Бледный свет

Дни, одинаковые, будто зеркальные отражения друг друга, сменяли один другой — не было смысла их считать. Можно было попытаться отследить, раз в какой период Хозяева устраивают Тест На Превосходство, чтобы хоть как-то ориентироваться во времени. Что-то подобное стал делать Кью — начал оставлять одну царапину ногтем на побелке стены каждый раз после тестирования. У сестер отросли волосы — настолько, что Эй стала плести из них короткую косичку перед занятиями Обязательной Физической Нагрузкой. Си вел счет времени по прочитанным книгам. Читать получалось все быстрее. На учебных планшетах отображалось, что проходили недели, за ними — месяцы. Это никак не отражалось на жизни в стенах Анакт Гардена. Зеленая полимерная трава в Саду под телеэкраном шелестела под искусственным ветром из систем кондиционирования, температура воздуха не менялась, стерильные стены помещений были освещены холодным белым светом энергосберегающих ламп. Перемены приходили незаметно. Пальцы всё ловчее скользили по грифу скрипки. Диапазон голоса становился шире. Хореография стала даваться легче. Си даже освоил поперечный шпагат. Уай все чаще падал в обмороки и оказывался в больничном крыле. Ди все чаще задавал все более безукоризненно-вежливые вопросы, после которых получал оплеуху, удар электроплетью или кляп в зубы. Ангелы Сорок Девятой Сцены расцветали, согретые ласковым солнцем великого Анакта, благодаря гениальному Отцу и мудрым кураторам. Насколько мы могли понять из разговоров Хозяев — спонсоры и инвесторы проекта тоже это замечали. Отец Хеперу теперь носил новую пурпурную мантию, с блестящей изумрудной оторочкой, а на голове у него появилась изысканная шапочка, увенчанная крупной жемчужной каплей. Он часто поправлял её, проходя мимо зеркальных поверхностей, и улыбался сам себе. Си не знал, сколько стоит такая одежда, но догадывался, что очень дорого. Одно не давалось нам идеально — контролировать сердечный ритм. Никому это не удавалось так, как требовал Отец Хеперу. Си не должен был подводить Отца. И он очень старался. Замедлял ритм своего сердцебиения до грани, за которой наступает тьма. Он должен заглянуть в лицо тьме и не испугаться. Хозяева говорят, что «только тот, кто управляет своим страхом, сможет управлять Сценой…» ...После очередных упражнений по контролю вариативности сердечного ритма мы с тупым равнодушием заметили, что наши собственные пальцы стали приобретать тот же болезненный оттенок, что и у нас, снова упавших в обморок. В этот день мы ужасно играли на скрипке. Не попадали ни в ритм, ни в нужные ноты. Отстраненно заметили, как куратор ударил длинным гибким хвостом по пальцам — холодным, чужим, до синевы бледным. Наша рука вздрогнула, но боль будто осталась на поверхности сознания. Мы благодарно улыбнулись Хозяину и попробовали сыграть гамму еще раз. Спустя какое-то количество попыток и благословенных наставлений у нас получилось. После занятия мы, часто рисовавшие в библиотеке, перегородили нам дорогу, пока мудрые кураторы не видели. Золотистые глаза впились в наше лицо острым взглядом — таким, какие бывают у художников и патологоанатомов. Точнее, только один глаз. Мы давно замечали, но… Мы не закончили мысль, обернулись, почувствовав теплую ладонь у себя на плече. Мы, собиравшие волосы в аккуратный короткий хвост, очень странно заглядывая нам в лицо. — Си? Ты в порядке? Мы растерянно улыбнулись нам. Неуверенно оглянулись по сторонам, не понимая, к кому мы обращаемся.