Бледный свет

Переноска, предназначенная для недолгих путешествий питомцев, не выходящих за пределы орбиты, отливала холодным глянцем крепкого противоударного пластика. Прозрачные стенки позволяли оглядываться по сторонам и не беспокоиться о происходящем вокруг — видимо, сегейнский инженер, проектировавший её, прочитал, что многие человеческие существа некомфортно чувствуют себя в замкнутых пространствах. Жаль, что он не учел (хотя, возможно, в его руководствах по созданию комфортной для питомцев среды просто не было этой информации), что обычно люди не ощущают себя в полной безопасности, если пол под ногами тоже прозрачный, а переноска передвигается на высоте третьего этажа. Третьего этажа зданий сегейнов, которые в среднем сильно выше взрослого человека. Си сидел внутри прямо, сложив на коленях руки, как велел Отец Хеперу перед их отправлением из Анакт Гардена. Шанзи заблаговременно выдала всем по белой таблетке от укачивания и благоразумно вколола успокоительное, чтобы мы не метались по транспортным контейнерам и случайно не ушиблись в путешествии. На все воля Анакта, в общем-то. Что бы ни делали с нами Хозяева — это Его неисповедимый план, величайшая честь и милость, и мы счастливы, нам запрещено быть несчастными. Поэтому мы счастливы, благодарны Хозяевам и полны восторженного трепета перед великим Анактом, особенно восторженного, когда от увеличенной дозы седативов слипаются глаза и язык становится ватным. Си скосил глаза — Эм в соседней переноске замерла с безупречно уложенными кудрями, заколотыми жемчужными шпильками. Позади была переноска Эф — она сидела, как обычно абсолютно прямо, аккуратно сложив на коленях руки, холодным, почти исследовательским взглядом (чем-то средним между взглядом художника и патологоанатома) глядя по сторонам. Потом была переноска Уай, тяжело прислонившегося к одной из прозрачных стенок. За последние месяцы он стал еще более прозрачным и бледным. Тонкие пальцы, уже со всеми десятью ногтями на своих местах, регулярно приобретали болезненный синюшный оттенок. Сегодня ему выдали тонкие белые перчатки с кружевными манжетами. Видимо — нельзя было показывать, что с Ангелами Сорок Девятой Сцены не всё идеально. Кому показывать — Си не знал. «Надо будет посмотреть в словаре значение слова «инвестор», когда мы снова придем в библиотеку,» — отстраненно подумал он. Вроде бы, Отец Хеперу сказал это слово, когда распоряжался приготовлениями к поездке. «Встреча с инвесторами», «очень важный вечер», «презентация», «ужин в лучшем ресторане города со спонсорами»… или что-то такое. Шелковая накидка Отца шелестела, переливаясь благородным пурпуром. Его бездонные красные глаза были полны мудрости, света Анакта… или чего-то такого. Кривые тонкие вибрисы по обе стороны одутловатой морды нервно вздрагивали каждый раз, когда в величии своем благословенный Отец начинал орать на персонал. Си тряхнул головой. Успокоительное Шанзи делало свою работу, мягкой теплой волной слизывая странные мысли, тревоги и сомнения. Он глубоко вздохнул, выпрямил спину и оглянулся по сторонам снова только когда странный свет проносящихся мимо аэро стал слепить сквозь полуприкрытые веки. За прозрачной стенкой переноски раскинулся Монополис — огромный, сияющий город Хозяев, такой величественный, что казалось, шпили стеклянных зданий пронзают небо. Си помнил силуэт города из тех выпусков новостей, что им показывали кураторы в качестве невероятной награды за успехи. Маленькое окошко во внешний мир на светящихся экранах планшетов. Сейчас же мегаполис окружал их со всех сторон. Каскады блестящего стекла отражали другие каскады, превращая город в зеркальный лабиринт из ломаных перспектив и холодных огней. Весь Монополис был торжествующим переплетением вороненой стали, хрома и полированного титана. Где-то под ногами — недостаточно близко, чтобы не представлять, как под ногами по какой-то причине трескается прозрачный пол, но и недостаточно далеко, чтобы не суметь в деталях разглядеть широкий проспект из местами растрескавшегося полимерасфальтобетона — проносились причудливые транспортные средства сегейнов. Вдоль дороги шли по своим делам прохожие — тоже сегейны, многоликие и величественные. Некоторые из них были с питомцами. Си усилием воли попытался вызвать в себе хоть какое-то чувство, отдаленно напоминающее интерес, и стал разглядывать Хозяев и тех, кого они вели на поводках. Сначала он сфокусировался на сегейне, шедшим ближе всего к переноске — высоком, с густой красноватой шерстью и острыми ушами, которые чуть подрагивали при каждом шаге. Несмотря на устрашающие габариты — идеально скроенное пальто из явно дорогой ткани сидело на нем, как влитое. Передние конечности Хозяина были длинными, почти до колен, и одна держала поводок — небрежно, двумя пальцами. На поводке шёл человек. Молодой, темноволосый, хорошо одетый, с аккуратным ошейником в тон одежды хозяина. Он что-то говорил, оживленно жестикулируя. Хозяин не смотрел на него, продолжая на ходу листать коммуникатор. Если он и отвечал питомцу — с высоты этого не было видно. Чуть поодаль шла пара сегейнов. Если можно было сказать «шла» — они скорее скользили, почти не касаясь земли полупрозрачными плавниками. Их силуэты, укутанные в блестящие легкие накидки, казались жидкими и эфемерными. Один из Хозяев нес в длинных белесых щупальцах дремлющего человеческого ребенка лет четырех. Другой — возможно, его жена — радостно разворачивала жабры, время от времени гладя питомца по рыжеватым волосам гибкой конечностью и что-то говоря своему спутнику. Ребенок был одет в простую длинную рубашку до колен. Из сумки Хозяйки, разумеется, тоже полупрозрачной, вызывающе высовывался неоново-розовый поводок-рулетка. А рядом с ним, обтянутая в прозрачную пленку, виднелась ортопедическая лежанка, зеркальце с бубенчиками, набор плошек для еды и две пачки специализированного корма премиум-класса. Си быстро перевел взгляд на темноволосого парня в красивом ошейнике. Снова посмотрел на дремлющего рыжеволосого ребенка. Медленно обвел взглядом братьев и сестер. Отражения в зеркальном лабиринте. Восемь безупречных бескрылых ангелов, замерших у ног великого Анакта. Одинаковый разрез глаз, одинаковые тонкие губы, одинаковые золотистые волосы, одинаково полуопущенные ресницы. Немного различалась одежда — но вся она была с рюшами и кружевом, шитая тонкими золотыми нитками. Ослепительно белая. Подобную белизну Си встречал в книгах лишь в двух случаях: когда речь шла о подвенечных платьях или погребальных саванах. Таблетки от укачивания почему-то резко стали очень плохо работать. Си, ощутив на языке привкус желудочного сока, резко перевел взгляд обратно на улицы и глубоко вдохнул, пытаясь совладать с приступом дурноты. Мы — единое целое. Мы — звенья внутри единой цепи; клетки, связанные внутри общего стебля. Безупречные, прекрасные существа с кожей цвета синтетического мрамора, золотыми волосами и глазами. Наша единственная функция — быть неподвижным, сияющим отражением величия тех, кто нас создал, петь им хвалу, и стать венцом Сорок Девятой Сцены… Переноски продолжали размеренно плыть по запрограммированному маршруту над широкими проспектами. Иногда по пути попадались рекламные плакаты — в основном с изображениями сегейнов, но иногда встречались и фотографии питомцев. На одном — юноша с длинными тёмными волосами, завязанными в тугой конский хвост, полными губами и изящным разрезом глаз, стоял по пояс в ярко-синей, как медный купороc, воде. Он безмятежно смотрел куда-то вверх, протянув тонкую руку к этому невидимому чему-то. На другом постере — пара девушек с закрытыми глазами, замерли, соприкасаясь лбами, мягко улыбаясь. На них были одинаковые ошейники. Ничего кроме ошейников. На углу следующего квартала горел огромный рекламный экран. Золотой Логотип Сцены — знакомый метроном, поверх динамичного видео с участниками Сорок Восьмой Сцены. Черноволосая девушка в золотом ожерелье решительно берет микрофон. Вспышка. Парень коротко стриженными белыми волосами и яркими фиолетовыми глазами приветственно вскидывает руку. Вспышка. Кудрявый русый парень что-то поет на фоне туманности. Вспышка. Улыбающаяся девушка в красном берете, яркие рыжие волосы заплетены в тугие косы, блестящие в свете софитов. Вспышка. Интервью с Хозяевами… Си продолжал выискивать глазами людей. На рекламных плакатах и внизу, на улицах, они были разными. Высокие и пониже, мужчины и женщины, дети, подростки. У них были волосы разных оттенков и длины, разные прически и черты лица. Даже тон кожи сильно различался — фарфор, махагон, антрацит, мёд, кофе, топленое молоко, лепестки лилий, слоновая кость. Ни одного без ошейника и без сегейнов. Загорелый молодой мужчина с длинными темными волосами, спадающими на плечи тяжелыми гладкими прядями, сидел в маленькой прозрачной капсуле у входа в магазин, скучающе глядя в маленький планшет. Иногда он встревоженно смотрел в сторону дверей, высматривая своего Хозяина или Хозяйку. Широкоплечий сегейн с тремя парами рук вёл сразу человек восемь — разного возраста, на длинных поводках пристёгнутых к общему ремню. Они шли довольно бодро, переговаривались, один нёс пакет с покупками. В какой-то момент один из питомцев — светловолосый подросток, кажется, девочка — незаметно попыталась влезть в пакет, чтобы что-то оттуда стащить. Хозяин тут же несильно, но ощутимо дернул за поводок. Она сердито надулась, но убрала руки в карманы. Парнишка лет пятнадцати на длинном поводке-рулетке носился за мячом вокруг скамейки, на которой сидела его Хозяйка с изящными стрекозиными крылышками поверх переливающегося синего платья. Она разговаривала с кем-то по видеосвязи коммуникатора, и время от времени, когда питомец приносил мяч и осторожно клал его рядом на скамейку, она брала его одной лапкой и, не глядя, кидала в сторону. Девушка с коротко стриженными темными волосами, выбегающая из переулка… Си прижался лбом к прозрачной стенке переноски, изо всех сил пытаясь разглядеть её получше. Что-то было неправильно. Она метнулась через проспект, чуть не угодив под колеса. Заметалась по проезжей части, выскочила на тротуар, рванула мимо парнишки с мячом и его Хозяйки в синем платье. На шее девушки не блестело никакого ошейника. Все ее одежда была простой и драной — серые джинсы, тёмная куртка перепачканная чем-то бурым, грубые ботинки на шнуровке, маска скрывающая пол-лица. Она была одна. Девушка затравленно огляделась по сторонам, прижимая к груди сумку. Замерла посреди проспекта, тяжело дыша, и вскинула голову. Ее взгляд — дикий, воспаленный, полный того самого черного страха, проклятия древних людей — на секунду встретился со взглядом Си. У нее были ослепительно-синие глаза. Того самого немыслимого цвета, которым поэты описывали земной океан в солнечный день. Так Си чуть лучше понял, что за чувство словарь описывал как «отчаяние»: «состояние крайней безнадёжности, глубокого уныния и упадка духа, вызванное ощущением безвыходности, потерей веры в лучшее или невозможностью достичь желаемого». В словаре не было написано, что отчаяние бездонно, черно и в нем тонет солнце, как в волнах океана. Бесшумный, как ртутная капля в невесомости, охранный дрон выплыл из неоткуда. Си его увидел на секунду позже, чем девушка. Она метнулась прочь. Почти добежала до следующего переулка. Почти. Внутри переноски не было слышно звуков. Девушка просто упала ничком на асфальт, подкошенная неслышным выстрелом. Охранный дрон завис над ней, ожидая, когда суетливые роботы-уборщики выкатятся из ближайшего скрытого в здании технического люка. Юркие манипуляторы подхватили тело, втянули в свое стерильное нутро, тут же отправляя следом сумку, рассыпавшиеся листовки, нож и упаковки лекарств. Прежде чем Си успел еще раз моргнуть, робот прошелся по асфальту крутящимися щетками, распыляя мелкодисперсное облако дезинфектора. Парнишка с мячом какое-то время просто смотрел в ту же сторону, что и Си. Медленно наклонился, поднял мяч и понуро сел на скамейку рядом с Хозяйкой, продолжающей с кем-то весело болтать по видеосвязи.