Что остаётся

- Я иду с тобой, - сразу же объявил Драко; его челюсть была напряжена, пока он сверлил взглядом короткое сообщение. Гарри же застыл перед столом, словно в него попало Заклятие Полного Паралича. Кингсли не уточнил, о ком именно идёт речь, но, отправляя это конкретное сообщение, он мог иметь в виду только одного человека. Того, кто напал на Гарри. После почти двух месяцев без каких-либо новостей им всё-таки удалось поймать его. Неужели тот мужчина добровольно сдался, или же они нашли зацепку, которая вывела на его след? Когда Гарри уходил из офиса в прошлую пятницу, ему не сообщили ни о каком продвижении в деле. Впрочем, теперь уже мало кто из авроров вообще снисходил до разговора с ним. По хорошему, он должен был ощутить счастье и радость, услышав подобную новость. Ну, или может быть не совсем счастлив, но, по крайней мере, он точно должен был испытать хоть какое-то облегчение. Вместо этого ужас, непохожий ни на что, что Гарри когда-либо испытывал раньше, охватил его, поселившись внутри, и он лишь смутно осознавал, насколько учащенным стало его дыхание; как с каждой секундой ему становилось дышать все труднее и труднее; Гарри буквально чувствовал, как постепенно ему все меньше и меньше хватает воздуха, и это только усиливало его ужас; поле зрения сужалось, а перед глазами начали плясать чёрные пятна. - …рри. …рри. …арри! ГАРРИ! Две сильные руки крепко обхватили его плечи, слегка сжав, и Гарри наклонился вперед, хватая ртом воздух, словно только что вынырнул на поверхность воды после утопления. - Я держу тебя. Всё хорошо, ты в безопасности, - пробормотал Драко. Крепкая хватка на руках Гарри ослабла, прежде чем чужие руки притянули его ближе и начали успокаивающе поглаживать по спине. Светлые волосы и бледная гладкая кожа заслонили обзор, когда Драко мягко прижал его лицом к своей шее. - Ничего не случится, я рядом. Ты в порядке, все в порядке. Ты в безопасности. Снова и снова Драко шептал Гарри на ухо слова утешения, а его сильные руки ни на секунду не прекращали размеренно гладить Гарри по спине. Низкий тембр его голоса погружал Гарри в оцепенелое спокойствие; его мысли впервые за долгое время успокоились, а дыхание замедлилось, подстраиваясь под дыхание светловолосого мужчины, пока его собственные пальцы вцеплялись в рубашку Драко, сминая ткань. В конце концов голос Драко затих, и они остались в тишине, нарушаемой только тиканьем кухонных часов. Гарри вдруг осознал, что впервые с момента нападения они снова вот так вот прикасаются друг к другу - так близко и интимно. Он напрягся при мысли о том, что Драко наверняка чувствует теперь его шрамы, и попытался высвободиться из его объятий. - Не надо. - Голос Драко прозвучал тихо, но твёрдо, и Гарри замер, по-прежнему отворачивая лицо и задержав дыхание. Вздох Драко всколыхнул его волосы, а руки сильнее сомкнулись вокруг Гарри; одна ладонь легла на округлость его ягодиц, другая - на поясницу, тяжёлая, словно клеймо. - Просто… не надо. Всё в порядке. Гарри молчал, не уверенный, сможет ли вообще заставить свой голос слушаться. Ладонь, лежащая на его пояснице, исчезла, но лишь для того, чтобы нащупать опору на шее, где большой палец начал прощупывать пульс. - Ты в состоянии пойти в Министерство? - мягко спросил Драко. - Если не хочешь, можешь не идти. Все поймут. Гарри знал, что Кингсли не будет возражать, если он сейчас откажется идти в Министерство. Допрос всё равно пройдёт без него, а позже начальник просто перескажет ему нужную и важную информацию. Достаточно было лишь отправить ответ, что он не придёт. И, Мерлин, он действительно не хотел идти туда. Не хотел сталкиваться с тем, кто напал на него, не хотел слышать причину, по которой тот решил плеснуть ему в лицо этим зельем. Гарри сам не раз во время решения тех или иных дел поощрял жертв противостоять своим обидчикам, чтобы они могли закрыть эту болезненную главу их жизни хотя бы для самих себя, но сам же теперь содрогался от одной лишь мысли о встрече лицом к лицу со своим нападавшим. Он боялся того, что услышит. Боялся того, что увидит, когда наконец посмотрит в глаза своему таинственному противнику. Он не хотел иметь ничего общего с ублюдком, разрушившим его жизнь. И всё же Гарри понимал - если он хочет хотя бы приблизиться к возможности вернуться к своей нормальной жизни, ему нужно будет присутствовать на этом допросе. Если он не пойдет сейчас, какая-то его часть всегда будет задаваться вопросом, почему именно он стал целью, и этот вопрос будет преследовать его всю жизнь. Если он не будет присутствовать на допросе, назовут ли его тогда трусом или лицемером? Как он сможет говорить жертвам, что ради собственного блага им нужно встретиться со своим обидчиком, если сам не способен на это? - Гарри? Голос Драко вытащил его из водоворота мыслей, и Гарри вздрогнул, почувствовав жгучую боль в руках. Опустив взгляд, он увидел, что его ногти впились в кожу, а когда разжал пальцы, на ладонях остались следы в форме полумесяцев. Серые глаза внимательно смотрели на него, когда Гарри наконец-то решился поднять взгляд. - Ты в порядке? С губ темноволосого мужчины сорвался тяжёлый вздох, и когда он на этот раз сделал шаг назад, Драко отпустил его. - Не сказал бы, - признался Гарри с болезненной гримасой; желудок свело, стоило ему снова взглянуть на сообщение. - Но… пойдем. - Ты уверен, что хочешь присутствовать? - Драко нахмурился, явно не убеждённый чужими словами. - Ты ещё можешь… - Нет, я… мне нужно это сделать. - Гарри облизнул губы и провёл рукой по волосам; тревога боролась в нём со страхом. - Я… давай просто покончим с этим, ладно? - Хорошо, - успокаивающе сказал Драко и накрыл ладонью руку Гарри; их пальцы переплелись. - Я буду рядом всё время, хорошо? Кивок Гарри вышел дёрганым, а ноги казались ватными, когда они направились к камину. Драко взял щепотку летучего пороха и бросил в пламя, которое сразу же ярко вспыхнуло и окрасилось в ядовито-зеленый цвет. Каким-то образом им удалось одновременно шагнуть в очаг, и Драко твёрдо произнёс: - Офис Феникса! Зелёный свет заполнил все поле зрения Гарри, мимо проносились разные комнаты, но он сосредоточился лишь на руке, сжимавшей его ладонь - единственном, что удерживало его в реальности. Та же рука помогла ему устоять, когда он, спотыкаясь, вывалился из камина и ушиб палец о слегка выступающий камень перед очагом. Казалось бы, после стольких перемещений в собственный кабинет он должен был наконец-то запомнить этот камень. Но мастером каминной сети ему, похоже, не стать никогда. - Гарри! В дверях появился Рон, выглядевший одновременно удивлённым и встревоженным. На нём был только старый свитер и брюки, что ясно показывало, что он тоже только что прибыл. - Я получил сообщение Кингсли, - продолжил он, бросив быстрый взгляд на Драко, который демонстративно его проигнорировал. - Они… они уже начали допрос? - спросил Гарри, стряхивая с брюк сажу, лишь бы занять свободную руку. Драко по-прежнему не отпускал его, но впервые Гарри это не раздражало. - Нет, он ждал твоего ответа. - Рон нахмурился. - Ты уверен, что хочешь быть там? - Нет. Но я должен, - честно ответил Гарри, и его желудок снова перевернулся от волнения. Оставалось лишь надеяться, что его не вырвет прямо там. Рон кивнул, на его лице промелькнуло понимание, прежде чем он потер затылок и вздохнул - Тогда пошли. Кингсли ждёт. Анна-Бет и Николас будут допрашивать его, а мы сможем послушать их из соседней комнаты. - Я буду рядом всё время, - тихо повторил Драко и мягко сжал руку Гарри. Темноволосый мужчина кивнул и молча последовал за Роном из кабинета; Драко шёл прямо за ним. Поскольку это был воскресный день, на этаже присутствовала всего пара других авроров, и никто из них даже не поднял головы, когда трое мужчин проходили мимо их кабинетов - все были слишком погружены в работу. Гарри был благодарен за это; у него не было настроения отвечать на вопросы. На этом этаже было три комнаты для допросов, ещё пять - этажами ниже. Но Рон не открыл дверь, ведущую вниз, значит, его нападавшего оставили на том же уровне, где находились их кабинеты. Рон остановился перед последней комнатой для допросов, у которой было две двери: одна вела непосредственно в помещение, где допрашивали подозреваемых и свидетелей, а вторая - в небольшую комнату рядом. Эта маленькая комнатушка предназначалась для прослушивания разговоров, происходящих в комнате для допросов. Люди внутри первой комнаты не могли заглянуть в маленькую, но находившиеся во второй могли наблюдать за ходом допроса через одностороннее стекло. Иногда её также использовали для того, чтобы жертвы могли опознать своего нападавшего, если аврорам приходилось задерживать нескольких потенциальных подозреваемых. Одностороннее стекло обеспечивало жертве защиту: нападавший не мог до неё добраться, поскольку не знал, что она находится в соседней комнате. Рон открыл дверь в маленькую комнату и жестом предложил Гарри войти первым. Драко скользнул следом за ним, и Рон вошёл последним, закрыв за собой дверь. Кингсли уже был там - он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. - Гарри, - приветствовал он и слегка улыбнулся. - Я рад, что ты пришёл. Гарри медленно выдохнул и заставил себя подойти к стеклу. - Они уже начали? Однако, когда он посмотрел через стекло, то не увидел ничего, кроме пустой комнаты; стол и три стула - единственные предметы, заполняющие ее пространство. - Нет. Я велел начать в половине шестого, чтобы у тебя было время добраться сюда, - ответил Кингсли и кивнул Драко с Роном. - Добрый вечер. - Ничего, если Драко останется здесь? - спросил Гарри и невольно крепче сжал руку Малфоя, чувствуя, как его снова охватывает тревога. С Роном проблем не было, учитывая, что он уже был здесь по просьбе Кингсли, но он, вероятно, не ожидал, что Драко тоже присоединится к ним. - Это не проблема, - спокойно ответил Кингсли. - Не то чтобы я оставил тебя, даже если бы это было проблемой, - пробормотал Драко себе под нос. Лишь благодаря тому, что Гарри стоял достаточно близко, он смог услышать его слова и слабо улыбнуться в ответ. Рон внезапно выпрямился и остановился перед зеркалом рядом с Драко. - Его ведут, - резко объявил он, и сердце Гарри нервно ёкнуло. С громким биением сердца в ушах, Гарри смотрел сквозь стекло и наблюдал, как дверь комнаты для допросов распахнулась, и первым вошел Николас. Его пепельно-русые волосы блеснули в ярком свете комнаты, а на лбу появилась морщинка, когда он обернулся и нетерпеливо поманил следующего посетителя пройти внутрь. Его палочка была хорошо видна и направлена на другого посетителя. Следующим человеком, вошедшим в комнату, был... Его нападавший. Белый шум заполнил его уши, пока он смотрел на человека, который изуродовал его лицо на всю оставшуюся жизнь. В этом мужчине не было ничего примечательного: короткие тёмно-каштановые волосы, разделённые пробором посередине, и светло-карие глаза, слегка прищуренные в сторону Николаса. Он был одет в простую белую рубашку и черные брюки, а запястья стягивали магические наручники. Он шаркающей походкой подошёл к столу и опустился на стул, хмуро уставившись в пол. Он выглядел совершенно обычным. Таким, мимо кого можно пройти на улице и ни разу не задержать свой взгляд; тот, с кем ты мог бы обменяться вежливыми словами вроде "добрый день", как с соседями, но вы никогда не станете близкими друг с другом. В нём не было ничего примечательного или особенного. Гарри и сам не знал, чего именно он ожидал увидеть. Он никогда всерьёз не пытался представить себе облик своего нападавшего. Во время нападения он не видел его лица, а после - старался не возвращаться мыслями к той ночи. И всё же Гарри не ожидал, что этот волшебник окажется настолько… обычным. Эта обыденность выбила его из равновесия, ударила сильнее, чем он предполагал. Неужели он ожидал увидеть кого-то вроде Пожирателей смерти, за которыми он совсем недавно охотился, вроде Фенрира? Людей, от одного вида которых сразу понятно, что им нельзя доверять, что они стоят на стороне тьмы? Возможно. Но его нападавший выглядел так, будто был просто ещё одним обыденным человеком с улицы… Это очень сильно выбило его из колеи. Когда Гарри заставил себя снова сосредоточиться на происходящем в соседней комнате, он заметил, что к двум мужчинам присоединилась Анна-Бет; её тёмно-русые волосы были собраны в высокий хвост, который легонько качнулся, когда она села рядом с Николасом. - У тебя есть два варианта, - ровно начал Николас. - Либо ты сотрудничаешь с нами и отвечаешь на наши вопросы честно, либо мы будем вынуждены применить Веритасерум. Тебе все ясно? Мужчина угрюмо кивнул. - Хорошо. Вас зовут Фрэнсис Гринглинг? - вежливо уточнила Анна-Бет. - Да, - коротко ответил мужчина, Фрэнсис. - Это вы напали на аврора Гарри Поттера с зельем «Acidus Perpetuus» в пятницу вечером двадцатого января? - продолжала она допрос, пристально глядя на него светло-голубыми глазами. Фрэнсис не ответил, лишь отвёл взгляд. - Отвечай на вопрос! - резко рявкнул Николас, и его палочка вспыхнула зелёным светом. Настороженно глядя на палочку, Фрэнсис с усмешкой произнёс: - Зачем спрашивать меня, если вы и так уверены, что это сделал я? Анна-Бет наклонилась вперёд, её глаза опасно сузились. - У вас есть выбор, Фрэнсис: по-хорошему или по-плохому. Вы собираетесь отвечать на вопрос или нет? - Да, это сделал я, ясно?! - огрызнулся Фрэнсис, и по его щекам и носу разлился некрасивый румянец. - Не хочешь объяснить, зачем? - холодно спросил Николас, лениво постукивая палочкой по краю стола. Фрэнсис стиснул зубы, и взгляд, которым он одарил двух авроров, мог бы поджечь стол. Николас тихо вздохнул и откинулся на спинку стула. - Знаешь, нам, по сути, даже не нужно твоё признание, - заговорил он спокойно. - У нас есть трое свидетелей, которые видели, как ты покупал нужные ингредиенты, и ещё один, который слышал, как ты разглагольствовал о Гарри Поттере и говорил, что хочешь ему отомстить. Также мы нашли флакон, в который ты налил зелье, и в нём достаточно остатков, чтобы наши мастера зелий смогли определить, какое именно зелье было в нем. Твоё алиби на момент нападения также не совпадает с показаниями твоей жены. В целом у нас уже есть достаточно доказательств, чтобы передать тебя суду. - Судьи, как правило, куда благосклоннее к тем, кто признаётся добровольно, - подхватила Анна-Бет, её улыбка была острой, как у акулы. - Так что, на самом деле, вы сможете себе помочь, если признаетесь во всем сейчас. - Как будто судья так легко меня отпустит, - усмехнулся Фрэнсис. - Все вокруг чертовски предвзяты, когда дело касается Поттера! - Это твоё мнение, - пожал плечами Николас. - Но ты ведь хотел, чтобы твоя история стала известной остальным. Вот твой шанс. Разве тебе не не терпится рассказать, как тебе удалось напасть на аврора Поттера? - Думаю, нет, Николас, - фыркнула Анна-Бет, лениво накручивая прядь волос на палец. - Я имею в виду, что Поттеру хотели отомстить многие. Это уже не так уж оригинально, учитывая, с чем он… - Он, блядь, заслужил это! - внезапно заорал Фрэнсис, ударив ладонями по столу. Анна-Бет и Николас замолчали, настороженно наблюдая за тяжело дышащим мужчиной. - И чем же он это заслужил? - тихо спросил Николас, наклоняясь вперёд. - Ммм? Что он тебе сделал такого, чтобы ты решил напасть на него с этим зельем? Фрэнсис хрипло рассмеялся. - Дело не в том, что он сделал мне! А в том, что я сделал это ради моей сестры! - Вашей сестры? - Анна-Бет приподняла бровь. - Моей сестре было всего восемнадцать лет, когда в ее дом ворвались Пожиратели смерти, - прошипел Фрэнсис, и в его глазах вспыхнули застарелая боль и ярость. - Они знали, что она специализируется на разработке заклинаний, и хотели использовать ее для создания новых проклятий, чтобы использовать их на войне. Моя сестра, конечно, отказалась и вступила с ними в бой. Но она была одна, а их было пятеро. - Он издал сдавленный звук, и на его глазах заблестели слезы. - Они… они её пытали. Несколько часов. А потом оставили её там умирать. Моя мать нашла ее первой! Если бы она… если бы она опоздала хоть на минуту, моя младшая сестра была бы мертва! - Мне жаль, что вашей сестре пришлось через это пройти, - тихо сказала Анна-Бет, и в её голосе прозвучала тень сочувствия. - Никто не заслуживает подобного. Но я не понимаю, какое это имеет отношение к аврору Поттеру. Он не тот, кто пытал вашу сестру. Более того, именно благодаря ему… - Моя сестра снова и снова проживает этот проклятый день! - рявкнул Фрэнсис, и его глаза чуть не вылезли из орбит от того, как широко он их раскрыл, а все лицо стало невероятно красным. - Она больше не осмеливается выходить на улицу. С тех пор, как её выписали из больницы, она не переступала порог дома. Она практически не спит и почти ничего не ест! Она больше не та сестра, с которой я рос! Она просто гребаная оболочка самой себя! Если бы Поттер был быстрее, если бы он закончил войну раньше, с ней бы не случилось ничего подобного! Это всё из-за этого ублюдка! Моя сестра теперь даже не хочет находиться рядом с нами! Это всё его проклятая вина! А пока моя сестра заперта в доме, он разгуливает на публике, будто ничего не произошло?! Почему ему можно быть счастливым, если она больше никогда не сможет почувствовать подобного? Так что да, я сделал это зелье и швырнул его в него! Я хотел, чтобы он страдал, хотел, чтобы он заплатил! Черт возьми, я надеюсь, что он будет несчастен до конца своей гребаной жизни! Гарри не слышал, что было сказано дальше. Возможно, Николас задавал новые вопросы. Возможно, Анна-Бет что-то говорила. Это не имело значения. Теперь он знал, кто его нападавший и почему тот это сделал. Он чувствовал себя опустошенным. Всё снова сводилось к этой проклятой войне. Он должен был быть быстрее, должен был быть умнее, должен был найти способ остановить Волдеморта раньше… Люди так легко судили его, говорили, что он должен был действовать быстрее, быть сильнее. Но были ли они там? Были ли они теми, кто сражался в войне? Были ли они теми, кто пожертвовал своими жизнями ради того, чтобы все остальные могли жить в мире? Были ли они теми, кому пришлось встретиться лицом к лицу со смертью, кто должен был подойти к Волдеморту, зная, что они умрут? Ему было всего семнадцать, он был еще подростком, и все же от него ожидали, что он спасет весь мир. Все надеялись на него, желали, чтобы он скорее победил эту войну, но никто из них даже не задумывался, что с ним будет; что значит жить с мыслью, что каждый твой день, пока ты не остановил Волдеморта, может привести к еще большему количеству человеческих жертв. Он жалел, что не смог отставить эту войну раньше. Если бы у него получилось это сделать, то, возможно, Римус был бы жив. Если бы он был быстрее, Тедди не пришлось бы расти без родителей. Если бы он успел раньше, люди не оплакивали бы своих близких. Но он не успел. Он делал всё, что мог, но этого никогда не было достаточно для некоторых. Всегда найдутся те, что считает, что он мог действовать быстрее, кто был уверен, что он мог бы сделать что-то, чтобы закончить войну раньше. Всегда находились люди, которые обвиняли его в том, что он не мог контролировать. И теперь его винили в том, что сделали Пожиратели смерти. Ему придется прожить остаток жизни с изуродованным лицом только потому, что один человек решил, что это он виноват в том, что Пожиратели смерти напали на его сестру. Он не посадил в Азкабан никого из семьи этого человека. Он не ранил и не убил никого из его близких в битве. Его единственной «ошибкой» было то, что он не убил Волдеморта раньше, не был каким-то сверхчеловеком, способным закончить войну одним лишь щелчком пальцев. Его единственной ошибкой было то, что он был человеком.

***

Гарри не помнил, как вышел из той комнаты и вернулся в свой кабинет, чтобы воспользоваться камином и отправиться домой. И всё же, должно быть, именно это и произошло, потому что, когда Гарри снова осознал происходящее вокруг, он уже стоял в гостиной дома, который делил с Драко, и смотрел в окно. С его губ сорвался надломленный смешок. - Гарри? - тихо позвал Драко где-то у него за спиной. - Я думал, что это будет кто-то, кто затаил на меня личную обиду, понимаешь? - начал свою речь Гарри приглушенным голосом, прижимая руку ко рту. Слёзы жгли его глаза, но он упрямо не позволял им пролиться. - Может быть, кто-то, кого я арестовывал раньше, или кто-то, чью семью я посадил в Азкабан или, может быть, даже убил. Но нет. Это просто человек, который обвиняет меня в том, что на его сестру напали Пожиратели смерти. - Ближе к концу предложения в его голосе появились истерические нотки. - Я теперь вынужден жить с этим ужасным изуродованным лицом лишь потому, что кто-то разозлился, что я не смог закончить эту чертову войну раньше! - Твоё лицо не изуродовано, Гарри, - твёрдо возразил Драко и быстрым шагом подошёл к темноволосому мужчине, встав перед ним так, чтобы тот не мог отвести взгляд. - Это шрамы. Твоё лицо не изуродовано. Гарри в неверии уставился на него, опуская руку. - Драко, у меня все лицо в шрамах! Посмотри на меня! От меня ничего не остал… - И я смотрю на тебя, - перебил его Драко; его голос был мягким, но твердым, и Гарри замолчал. - И знаешь, что я вижу? Я вижу человека, который сумел пережить ужасное нападение. Того, кто, несмотря на всё, что преподносит ему жизнь, продолжает идти вперёд, продолжает бороться и отказывается сдаваться. Я вижу упрямого, прекрасного мужчину, которому отдал своё сердце много лет назад. Того, кто дал мне второй шанс, несмотря на всё то дерьмо, через которое я заставил его пройти. Он подошел как можно ближе, пока между ними не осталось всего лишь несколько дюймов, и с любовью, бережно обхватил ладонями щёки Гарри. Большие пальцы ласково скользнули по чужим скулам, и Драко наклонился так близко, что Гарри ничего не оставалось, кроме как смотреть прямо в эти любящие, мягкие серые глаза. - Я смотрю на тебя и вижу мужчину, которого люблю, - прошептал Драко, и затем впервые почти за два месяца их губы вновь нашли друг друга, мягко соприкоснувшись. Поцелуй был полон нежности, любви и желания. Зелёные глаза закрылись, и, несмотря на солоноватый привкус слёз, увлажнивших его щёки, Гарри подумал, что никогда прежде в его жизни поцелуй не был так сладок.