинцу Ники и переплетает их, чувствуя, как уголки губ подрагивают от робкой улыбки, рвущейся наружу. Её плечи чуть расслабляются, а дыхание становится ровнее.       Тишина. Приятная, спокойная. Нарушаемая только шумом веток и остатками листьев ивы, колышущимися на ветру. Лёгкий порыв шевелит волосы Соа, и она невольно вдыхает прохладный воздух, наполненный запахами осени: влажной земли, опавшей листвы.       Соа смотрит на небо, вспоминая их с Джеджи разговор про чёрную дыру. Мир настолько непредсказуемый, что сложно сказать, что произойдёт через минуту: очередной вдох или последний выдох. Что, если вот прямо сейчас на них упадёт астероид? Или Земля остановится? Или…       Соа быстро разворачивается и прижимается к тёплым губам Ники.       Поцелуй длится всего мгновение. Короткий, робкий, почти неощутимый. Но по телу девушки пробегает волна жара, заглушающая все мысли. Она на секунду закрывает глаза, чувствуя, как учащается пульс, а в груди разливается непривычное тепло. Вот как должно быть по‑настоящему, да? — мелькает у неё в голове, и от этой мысли внутри что‑то переворачивается.       Ники замирает. Его прошибает мощным ударом тока, словно электрический разряд пробегает от макушки до кончиков пальцев. Под рёбрами что‑то приятно ноет, будто там распускается туго скрученная пружина. От неожиданности он не успевает ответить, и Соа уже смущённо отстраняется, слегка откидывая голову назад. Её щёки заливает румянец, а пальцы непроизвольно сжимаются и разжимаются у края скамейки.       — Нет, — хрипло шепчет Ники.       Он подаётся вперёд и прижимается к её пухлым губам, впитывая вкус мандарина и едва уловимый привкус сигаретного дыма. Слышит, как Соа трогательно всхлипывает, и его сердце пропускает удар.       Его губы медленно скользят по влажным, тёплым губам Соа. Он аккуратно обхватывает её нижнюю губу, слегка посасывая, после чего оставляет лёгкий укус, и тут же мягко проводит языком, сглаживая ощущение.       Соа дрожит. Пальцы сильнее сжимают края скамейки, впиваясь в дерево, ей нужно за что‑то держаться, чтобы не потеряться в этом вихре ощущений. Голова кружится от тягучих поцелуев Ники, от звука причмокиваний, от ощущения его языка на губах, от его тяжёлого дыхания, которое смешивается с её собственным. Она чувствует, как внутри неё рушится какая‑то стена, та самая, что она так долго выстраивала вокруг себя.       Ники поднимает руки и кладёт ладони Соа на шею. Его пальцы слегка дрожат, когда он проводит большим пальцем по её коже. Одновременно он толкается языком в тёплый рот девушки. Она невольно издаёт тихий стон, и её пальцы разжимаются, чтобы сразу же вцепиться в рукава куртки Ники.       Он целует глубоко. Медленно. Мягко, но настойчиво. Каждое движение губ, каждый вздох, каждый осторожный жест забирает даже малейшие крохи сомнения, которые могли поселиться в её голове.       Ветер шевелит ветви ивы над их головами, шелестя последними листьями. Фонарь бросает мягкий золотистый свет на переплетённые фигуры Соа и Ники — их тени сливаются на земле, создавая причудливый узор. Где‑то вдалеке гудят машины, доносится приглушённый гул города, но под старым деревом время будто остановилось. Есть только они двое и их сбившееся от поцелуев дыхание, прерывистое и неровное.       Ники чуть отстраняется, оставляет быстрый поцелуй на скуле девушки, открывает глаза и замирает. Перед ним Соа. С губами, распухшими и влажными от поцелуев. С подрагивающими ресницами и лёгким румянцем, который проступил на бледных щеках. Её глаза полуприкрыты, а дыхание всё ещё прерывисто. Когда она распахивает веки, Ники словно засасывает в пропасть. В пропасть смущения, восторга и робкой надежды. Он не может отвести взгляд: всё вокруг теряет чёткость, кроме её лица. В этот миг мир сужается до одной точки, до её взгляда, в котором он видит что‑то новое, непривычное, но такое настоящее.       — Соа… — хрипит он, после чего тяжело сглатывает. Отрывает руки от её шеи и перехватывает её ладони своими, переплетая их пальцы. Кожа Ники тёплая и чуть шершавая, и это прикосновение кажется Соа неожиданно правильным. — Я влюбился в тебя в первый же день в университете, — признаётся он и улыбается, когда брови Соа подскакивают, а губы удивлённо приоткрываются. — Ты зашла к учителю Пак… Пронеслась мимо меня, как ураган. И… я не знаю, но ты была такая красивая с книгами в руках и этим леденцом во рту. Искал тебя взглядом в коридорах. Ты всегда была одна, и… признаюсь, я боялся подойти, — Ники весело закатывает глаза, будто стыдится своей былой робости, а Соа растягивает губы в тёплой улыбке, которую сама от себя не ожидала. — А потом учитель Пак предложил с тобой позаниматься… Я уверен, что это судьба.       — Господь… Да ты и правда сталкер, — ухмыляется Соа, слегка стукаясь своим коленом о его. В её голосе звучит лёгкая насмешка, но без привычной колючести.       — Похоже на то, — он проводит языком по нижней губе, всё ещё чувствуя вкус девушки.       Закусив нижнюю губу, Соа поворачивается и снова смотрит на небо. Оно усыпано звёздами, которые мерцают, словно крошечные фонарики, подвешенные кем‑то высоко над землёй. Губы так и норовят расплыться в счастливой улыбке, а сердце выпрыгнуть из груди и улететь в космос. Надо отдышаться. Но не получается, потому что горячие пальцы Ники поглаживают её собственные, а на губах всё ещё остались покалывающие ощущения от его поцелуев.       — Ники, — произносит она, опуская голову, — с тобой мне комфортно. И… и целоваться тоже понравилось, — парень ухмыляется, но молчит. Не перебивает Соа, хоть и хочет сказать, что этот поцелуй напрочь снёс ему голову. Он просто ждёт, давая ей договорить. — Но как‑то всё быстро… И у меня никогда не было… Ну, всего такого, — она морщит нос, поворачивается к Ники и внимательно следит за его реакцией. Парень лишь кивает, мягко улыбаясь и намекая продолжать. — Ты не против, если мы не будем торопиться?       — Моё второе имя Хатико, так что можешь не переживать на этот счёт, — привычно толкается языком в щёку и легонько подталкивает Соа плечом. В его глазах пляшут озорные искорки, но в глубине читается искренность.       Весело прищурив глаза, Соа прижимается к его плечу, а Ники перекидывает руку и притягивает девушку ещё ближе к себе. Утыкается носом в её макушку и вдыхает мятный, свежий аромат, смешанный с едва ощутимым сигаретным дымом. На мгновение он закрывает глаза, наслаждаясь моментом.       — Как думаешь, — тихо произносит он, — раз мы теперь вместе, учитель Пак поставит мне автомат?       — Если только к виску, — хмыкает Соа, а сердце приятно согревается от двух слов: «Мы вместе». Она невольно улыбается шире, и на секунду ей кажется, что мир стал чуть светлее.       — Эх… А если мы станем семьёй?       — Притормози, Хатико, — громкий смех девушки заставляет парня широко улыбнуться. Его пальцы слегка сжимают её плечо.       — А что? Только представь. Семейные вечера за настольными играми, я буду называть его «хён»…       — Господь, помоги. Я уже передумала. Давай, пока, — она шутливо пытается вырваться из объятий, но Ники крепко держит её, утыкается носом в шею и тихо хихикает. Его дыхание щекочет кожу.       Кожа Соа покрывается мурашками, а перед глазами стоит картинка, о которой говорил Ники: уютные домашние вечера с двумя близкими людьми за тихими разговорами. Она представляет, как они втроём — она, Ники и Сонхун — сидят на диване, смеются, спорят о правилах игры, а за окном идёт снег или шумит летний дождь. Соа уверена, что Сонхун не будет против того, что она с Ники. Она даже побаивается, что он наделает в штаны от счастья.       — Ники, — неожиданно серьёзно произносит Соа и оборачивается к парню, заглядывая в его глаза. — Спасибо, что… Что появился в моей жизни. Я рада, что всё… так.       Под мягким взглядом Соа Ники чувствует, как по венам вместо крови начинает течь что‑то тёплое, сладкое и до невозможности приятное. Как тёплая карамель. Он смотрит на девушку не отрываясь, впитывая каждую деталь: подрагивающие ресницы, лёгкий румянец на щеках, чуть приоткрытые губы. Внутри бушует ураган из слов, которые так и рвутся наружу. Хочется говорить о чувствах, которые переполняют, но Ники просто наклоняется и прижимается к желанным губам, аккуратно сминая их и надеясь, что Соа поймёт всё, что у него внутри.       И она понимает.