Бледный свет

«И взял Он пять порций нутриента и две порции синтетического белка, и, воззрев на небо, благословил и передал Хозяевами, чтобы они раздали питомцам…» C-0S/9 вздохнул и покосился в тарелку A-8W/2. Ела она всегда быстро, почти жадно — ложка так и стучала по металлической плошке. В какой-то момент её рука замерла в воздухе. — Будем… Будешь долго смотреть на суп, он застынет до состояния клейстера, — широко улыбнулась она и продолжила с энтузиазмом питаться. C-0S/9 меланхолично посмотрел в свою плошку. Он был голоден, но сейчас было неприятно думать о скрипящем на зубах синтетическом протеине. Однако, возможно, сегодня дадут фрукт… Хоть бы яблоко, — подумал C-0S/9, вспоминая, что после клубники на прошлой неделе у него почему-то появилась невыносимо зудящая сыпь на локтях. Пришлось сообщать кураторам и отправляться в медблок, где Груук, неодобрительно и односложно ворча, выдал ему маленькие белые таблетки и стал хмуро обновлять какие-то данные в планшете. Мысль о возможном яблоке после обеда слегка подбодрила, и C-0S/9 покорно отправил ложку пресного протеинового супа в рот. Тем временем A-8W/2 уже перестала стучать ложкой и выхлебала остатки еды через край. Села прямо, расправила плечи, аккуратно сложила руки на коленях. После наказания она больше не считала таблетки. Просто с мрачным упорством отжималась и бегала на занятиях Обязательными Физическими Нагрузками — будто решила, что если её тело принадлежит Хозяевам, то пусть оно хотя бы будет таким, каким она сама захочет его сделать. Ладони у неё были мозолистые и крепкие. — Я почти дотянулась до пола, — не глядя на C-0S/9 заговорчески прошептала она, — Завтра покажу, поправишь меня если что? — Конечно, — так же тихо ответил он, едва заметно улыбаясь. Было почему-то приятно наблюдать, как упорно она занимается. — Только не торопись, если не получается. Просто чтобы не надо было… опять отвлекать Хозяев и объяснять им, почему у тебя так повысился сердечный ритм — осторожно добавил он. Сидящие напротив… C-0S/9 покосился на красную бирку в правом ухе. M-3G/5. Сидящая напротив M-3G/5 томно вздохнула, потянувшись, и посмотрела на нас из-под длинных полуприкрытых ресниц. — Си, Эй. Давайте чуть потише, — мягко промурлыкала она, — Хозяева не любят болтовню. Маленькие незаметные сегейнам вольности — называть друг друга только первой буквой номера. Но технически, мы ничего не нарушали, в осторожных разговорах украдкой называя друг друга так. По крайней мере, никто из кураторов не обращал внимания. Возможно, им не было дела. Эм поймала неодобрительный взгляд пятнистого работника столовой, орудувавшего ножом над какой-то органикой, и улыбнулась ему ангельски-кротко. Хозяин хмыкнул, едва заметно пожал шипастыми плечами и опустил глаза к мелькавшему в щупальцах ножу, продолжая сосредоточенно делить что-то неподатливое и почти по-древесному хрустящее на восемь равных частей. Сегодня — на восемь, а не на семь, как в прошедшие три недели. Мы были рады. Мы, все мы, множество нас, включающее в себя самого Си — так что можно сейчас сказать именно «мы». Все еще приходилось постоянно себя проверять, но день ото дня становилось легче, мозг постепенно адаптировался. Так что да. «Мы были рады» тому, что утром из реанимации вернулся Y-1P/7. Он выглядел как обычно — волосы в безупречных золотых завитках, фарфоровая кожа, блестящие глаза — никаких следов произошедшего с ним в капсуле, никаких явных изменений после реанимации. Разве румянец стал чуть более лихорадочным. И на одном из тонких пальцев вместо сорванного ногтя розовело аккуратно обработанное ногтевое ложе. Внешне все было как обычно. Странным было только то, что за все время, с тех пор как радостная Шанзи привела его на утреннее построение, он не проронил ни слова. Сейчас же он, как зачарованный, смотрел, как нож в щупальцах Хозяина методично вонзается во что-то влажно хрустящее, брызгающее липким соком во все стороны. Запах доносился кисло-сладкий и свежий, что-то среднее между клубникой и цитрусами. Незнакомый, искрящийся, яркий настолько, что уже защипало язык. Возможно, — подумал Си, смиренно давясь последней ложкой остывшего супа и тоже оборачиваясь в сторону работника столовой — стоит попробовать пригласить Уай погулять вместе в Обязательное Игровое Время. Может, разговорится потихоньку. Обычно ему нравилось гулять вместе. Он всегда приходил на помощь и приносил Си воду, если у того начинала болеть голова. Может он не всегда был веселым и разговорчивым, но всегда был рядом — как умеют только очень добрые люди. Сейчас его молчание было другим. Странным. Тяжело переваливаясь с одного щупальца на другое, пятнистый сегейн, тем временем, направился к нашему столу, держа перед собой пластиковый короб с ароматной органикой. Мы все почтительно замерли в ожидании. С грохотом поставил контейнер на стол и под нашими зачарованными взглядами извлек из него истекающий желтоватым соком солнечный ломтик. — Сегодня жрете «ананас», — сухим безэмоциональным голосом констатировал чип-транслейтор, когда Хозяин небрежно швырнул яркий полумесяц в плошку сидящей ближе всего к нему Эй. Она уверенным ловким движением поймала его в прямо воздухе и едва заметно оскалилась, готовая впиться в него зубами, как дрессированное, но нетерпеливое животное. Мы покорно ждали, когда каждый из нас получит свою дольку «ананаса», с благодарностью и почтением принимая их из влажных щупалец. Это было практически невыносимо, рот наполнился слюной от одного только запаха. Слабый химический ожог. Тяжелая, прилипающая к нёбу сладость. Душная, почти клубничная, с острыми искрами лимонной кислоты. Еще какой-то запах, который должен был бы быть в Саду — сочный, зеленый, хлорофильный. Хозяин загромыхал было контейнером, подхватил его и устремился обратно, в сторону кухонного отсека. Но замер, сдавленно ворча, сосредоточенно смахивая какое-то уведомление в коммуникаторе на левой щупальце. Неведомые, и несомненно, важные дела сегейнов — непостижимые для питомцев. Получив свою порцию «ананаса» Си некоторое время завороженно разглядывал яркую желтую мякоть — волокнистую и податливую. Кислый сок просачивался между пальцев, тек по внешней стороне ладони, щекотно подкрадываясь к белым краям рукавов униформы. Си неуверенно слизнул текущий по коже сок с запястья, спасая белоснежную ткань от пятна. Язык слегка защипало — довольно приятно. Он посмотрел на Эй, в два укуса проглотившую дольку и довольно щурящуюся. Потом пробежался взглядами по остальным братьям и сестрам. Эм нежно вертела дольку в ладонях, облизывая липкие от сока пальцы. Она не собиралась просто её съесть: нет, она собиралась полакомиться. Кью разглядывал не мякоть, а жесткую кожицу, изрезанную правильным геометрическим узором, и сосредоточенно хмурился. Эйч созерцала на свою порцию с нескрывемым трепетом, как чудо Анакта. Эф внимательно, крутя дольку так и этак, рассматривала сочащаюся поверхность как анатомический срез. Её будто зачаровал переход цвета от бледно-желтого центра к насыщенному, почти янтарному краю. Ди задумчиво усмехнулся, будто у него вертелась на языке какая-то неоформленная шутка, для которой ему не хватало слов, и хищно впился зубами в мякоть. Си покосился на Уай. Наверняка после двух недель в реанимации его порадует сладкий фрукт… Уай сидел неподвижно, не глядя на кусочек ананаса в плошке. Его взгляд, напряженный, жадный, умоляющий, был прикован к чему-то на краю стола, где только что стоял пластиковый контейнер с дольками. Впервые за день в его глазах отражалось хоть какое-то осмысленное чувство. Не просто «чувство». Исступленное желание, жажда. Лихорадочный румянец на щеках вспыхнул ярке, зрачки расширились, дыхание сорвалось. Индикатор на ошейнике вспыхнул красным. Си проследил за его взглядом. На столе, рядом с правой рукой довольно жмурящейся Эй, тускло блестел оставленный Хозяином нож. С широкого, блестящего лезвия медленно капал ананасовый сок. На лице Уай застыла такая болезненная нежность, что Си похолодел. В этот момент работник столовой, так и не поднимая взгляда от уведомлений с коммуникатора, лениво протянул пятнистое щупальце и забрал нож. Сталь коротко вспыхнула в холодном свете ламп и исчезла в складках его комбинезона. Томная и обманчиво-сонная Эм, которая всё это время наблюдала за Уай поверх своей дольки фрукта, лениво облизнула губы, блестящие от сока, и ласково, с какой-то пугающей печалью в глазах, улыбнулась.