Клятва спящих стражей

Рей проснулся от запаха еды. Обычной, человеческой еды — яичницы с сосисками. На миг ему показалось, что вся вчерашняя история с погоней, кристаллами и порталами была просто странным сном, вызванным некачественным пирожком из школьной столовой. Он сел на кровати, потёр глаза и прислушался. На кухне что-то шипело на сковородке, и это было до того обыденно, до того нормально, что Рей позволил себе выдохнуть. — Доброе утро, — сказал он, заходя на кухню и плюхаясь на табурет. Сестра, стоявшая у плиты, даже не обернулась. Только хмыкнула в ответ и ловким движением перевернула яичницу. Волосы у неё снова были каштановыми, лицо — обычным, никаких следов вчерашнего величия. Казалось, той рыжеволосой красавицы из леса и не существовало вовсе. Только мешки под глазами выдавали, что спала она, мягко говоря, мало. — Жри давай, — буркнула она, ставя перед ним тарелку. — Набирайся сил. Вечером продолжим разговор. Рей не стал уточнять, что именно значит «продолжим разговор» — сил не было даже на вопросы. Он просто молча запихнул в себя завтрак, чувствуя, как вместе с едой возвращается способность мыслить здраво. После еды его потянуло на улицу. Хотелось проветрить голову, походить по знакомым дворам, убедиться, что старый мир никуда не делся. Сестра только махнула рукой: «Иди, но чтоб к девяти был как штык». Он гулял долго. Слонялся по дворам, сидел на качелях, смотрел на старушек у подъездов и вечно спешащих куда-то людей. Обычная жизнь текла своим чередом: где-то лаяли собаки, где-то ругались соседи, где-то орала музыка из открытого окна. Рей поймал себя на мысли, что этот шум кажется ему сейчас самой приятной музыкой на свете. И странно было думать, что все эти люди понятия не имеют ни о каких порталах, Охотниках и пещерах, полных фиолетовых кристаллов. Живут себе и живут, даже не зная, что вчера кого-то чуть не убили в трёх мирах отсюда. А он теперь знает. И эта мысль делала его чужим среди них. Стемнело незаметно. Осенний вечер накрыл город быстро, и Рей, спохватившись, рванул домой. Он влетел в подъезд, поднялся на свой этаж и уже у двери замер. Изнутри доносились голоса. Сестра с кем-то говорила. Спокойно, даже уважительно, хотя Рей прекрасно знал, что сестра никого не уважает в принципе. Он тихо повернул ключ, толкнул дверь и на цыпочках прокрался к кухне — благо коридор позволял подойти неслышно. Картина, открывшаяся ему, заставила кровь закипеть мгновенно. За их маленьким кухонным столом, в той самой позе, будто он здесь хозяин, сидел ОН. Старейшина Линь. Спаситель-предатель, бросивший его в фиолетовой пещере. Тот самый тип с серьгой, в котором холёная элегантность сочеталась с ледяным безразличием. Сейчас на нём была простая водолазка, пиджак висел на спинке стула, а в руках он держал чашку с чаем, как будто пришёл на дружеские посиделки. Чай они тут пьют! Спокойно так, культурно! В голове у Рея что-то щёлкнуло. Красная пелена гнева застелила глаза. Все страхи, вся усталость, все унижения последних дней — спуск со скалы, кристаллы, этот ледяной взгляд, фраза «я надеюсь, ты знаешь дорогу» — смешались в одну бешеную ярость. — Ах ты ж!.. — заорал он, срываясь с места. — Я тебе сейчас покажу, как людей в пещерах бросать! Он даже не продумал план атаки. Просто рванул вперёд, сжав кулаки, готовый если не убить, то хотя бы врезать по этой холёной физии. Сделал шаг. Второй. Линь даже бровью не повёл. Только поднёс чашку к губам и сделал маленький глоток. — Рей! — рявкнула сестра, но было поздно. И тут у Рея в глазах резко потемнело. Не постепенно, не как при обмороке, а мгновенно, будто кто-то выключил рубильник. Он почувствовал, что его тело перестало слушаться, ноги подкосились, и где-то на периферии сознания мелькнула мысль: «Опять...» Очнулся он на диване. В комнате горел торшер, за окном была уже глубокая ночь, а во рту чувствовался отвратительный привкус, будто он наглотался пыли. Рей рывком сел, огляделся. На кухне горел свет. Оттуда доносились голоса уже только сестры — одного, затихающего. Рей вскочил, на ватных ногах доковылял до двери и выглянул. Кухня была пуста. Только сестра стояла у окна и курила, пуская дым в форточку. Две чашки на столе — одна пустая, вторая недопитая — говорили о том, что разговор был долгим. И, кажется, закончился только что. — Очухался? — спросила сестра, не оборачиваясь. Голос у неё был усталый, как после тяжёлой работы. — Где он?! — рявкнул Рей, чувствуя, как гнев снова поднимается изнутри. — Этот... выродок! Ушёл? Испугался? Сестра медленно повернулась, затянулась сигаретой и выпустила дым в потолок. — Испугался? — переспросила она с какой-то горькой усмешкой. — Рей, он мог бы стереть тебя в порошок, даже не вставая со стула. Ты бы просто перестал существовать. Исчез. Без следа. Щелчок — и нет человека. А он всего лишь отправил тебя поспать, потому что не хотел делать больно. Улавливаешь разницу? Рей сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла, но не гасила ярость. — Значит, пожалел? Великий Старейшина пожалел ничтожного меня? — прошипел он. — А в пещере он меня тоже пожалел, да? «Иди прямо, я надеюсь, ты знаешь дорогу»! Я чуть не убился там! — И не убился же, — спокойно парировала сестра. — Выбрался. Значит, не зря надеялся. И между прочим, другой дороги не было. Это я его просила провести тебя тем путём. Рей хотел возразить, хотел закричать, но слова застряли в горле. Сестра просила? Значит, она знала про обрыв? И всё равно... Вместо этого он вдруг почувствовал, как внутри разрастается что-то холодное и тяжёлое. Не обида. Не гнев. А решение. Он медленно разжал кулаки, выпрямился и посмотрел сестре прямо в глаза. Его голубые глаза, обычно живые и бесшабашные, сейчас казались кусками льда. — Значит так, — сказал он тихо, но твёрдо. — Хватит. Я больше не буду тем придурком, которого швыряют по мирам, как футбольный мяч, а потом укладывают спать, как ребёнка. Ты научишь меня. Всему, что знаешь. Я пробужу свои силы. Я стану сильнее. Он перевёл дух, и в голосе прорезалась такая злость, какой сестра у него никогда не видела: — И я найду этого Старейшину. Линя. Я найду его и заставлю заплатить за каждую секунду, что я провёл в этой треклятой пещере. За каждый испуг, за каждый синяк. За то, что он смотрит на меня, как на пустое место. Я отомщу. Чего бы мне это ни стоило. Сестра долго смотрела на него. Потом вздохнула, затушила сигарету и, проходя мимо, потрепала по голове. — Дурак ты, Рей, — сказала она устало. — Ладно. Завтра в шесть утра начнём. Но предупреждаю сразу: с первого раза ничего не получится. Силы не щёлкаются. Ты понял? Рей кивнул. В его голове это «с первого раза не получится» пролетело мимо ушей. Он решил, что справится. Он должен справиться. — А сейчас спать. И не вздумай снова в обморок грохнуться от злости, сил больше нет тебя откачивать. Она ушла в свою комнату, оставив Рея одного на кухне. Он стоял у окна, смотрел на ночной город и чувствовал, как внутри разгорается пламя. Оно было горячим, почти обжигающим, но впервые в жизни это пламя принадлежало только ему. --- Утро следующего дня Рей продрал глаза от ощущения, что падает в бездну. На самом деле он просто летел с кровати на холодный пол, а виной этому была сестра, которая бесцеремонно сбросила его вместе с одеялом. Часы на тумбочке показывали 6:00 ровно. — Подъём! — заорала она так, что, кажется, в соседней квартире задребезжали стёкла. — Нечего дрыхнуть! Рей, запутавшийся в одеяле, попытался что-то возразить, но сестра уже вышла из комнаты, бросив напоследок: — Шевелись давай! На кухню, живо! Рей чертыхнулся, но спорить не стал. Вчерашний вечерний настрой никуда не делся — злость на Старейшину Линя грела изнутри посильнее любого обогревателя. Он быстро натянул первые попавшиеся шмотки и вылетел на кухню. Сестра уже сидела за столом. Перед ней на столешнице лежало нечто, отдалённо напоминающее ведьминский набор: несколько уже знакомых ему с вечера сухих корней, похожих на перекрученные змеи, странные листья с фиолетовыми прожилками — такими же, как кристаллы в Аргемоне, несколько непонятных камешков и маленькая баночка с мутной жидкостью. — Садись и не мешай, — скомандовала она, не глядя на брата. — Твои силы сами не хотят пробуждаться. Значит, будем делать это насильно. Рей хотел спросить, с каких пор силы можно пробуждать насильно, и почему она не сделала это с вечера, но сестра уже взялась за дело. Она поставила на плиту небольшую кастрюльку с водой и начала методично кидать туда ингредиенты. «Ага, — догадался Рей. — Отвар нужно свежим. Потому и ждала утра». Вода в кастрюле забулькала, и по кухне поплыл запах. Запах был специфический — травами, землёй и чем-то ещё, от чего защипало в носу. Сестра помешивала варево деревянной ложкой с таким сосредоточенным лицом, будто от этого зависела судьба мира. Минут через десять она сняла кастрюлю с плиты. Рей заглянул внутрь и удивился — от всех ингредиентов не осталось и следа. Вода приобрела густую консистенцию и золотистый оттенок, будто в кастрюле был не отвар, а расплавленное солнце. Сестра разлила эту субстанцию в обычный гранёный стакан и молча подвинула его брату. — Пей. Рей взял стакан и едва не выронил. Запах... боже, какой же это был запах. Горечь, смешанная с прелостью, химией и ещё чем-то настолько отвратительным, что желудок совершил кульбит. Его чуть не вывернуло прямо на стол. — Я не могу это выпить, — прохрипел он, зажимая нос. Сестра скрестила руки на груди и посмотрела на него с выражением «слабо?». В голове у Рея всплыло лицо Старейшины Линя. Этот спокойный, равнодушный взгляд. Чашка чая в руке. То, как он даже не посмотрел в его сторону, когда Рей на него бросился. Как просто отправил в сон, даже не встав со стула. Рей зажмурился, зажал нос, открыл рот и опрокинул в себя стакан залпом. Вкус был даже хуже запаха. Горечь, казалось, пропитала каждую клеточку языка и рванула дальше, в горло, в пищевод, в желудок. На глазах выступили слёзы, но Рей сдержался и не выплюнул. Несколько секунд он сидел, ожидая хоть каких-то изменений. Ничего. Абсолютно ничего. Только этот проклятый горький привкус во рту, от которого хотелось лезть на стену. — Ничего не чувствую, — сказал он хрипло. — И не должен, — спокойно ответила сестра. — Это просто активатор. Он разбудит то, что спит, но не покажет, что именно. Активация займёт пару часов. Теперь надо узнать природу твоих способностей. Пошли. Она щёлкнула пальцами — и в воздухе знакомо задрожало пространство. Но не портал, а странное мерцание, за которым проступила лесная поляна. — Местная телепортация, — пояснила сестра, видя его недоумение. — Никуда не уходим, просто делаем карман пространства, чтобы никто не мешал. И чтобы пожар, если что, никому не навредил. Они шагнули в мерцание и оказались в густом лесу. Не таком, как в том мире, где Рей чуть не разбился, а обычном, земном — сосны, ели, мох под ногами и пахнет хвоей. Сестра оказалась права — место было безлюдным, идеальным для экспериментов. Начались бесконечные попытки. — Давай, попробуй зажечь огонь, — командовала сестра. Рей смотрел на сухую ветку перед собой, напрягался, представлял пламя — ноль. — Хорошо, тогда вода. Представь, что ты — река. Рей представлял реку, озеро, даже океан. Ни капли. — Воздух? Рей махал руками, пытаясь создать ветер. Только вспотел. — Земля? Сдвинь камень. Камень даже не шелохнулся. — Телекинез? Подними лист. Лист лежал себе на земле и даже не думал взлетать. Солнце поднималось всё выше, тени сжались под деревьями, а где-то вдалеке птицы сменили утренний щебет на ленивую полуденную перекличку. Рей перепробовал уже с десяток стихий, и с каждым провалом отчаяние росло, как снежный ком. Исцеление, невидимость, превращение, свечение в темноте — всё было бесполезно. Список попыток сестра доставала из памяти, как старый конспект, методично перебирая вариант за вариантом. Часы тянулись бесконечно. Солнце уже клонилось к закату, длинные тени пересекли всю поляну. Рей вымотался настолько, что перед глазами плыли круги. Во рту пересохло, руки дрожали от напряжения — он даже не замечал, что всё это время сжимал кулаки до побелевших костяшек. — Может, активатор не подействовал? — с надеждой спросил он, когда отчаяние подступило к горлу. — Подействовал, — сестра взяла его руку и пощупала пульс на запястье странным, профессиональным жестом. — Искрит. По чуть-чуть, но искрит. Но какая стихия — непонятно. Отчаяние накатывало волнами. Сначала лёгкое разочарование, потом глухая тоска, а под конец — чёрная безнадёга. Рей сидел на пеньке, опустив голову, и смотрел в землю. Он больше не верил. Вообще ни во что не верил. Ни в свои силы, ни в сестру, ни в этот дурацкий мир с его Старейшинами и Охотниками. — Я схожу за водой, — сказала сестра, заметив, как пересохло у него на губах. — Тут рядом ручей. А ты посиди, подумай. Иногда сила не любит свидетелей. Может, сама придёт. Она ушла, оставив его одного. Рей сидел и смотрел, как солнце садится за верхушки сосен. В голове крутились мрачные мысли. «Ничтожество. Пустое место. Линь был прав, когда смотрел сквозь меня. Я никто. Обычный лох, которому никогда не стать сильным». И тут его прорвало. — Да чтоб вас всех! — заорал он в пустоту. — Чтоб ты провалился, Линь, со своими ледяными глазами! Чтоб эта пещера сгорела! Чтоб Охотники подавились! Чтоб сестра со своими тренировками... — он запнулся, подбирая слова, но эмоции захлёстывали. — Да что же это такое! Почему у всех есть силы, а я пустышка?! Почему?! И в этот момент он почувствовал. Жжение. Сначала едва заметное, будто крошечный уголёк упал за пазуху. Оно зародилось где-то в солнечном сплетении, в самой глубине груди, и медленно, словно расплавленный металл по жилам, растеклось к плечам, к локтям, к кончикам пальцев. Рей замер, боясь пошевелиться. Жжение усиливалось, и вместе с ним приходило странное, незнакомое чувство — будто внутри него открылась дверь, за которой бушевала огненная буря. Его сердце заколотилось с бешеной силой, в ушах зашумело. На мгновение ему стало страшно — что если он не удержит, что если это разорвёт его изнутри? А потом страх сменился другим чувством. Освобождением. Словно он всю жизнь ходил с завязанными глазами, и кто-то наконец сорвал повязку. Рей вдохнул — и в этот момент его тело поняло то, что разум ещё не осознал. Он взмахнул рукой резко, зло, как будто отсекая все свои страхи разом. И с кончиков пальцев сорвалось пламя. Настоящее. Горячее. Красное с золотыми прожилками. Оно пролетело метра три и с грохотом врезалось в сосну, оставив на коре чёрную отметину. Рей уставился на свою руку. Сердце колотилось как бешеное. — Это... это была... Он снова взмахнул — на этот раз осознанно, чувствуя, как тепло бежит от центра груди к ладони, как огонь подчиняется не мышцам, а чему-то более глубокому, спрятанному внутри. Сноп искр, яркий, почти ослепительный, вырвался из ладони и рассыпался в воздухе, падая на землю мелкими огненными каплями. Трава под ними задымилась. — Огонь, — прошептал Рей, и губы сами расползлись в улыбке. — Моя стихия — огонь. Он засмеялся. Громко, счастливо, почти истерично. Вскочил с пенька и закружился на месте, размахивая руками, оставляя в воздухе огненные следы. — Получилось! У меня получилось! Из-за деревьев вышла сестра с бутылкой воды в руках. Увидела брата, его безумный танец и искры, всё ещё мерцающие вокруг, и улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне, тепло. — Молодец, — сказала она просто. — А теперь главное — держать баланс. Ещё секунду назад ты был пустышкой, а теперь у тебя внутри — маленькая, но звезда. Не дай ей погаснуть. И не спали лес к чертям. Рей остановился, тяжело дыша, и посмотрел на свои ладони. Они были обычными, человеческими, но теперь он знал — внутри него спит сила. Не просто спит — пробудилась. Он почувствовал её, ощутил, как она пульсирует в груди, просится наружу. И это чувство было лучше всего на свете. Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. А когда открыл снова, в них уже не было ни отчаяния, ни злости. Только спокойная, твёрдая решимость. — Линь, — сказал он тихо, глядя куда-то сквозь деревья, — держись. --- Рей сидел на кухне, уткнувшись лицом в столешницу. Голова гудела, руки дрожали, а в груди поселилась тяжёлая, липкая пустота не разочарования, а обычной физической усталости. Он так чётко всё себе представлял: вот он пробуждает силу, и сразу — бах! — файерболы размером с футбольный мяч, молнии из пальцев, враги в ужасе разбегаются. А на деле... Он поднял голову и тупо уставился в стену. За весь день, вернее, за те жалкие четыре часа активных попыток после пробуждения, он смог только пару раз пустить нормальные снопы искр и сделать один-единственный огненный шар. Шар был размером с мандарин. Он покрутился в воздухе секунду и погас, даже не успев ничего поджечь, хотя сестра уверяла, что для первого раза это «очень достойно». А магической энергии... Её оказалось так мало, что он просто вырубился посреди поляны. Последнее, что запомнил — как ноги подкосились, и сестра успела подхватить его за шиворот, чтобы не упал лицом в кочки. Унизительно. Сейчас, придя в себя после вынужденного отключения — сестра открыла портал прямо дома, перетащив его без сознания, — он чувствовал себя выжатым лимоном. И злым. Но злость теперь была другой: не от бессилия, а от нетерпения. Сестра сидела напротив, пила свой вечный чай и смотрела на него с непроницаемым выражением лица. — Знаешь, — начал Рей, с трудом ворочая языком. — А почему ты сразу не сказала? Ну, что всё так сложно? Что нужно пахать годами? Я думал... я думал, проснусь — и всё, я крутой. Сестра хмыкнула, отставляя чашку. — А если бы я сказала, ты бы слушал? Ты же у нас горе-герой, которому надо всё и сразу. Месть, Линь должен страдать. Разве ж тебя остановили бы какие-то там годы тренировок? Рей промолчал. В её словах была правда, обидная, но правда. — Ладно, — буркнул он. — А сколько ты сама тренировалась? Ну, чтобы огнём нормально управлять? Сестра задумалась, откинувшись на спинку стула. Взгляд её ушёл куда-то вдаль, сквозь кухонные стены. — Лет четыре-шесть, — ответила она наконец. — Чтобы на средний уровень выйти. И то... у меня был учитель. Сильный. Он вложил в меня основы, базу, все знания, которые накопил. А дальше я уже сама. — Четыре-шесть лет? — Рей даже приподнялся от возмущения, но внутри у него что-то оборвалось. Шесть лет. Он только сейчас осознал это по-настоящему. Не просто услышал цифру — а увидел её. Шесть лет тренировок. Шесть лет вот этих попыток, падений, выжатых лимонов. Шесть лет пути до среднего уровня — а Линь-то сильнейший. Значит, у него ушло сколько? Восемь? Десять? И всё это время он будет становиться сильнее тоже, не будет же он ждать, пока Рей его догонит. Рей вдруг представил себе эту пропасть. Не ту, со скалы в Аргемоне, а другую — временную, которую не перепрыгнуть никакой магией. Он, с его мандариновым огоньком, и Линь, который выключает людей усилием воли, не вставая со стула. Между ними — годы. Годы труда, пота и боли. И на один короткий миг ему захотелось всё бросить. Просто сдаться. Сказать сестре «проехали», забыть про месть и жить обычной жизнью, как те люди во дворе, которые ничего не знают. Но он не мог. Что-то внутри — та самая искра, что проснулась на поляне, — не давала. Она жглась. Она требовала. Она не принимала поражения. Рей закрыл глаза, сделал глубокий вдох, а когда открыл — взгляд снова был твёрдым. — Чтобы научиться хорошо, — поправила сестра, будто не заметив его внутреннего обвала. — Огонь — это не просто «пукнул и зажёг». Это контроль, дисциплина, понимание стихии. Ты должен чувствовать каждую искру, каждую молекулу пламени. Иначе сгоришь сам. Буквально. Ожоги третьей степени — это не шутки, Рей. — Я понял, — сказал он, и голос прозвучал ровно, без истерики. — Шесть лет. Я готов. Всё равно другого пути нет. Сестра кивнула, будто только этого и ждала. Тишину нарушил её голос — она заговорила медленно, размышляя вслух: — Интересно... А сколько понадобилось Стражам времени, чтобы стать такими сильными? Рей поднял голову. Сестра смотрела куда-то в стену, но видела она явно не обои. —Мы с ними почти ровесники, — продолжила она. — Я старше их года на два, не больше. Но при этом они... они настолько сильнее меня, что даже сравнивать смешно. — В смысле? — не понял Рей. — Ты про Линя? — Про него и про остальных. Их же четверо. Страж Цветов и Вечного Холода — это Линь. Есть ещё Стражи Гроз и Ветра, Страж Камня и рвущейся жизни, Страж Звёзд, провожающих в последний путь. Мы росли примерно в одно время, но... — она покачала головой. — Когда я только пробудила силу, они уже вовсю ей пользовались. И пользовались превосходно. Как будто родились с этим. — А стали Стражами они когда? — спросил Рей, чувствуя, как внутри загорается не магическое пламя, а холодный, расчётливый интерес. — Примерно четыре года назад, — ответила сестра. — Тогда их официально признали сильнейшими. Но силу они имели задолго до этого. Я точно знаю. Просто никто не знает, сколько именно. Рей переваривал информацию. Четыре года назад они стали Стражами, но силу имели давно. Значит, Линь тренировался не шесть лет, как сестра, а может, все десять? Или пятнадцать? Или с детства? — А откуда у них силы вообще? — спросил он. — Ну, как они пробудились? Сестра пожала плечами. — Никто не знает. Это тайна за семью печатями. Ходят слухи, что они не совсем люди. Что в них течёт кровь древних, чуть ли не богов. Но это только слухи. Правду знают только они сами. Она встала, подошла к окну и закурила, пуская дым в форточку. За окном уже давно была ночь. — Знаешь, что самое обидное? — спросила она, не оборачиваясь. — Я помню Линя молодым. Лет десять назад. Он был... обычным. Ну, не совсем обычным, но и не богом. А потом он ушёл. Просто исчез на пару лет. А когда вернулся — стал тем, кем стал. Холодным, сильным, непробиваемым. Рей молчал, переваривая услышанное. Линь был обычным? Линь, который смотрит сквозь людей, который пьёт чай, пока на него бросаются с кулаками, который телепортируется между мирами — был обычным? — Где он был эти два года? — спросил Рей тихо. — Или эти десять лет — в сумме? Ты говорила, он уходил надолго, когда мы были детьми. Но потом возвращался снова? Сестра выпустила дым и покачала головой. — Если я скажу, что знаю — совру. Это тайна Стражей. Они не рассказывают о своём прошлом. Никогда. Никому. Можно строить догадки, но правду тебе откроет только он сам. Если захочет. — А захочет? Сестра усмехнулась. — Сомневаюсь. Линь не тот, кто раскрывается перед первым встречным. Даже перед тем, кого спас. Она резко развернулась и ткнула в Рея пальцем: — И не думай, что это повод расслабляться. Да, Линь сильный. Да, он тренировался хрен знает сколько. Но это не значит, что ты можешь ныть и опускать руки. Хочешь стать сильным — вкалывай. Хочешь отомстить — вкалывай в три раза больше. Понял? Рей кивнул. В голове крутились мысли о Лине, о его тайнах, о годах тренировок. Но где-то глубоко внутри, под слоем усталости, всё ещё тлела искра. Маленькая, но уже не чужая. Его собственная. — Понял, — ответил он твёрдо. — Завтра начну снова. Шесть лет — значит шесть лет. Мне некуда спешить. Сестра усмехнулась и затушила сигарету. — Вот это другой разговор. А сейчас спать. Завтра в шесть утра, без опозданий. И попробуй только проспать. Рей вздохнул, но спорить не стал. Поднялся и поплёлся в свою комнату, чувствуя, как ноет каждая мышца. Но впервые за этот долгий, тяжёлый день на душе было чуточку легче. Он знал, что его ждёт впереди. И он был готов. Ну, почти готов.