Эльфийское проклятие

Тьма окутает всё.

Огонь сожжёт воспоминания.

Алая кровь прольётся на чистый покров.

Небеса разойдутся.

Наступит вечная ночь.

И только потомок богини сможет указать путь заблудшим душам.

***

Варапия — огромная империя, чьи достижения пересчитать целого неба не хватит. По легендам, несколько тысяч лет ничего не существовало, только душераздирающая пустота. Однажды, в такой же ничем не отличающийся день, небо дало трещину, тысячи звёзд падали с небес, тут же угасая. Но одна засветилась так ярко, будто бы не хотела исчезать, как остальные её братья и сёстры. Лучи света доставали до самых потаённых мест, бросая вызов тьме. Так родилась она — Мать жизни, прогнавшая тьму. Она указывала дорогу заблудшим путникам, освещала людские сердца, дарила любовь всему живому. Однажды её спросили: «Твои дети грешны, они пропитаны ненавистью. Неужели ты всё равно любишь их?» На что богиня, не раздумывая, ответила: «Люблю. Они — моё горе и радость, моя боль и отрада. Грешна и я. Я приму все их грехи на себя. Я освещу путь любого, кто в этом нуждается. Ведь они мои дети, а я их мать». В конце концов, дети обезумели и прогнали свою мать. Мир погрузился в хаос, но богиня не могла смотреть на то, как убивают друг друга братья и сёстры. Она посеяла маленькое семечко — семя надежды. «Когда вы сойдёте с пути, родятся новые лучи света. Они укажут вам путь, дети мои». Мать растворилась, и небо осветило солнце, которое никогда не потухнет.

***

— …ство… Ваше Величество… Мокрые веки задрожали, всё тело будто онемело, а чужой голос продолжал звать. Ледяная рука коснулась его раскалённого лба. — У вас жар, Ваше Величество, — заключил алхимик. Итэр наконец-то открыл глаза, застеклённые пеленою. — Уровень вашей маны снова возрос. Предполагаю, что это от тёмной энергии того эльфа, она плохо влияет на ваше эмоциональное состояние. Итэр приподнял голову со стола, концентрируясь на проблеме. Чёрт бы побрал эту магию. — Вам что-то приснилось? Вы долгое время не открывали глаза, — Альбедо растолок в ступе несколько лечебных растений, продолжая анализировать состояние своего императора. — Мне снилась Мать, — Итэр выдохнул, окончательно придя в себя. Пустота заполонила всё пространство внутри него. Так много всего навалилось в последнее время, что сил совсем не остаётся. А этот дурацкий сон испортил единственные полчаса отдыха. — Должно быть, вещий сон. Масса в ступе наконец-то стала однородной. Перелив её в чашу, Альбедо долил до краёв кристально чистую воду и размешал. Какой же противный запах. Итэр схватил чашу. Жидкость тёмно-оранжевого цвета полилась в глотку. Ну и мерзость. — Хотите запить? — капитан кавалерии прошагал внутрь кабинета алхимии с важным видом. Он уже был в форме, хоть раны и не до конца зажили. В руках красовалась бутылочка крепкого дорогого виски. — Какого чёрта, когда со мной что-то происходит, ты всегда рядом? Откуда ты вообще берёшься? — Итэр вытер скатившиеся капли напитка, пытаясь не думать о привкусе на языке. — Не серчайте, Ваше Величество. Это я пригласил господина Альбериха, — поспешил вмешаться учёный. Итэр, надувшись, громко откинулся на спинку стула. Слишком много всего произошло за последнюю сотню лет, что любая мелочь выводила из равновесия. — Что у тебя с рукой? Какой-то новый эксперимент? — Кэйа сел рядом с императором, запуская руку в шёлковые пряди, напоминающие утреннюю зарю. Итэр запищал и задёргался. — Когда я пытался «влить» свою магию, чтобы не дать распространиться тёмной энергии, эльф меня укусил, — Альбедо посмотрел на свою обожжённую руку, чёрные молнии тянулись до локтя. Энергия не могла течь по повреждённому участку кожи, он не чувствовал почти всю левую руку. — Ну и демона вы привели! Пусть он и маленький, но сила в нём ужасная, — Кэйа шикнул и отпустил чужие волосы, когда его пнули в колено. — Ну, вообще-то, он довольно высок для эльфов, — Альбедо натянул перчатку на повреждённую руку. — Хотя со вторым я соглашусь. Он слишком опасен. Основные отличительные черты потомков Вараписов — очень высокий рост, длинные ушки и узоры на теле. Незнающие могли бы перепутать их с эльфами за что представитель любого данного вида вас бы убил, но магия этих двух народов в корень различается.

***

Хрустальные водопады падали вниз, образуя озеро, которое обрамляло маленький остров, на котором возвышался могучий дуб с золотыми листьями — Древо жизни. Семя, которое дала Мать, проросло в нечто столь великое. Весь оазис излучал свет, спокойствие, приводя мысли в порядок. Только великие маги были достойны чести медитировать здесь, достичь духовного равновесия. Наполнив грудную клетку свежим воздухом, Итэр перепрыгнул с травы на камень, чтобы добраться до острова. — Абигор… — ещё один прыжок, — Велиар, Дагон, Нибрас… — перепрыгивая с камня на камень, Итэр каждый раз называл имя. В конечном счёте, перепрыгнув на сам остров, взору предстал стеклянный гроб с девой. Итэр наклонился ниже, заправляя упавшую на лицо прядь за её острое ушко. — Моя дорогая сестра, — чужой голос эхом пронёсся по всему пространству. Девушка не дышала, но и как покойница она не выглядела. Будто бы просто заснула и ждёт того времени, когда сможет очнуться от вечного сна. Итэр оглаживал её щёки, было так страшно. Сердце билось как ненормальное. Он столько не успел ей сказать, как любит её, как сожалеет о своих поступках. Она бы выслушала, она бы поняла его. Она бы обняла его и поцеловала в лоб, как всегда. Сестра бы простила… Золотой листок опустился на её раскрытую ладонь. Итэр всхлипнул от нахлынувших чувств и сжал её руку своими, переплетая между собой пальцы. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Она словно ангел. Ангел, который пролил ужасно много крови.

***

Больше всего Итэр ненавидел себя за свои ошибки, ошибки, которые нельзя было простить, нельзя исправить. И больше всего в жизни он боялся снова ошибиться. Не было ни дня, когда он не сожалел о содеянном. У монарха нет друзей, союзников, только враги и подчинённые. Ты воюешь не только с соседями, которые желают отобрать твои земли, ресурсы, ты также ведёшь каждодневную войну с собственным государством. Бесчисленное количество жалоб, прошений лилось ручьём с утра до ночи. Сделаешь одно — другим не понравится, сделаешь другое — вторые будут недовольны. Это так раздражало. Но приходилось, приходилось глотать всю эту пыль, всю боль и обиды и делать. Он не знал, ради чего, но продолжал рыть землю руками, сдирая кожу в кровь. Весь народ верил в пророчество, оставленное Матерью, и он не мог позволить этой вере угаснуть, хоть и сам разочаровался в себе очень давно. Проглотив остатки сомнений, Итэр берёт его за щёки. По рукам проходит дрожь. Чужая энергия делает скачок, но почти тут же успокаивается, она уступает, уступает место свету. Итэр падает на колени, а чужак жмётся, жмётся к нему, будто в холодную ночную стужу, пытаясь найти хоть каплю тепла. Мужчина берёт чужую ладонь, обводит ногтем желаемое место и натягивает магическую нить. Капли крови пачкают белоснежные одеяния. От этого вида закружилась голова. Эльф вжался лбом в крепкую грудь, но руки не отдёрнул. Было очень больно. Магия обжигала сильнее любого огня, но он терпел, стиснув зубы. Выдохнув, по шее покатилась испарина. Прежде чем продолжить, мужчина мельком глянул на чужое лицо, но не увидел там ни тени страха, ни какого-либо протеста. Так и не скажешь, что этот «демон» недавно испепелил его равнины и поломал несколько десятков людей. Нить натянулась ещё раз, на этот раз клинком разрезая его руку. Он сжал тонкие губы. Струя крови потекла вниз по пальцам, также пачкая подол. Всю комнату заполнил тяжёлый, металлический запах. И он сжал. Сжал чужую израненную ладонь своей, смешивая их кровь. Тёмная и светлая магия столкнулись в ожесточённом бою. Пути назад нет. Наклонившись ещё ниже, Итэр прошептал несколько древних слов в чужое ухо. Золотые узоры на его теле и сиреневая метка на лбу эльфа заискрились. Жжение стало сильнее, внутри всё горело ярким пламенем. Этот огонь выжигал всё: все воспоминания, всю боль, ненависть, оставляя чувство пустоты. Мужчина, не выдержав, попытался вырваться, но его схватили за волосы, не давая ни на сантиметр отстраниться. — Потерпи, — строго отчеканил Итэр, наматывая чёрные пряди на кулак. Эльф жалобно замычал. Когда между рук появилось золотое кольцо, мужчина продолжил: — За всё время, которое изранило твою душу, за всю боль и страдания, я дарую тебе новую жизнь. Пусть Мать жизни станет свидетельницей твоего переро… — Затрясло не на шутку, весь мир слился в какую-то цветную кашу. Все ранее сказанные слова сейчас кружились в воздухе, заставляя снова пройти этот непреложный круг ада. Эльф укусил куда-то в ключицу, останется ожог. Со свистом проглотив крик боли, Итэр закончил фразу: — …ждения. Примешь ли ты своё новое имя, Сяо? Мир окончательно сошёл с орбиты. Весь шум, который был ранее, пропал, оставляя после себя полную тишину. Эльф разомкнул зубы на чужой коже; из уст тут же вырвались несколько капель крови. Свет угас, и Итэр отпустил чужие волосы. Сяо перекатился на бок, задыхаясь от пережитого. Все конечности онемели, энергию будто перекрыли чем-то тяжёлым и неподъёмным. Теперь их судьбы связаны. Назад поворачивать уже поздно.