Все решаемо

      – Ты на какую порнуху дрочишь? – Голос Розанова звучал негромко, были слышны изредка посторонние шумы и объявление громкоговорителя.       – Илья!!! – Шейн не то чтобы был возмущен самим вопросом: такое в репертуаре Ильи как раз, сколько обстоятельствами вокруг.       Илья был...где-то. Он вылетел вечером из Бостона – слава богам он был в Бостоне, а не в какой нибудь Филадельфии – В Дубай, как только ему сообщили о смерти брата. Билеты купить в последний момент та еще головная боль, поэтому вылетая в ночь, он не знал куда будет лететь дальше и сколько будет длиться пересадка: билетами и стыковками рейсов занялась его менеджер.       Шейну Илья написал уже будучи в аэропорту, Холландер сказал первое что ему пришло в голову: " Хочешь чтобы я полетел с тобой"? –"Нет, конечно, всмысле нет необходимости, это сложный перелет и...тебе нужно играть". Это было логично тут бы на одного билеты урвать, но Илья растрогался таким рвением, Розанов знал что Шейн никогда не предлагает ради приличия и ждёт честного ответа: если бы Илья сказал приезжай, то Холландер был бы через пол часа с чемоданами в аэропорту.       – Что? Мне скучно, мне сидеть еще три часа до рейса. Так что тебе нравится? – сейчас Илья ждал посадку на Астану.       – Я не смотрю такое, — Шейн был один у себя дома. В Монреале был поздний вечер.       – Врешь!       – Нет, зачем мне врать?       – Ну, может ты думаешь что я тебя буду осуждать?! – предположил Илья, – Но, я не буду. Клянусь!       – Я не думаю что ты будешь осуждать, – "Скорее посмеешься", подумал про себя Шейн.       – Я думаю тебе нравится лесбийское порно, что-нибудь типа, горячие сестрички пришли из школы или дай подумать...— Илья решил раздразнить Шейна, предлагая самые глупые варианты.       – Дурак. Нет конечно, – Шейн улыбался против воли.       – Шучу, а серьезно я думаю это видео где твинк отсасывается у здоровенного качка, – Илья съехал спиной в кресле вниз, вытягивая ноги.       – На что ты намекаешь? Я так то по сути и сам..., – Шейн уже начал разбирать когда Илья его подкалывает, а когда серьезен, но это не всегда происходило сразу.       – Ну, мы же про фантазии, а в фантазии можно быть кем угодно.       – А ты? Какие ролики смотришь? – Шейн не ответил, а решил вернуть вопрос.       – Немного секс игрушки, – Ответил Илья без промедления и стеснения, – Твой розовый дружок так запал мне в душу, что теперь я представляю что это твоя задница.       – Что еще? – Шейн дышал поверхностно: Илья представлял его на кровати, раздетого и возбужденного их разговором.       – Немного БДСМ, но так, без жести и только с мальчиками, – Шейн вспомнил что вобще то Илья би, – девчонки либо соло, либо классика.       – Звучит как будто ты частенько поглядываешь такое? У тебя есть подписка? – Усмехнулся Шейн.       – Конечно есть, Холландер, первым делом купил как стал зарабатывать. Теперь твоя очередь, колись, я хочу это узнать.       Шейн задумался: а действительно?       – Ну может крупным планом, я не очень люблю смотреть на лица, игрушки в заднице, пальцы или...член, и, я бы посмотрел что то типа грязных разговоров, но такие видео ужасны: больше смеха и никакого возбуждения.       – Угу...       – Что?       – Горячо. Просто интересно как ты дрочил в своей подростковой комнате, у тебя же была отдельная комната? Пока родителей нет дома? В ванне?       – Ну да, типа того. Вокруг тебя что нет никого? – недоумевал Шейн.       – Они далеко, я в вип зале. Представь тут сидят напыщенные мужики в костюмах, вон мужик с секретарём обсуждают продажи наверняка и никто не знает что я тут такой приличный и обсуждаю со своим будущим мужем дрочку и как я фантазирую о его заднице в которую он засовывает всякое. Но розовый приятель конечно навсегда в моем сердце, – Только Розанов мог так филигранно балансировать между юмором и возбуждением, вызывать одновременно смех и вожделение.       – Илья, – Шейн почти стонал. Он весь вспыхнул когда услышал, как Розанов назвал его будущим мужем.       – Трогаешь себя? – Шейн с удивлением обнаружил что действительно мнет член через ткань домашних брюк, – Сейчас будет очень сложная задача для тебя Холландер, я иду в туалет, и я планирую кончить и я хочу тебя слышать, давай расскажи что ты делаешь сейчас.       – Действительно сложная задача, – не покривил душой Шейн, – Мы поменялись ролями?       – Не, пока еще не прям поменялись, но давай сделаем вид, что это первый шаг. Давай, – Холландер услышал как захлопнулась дверь, видимо Илья зашёл в кабинку. Как он вобще? Он в наушниках? Что вобще говорить: в голову лезла всякая нелепица.       – Тебе нужно будет вести себя тихо, иначе тебя могут услышать, – Из уст Холландера это звучало не сексуально, а так, словно он был маньяком. И Шейн решил зайти с другого угла, – Знаешь, мне кажется, ты немного хотел бы чтобы тебя застукали. Ты спросил какое я смотрю порно. На самом деле я редко такое смотрю, почти никогда, особенно сейчас. Знаешь о чем я думаю когда дрочу? Когда я одной рукой обхватываю головку, отлично когда есть смазка, и она так хорошо скользит в сжатом кулаке, а другой рукой я глажу себя между ягодиц, едва касаясь...прямо там, ахх, – Шейн тяжело вздохнул. Он слышал рваное дыхание Ильи и шорох одежды. Если кто то зайдет в туалет, то ничего хорошего он не подумает, – Я фантазирую о том, что это со мной делаешь ты. Что ты прижимаешься сзади, дышишь мне в шею, боже...Илья, – Шейн занятый болтовней думал что не сможет кончить, просто запустив руку в трусы, даже не раздевшись, отвлекаясь, но был не прав, оргазм был смазанным, но накрыл резко и быстро, словно Холландер не контролировал свое тело.       – Блять, Шейн, да, сука, – Илья кончил в кулак: а стесняшка Шейн то может, оказывается.       – Тебя могли услышать, – Холландер еле ворочил языком.       – Я тут один, – Отчитался Розанов.       – Ты израсходовал весь мой дневной запас слов, что же мне теперь делать, – Пожаловался почти всерьёз Шейн.       – Бля, – Илья начал содрагаться от смеха, стоя со спущенными штанами и с рукой перепачканной в семени. ***       Илья ловил себя на мысли что он самозванец. Впервые оно возникло, когда ему позвонила Света и сказала "Илья, мне так жаль, держись. И мне так жаль что я не успею приехать и быть с тобой" – "Да ладно, че ты, норм все", – только ответил Илья.       Света же знает что у них с братом так себе отношения были, так почему она его жалеет?       Потом Шейн со своим предложением поехать вместе с Ильей. Ну, ладно Шейн, летний ребенок, однако это заставило чувствовать Илью себя каким то чурбаном бесчуственным, словно он должен страдать, как нормальный человек, а ему нечем: да вы че, угораете.       Потом позвонила Юна. Илье было немного неудобно перед мамой своего жениха, как минимум, потому, что они не обсудили с родителями Шейна свои матримониальные планы. Илья был тот еще нигилист, да и слабо представлял как это происходит в гей парах, но при слове "предложение", ему рисовалось нечно из разряда "прошу руки вашей дочери, тфу, сына". Шейн бы его убил, проверни он такое. Однако, если она и злилась на Илью, то виду не подала: "Дорогой, мне так жаль и жаль что ты сейчас один. Звони в любое время, если тебе будет нужно поговорить, а Шейн будет занят или просто если захочешь"       Потом позвонил Дэвид и слово за слово мужчина обмолвился, что рано потерял страшего брата: тому не было пятнадцати – от стремительно развившейся пневмонии. Это была новая информация для Ильи, на которую он не знал как и реагировать.       Естественно была агент, куча знакомых с соболезнованием.       Написал Марлоу: "чувак, я знаю у вас были тёрки, но соболезную, брат есть брат". Это наверное было квинтесенцией чувств Ильи по отношению к сложившейся ситуации.        В итоге из Дубая Илья летел в Астану, и ему казалось что все жалеют его, а он просто недостаточно страдает и недостоин принимать все эти соболезнования вобще. А теперь, в ожидании пересадки на Москву, он смотрел в прямом эфире как Шейн выносит Детройт.       "Перенесем поход в мэрию?"– Илья чуствовал паническое настроение Шейна, даже через совершенно нейтральное сообщение, отправленное перед игрой       "Нет, я успею вернуться", – Шейн чуствовал бескомпромисность Ильи, хотя тот не добавил знаков препинания или смайликов.       "Твои родители не расстроились? Из за нашего решения?" – Слово "свадьбы" Илья не мог заставить себя написать с каким то суеверным ужасом, ему казалось – все что они делают какая то шутка, хотя головой он понимал всю серьезность решения и собственно так и хотел.       " Не расстроились, но думаю с нами будет разговор об отсутствии чёткого планирования" – Планирование и Шейн синонимы.       Спустя два часа Илья прилетел в Москву, совершенно ошалев от такого сложного перелёта, слава богам что через два дня у него был куплен билет на прямой рейс. Похороны были сегодня – почти двое суток он потратил на дорогу, а завтра в ночь ему нужно возвращаться назад.             Давайте, митахондрии, синтезируйте АТФ! – скомандовал Илья, заливая в себя кофе из автомата, приведшего бы его диетолога в ужас, в ожидании такси.       Илья остановился не в гостинице, а в квартире Алексея, чтобы побольше времени провести с племянницей и по возможности обсудить с золовкой какие то дальнейшие планы. Судя по сообщениям женщина держалась неплохо, по делам ее возил тот самый друг Ильи, которого он попросил сходить с ней к врачу. По совпадению это был тёзка Илья, они вместе были в юниорах: сейчас Илья был тренером и чем то неулово напоминал Шейна в контексте любви к конкретике и планированию, правда, в отличит от гипертевожного Шейна, Илья-тренер был безудержно-спокоен в любых жизненных ситуациях.       Розанов застрял в такси, собрав все утренние пробки.       – Ой, а вы мне кого то напоминаете, – начал было таксист.       – Нет, я не он, точно, поверьте, все так говорят, – Илья решил не уточнять.       А чем ближе была Москва, те с большей скоростью мысли поползли назад.       Он вдруг вспомнил дачу. Ему тогда было лет девять, Алексею — тринадцать-четырнадцать. У брата уже была своя пацанская компания, а Илью туда не брали: кто захочет возиться с малышней. Выбор, с кем общаться на даче, впринципе был небольшой и чаще всего он оставался либо с мамой, либо гулял со Светой.       Со Светой, впрочем, было совсем не скучно. Она была той ещё хулиганкой — покруче многих пацанов. Они лазили по соседским дачам, бродили по заброшенным участкам, лезли в воду, стояли по колено в мутном озерце и придумывали себе приключения на ходу.       Но это свое обычное, а Алексей и его компания казались чем-то отдельным, закрытым миром, «мужским братством», в которое Илья тогда так хотел попасть.       Сейчас, за несколько часов до прощания, вглядываясь в серый осенний пейзаж, Илья думал, что несмотря на небольшую, всего четыре года, разницу в возрасте, у них так и не появилось настоящих точек пересечения. Не было общих друзей, не было компаний, в которых они существовали бы вместе. Даже в одной школе их общение сводилось к короткому «привет» и такому же короткому «пока».       Они жили буквально в одной комнате, но как будто в разных слоях одной и той же жизни. Кто был в этом виноват?       – Почему вы с папой поссорились? Он говорил..., – Варя смотрела на Илью фамильными голубыми глазами и неуловимо была похожа на бабушку Ирину.       – Варя, – одернула ее мать. Илья умылся, переоделся, и жутко рад был наличию домашней жидкой еды, и в задницу КЖБУ.       – Ну, мы не поссорились,просто каждый хотел как лучше, но по своему, – что еще Илья мог сказать ребёнку о только что погибшем отце.       Алексей учил его водить. Илье тогда было лет шестнадцать, а у брата уже были права. Отец, конечно, позволял им садиться за руль и раньше — где-то в поле, по прямой, без риска. Но это было другое. Эх, первая собранная-пересобранная Нива, которую, Илья потом все таки добил.       Это было лето, у Алексея были каникулы в университете, а у Ильи еще не начались сборы. Первые минуты были ужасом. Машина дёргалась, глохла, Илья путался в педалях, а Алексей не сдерживал себя ни в выражениях, ни в интонациях. Мат сыпался вперемешку со смехом, раздражение – с каким-то странным азартом.       — Да не так!       — Я так и делаю!       — Ты сейчас коробку угробишь!       — Да ты гонишь, я все делаю правильно!       – Не надо крутить до хруста!       – Куда ты..., блять это третья скорость!       – У тебя вобще глаза есть, видишь это здоровенное стекло – в него нужно смотреть!       И всё равно они продолжали, пока не получилось.       Илья похоже на фоне усталости (и стресса, добавил бы Шейн) словил дереализацию и только врождённое угрюмо- вызывающее выражение лица хранило его от вопросов о собственном состоянии, может окружающие думали, что он там страдает от потери брата. К нему подходили выразить соболезнования многочисленные коллеги Алексея, которые отзывались о нем, довольно тепло на церемонии прощания, дальние родственники: которым Илья должен был дать понять – здесь нечем поживиться, знакомые самого Ильи, знакомые семьи, а еще те, кого Илья вобще знать не знал, но ему было абсалютно все равно, кто будет жать ему руку: круасан с лососем в каком то из аэропортов был странным, и теперь Илью мутило, а может это было от духоты в церкви и запаха ладана. Подойдя к гробу как и было положенно в конце церемонии, Илья не видел лица брата, а чуствовал только холодный пот по спине и тошноту, он вспомнил почему то, когда отпевали мать, Алексей вышел из церкви. Розанов понял что сейчас ему станет совсем худо и он быстрым шагом, направился на поиск уборной, сумев каким то чудом жестами дать понять что ему нужно работнице, потому что говорить Илья не мог, он склонился над унитазом и его тут же вырвало.       – Блять, ...че такое то, – Простонал Илья.       Кулак Алексея с размаху врезался в челюсть пацана. Он держал его за грудки, но после удара тот всё-таки сумел вырваться.       — Ещё раз скажешь такое — я тебе ебало сломаю, понял? — бросил Алексей своему сопернику.       Илья, стоявший за его спиной, внутренне сжался, когда услышал скрежет зубов этого парня. Он пытался не подать виду, что испугался, но для шестнадцатилетнего подростка это получалось плохо. Алексей отпустил свою жертву. Тот пробормотал какие-то невнятные ругательства и поспешно ушёл, держась за нос.       – Я тебе ебало сворочу понял, если будешь пиздеть еще. Сам видать петушара? Че? Вали нахрен! – Бросил он вслед.       — Пошли, — это уже было адресованно Илье и они направились к машине, сели и Алексей завёл двигатель, но сразу не поехал. Стоял промозглый ноябрь, снег ещё не выпал. Через неделю у Леши день рождения.       — Так это правда? — сказал старший брат, повернувшись к Илье,— Что ты сосался с Саньком и этот уебан это видел?       Илья внутренне похолодел, не зная, как ответить.       — Так ты выебал его? — продолжил Андрей. И по его интонации было понятно, что это не совсем вопрос. Илья кивнул головой так, что это можно было бы трактовать по разному.        — Ну так ему, пидорасу, и надо. Красава, – Андрей преувеличенно сильно хлопнул Илью по плечу и наконец тронул машину с места.       — Только ты это… — добавил Алексей, с кривой усмешкой, — не сосись там со всякими педиками.       Из уборной Илья вышел бледный, осунувшийся и вспотевший, чуствуя как рубашка прилипает к спине, в кармане пиликнул телефон.       – Илюш? – Анжелика смотрела на него с тревогой, и Розанов почуствовал себя свиньей: у женщины умер муж, а он устроил тут черти что.       – Нормально, просто...,– Илье предстояло ехать как ближайшим родственникам с гробом, вместе с Анжеликой и Варей, и он решил сконцентрироваться на племяннице, которая была молчаливой и напуганной, чтобы не думать о происходящем и не смотреть на окаменешее лицо брата, словно посыпанное мелом. Такое же лицо он видел у своей матери.       На кладбище было холодно, или это у Ильи поднялась температура, кто-то похлопал его по плечу, "держитесь": видимо решили что Илья так скорбит по брату. От этой мысли Розанову стало ненормально весело, губы против воли стали ползти вверх, Илья начал смотреть по сторонам, чтобы отвлечься, но как назло его начали веселить то еле сходящийся китель пузатого мужика, то ядрено-жёлтый берет незнакомой бабульки, то дети (кто вобще привел сюда детей), которые, от скуки начали мыукать призывая местного кота. В какой то момент Илья понял, что уже не может сдержать смех и закрыл рот рукой, всхлипнув: он уже представил эти заголовки "Илья Розанов сошел с ума на похоронах брата". На глаза навернулись слезы, понимая, что еще чуть чуть и он начнёт откровенно ржать, Илья пошёл быстрым шагом к машинам, стараясь глубоко дышать.              – То есть вот до такой степени, да? Ты готов ебать даже баб? Лишь бы назло мне? – Алексей схватил Илью за плечи, прижав к стене. Если они начнут драться, победа будет за старшим, как минимум потому что, драться его учили профессионально.       – Она сама на меня полезла, ты гонишь, из за телки своей на меня катишь че то! – Попытался выехать на "пацанской" теме Илья. Речь шла про бывшую уже девушку Алексея, которая при расставании решила "добить", сообщив о измене с его братом, на самом деле измен было гораздо больше, но...Это было один раз, Илья был пьян, и обьяснить свою мотивация внятно не мог.       – Ну, ты и мразь! – заорал Алексей, ударяя Илью спиной еще раз о стену, – Тебе сука все дали... и вот все на что наш Илюшенька способен, гандон ебанный.       – Леша..., – начал было Илья примирительно, он был готов стерпеть эти оскорбления. Как вдруг слева ему прилетел кулак старшего брата прямо в скулу и глаз, очевидно не в полную силу, но в свою первую поездку в Америку, он был со здоровенным фингалом.       Дойдя до белого заборчика на выходе с кладбища, Илья упёрся в него руками, склонив голову, плечи его сотрясались от смеха и истерических рыданий. Только он начинал, вроде, дышать ровнее, как его накрывало по новой. Мелькнула мысль позвонить Холландеру, но он тут же устыдился собственной слабости, потому что Шейну нужно быть в форме во время сезона, а не переживать за драматичные закидоны Ильи. В конце концов Розанову удалось успокоится до приемлемой степени, так чтобы высидеть на поминках, вернуться домой и упав на выделенный ему диван уснуть не раздеваясь толком и так и проспать до утра без сновидений.