Все решаемо

      – Красивый костюм....мммм, – Холландер томно вздохнул и полуприкрыл глаза, положив голову на плечо Ильи.       Шейн был пьян.       Ебанные цветные коктейли.              Лучше бы пил водку.       – Спасибо, – сухо отозвался Розанов, потирая глаз, в который что то попало.       – И не только костюм, – Шейн игриво провёл рукой по предплечью Ильи. И захихикал.       – Холландер, – Розанов осекся.       – Какой злюка..., – Шейн провёл рукой по спине мужа, спускаясь на ягодицы, и ущепнул Розанова за задницу. От неожиданности Илья дернулся, – Может я могу как то рас..рас..растопить этот лед, да....– Шейн снова засмеялся, запрокинув голову.       – Холландер стой, пожалуйста смирно...       – Уффф, – Шейн уже лез тёплой ладошкой под пиджак мужа, вытаскивая рубашку Ильи из брюк сзади. Розанов попытался обнять Шейна, и тем самым зафиксировать его руки вдоль тела.       – Наш друг немного перебрал, – Илья перевел взгляд на всех остальных собравшихся в лифте. Все они с исключительным интересом изучали стены, потолок, собственную обувь.В лифте вместе с ними ехали человек десять. Двое игроков. Какая-то журналистка. Представитель спонсоров. И ещё несколько человек. Это были выходные матча звёзд. Они уже отыграли и вечеринка пошла...как пошла.       Никто не смотрел на Илью и Шейна.       Шейн осмотрелся и будто бы только заметил людей.       — Ой. Здравствуйте!       – Наш друг шуууутит, – Это был Скотт Хантер, который решил сгладить ситуацию. Он стоял слева от Шейна, – Он вобще такоооой шутник! – Актерские способность Хантера были гораздо хуже его игры в хоккей.       – Яяяяяя? – Удивился Шейн, переводя осоловелый взгляд на Скотта, – Мистер Хантер, простите меня, – Холландер повернулся к Скотту всем корпусом, оперевшись теперь на него, –...и тогда, когда, вот это все и, ну, вы понимаете, все такое, хихихи...       – Холландер, выходим, – наконец ебучий двадцать четвёртый этаж и Илья приобняв Шейна – благо он не сопротивлялся – за талию, вышел из лифте. Розанов знал что номер Хантера тоже на этом же этаже (что за символизм), но тот видимо, из деликатности решил оставить их в одиночестве (черт, и че теперь, быть благодарным Скотту Хантеру?).       В этом году команды сформированы были черти как, и Розанов даже думал, что их с Холландером не допустят в последний момент и даже не собирал чемоданы, но как ни странно лига, видимо прикинула, что принципы – принципами, а деньги к деньгам.       В номере Шейна (Илья решил идти туда), Холландер сразу начал раздеваться.       – Трахнешь меня, Розанов? – Шейн пытался складывать вещи, но промахнулся мимо дивана и брюки упали как попало. Когда в Шейна попадала хоть капля алкоголя – а такое бывало редко – в нем пробуждался сексуально-игривый настрой. Ну по холландеровски...       Не то чтобы картина совсем не заводила Илью, конечно голый Шейн, всегда заставлял член заинтересованно напрягаться. Но Илья вдруг вспомнил как триста лет назад, когда у них только началось, в Вегасе сам Илья в ожидании Шейна накидался, а потом пытался изобразить альфа-самца. Интересно было ли это настолько же нелепо? В отличии от Шейна, выпив, Илья, впадал в меланхолию и со дна души поднимались самые темные мысли. Поэтому, на самом деле, надави Холландер сильнее тогда, Илья бы расплакался, и вместо ебаря-террориста-доминанта Шейн бы получил поток соплей в идеальный смокинг. Но Холландер не спросил, а Илья долго чуствовал себя потом скотиной, хотя повторял сам себе упорно, что все это между ними ничего не значит.       Дурак.       Розанов отметил про себя, спросить в спокойной обстановке, что Шейн чуствовал тогда. Они по негласной договоренности не обсуждали свои самые ранние годы. Может зря?       А Холландер между тем полностью обнажённый стек к ногам Ильи, расстегивая ремень на его брюках       – Мне нужен твой член. Я отсосу тебе Розанов, да...иди ко мне, – Несмотря на изрядно количество выпитого, это никак не сказалось на технике минета. И если до того как член взяли в рот, Илья думал как бы уложить не трезвого мужа в постель, то теперь отступать было поздно.       Нетрезвый Шейн был опасен и полон страсти: он не стал тратить вовремя на какое то вокруг да около и сразу вобрал член целиком, правда, зубы при этом были в опасной близости от чувствительных частей тела.       – Шейн..., – Илья потянул мужа вверх, – Иди ка сюда.       – А? Что? – Не понял Холландер. Розанов потянул мужа на кровать и они упали, Шейн моментально пристроить на груди Ильи, настроение его изменилось: он тяжело вздохнул.       – Илья...я скучал.       – Нам не обязательно заниматься сексом сейчас. Давай полежим, – Розанов хоть и не слишком много выпил, но чуствовал себя уставшим. А кроме этого пропала необходимость судорожно использовать каждый момент их встречи для физической близости, потому что он мог быть последним, а сейчас они могли оба позволить себе быть не в форме.       Илья думал, что Шейн уже на грани сна, но тут он пошевелился, поднял осоловелый взгляд:       – Нет...неееет, я не хочу чтобы это кончилось.       – Ничего не кончается. Холландер, ты чего?       – Сегодня...я..время идет, я не хочу чтобы время уходило, – Шейн говорил что-то еще, но Илья не мог его понять.       – Пожалуйста... я люблю тебя..я люблю тебя.       Розанов перевернулся, опрокидывая совершенно расслабленного Холландера на постель, прижимая собой, вжимая, давя, так, что бы ощущать судрожное дыхание. Ловя губами трепет ресниц, отчаянные вздохи, которые были в этот раз признаком не похоти, а душевного волнения.       – Ты не можешь быть настолько пьян, Холландер?       – Могу, – Голос был совершенно трезвым.       – Врунишка...       – Можешь..., – но Илья не дал договоритья, накидываясь на губы Шейна. Изгиб этих губ, Илья отчётливо это помнил, с первого взгляда, показался ему капризный. Но даже в девятнадцать хватило ума понять: капризный мальчик не стал бы звездой хоккея. Зато потом когда Шейн был на пределе сил, на льду, Илья видел как дрожали его губы, когда он втягивал воздух ртом, там где нос уже не справлялся. И сейчас во время секса, и каждый раз, о боже, Розанов даже дрочил на эти воспоминания о губах Шейна, растянутых вокруг его члена, или как сейчас, изломанных в удовольствии, болезненной неге, когда Илья скользил губами по нежной коже шеи, тонкой, пульсирующей в такт с сердцем. Или когда касался его дрожащими от волнения или страсти пальцами там, где не должен ни один мужчина касаться другого. Ты мне не предназначен, но я забираю тебя себе! Что бы эта жизнь не выдумала, ты уже мой: клянусь перед богом, если он есть, перед законом, перед жизнью и смертью, перед всеми этими любопытными уродами в соц сетях, я, блять, никогда тебя не отпущу!       – Да, Илья...– Шейн в нетерпении сам терся о пальцы Ильи и сам подавался вперёд, в поисках того самого сладкого контакта, в алкогольном забытье отбросив всякие стесняющие мысли.       – Сейчас получишь член, Холландер, не ерзай, – Подначивал Илья, лишив Шейна пальцев в заднице, – ооо, как ты хорошо растянут, блять, боже, чудесная дырка.       Не в силах больше тянуть Илья, подхватив Шейна под одно колено, раскрывая для себя, толкался медленно, в противовес своим грубым словам.       – Руки держи при себе, помнишь, Холландер: я трахаю тебя, а ты скулишь и течешь как блядь, и тогда, возможно, я разрешу тебе кончить. Илья приподнял член Шена и отпустил, отчего тот шлепнул по животу, пачкая смазкой.       – Илья..., – на выдохе шептал Холландер пересохшими губами.       – Вот так, – Илья вошёл до конца и замер, – Можешь потрогать себя за соски, давай поиграй с ними.       Шейн моментально выполнил просьбу-приказ: оттягивая и прокручивая соски, отчего внизу живота расцветала болезненно-сладкая волна. Шейн не останавливался, когда Илья продолжил двигаться внутри него.       – Хочешь сверху? – Чуствуя, что еще немного и они не выдержат.       Шейн согласно мотнул головой. Им пришлось рассоедниться, чтобы перевернуть, и Шейн моментально начал опускаться на член Ильи.       – Да не терпится, получить что-то в задницу, Холландер, да, мне тоже там нравится, такая тугая дырка. Правила те же: не смей кончать раньше меня, – Илья провел большим пальцем по нижней губе Шейна, оттягивая вниз, проникая пальцем в рот и Шейн принялся сосать его палец в так движениям Ильи внутри,       – Ох, ебать! Если выдержишь, кончишь, мне в рот. Боже, я обожаю сосать твой член, он течёт прямо без остановки. С этой маленькой дырочкой, ее так приятно ласкать языком. Тебе же тоже только дай член в рот, Холландер, боже как ты заглатываешь.       Шейн упёрся одной ступней на постель, максимально расскрывая себя, двигаясь практически в одиночку, и Илье, полностью лишенному маневренности, оставалось только принимать то, что Шейн ему давал. Илье оставалось только болтать, не в силах как либо повлиять на процесс.       – Даже не знаю что лучше, твоя узкая задница, оооо, или твой блядский рот. Но задница это нечто. Я кончу тебе в задницу и буду смотреть как от туда вытекает моя сперма, боже, ты же покажешь мне? Конечно покажешь, ты сделаешь все что угодно чтобы я разрешил тебе кончить. Я кончу в тебя и вылижу твою дырку и только потом разрешу кончить мне в рот. А может оставить тебя так, и трахнуть второй раз, посмотреть как ты будешь меня умолять.       Илья обвел щеки Шейна изнутри и вытащил палец из его рта. Чуствуя приближение собственного оргазма, он плюнул на руку и обхватил скользкой ладонью головку Шейна.       – О боже-боже, да, – Зачастил Холландер, схватившись за руку Ильи машинально, тем самым усиливая давление. На грани собственного оргазма он уже не мог двигаться на члене Ильи, опустившись до конца, – Сделай так, блять, – Илья прицельно скользил мокрым от слюны и смазки большим пальцем по щелчке уретры, это было гиперстимуляцией, немного слишком и немного болезненно, но Шейн был не в силах ничего сказать, растянутая задница пульсировала: он отчаянно хотел принимать все что бы ни сделал сейчас с ним Илья, хотел заслужить оргазм, хотел чтобы Илья не разрешил ему кончить и трахал бы пока Шейн не вытек бы весь, не получив разрядки, наполненный спермой Ильи, которая стекала бы по яйцам и ногам, с припухшим, раскрытым анусом. Что бы Илья оставил его так, потому что Шейн не заслужил оргазм, а заслужил умолять. Блять, что за фантазии?!       – Ох, Шейн, сука, такой тугой, – В мареве оргазма, Холландер пульсировал на члене Ильи, изливаясь в его ладонь, казалось бесконечно, на глазах выступили слезы, и не в силах держаться он уткнулся а шею мужа, пережидая, когда к нему вернётся относительно ясное сознание: остатки алкоголя, казалось, уже выветрились.       – Стой, нет, давай..., – Шейн остановил Илью когда тот хотел покинуть его тело, понимая что Розанов еще не кончил – Я хочу чтобы ты до конца.       Розанов вопросительно посмотрел:       – Хочешь на второй заход?       Шейн мотнул головой: вряд ли бы он осилил.       – Совсем разленился? Я могу и сам себе подрочить.       – Трахай мой зад пока я предлагаю, – в Шейна вернулось его ехидство.       – Ок, – Розанов знал, что причина такой настойчивость Шейна в его паническом страхе увидеть член, который вытащили из его задницы и не дай бог обнаружить там следы того, что находится в этой заднице по праву физиологии. Особенно теперь, когда они частенько не использовали презервативы, которые можно быстро снять, и сделать вид, что ничего такого не было и быть не может. Илья пытался обсудить эту тему, с мыслью, что стоит принять эту часть реальности, и перестать так на этом зацикливаться, но сколько бы Шейн не соглашался на словах, такое пока было для него сложно. Розанов решил не настаивать и никак это не комментировать, учитывая то краткое количество часов их физической близости, которое было им дозволено обстоятельствами.       – Я люблю тебя Шейн, – Илья поцеловал мужа в нос, когда они перевернулись и Холландер, приняв член назад в чувствительный анус, обхватил мужа ногами за талию. Вместо активного движения Илья принялся целовать веки, щеки, рассыпь веснушек, ухо, шею, подбородок и изгиб плеча, гладить бедра, ягодицы, живот и нежно трогать там, где они соединялись.       – Илья..., – Шейн чуствовал, что становится твёрже.       – Ты сможешь второй раз, я знаю. Тем более я наобещал, что ты кончишь мне в рот.       – Я не особо слушаю твою болтовню, – Это было неправдой и оба они это знали.       Илья вышел почти до конца, оставив внутри Шейна только головку, нащупав чудом не улетевший на пол флакон со смазкой, он отстранился и налил прямо сверху тягучую жидкость. Вид припухшего, блестящего от смазки ануса был великолепен, Илья понимал что он выдержит еще всего лишь несколько фрикций, он замер и обвел эти растянутые края, пальцем.       – Тебя нравится, Холландер? Такой открытый. Ну, ка сожмись. Когда Шейн выполнил просьбу, Илья наблюдал, как мышца сжимается вокруг члена, толкая Илью к оргазму ближе и ближе. Розанов последним усилием вогнал член до упора, перебрасывая себя через край удовольствия, кончая глубоко в Шейна, как им обоим всегда нравилось. Илье было приятно представлять, как его семя будет стекать внутри Шена, еще какое то время, что это совсем не тоже самое что смыть его с кожи за одну минуту. Что даже после душа, надев белье, если бы ушел, Шейн, через время бы обнаружил следы их секса, что он бы пах спермой. Хотя Холландер, конечно же, никуда не уйдёт, а ляжет спать, прям тут рядом.       Аккуратно выскользнув, Илья спустился к ногам Шейна, как и обещал, взял уже возбужденный член в рот, посасывая лениво головку, катая ее по ребристому небу, не слишком торопясь, пока Шейн запускал пальцы в его волосы.             Розанов выпустил член изо рта и раздвинул руками ягодицы Шейна, погладил розовую дырочку.       – Ну, ка, не сдерживай себя, я хочу посмотреть как из тебя течёт.       – Боже, Илья...нет.       Розанов лизнул анус и Шейн сжался сильнее.       – Эй, стесняшка, я буду без этой дырочки еще пару месяцев, так что давай, покажи. Тем более я знаю как тебе это нравится. Расслабься и из тебя потечёт. Я могу помочь, – Илья просунул кончик языка внутрь сжатого колечка, обводя нежные края, как бы уговаривая.       – Ты...же...хотел...сосать..., – бормотал Шейн.       – Я обещал вылизать твой зад. Я лижу зад. Ну, же, я хочу посмотреть. А тебе хочется чтобы я посмотрел.       Шейн явно боролся с собой, но тут Илья начал массировать под головкой и с выдохом Холландер расслабился, раскрываясь, чуствуя как из него течёт сперма Ильи.       – О, господи, да, Холландер, – Шейн чуствовал как весь покраснел, и уже до предела возбужден, пока Розанов размазывал по его входу перемешанное семя со смазкой.       – Посмотрел? А теперь соси давай.       Илья не стал больше ничего говорить, обхватывая член Шейна губами, плотно и глубоко, водят языком, втягивая щеки, одновременно проталкивая пальцы в задницу, прицельно массируя простату, так что Шейн замер, хватая воздух на скользкой грани удовольствия, стараясь удержаться там как можно дольше из мелкой мести Илье, которому он старательно выдирал кудри. Но второй палец в анусе добавил приятного давление и боли в натертых краях, тот контраст, за которым Шейн и гнался, еще один всполох боли и Шейн кончал в горло Ильи, опустошенный и вытраханный во всех смыслах слова.       – О, боже, Розанов...даже не смотри на меня, даже не думай больше, твою мать...       Илья с усталым смехом лег рядом уткнувшись носом и плечо Шейна, который не открывая глаз устало улыбался, растрепанный и красный.       – Ты сам это начал, – Напомнил Илья, – Я предлагал спать.       – Боже утром у меня будет болеть и голова и задница, – сетовал Шейн.       – Выпьешь таблетку, – Илья обнял Шейна, утекая в сон.       Утром у Шейна действительно болела и голова и задница. ***       – Ну? – Илья вопросительно поднял бровь, – Их снова разделял экран телефона и тысячи километров. Розанов припарковаться ради этого разговора, потому что Шейн набрал его без предупреждения: значит дело плохо.       – Ты можешь приехать в ближайшую дату, чтобы мы подали документы на твоё гражданство, – Шейн сказал совсем не то, что Илья ожидал.       – Так..., Холландер?       – Может на следующей неделе, там у тебя будет окно...– Шейн был вкурсе расписания Ильи лучше Ильи.       – План был другой, – Напомнил Шейну его же слова Розанов.       – Ты передумал? – Голос Шейна был совсем мёртвый.       – Нет, блять. Что случилось, Холландер?       – Я...думаю все станет серьёзнее...       – Какие у тебя основания так считать?       –...       – Шейн?       – ....       – Ок, давай помолчим..., – Розанов откинулся на сиденье.       – Меня хотят обменять...       – Че, нахуй?! – Розанов перешёл на русский.       – Вот, да...       – Погоди, я не могу осознать. Что у вас произошло? Из за тебя? Из за каминг-аута?       – Формально нет...       – Блять, Холландер, все клещами тянуть из тебя нужно что ли!       – Так ты приедешь? – Шейн впринципе понял смысл сказанного.       – Да, я приеду, – куда Розанов денется, конечно приедет, – Погоди, Юна в курсе?       – Нет, – Шейн держал телефон близко к лицу и фон не было видно. Илья старался понять где он находится, судя по шуму ветра это была улица.       – Когда ты узнал?       – Минут семь назад.       Розанов округлил глаза.       – Ебать, и первое что ты решил... Мне прилететь сегодня? – Мысленно Розанов уже бронировал чёртовы билеты. На пенсии он не сядет ни в один самолёт, ни за что!       – Нет! У тебя завтра игра, – Поспешил отговорить Шейн.       – Холландер, ты не собираешься делать глупости? Мне позвонить Юне или твоему дружку Пайку?       – Нет!       – Я звоню Юне..., – Чем дальше, тем яснее Илья видел, что Шейн в шоке.       – Нет, только не маме!       – Где ты?       – Вышел из офиса.       – Сиди там где сидишь. Серьезно. Никуда не двигайся. Я позвоню Пайку и он тебя заберет. Не смей садится за руль. Это приказ, – это было легко, Шейн пока вобще не знал куда идти и зачем. ***       После Матча всех звёзд Шейн ожидал чего угодно да и в целом на фоне последних событий: очередных нападок прессы, новых слухов, звонка от лиги.       И вот Шейн сидел напротив руководства клуба уже минут десять и чувствовал, как внутри медленно нарастает тревога. Они говорили о чем то неясном.       За столом находились генеральный менеджер, помощник генерального менеджера и юрист клуба.       Юрист клуба: это никогда не было хорошим знаком.       — Шейн, — начал менеджер, сцепив пальцы перед собой. — Мы хотим обсудить ситуацию вокруг команды.       Шейн молча кивнул.       — Последние месяцы были непростыми. Для всех.       — Именно.       Повисла пауза.       — Мы получили множество обращений от партнёров клуба.       Шейн не знал какие эмоции испытывать по поводу этой речи.       — И нас беспокоит вопрос доверия.       — Простите? – Это было чем то новеньким.       — Ваше многолетнее противостояние с Ильёй Розановым.       Шейн не сразу понял.       — Что с ним?       — Многие задаются вопросом, было ли оно настоящим.       Шейн уставился на менеджера и нервно усмехнулся.       — Вы серьёзно?       — Более чем.       — Мы дрались, фигурально и буквально, почти десять лет.       — Именно.       — Нас штрафовали.       — Да.       — Мы получали удаления.       — Верно.       — И где аргумент в пользу того, что всё было ненастоящим?       Менеджер тяжело вздохнул и продолжил обтекаемо.       — Люди считают иначе. Ваши отношения: какими бы они ни были, заставляют задуматься о...       — Сговоре? Вы считаете что у нас с Розановым сговор?       Помощник менеджера недовольно поджал губы.       Шейн злился:       — Значит комиссар Кроули решил зайти через вас?       Собравшиеся переглянулись.       – Э..нет. Нам не поступала никакая информация от комиссара, – Судя по удивленным лицам это было правдой. Это на мгновенье сбило темп разговора.       — В любом случае, сейчас создаётся впечатление, будто клуб много лет продавал болельщикам историю, которая была ложью. Шейн сразу нашёлся с ответом, потому что это было то, о чём он рассуждал неоднократно:       – Да, по сути так и есть, вы продавали болельщикам шоу. Не в том смысле что кто то из нас поддавался, или что мы сливали матчи. А в том, что вся эта эскалации противостояния Розанова и Холландера и его перенос в реальную жизнь был фальшью.       Шейну показалось, что даже разговор с Кроули, был менее утомительным:        – Что в итоге вы хотите сказать?       Менеджер отвёл взгляд.       — Мы не уверены, что сможем продолжить сотрудничество после окончания сезона.       Шейн смотрел на него несколько секунд. Это то, чего он не рассматривал ни при каких вариантах.       — Мы рассматриваем варианты обмена.       Мир словно качнулся. Шейн понял слова. Но не мог принять их смысл.       Обмен? Его? Шейн Холландер был Монреаль Метрос. Метрос были Шейном Холландером.       Он играл здесь...всегда. Дебютировал здесь. Получал травмы здесь. Проигрывал здесь. Выигрывал здесь. Всю жизнь здесь.       — Вы меняете меня?       Никто не ответил.       — Вы меняете меня, — повторил он уже тише. Ну, же Шейн, будь сильным,       – Это потому что я гей. Ок. Ясно, – "Это потому что мой муж Илья Розанов!", – Хотелось добавить Шейну, но они не стал. Он не хотел марать их отношения упоминанием в этом мерзком разговоре.       — Никто такого не говорил, – Вдруг встрепеннулся менеджер.       Юрист немедленно вмешался:       — Формулировки следует выбирать аккуратно.       — Да пошли вы нахуй! – Шейн встал и ему было все равно что там дальше. Потому что сейчас его вырывали из собственной жизни.       — Моё соперничество с Розановым было настоящим. Каждую секунду. Каждый матч. Каждую драку. И если бы вы хоть раз играли против него, вы бы это знали, – Говорил это Шейн по дороге к двери, даже если ему что-то и хотели еще сказать, то это не удалось. Холландер хлопнул дверью со всей силы, благо на ней не было доводчика и удар вышел что надо.       Руки Шейна дрожали, когда он достал телефон, выйдя на улицу. Он дошел до машины, но не сел, а повернул назад на небольшую площадку со скамейками, напротив здания. Сел и открыл контракты. Пытался вспомнить где лежит его контракт, со всеми его дополнениями: все документы Шейн хранил в монреальской квартире. Есть ли он где то в электронном виде? Наверняка.       Нашёл номер агента. Попытался вспомнить что там в пункте об обмене. Шейн всегда внимательно читал все договоры, но.. Пункт об обмене действительно был. Конечно был.       Он просто никогда не думал, что это может коснуться его.       Никогда.       Шейн откинулся на спинку скамейки. Он не мог сейчас говорить с агентом, не мог говорить с мамой.       Он вобще технически может говорить? Он попытался извлечь из себя хоть какие то звуки, но не вышло. Шейн испугался что у него инсульт. Он открыл камеру телефона и растянул губы в улыбке чтобы проверить: изображение убылалось довольно жутко, но симметрично.       И тогда он набрал номер Ильи.