Все решаемо

      Илья приехал к Холландерам ровно так, как они и договаривались. Сначала — Рождество у родителей Шейна. Потом вдвоем в коттедже и Илья уже предвкушал: прекрасный вид на зимнее озеро, и два дня без гостиниц и попыток выкраивать друг друга между матчами и тренировками. Не тайком через чёрный вход "явочной" квартиры, не ночью, не озираясь.       – Мальчики отдохните немного, и будем садиться за стол.       Юна встретила его у двери так, словно он приезжал сюда уже лет десять.       Илья был совсем не против отдохнуть, потому что за сутки у него было два перелёта: он уже молил об окончании сезона, чтобы быть ближе к Шейну, а то ему начинало казаться, что он узнает некоторых бортпроводников в лицо.       Розанов вобще то приехал не только к мужу, он совместил эту поездку и встречу с менеджментом Оттавских Кентавров, которые чуствовали себя откровенно неловко.       И встреча была эпической, в съёмной квартире (опять какие то левые квартиры!), куда он пробирался обходными путями в условиях полной конспирации, чтобы информация о переговорах по переходу не просачилась в прессу раньше времени.       У Оттавы были закономерные вопросы о странном поведении Ильи и решении оставить успешную команду, а вместе с этим и рисковать успешной карьерой, да еще и просесть по деньгам.        Появились сомнения:       Розанов травмирован? – Нет       У Розанова проблемы с законом? – Нет.       Илье пришлось выдавать ту же версию, что и Монреалю: женился на своей давней любви (вот вам крест) – Канадская знаменитость (вот, блять, они потом все охуеют) – Серьезные неустойки по контракту (технически нет, но...) – готов подписать любые предварительные соглашения.       Оттава сказала что ответит после нового года: реально ли они собрались раздумывать, или просто держали лицо было не ясно. Как минимум они решили, что у Бостона могут быть скрытые проблемы, о которых пока просто неизвестно, но вкурсе которых был Розанов.       Так необходимость скрывать отношения с Шейном плодила шпионские интриги на миллионы долларов, потому что волей неволе информация утекло как из дырявого решета: уж, если сам Розанов, бежит из Бостона, который и есть Бостон Рейдерс в представлении многих, значит дело худо.       Главное что в итоге Илья был тут в доме родителей своего мужа, на своём первом за очень много лет семейном празднике.       – Так вот она та самая комната, где Шейн Холландер дрочил, когда был подростком? – Илья осматривал все вокруг с преувеличенным интересом, словно был в музее.       Шейн улыбнулся, бросив в Илью подушкой. Комната была пустой, только кровать, чистый стол и шкаф.       – Ой, а кто не дрочил, – решил смягчить Илья.       – Ложись, умник, сказанно отдохнуть, – Скомандовал Шейн, – здесь чистое белье.       –Не сомневаюсь, – пробубнил под нос Розанов, – Оооо, да, я мечтал об этом, – Илья вытянулся на постели, раскинул руки и ноги в разные стороны.       – Двигайся, – Шейн хлопнул Илью по ноге. И тот совсем немного подвинулся, от чего Холландер закатил глаза. Однако он лег пихая Илью всеми частями тела так, что тому пришлось подвинуться сильнее.       Однако Розанов не сдавался, он обхватил Шейна руками и ногами, и начал дышать ему в шею.       – Илья, мне щекотно, отпусти, – Шейн хихикал и извивался. Старая кровать могла и не выдержать таких экспромтов.       – Ладно, ты выиграл, – Розанов ослабил хват, но они так и остались лежать в обнимку. Шейн повернулся лицом к мужу и рассматривал каждую его черту.       – Я скучал .       – Я тоже скучал, – Илья подался вперёд и коснулся едва губами губ Шейна.       Целовать вот так запросто Холландера было словно откровением, да это всегда было чем то невероятным для Ильи, как бы он не хорохорился. Целовать Шейна и наблюдать метаморфозы, как он расслабляется и отпускает себя. Именно эта способность отдаваться полностью была контрольным выстрелом когда то для Ильи.       За окнами лежал снег, мягкий свет гирлянд отражался в стекле. Шейн лежал рядом, уткнувшись носом Илье куда-то под подбородок. Одеяло давно сбилось вниз, и Илья лениво водил ладонью, которую он просунул под футболку, по его голой спине.       – Никакого секса в родительском доме, – Предупредил Шейн.       Илья вздохнул, однако это не остановило его от того чтобы поцеловать Холландера в шею, за ухом , втягивая мочку в рот.       – Неееет, какой уж тут секс...– Но вопреки своим словам Илья подмял под себя Шейна, отчего они соприкасались бедрами, и тот чуствовал под мягкой тканью брюк, своих и Ильи, возбужденный член свой и...ох       – Илья...       – Это не секс! – Можно ли было звучать еще более лживо?       – Если кто то кончает – значит секс, – Логично заключил Шейн.       – Всё вопрос формулировок. Можно я тебя потрогаю, ты такой красавчик? – Илья не планировал отступать.       – Мгхм, – А Холландер вряд ли мог бы отказаться.       — Я смотрел матч с Вашингтоном, блять, это было охуенно, – Шептал Илья на ухо сорванным шепотом, – когда ты забил с вбрасывания, у меня аж встал, будь я с тобой в одной комманде я бы тебе отсосал прямо в раздевалке.       Уши Шейна стали красными, когда он представил эту картину: светлую макушку между своих ног где нибудь в в душе или пустой раздевалке и как Илья пропускает член в горло. Всё таки Розанов немного эксгибиционист. Или не немного...       Пока Шейн думал, рука Ильи уже оказалась у него в трусах, а большой палец размазывал предэякулят по головке.       – Блять, Розанов..., – Шейн понимал что родители наверняка знают чем они могут тут заниматься и, как бы, даже их таким не удивить, но он надеялся что их хотя бы не слышно.       – Но вечером мы поедем к тебе и я так и так тебе отсосу, или лучше заставить тебя кончить от одного моего языка в твоей заднице?       – Столько болтовни, Розанов, – попытка Шейна поддеть была откровенно провальной, потому что дыхание его сбилось, и вместо речи был хриплый скулеж.       Ладонь Ильи на члене была тёплой, а нажим и текстура кожи такими как нужно, такими же правильными как и всегда, и Шейн закрыл глаза, отдаваясь этим ощущениям, пока Илья скользил губами по его шее. Все время их встреч они старались не оставлять засосы на видимых частях тела друг друга, хотя кто бы мог укорить молодых мужчин за страстный секс, но тем не менее. Сейчас же Шейн хотел чтобы Илья укусил его, оставил свой след на нем, отметил, насколько это возможно, хотя эти засосы и сойдут в течении нескольких дней, если бы можно было бы, то Шейн сделал бы татуировку с именем Ильи, но он боялся что все решат что он помешался. Шейн не жалал ничего никогда так сильно (кроме хоккея), как обладать Ильей, не в эротического смысле, а в человеческом: поглотить его и самому в нем раствориться. Или это были просто подступы оргазма? Потому что мгновение спустя, его перетряхнуло от сладкого спазма.       Илья осторожно убрал прядь волос с его лба.       – А...? – Шейн строго следил чтобы никто не остался неудовлетворенным, но судя по сонному выражению Ильи, тому уже было хорошо.       — Ты милашка, у меня давно ничего не было, что я могу сказать в свое оправдание..– Илья откинулся на постели, укладывая Шейна себе на грудь, одновременно вытер руку о его шорты. Отчего Холландер стал нервно трепыхаться.       – Да полежи ты минуту, сейчас встанем, – Не дал ему сдвинуться Илья.       – Ну, ладно, если только минуту и в честь Рождества.       Проснулся Шейн от звонка телефона, в комнате стало темно, сложно было понять сколько времени и несколько секунд он не мог вобще сообразить где они (такое бывало с Шейном в разгар сезона, когда они часто были в разъездах), хотя Шейн точно помнил что рядом с ним Илья.       Звонила как ни странно мама, Шейн смутился: Юна даже не стала стучать в дверь к ним.       – Мам, да, извини, мы немного уснули, – Голос Шейна действительно было хриплый после сна, – Мы сейчас спустимся.       – Илья...       – Да, да, мы что заснули?       – Да       – Ё мое, вот это было неудобно,       – Ладно, думаю ничего страшного.       Наспех приняв душ, Шейн гадал куда-то деть их нижнее белье со следами...взаимодействия, и насколько подозрительно стирать трусы Ильи и родительской стиральной машине. И..боже, он же после дороги, конечно он будет менять трусы, но обычно человек заберет использованные трусы с собой, с другой стороны они же семья, уже можем стирать трусы вместе. А как я потом отдам ему трусы? Они же не высохнут.       – О чем задумался? – Илья зачесал чуть важные волосы назад, рассматривая себя в зеркало.       – А, да так, – Шейн сгреб в охапку всю одежду и быстро понес вниз, сам запустил машинку и вышел в гостинную как раз к тому времени как туда спустился Илья.       На самом деле, конечно же родители Шейна понимали, насколько напряженный график у их сына и Ильи, и никто не ждал от них какой то сверху концентрации к празднику: обычный семейный ужин. Ну или сошёл бы и завтрак, если бы они не проснулись до утра.       Они поужинали индейкой в каком то сладком соусе, Шейн конечно же такое не ел и ограничился варёной курицей: "я не могу когда смешанны вкусы, еда должна быть или солёная или сладкая. Никаких соусов. Никаких странных комбинаций овощей и НЕ овощей. А еще никакой пюреобразной консистенции, типа крем-суп или желе, желе фу".       Илья не особо понял что такое крем-суп ("Помнишь когда Тузик остался без зубов мы ему толкучкой его помои толкли, вот это примерно тоже самое – Блять, Света, меня сейчас стошнит – Илья, меня тошнит каждый день!").        Шейн испытал невероятное облегчение, что кто то выслушал на полном серьезе рассказ о его сложных отношениях с едой.       – Хорошо, я не буду готовить тебе кисель.        Поэтому, курица, картошка, но НЕ пюре, какой то салат, который Шейн ковырял отделяя ингредиенты друг от друга (в детстве Илья получил бы за такое подзатыльник. А Шейн видимо не получал, вон родители сидят и ухом не ведут), и даже хватило место какому то десерту с карамелью или сиропом.       – Меня позвали в какое то российское ледовое шоу, – Рассказывал Илья Юне, когда разговор потек в неспешно темпе и начали обсуждать планы на год, разойдять по комнате, – Типа звезды на льду, про фигурное катанием. Им показалось это забавным.       Шейн улыбнулся: Илья мог быть достаточно грациозен на льду, когда хотел, конечно же.       – О, я на это обязательно посмотрю, – можно было не сомневаться, что Шейн такое не пропустит. Он пока не признался, что смотрел все, даже русские с субтитрами, интервью Ильи.       – Мы тоже, думаю перевод даже не понадобиться, – Илья иногда пугался уровню и степени поддержки от родителей Шейна, по сути они встречались с ним лично четвёртый раз, но видимо для них если ты свой, то значит свой.       – Для это летом прийдется ехать в Россию на съёмки, – А у Ильи планы на лето были плотные, хотя конечно же он не тешил себя иллюзией, что у Шейна меньше работы на отпуск.       – Работа, есть работа. Вам важно сейчас наработать все что можно. Пусть это будет и реклама и шоу. Вам важно подготовить базу для беззаботного времени после хоккея – Давала советы Юна, пока Дэвид рассказывал сыну о развитии какой то ситуации на работе и, судя по обсуждению, Шейн был вкурсе дела. В итоге общий разговор вернулся к хоккею.       Юна смотрела на своего сына, так откровенно влюблённого, так жадно следящего за своим мужем, и сердце её сжималось: ей, как и любой матери, хотелось защитить Шейна от всех невзгод, ей было больно знать, что их дом одно из немногих мест где ее сын может так свободно смотреть на того, кого любит, и как много и как сильно ему приходится сдерживать и ломать себя. И Юна ничем не может ему помочь.       Шейн же был далек от печали в этот вечер, несмотря на то, что бокал вина выпил Илья, развезло Шейна.       Миссис Холландер смотрела на сына из гостинной в проем кухни – Илья сказал что они уберут все со стола. И теперь он складывал тарелки в посудомойку, а Шейн стоял оперевшись бедром о столешницу активно жестикулировал что то объясняя, а потом замолчал и смотрел на мужа таким влюблённым взглядом, какого Юна не видела у своего сына примерно никогда. Женщина устыдилась и где то даже подумала что перестаралась, воспринимая своего сына как не способного на эмоциональную близость с другими.       Илья выпрямился захлопывая посудомойку, и встал рядом с Шейном. Юна по прежнему не слышала, что они говорили друг другу, но Шейн вдруг улыбнулся и толкнул Илью в бок, а потом уткнулся лбом ему в плечо, а Розанов обнял в ответ Шейна за плечи.       Юна отвела взгляд не в силах справится с собственными эмоциями, и взяла в руки телефон, под предлогом проверить погоду.       — Вы там живы вообще? — донёсся голос Дэвида из гостиной.       — Пока да! — крикнул в ответ Илья.       — Тогда не бейте посуду, она ещё с нашей свадьбы, — спокойно добавил отец Шейна.       – Да, зря я незывал вас скучными, – сказал Илья уже Шейну, они так и остались стоять на кухне. Холландер вытер руки полотенцем и ничего на это не ответил:       – Если мы хотим домой, то нужно ехать, – было лень садиться за руль даже на десять минут, но они планировали побыть вдвоем. Очень планировали...       – Нет, серьёзно, – вдруг продолжил Илья, – Я говорил что ты скучный. Это было...несправедливо.       – Ну, объективно..., – Шейн отчасти понимал почему про него так говорят про него.       – И я не думаю что ты скучный. Совсем не скучный, – Илья игриво повел бровями, – И я не только про секс...       – Дурак, – Шейн улыбался глупо и нежно, – Я люблю тебя.       – Я тоже тебя люблю, – ответил Илья.