Бледный свет

Прошла неделя. Неделя самой изнурительной тревоги, прежде не знакомой Си — на грани паники. Держать сердечный ритм в допустимых пределах в таких условиях было практически невозможно. Однако оказалось, для человеческого существа границы невозможного несколько раздвигаются, если иметь цель. Поэтому Си безупречно пел гимны Анакту, беспрекословно поглощал порции протеинового супа, очень весело бегал в Обязательное Игровое Время и внимательно просматривал архивные видео с прошлых раундов Сцены. За эту неделю его показатели заметно улучшились, и Хозяева с гордостью подмечали самоотверженное прилежание воспитанника. Говоря откровенно, за эту неделю успеваемость всего потока резко улучшилась по необъяснимым для сегейнов причинам. Шанзи списывала это на увеличенную дозировку магния и витаминов. Тетушка Глэс — на то, что ее проповеди наконец-то достигли их понимания. Но в основном Хозяева только пожимали плечами и не искали причин. Достаточно было того, что Отец Хеперу нашел нового инвестора проекта. Они вдвоем заехали в Анакт Гарден перед самым обедом. Инвестор был невысоким и коренастым сегейном в лазурном, в цвет перьев на хвосте, костюме из эрзацшёлка с серебряной вышивкой. На трёх парах коротких лап блестели массивные перстни с крупными разноцветными камнями, блестящими ярче, чем стекло. Он долго и с подозрением разглядывал Уая, взяв его за толстыми пальцами подбородок и заглядывая в лицо то одним фасеточным глазом, то другим. Неудовлетворенно клацнул жвалами. Чуть смягчился, внимательно рассмотрев Эм — та стояла ровно, улыбалась, и даже свет энегросберегающих ламп ложился на её безупречные золотые локоны так, будто она позировала для рекламного плаката. Инвестор одобрительно прянул усиками и переключился на изучение графиков и статистики на планшете Отца Хеперу. Стал задавать вопросы про окупаемость, сроки возврата, волатильность. Отец охотно отвечал, разводил руками, улыбался, сверялся с цифрами на своём планшете, быстро жестикулировал. Си не понимал, почему Отец Хеперу так старался и суетился — ведь он же… Главный? Инвестор тем временем опустился в кресло, которое Отец пододвинул ему со всей возможной учтивостью. Кто-то из персонала тут же принёс поднос. На нем дрожали две чашки, маленькие, из полупрозрачного звонкого материала — не пластика. Инвестор взял одну, поднёс к жвалам, втянул воздух щелями на голове и поставил обратно, не отпив. Отец тут же подскочил, что-то забормотал, суетливо развёл руками — кажется, предложил заменить. Инвестор мотнул головой и снова уткнулся в планшет. Но вне зависимости от того, понравился ли гостю предложенный напиток, графиками он остался удовлетворен. Уходя, он пожал трехпалую руку Отца, который тут же на радостях выписал всем сотрудникам Анакт Гардена небольшой, но приятный денежный бонус. В день, когда на кредитные чипы Хозяев поступила премия, сияющая Шанзи тайком принесла нам хрустящие галеты — из магазина для питомцев. На яркой упаковке был изображен счастливый румяный ребёнок, облизывающий ложку. — О нет, ты их избалуешь, — тревожно кукожился Кыч, катясь рядом с ней — Им вредно много углеводов… — От одной-то ничего не будет, вс-сего разик, — ласково улыбалась зубастой пастью она, раздавая нам лакомство. Когти на ее лапах были нового цвета — изумрудно-зеленого с блестками. Все были очень довольны. Однако никто и не догадывался, что сплоченность потока и резкое повышение мотивации к учебе у воспитанников объяснялось исключительно общей страшной тайной. Дело в том, что когда неделю назад растерянный Си, пряча книжку и яркий кубик под рубашкой, влетел в общую уборную, чтобы спрятаться в кабинке и подумать — он налетел на Эм. Она старательно укладывала кудри, смачивая их водой из-под крана, и пристально разглядывала свое безупречное отражение в зеркале. Волосы у нее уже отрасли до плеч: по какой-то причине Хозяева перестали коротко стричь подопечных «женского типа развития». Стеклянная поверхность была так близко к её губам, что запотела от дыхания. Си чувствовал: ему жизненно необходимо было посоветоваться с кем-нибудь. Не было никого из братьев и сестер, кому бы он не доверял, как самому себе, но событие, произошедшее с ним, было из ряда вон выходящим. У него появилось что-то. Что-то свое. Что-то, о чем, скорее всего, другим Хозяевам, кроме Асбе, знать было необязательно. Эм окинула его, дрожащего, чуть не плачущего от волнения, изучающим и долгим взглядом. Глаза у нее всегда были будто немного сонные, с поволокой, но Си знал, как обманчива эта томность и отточенная невнимательность. Когда он захотел показать ей книжку и кубик, Эм зашипела, быстро стрельнув внезапно похолодевшим взглядом в сторону зеркал. «Они смотрят» — одними губами прошептала она. Схватила Си за рукав, натянула на лицо самую ангельскую улыбку и потащила его по коридорам в Сад. Охранники у входа даже не шелохнулись, когда мы торопливо прошлепали босыми пятками мимо. Они всегда выглядели как каменные изваяния в своих витрео-керамических доспехах серии «Фэйрвезер Т-700». Кью однажды говорил, что этот материал невозможно поцарапать. Разумеется, теоретически, никто бы не рискнул проверять. Один из стражей молча проследил за нами красным огоньком большого объектива камеры, вмонтированного прямо в глухой шлем. Мы быстро добежали до вершины холма, где подозрительно-спокойно валялись Эй и Ди, грызя тонкие травинки. Потом нашли Эйч, молящуюся у статуи Анакта. За статуей безучастно сидел Уай, разглядывающий белый синтетический мрамор. Эф и Кью мы нашли по звуку — они о чем-то увлеченно спорили. Так книга и кубик стали достоянием общественности. Обретенным сокровищем. Священной тайной. Мы вместе сосредоточенно думали, куда их можно спрятать. Эм и Кью сразу же раскритиковали идею спрятать сокровище где-то в Саду, рассказав всем, что алые анемоны, из которых мы временами самозабвенно плели венки — и не цветы вовсе, а камеры слежения. Никаких шкафчиков для личных вещей или кроватей у нас, разумеется, не было, как и самих личных вещей. Капсулы, в которых мы спали, внимательно изучались, чистились и дезинфицировались Хозяевами несколько раз в день. По тем же причинам мы отмели уборные и душевые. Ди предложил залезть в вентиляцию в каком-нибудь плохо освещенном коридоре, но согласился, что нет ни единого шанса открутить крышку без инструментов. Всё это время Си бережно прижимал книгу и игрушку к себе под рубашкой. Каждый раз, когда кто-то из Хозяев или охранников бросал на нас слишком пристальный взгляд, все начинали прилежно делать вид, что обсуждают какую-то увлекательную игру. Эм не забывала напоминать время от времени дружно смеяться. Для отвода глаз Ди даже устроил идеально срежиссированную перепалку с Эй. Они успели погоняться друг за другом, грозно потрясая кулаками, и немного покатались по траве под отрепетированное улюлюканье остальных. Потом мы все эмоционально обнимались, мирились и немного поплакали, славя Анакта, мудрость Хозяев и наше благословенное единство. В какой-то момент Эй вспомнила, что провела целые сутки в комнате наказаний, и успела ее детально рассмотреть, когда устала плакать. Помещение не было оснащено камерами. Мы переглянулись. Информация была важная и действительно полезная, но даже Кью не придумал, как проникнуть туда не привлекая внимания кураторов. Положение казалось безнадежным, пока Эф не вздохнула. Она неохотно рассказала, что в одной из частей Сада есть странная пещера, в которую сегейны сбрасывают строительный мусор. Среди обломков пластика и ржавой арматуры никто никогда ничего не будет искать. К тому же, в пещере жило огромное двухголовое существо довольно ужасающего вида. «Вагейн», низший сегейн, не атропоморфный, как Хозяева — что-то больше похожее на огромную лысую собаку. — Он страшный, — одобрительно усмехнулся Ди. — Но хороший, — немного виновато улыбнулась Эф, — Морды жуткие, но по-своему… красивые. Он же не виноват, что родился таким. Нам ли было не знать. На том и порешили. Мы не пошли в пещеру все вместе, чтобы не привлекать лишнего внимания. Эф и Эй осторожно и незаметно приняли из рук Си книгу с кубиком и отправились в логово чудовища. Остальные разбрелись по Саду, старательно играя, смеясь и подпрыгивая. Мы договорились не трогать книгу, пока не придумаем, где сможем почитать её.

***

Через пару дней, после того, как в медкрыле всем наконец сняли бирки, Си столкнулся Асбе в коридоре. Точнее, она просто появилась из-за поворота, как из ниоткуда, и пошла рядом с нашим строем, будто так и задумывалось. — Прочитал? — без приветствий спросила она, не глядя на Си. Он почувствовал, как сердце подпрыгнуло в груди. Она безошибочно его узнавала, несмотря на отсутствие бирки в ухе. Ей даже не понадобилось смотреть на ошейник или светить ультрафиолетовым фонариком ему на левую скулу. Си не хотелось её расстраивать, но и врать было бы глупо. — Нет, — негромко вздохнул он, — Нам некогда… и негде. Асбе издала какой-то звук, отдаленно напоминающий каркающее хмыканье и остановилась. Си, не замедляя шага и не выбиваясь из строя, обернулся на нее через плечо. Птичья мимика была абсолютно нечитаема. Асбе проводила нас задумчивым взглядом и отправилась в обратном направлении.

***

Еще через три дня мы узнали о новом изменении в расписании. Цкоткц, нервно цокая раздвоенным копытцем по блестящему кафелю, на одном дыхании прочитал с листа, что «в-связи-с-выявленной-латентной-энтропией-нейронных-связей-в-группе-кураторы-инициируют-проведение-дополнительных-сессий-по-калибровке-нейросенсорного-отклика-посредством-циклической-обработки-неструктурированных-информационных-артефактов…» что бы это ни значило. В любом случае, теперь раз в неделю, после бесконечных исповедей, проповедей и медитаций на занятиях у Тетушки Глэс, мы, легально и с трудом сдерживая волнение, отправлялись в библиотеку. Книгу и кубик пришлось незаметно эвакуировать из груды пластика в углу пещеры, куда их тщательно спрятали Эф и Эй. Двухголовая тварь, живущая там, встретила Си, пришедшего вместе с сестрой, настороженным рычанием из обеих глоток сразу. Она была права — морды действительно страшные, розоватые и слюнявые. Из каждой пасти несло чем-то тухлым. Маленькие красные глаза, по шесть штук на каждой голове, пристально следили за нежданными гостями. Существо выглядело пугающе, однако его хвост неуверенно, почти виновато вильнул, когда Эф, бесстрашно проходя мимо, коснулась пальцами его уродливого, влажного носа.