Что остаётся

Он никогда не понимал, как много внимания люди уделяют внешности, как они реагируют на чей-то облик. До сих пор. Теперь он видел это по тому, как его коллеги вздрагивали всякий раз, когда смотрели ему в лицо, и как потом они поспешно отводили взгляд, словно могли притвориться, что всё в порядке, что все так же, как и раньше, если только им не придется смотреть ему прямо в глаза. Гарри понял это, когда прохожие таращились на него, резко останавливаясь, когда их взгляд падал на него, после чего их лица заливались смущённым румянцем, и потом они поспешно уходили, обходя его по широкой дуге, словно то, как он теперь выглядел, было заразным. Гарри замечал это, когда маленькие дети широко раскрытыми глазами смотрели на него, тыкая пальцем в сторону его лица, а затем громко спрашивали: «Почему этот дядя некрасивый?». Их родители сразу же краснели и поспешно уводили их, тихо шипя, что так говорить невежливо. Это было в сочувствии в чужих глазах, в печальном покачивании их голов, в смеси отвращения и жалости, застывшей в их взглядах и на губах. Потрясение, охватившее их, когда они впервые увидели его. В том усилии, которое некоторые прилагали, лишь бы не смотреть на его лицо. Это становилось мучительно очевидным, когда люди, которые ещё несколько недель назад смеялись и свободно касались его рук и ладоней, теперь отворачивались, неловко посмеиваясь и извиняющимся тоном говоря ему, что нет, они не могут сходить пообедать или выпить, потому что, ну, сам понимаешь, мы очень сильно заняты! Похоже, Драко был прав: некоторых людей больше интересовала его внешность, чем его деньги - только легче от этого не становилось. - Я закончил отчёт о краже в районе Вуд-Грин, - сказал Гарри, отдавая бумаги Кингсли. Тот хмыкнул и быстро просмотрел переданные документы. - Полагаю, дело было несложным, - криво улыбнулся мужчина; у уголков его глаз появились мелкие морщинки, когда он поднял взгляд на Гарри. Этот человек был одним из немногих, кто мог смотреть Гарри прямо в глаза, не вздрагивая при виде его лица и без вспышки жалости в глазах. Гарри был искренне благодарен за это. - Нет, вор оказался неуклюжим и оставил кучу улик, - фыркнул Гарри, покачав головой. - Найти его было несложно. - Отличная работа. - Кингсли одобрительно кивнул и положил отчёт на стопку бумаг рядом с собой на столе. - Будешь работать над чем-нибудь ещё или уже поедешь домой? Гарри изобразил слабую, кривоватую улыбку; с тех пор как произошло нападение, он не мог широко улыбаться - изуродованные щёки тут же начинали болезненно ныть. Впрочем, в последнее время он и так практически не улыбался. - Домой, - ответил Гарри и без особого энтузиазма пожал плечами. - Я закончил отчёты на эту неделю, а Рон уже давно довольно тонко намекает, что хочет сегодня уйти пораньше. - Свидание? - с усмешкой спросил Кингсли. - Ага. Так что я закругляюсь на сегодня, пока он не начал намекать ещё «тоньше». - Гарри раздраженно закатил глаза. - Тогда иди. Увидимся в понедельник. На эти выходные тебя ведь не поставили? - Кингсли нахмурился, постукивая пальцами по столу. - Нет, на эти выходные меня не будет на дежурстве. - Хорошо. Тогда хороших выходных. - И вам, сэр. - Гарри кивнул и вышел из кабинета, упрямо глядя прямо перед собой, чтобы не видеть жалости на лице Лариссы, секретарши Кингсли. Несколько его коллег всё ещё работали - на часах было едва ли пять часов вечера, - но их разговоры стихали, когда Гарри проходил мимо их открытых кабинетов, и возобновлялись, как только он исчезал из поля зрения. Наверняка они пытались понять, почему он всё ещё работает здесь, вместо того чтобы запереться у себя дома. И это не было неким проявлением паранойи. Буквально два дня назад он застал Брендана и Кэтрин прямо у кабинета Кингсли - они обсуждали, что скорее предпочли бы запереться у себя дома, чем показываться на людях, если бы выглядели как Гарри. Оба тут же замолчали, как только поняли, что он их услышал; на их щеках выступил виноватый румянец, и они поспешно ретировались, как будто это могло положить конец их сплетням. Гарри никогда не был особенно близок ни с Бренданом, ни с Кэтрин, несмотря на то что они были примерно одного возраста, но от этого их жестокие слова ранили не меньше. Гарри прекрасно знал, как теперь выглядит: его изуродованное лицо каждое чёртово утро смотрело на него из единственного зеркала, которое Драко не позволил ему разбить, когда через неделю после нападения он, потеряв контроль и впав в безумную ярость, уничтожил практически все зеркала в их доме. Зеркало в ванной - квадратное, которое Драко всегда считал слишком маленьким, чтобы служить им приличным нормальным зеркалом, - уцелело только потому, что Малфой наложил на него Заклинание вечного приклеивания и Неразбиваемые чары, заявив, что зеркало ему не враг. Гарри не разговаривал с ним четыре дня. Его отношения с Драко… если быть честным, Гарри не знал, что между ними теперь происходит. Они будто зависли в каком-то подвешенном состоянии, осторожно обходя важные темы и отчаянно пытаясь вести себя так, словно ничего не случилось. Гарри просто ждал момента, когда Драко поймёт, что он может найти себе кого-то намного лучше, чем такого уродливого выродка, как Гарри, который вздрагивает каждый раз, когда его любовник пытается к нему прикоснуться. Они ни разу не поцеловались с тех пор, как Гарри очнулся в больнице. Драко, конечно, пытался это сделать, проявляя инициативу, но Гарри… он не мог. Он знал, что его рот остался невредимым, как и глаза, так что они могли бы спокойной поцеловаться, но он просто не мог себя заставить. Потому что Драко всё ещё был рядом, всё ещё выбирал его, горячо клялся, что не уйдёт от Гарри… но что, если он поймёт, насколько на самом деле Поттер сломлен, когда они поцелуются и он почувствует странные рубцы и слишком гладкую кожу, касающуюся его собственной, безупречной? Гарри полагал, что красноватое пятно на правой щеке, пожалуй, ещё можно было бы игнорировать, особенно, если закрыть глаза, но его левая щека... Не было никакого способа избежать прикосновения к этим ужасным складкам, которые образовались на этой части его лица. На ощупь кожа попеременно была то гладкой, то до противного шероховатой, - в зависимости от того, где её касались. Кожа была как будто одновременно и слишком сухой, шершавой, и в то же время слишком гладкой, почти жирной. Складки слегка выпирали над поверхность кожи, и Гарри мог разглядеть их боковым зрением, если бы хорошенько сосредоточился. Это невозможно было игнорировать. Особенно если они начнут целоваться. Но так не могло больше продолжаться. Не тогда, когда Гарри одновременно и жаждал прикосновений Драко и боялся их. Боялся, что в тот момент, когда его возлюбленный наконец-то по-настоящему коснётся того изуродованного месива, которым теперь стало его лицо, он поймёт, с кем именно пообещал провести свою жизнь. Драко всегда любил красоту, в какой бы форме она ни проявлялась. Будь то люди, что было видно по его прошлым партнерам, одежда, картины или украшения… Драко любил окружать себя красотой. Блондин с гордостью показывал Гарри своим родителям, на балах Министерства или на частных собраниях чистокровных, излучая самодовольство от того, что именно он может называть себя партнёром Гарри, и смело заявляя, что для него нет никого красивее Поттера. Гарри больше не был красивым. И какое же место теперь он может занимать в жизнь Драко? - Гарри, дружище, ты в порядке? - обеспокоено спросил Рон, и тот моргнул, выныривая из своих мрачных мыслей. - Да, прости, просто задумался, - слабо улыбнулся Гарри, и выражение лица друга ясно дало понять: тот не верит ни одному его слову, но оставит пока эту тему в сторону. - Мама спрашивает, не заедешь ли ты к нам на этих выходных, - упомянул Рон нарочито нейтральным голосом. Он убирал свой стол, лениво запихивая незаконченные отчёты в ящики, стараясь выглядеть совершенно непринуждённо. Что-то болезненно кольнуло внутри Гарри. - Кто там будет? - спросил он, запирая свои ящики. - Ну, Чарли приехал на несколько дней из Румынии, и Джордж думает заглянуть на пару часов, если в магазине будет не слишком много покупателей, - легко ответил Рон, затем помедлил и добавил слишком уж небрежно, - Джинни взяла неделю отпуска от тренировок и сказала, что тоже придет. Гарри замер; при упоминании рыжеволосой женщины его желудок скрутило неприятным спазмом. - Прости, Рон, но Нарцисса недавно намекала, что хочет, чтобы мы с Драко снова зашли к ней в гости. Давно уже не были, - сказал он, натянув фальшивую беззаботную улыбку, и подождал прямо у двери в кабинет, пока его друг заканчивал убираться на своем столе. Рон сразу же поник. - Жаль, - вздохнул он. - Ну, я объясню все маме, она поймёт. Хотя тебе, возможно, стоит опасаться, чтобы Джинни тебя не прокляла. Когда она разочарована, она превращается в настоящую дьяволицу, - пошутил он, закрывая дверь. - Она очень ждала встречи с тобой. Нет, не ждала, мрачно подумал Гарри, но вслух этого, конечно, не стал говорить. После того как они с Джинни решили, что им лучше быть порознь, чем вместе - их споры были, мягко говоря, взрывоопасными, и они оба были слишком упрямы, чтобы признать свою неправоту, - через некоторое время они снова стали друзьями. Она навестила его один раз в больнице после нападения, и после первого же взгляда больше не могла смотреть на лицо Гарри, слегка вздрагивая каждый раз, когда её взгляд падал на него. Нужно было быть совершенно слепым и наивным, чтобы не понять, насколько ей теперь было некомфортно находиться рядом с ним. Осознание этого причиняло Гарри очень много боли, но он понимал, что его нынешний вид может шокировать даже людей с очень крепкими нервами. И несмотря на все это он надеялся, что его вид все же не так сильно шокирует Джинни, особенно, если учитывать, что один из её братьев тоже носит шрам на лице. Но его шрам не такой ужасный, как твой, прошипел ядовитый голос где-то в глубине сознания Гарри. - Ну, тогда увидимся в понедельник, - легко сказал Рон и хлопнул его по плечу, бросив предупреждающий взгляд на нескольких людей, которые таращились на Гарри, когда они проходили мимо по пути к лифту. - Передавай привет Гермионе, - слабо улыбнулся Гарри, пока лифт опускался вниз, и женский голос хладнокровно объявлял название каждого отдела. Лифт всегда был занят дело, рядом с ним всегда была суета: люди заходили и выходили каждый раз, когда кабина останавливалась у очередного отдела. Рон и Гарри в конце концов оказались прижатыми в дальнем левом углу, и темноволосый волшебник изо всех сил старался игнорировать шёпот и взгляды, когда остальные поняли, кто едет с ними в лифте. Некоторые были осторожнее других, но в таком тесном пространстве было трудно не заметить перешёптывания и испуганные взгляды. Рон сдвинулся в сторону, пока не встал слева от Гарри, удобно загораживая его от чужих глаз. - Украшение на стене упиралось мне в плечо, - объяснил он и пожал плечами, тихо напевая что-то себе под нос. Гарри скептически посмотрел на друга, но ничего не сказал, потому что в этот момент испытал огромное облегчение от того, что больше не чувствует на себе чужих тяжёлых взглядов. То, что он был скрыт за чуть более крупной фигурой Рона, имело ещё один бонус: шёпот тоже прекратился, ведь теперь на него нельзя было пялиться. - Я бы сказал передать Малфою от меня привет, но… - Рон пожал плечами и поморщился, когда они оба потянулись взять по щепотке летучего пороха. Зелёные глаза закатились, но Гарри кивнул. - Увидимся в понедельник. Последним, что он увидел перед тем, как зелёное пламя унесло его прочь - и чего, вероятно, он не должен был заметить, - была быстрая вспышка тревоги, промелькнувшая на лице его друга.

***

В доме было совершенно тихо, когда камин выплюнул Гарри наружу; он едва успел сгруппироваться, чтобы не встретиться лицом с полом. Видимо, он никогда не научится нормально пользоваться Каминной сетью. Гарри снял с себя мантию и повесил ее на вешалку, стоявшую в нескольких футах от камина. Их дом был не настолько величественным и огромным, как то же Поместье Малфоев, но всё же достаточно большим, чтобы в нем было место для вестибюля. Они могли бы пользоваться камином в гостиной для перемещения, но Драко был весьма щепетилен в отношении чистоты и не потерпел бы, если бы сажа попала на ковер, поэтому для перемещений они использовали только вестибюль. Его дыхание и шаги были единственными звуками, нарушавшими тишину дома, пока Гарри шёл на кухню. Одиночество, тишина, ощущение, будто он отрезан от внешнего мира - всё это немного ослабляло напряжение в его теле, и давало некий отдых намучившейся душе. Осознание того, что ему не придется сталкиваться с жалостливыми взглядами, брезгливыми гримасами и испуганным шёпотом, пока он остаётся дома, приносило облегчение. Было бы так легко просто запереться в этом доме. Если бы Гарри оставался в пределах этих четырёх стен, под защитой домашних чар, ему не пришлось бы сталкиваться со сплетнями, пристальными взглядами, выражениями лиц людей, когда они видят, насколько изуродованным стало его лицо. Гарри мог бы отгородиться от всего этого, больше не слышать жестоких шёпотов, не видеть, как люди стараются обойти его стороной, словно его шрамы были заразными. Дома он мог бы чувствовать себя спокойно, настолько, насколько это вообще возможно, когда ты выглядишь так. Может быть, тогда стало бы легче игнорировать собственную внешность, если бы он не сталкивался с ней постоянно через реакции других людей. Это было бы так просто. Невероятное желание осуществить задуманное - отстраниться от общества, никогда больше не сталкиваться с этими ужасными и неприятными реакциями со стороны окружающих - появилось у Гарри ещё в тот момент, когда его выписали из больницы и позволили вернуться домой. Но он не хотел сдаваться. Гарри был не тем, кто легко сдаётся перед трудностями; он всегда был бойцом. Он не хотел доставить своему нападавшему удовольствие, перестав жить своей обычной повседневной жизнью. Волдеморт пытался сломать его, но не смог, и будь Гарри проклят, если позволит какому-то сумасшедшему волшебнику одержать над ним верх. Просто… все это было очень трудно. Иногда ему было даже сложно вспомнить, зачем он вообще встаёт по утрам; почему вообще пытается продолжать жить, как обычно. Когда Гарри смотрел в зеркало и сталкивался там с изуродованным месивом шрамов, каждый раз для него это стоило огромный усилий - просто продолжать жить дальше, заставлять себя каждый день ходить на работу, выдерживать все эти реакции людей, стиснув зубы напоминать себе, что он всё ещё жив. Просто… иногда это все как будто того не стоило. Когда его невредимые глаза смотрели в зеркало на его изуродованное лицо, когда шрамы на левой щеке яростно чесались, но он не мог почесать их без адской боли, когда пропасть между ним и Драко росла с каждым днём все сильнее и сильнее, пока Гарри вздрагивал от прикосновений другого.... Казалось, будто он барахтается в воде, едва удерживая голову над поверхностью и совсем не продвигаясь вперёд. Тишина немного помогала. Когда Гарри был один, было легче притвориться, что ничего не произошло, что с ним всё в порядке. Именно поэтому он старался возвращаться домой раньше обычного. На несколько часов в абсолютном одиночестве он мог притвориться, что он снова нормальный. На кухне Гарри налил себе стакан тыквенного сока и, взяв его, поднялся наверх - на два этажа выше, где находился его кабинет. Это была маленькая комната: письменный стол и книжный шкаф занимали большую часть пространства, хотя светлые стены создавали иллюзию простора. Окно выходило на огромное поле с высокой травой; большие лужи дождевой воды отражали слабый солнечный свет. Над горизонтом уже собирались тёмные тучи - скоро снова пойдёт дождь. Вздохнув, Гарри подошёл к столу и поставил стакан рядом со стопкой чистого пергамента. На дереве уже образовывался круг от конденсата, когда тёмноволосый мужчина опустился в кресло и уставился на толстый том, лежащий прямо перед ним. «Искусство иллюзии» - насмешливо гласило название, и он стиснул зубы; магия зашумела прямо под кожей в ответ на раздражение волшебника. Гарри пытался найти заклинания, которые могли бы помочь ему исправить весь этот ужас на его лице. Заклинания, способного излечить его шрамы, не существовало - целитель Коллинг предупредил Гарри об этом, - но все равно у него было такое чувство, будто его несколько раз ударили в живот, когда он вынужден был признать, что Целитель был прав. Лекарства от его беды не существовало; его шрамы останутся с ним навсегда, и не существовало ни заклинания, ни чар, ни зелья, способного их убрать. Но Гарри не хотел сдаваться. Если он не может вылечить себя, тогда следующий налучший возможный вариант - скрыть свои шрамы. Однако пока ни одна из книг, которые он просмотрел, не дала совершенно никакой полезной информации. Да, некоторые заклинания казались многообещающими, и он сразу же пробовал их, но ни одно из них на нем не сработало. Заклинания словно стекали с Гарри, как вода, не задерживаясь даже на несколько минут. Сначала он решил, что сам всё портит. Может быть, он неправильно произносил слова; может быть, неправильно двигал палочкой. В приступе отчаяния Гарри пошёл к Гермионе и попросил её наложить эти заклинания на него. Уж если кто и мог произнести их правильно, так это точно была его лучшая подруга. Она согласилась, хоть и неохотно, предупредив, что зелье было создано для нанесения необратимых повреждений, и потому заклинания могут не подействовать. Гермиона накладывала заклинание за заклинанием, повторяя их дважды, трижды - но ничего из этого так и не сработало. Заклинания стекали с Гарри, как вода, и в конце концов Гермионе пришлось остановиться, прежде чем они оба упадут на самые глубины злости и отчаяния. Она не знала, что Гарри не отказался от поисков нужного заклинания. Гермиона не хотела, чтобы он продолжал искать, не хотела, чтобы он снова и снова разочаровывался, и даже сам Гарри понимал, что должен прекратить эти бесполезные поиски. Если даже Гермиона не нашла решения проблемы, а он знал, что она, скорее всего, просматривала книгу за книгой, и мешки под её глазами были явным доказательством этих многочасовых неустанных поисков ответа - значит, его просто не существует. Если бы лекарство было, Гермиона бы его нашла; ведь она всегда находила ответ на любую проблему, с которой они сталкивались на протяжении многих лет. Так что если Гермионе не повезло, у Гарри тем более не было шансов. Но он просто не мог остановиться. Если Гарри перестанет искать, перестанет листать толстые старые пыльные тома, щурясь и получая головную боль от паучьего, часто неразборчивого почерка, это будет означать, что он сдался. А ему нужно было продолжать поиски, чтобы сохранить здравый рассудок, чтобы не поддаться отчаянию и пустоте, которые грозили захлестнуть его всякий раз, когда он видел своё лицо в зеркале. Ему нужно было заставить себя поверить, что однажды все будет хорошо. Что шрамы исчезнут, что у них с Драко все будет хорошо. Что он … Гарри вздрогнул, когда на лестнице раздались шаги, и поспешно закрыл книгу, сунув её во второй ящик, прежде чем развернуться и схватить из книжного шкафа книгу об Обитателях Темных вод. Он открыл её на случайной странице как раз в тот момент, когда Драко постучал в дверь. - Да? - откликнулся Гарри, уставившись на страницу, но на самом деле не читая ни строчки. Дверь открылась почти беззвучно, лишь с еле слышным тихим скрипом, и на пороге появился Драко, всё ещё одетый в свою черную мантию. На бедре у него растеклось желто-зеленоватое пятно, и Гарри на мгновение развеселился, представив себе, как обычно безупречно одетый блондин ругается и сверлит взглядом котёл, когда зелье, которым он занимался все это время, внезапно решило начать буянить. - Ты сегодня рано, - заметил Драко, оставаясь в дверях. В его глазах смешались удивление и усталость, когда Гарри мельком поднял свой взгляд. Он пожал плечами и прикусил нижнюю губу. - Я закончил отчёты, а Рон хотел уйти пораньше - у него было запланировано свидание с Гермионой. Драко поморщился, но не отпустил никакого язвительного замечания в отношении Рона, что уже было довольно сильным прогрессом, и в то же время являлось тревожным звоночком, потому что раньше он никогда не упускал случая высказаться в адрес члена семейства Уизли. Именно поэтому Гарри до сих пор не мог встречаться одновременно и с друзьями, и с Драко - Малфой иногда не мог держать свой язвительный язык за зубами. - Всё в порядке? - неуверенно спросил Гарри, и у него неприятно скрутило живот, когда он заметил, что Драко стоит от него на расстоянии, продолжая держать дистанцию. Обычно к этому моменту тот уже пересёк бы комнату и попытался поцеловать его, но сейчас просто стоял и странно смотрел на Гарри. Неужели это тот самый момент, когда… - Да, всё в порядке. - Драко резко выдохнул, почти как порыв ветра, и его глаза потемнели. - Они продвинулись в поисках нападавшего? - спросил он напряжённо, сразу же выпрямившись в спине, словно проглотив палку, и сжав пальцы на дверном косяке, словно коршун, впившиеся когтями в добычу. Гарри покачал головой, потерев левое запястье. - Нет. Всё ещё ищут, - тихо ответил он, стараясь игнорировать вспышку паники при мысли о неизвестном нападавшем, который всё ещё гулял где-то на свободе. - Вчера сказали, что есть какие-то зацепки, но… Гарри не смог дать нормального описания - нападение было слишком внезапным, чтобы он успел разглядеть лицо, а Симус не смог сорвать капюшон, так что его описание внезапности преступника тоже оказалось бесполезным. Это было всё равно что искать иголку в стоге сена, и Гарри втайне сомневался, что они вообще когда-нибудь найдут нападавшего. Если только кто-нибудь не проговорится. К тому же список врагов Гарри был слишком длинным, чтобы можно было сузить круг подозреваемых. Это мог быть буквально кто угодно. - Чёрт, - прорычал Драко и уставился в окно поверх головы Гарри. Через мгновение он покачал головой и глубоко вздохнул. Хрупкая улыбка появилась на его чуть бледных губах. - Гарри, мама прислала мне письмо. Гарри моргнул, сбитый с толку резкой сменой темы. - О? Зачем? Во рту вдруг стало сухо, пока его мысли лихорадочно пытались найти причину, по которой Нарцисса могла написать своему сыну. Он видел её всего два раза со дня нападения, и всё ещё не мог понять, что она на самом деле думает о нём. Она одобряла его как романтического партнёра своего сына - но это было до нападения. А что теперь? Считает ли она его всё ещё достойным Драко, или задаётся вопросом, почему тот вообще до сих пор остаётся с ним? Впрочем, Гарри и сам задавался тем же вопросом. - Семья Гринграсс устраивает сегодня бал, - медленно начал Драко, и страх тут же упал в желудок Гарри свинцовым комом, когда он понял, к чему приведет этот разговор. - Там будут все старые чистокровные семьи, и Малфои тоже были приглашены. Мама попросила нас присоединиться. "Попросила" - не совсем подходящее слово для описания того, как Нарцисса обычно формулировала свою "просьбу". Гарри знал Нарциссу уже достаточно долго, чтобы понимать: она не просит - она требует. Если тебе кажется, что у тебя есть выбор, значит, тебя ждёт неприятный сюрприз. - Драко, я не очень готов к… - Мы давно не были на подобных собраниях, - перебил его Драко, и его взгляд стал острым, как у ястреба. - По словам мамы, там будут обсуждать организацию благотворительного мероприятия для сбора денег на новый приют. Я знаю, что ты не любишь чистокровную политику, но это все устраивается ради хорошего дела. Гарри попытался слабо улыбнуться, но чувствовал, что его может стошнить в любую секунду. - У тебя всегда лучше получалось разбираться в этой политике. Тебе не нужно, чтобы я был там… - Но ты мне нужен, - резко перебил его Драко, и в серых глазах промелькнуло что-то настолько дикое, что Гарри сразу же замолчал. - Мне нужно, чтобы ты был там со мной, ясно? Я хочу, чтобы всё было как раньше. Без тебя все… не так. К тому же нужно мне заставить Блейза заткнуться. Он, похоже, решил, что победил меня в споре о том, кто найдёт себе лучшего партнёра, а ты знаешь, каким невыносимым он становится, когда думает, что прав, - усмехнулся Драко, явно пытаясь разрядить напряженную атмосферу. Но прежде чем Гарри успел себя остановить, из него сами собой вырвались слова: - Но он прав. Посмотри на меня! С кем бы он ни пришёл, этот человек всё равно будет лучш... Он проглотил остаток фразы, когда Драко внезапно подорвался к нему с выражением неподдельного гнева на лице. Он навис над Гарри, уперевшись двумя руками в стол по обе стороны от него и наклонившись так близко, что их лица почти соприкоснулись. - Он не прав! Понимаешь? Не прав! Потому что ты всё ещё самый красивый человек, которого я знаю, и на этом чёртовом балу ты затмишь всех! Я не знаю, что мне ещё сделать или сказать, чтобы ты наконец-то поверил мне! В комнате повисла мрачная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Драко. Его тело было напряжено до предела. Глаза Гарри предательски защипало, и он отвёл взгляд, больше не в силах смотреть Драко в глаза; его руки стиснули подлокотники кресла. Он отчаянно хотел поверить ему. Хотел довериться словам Драко, когда тот говорил, что всё ещё считает его красивым и желанным. Но не мог. Потому что тогда будет гораздо больнее, когда наступит момент, когда Драко поймёт, что может найти себе кого-то получше. Гарри вздрогнул, когда чужая рука осторожно коснулась его правой щеки. На мгновение всё замерло; по коже Гарри пробежали мурашки, но он сидел и молча ждал, что Драко отдёрнет руку, отступит и вернётся к той дистанции, которую они держали последние недели. Но момент прошёл. И Драко лишь крепче обхватил его щёку и мягко заставил поднять взгляд - посмотреть прямо в эти слишком мягкие серые глаза. - Мы справимся с этим, - тихо, но твёрдо сказал он. - Я не позволю этому разлучить нас, Гарри. Я этого не допущу. Гарри молчал, ком в его горле был слишком велик, чтобы даже попытаться открыть рот. - Пожалуйста, пойдем со мной на мероприятие? Драко смотрел на него терпеливо, но в глубине его глаз пряталось отчаяние, и Гарри вдруг понял, что дело не только в желании заставить Блейза замолчать. Это была попытка сделать первый шаг - вернуть их жизни в нормальное русло. Между ними словно лежал мост. Драко стоял на другой стороне, и один неверный шаг мог всё разрушить. Гарри закрыл глаза, тяжело сглотнул и кивнул. - Да. Хорошо. Он сделает это. Пойдёт с Драко на это собрание, выдержит взгляды, которые, без всякого сомнения, получит в свою сторону, когда люди увидят его лицо в реальной жизни; ведь одно дело смотреть на фотографию и совсем другое - увидеть всё собственными глазами. Это было не нормально. Совсем не нормально. Но рука Драко дрожала, его безупречная маска трескалась, и Гарри был готов на всё, лишь бы избавиться от этого выражения чистого отчаяния в глазах Драко. Малфой кивнул; его глаза подозрительно заблестели, а затем он вдруг резко прижался лицом к плечу Гарри. Его дыхание коснулось шеи Поттера, в то время как тот медленно обнял Драко, чувствуя, как их тела соприкасаются впервые за целую вечность. И они оставались в таком странном положении еще очень долго.