Эльфийское проклятие

Страшное проклятие окутает лес

Птицы умолкнут

Деревья сожгут

Солнце окажется в зените

Мать восстанет

Чужеземцев постигнит небесная кара

***

Как часто вы думаете о своих поступках? Понимаете ли вы последствия сказанного вами невзначай слова или необдуманного действия? Как часто готовы принимать на себя ответственность за своё безрассудство? В чём заключается смысл того, что вы делаете? Вы хотите помочь или навредить? Иногда людям трудно объяснить свой поступок, но сомнений нет — он шёл от сердца, каким бы он ни был. Душа среагировала быстрее, чем голова, которой принимать все последствия. Желание помочь другим во вред себе — вершина благородства, не так ли? Но будет ли человек гордиться этим, когда вся его жизнь пойдёт под откос? Будет ли он счастлив после того, как его окунут в грязь и заставят её есть? Но, к сожалению, даже если вы сожалеете о содеянном, время не обратить вспять. И что тогда? Вынесете из этого урок или наступите на те же грабли?

***

Слово императора — нерушимый закон. Если когда-нибудь решите оспорить его решения, то до конца дней не сможете произнести ни звука. Но у любых правил есть исключения, не правда ли? Кто бы мог подумать, что какая-то помощница сможет осадить своего правителя. Смешно же? Только вот Итэру совсем не до смеха. Джинн, после того как узнала об обряде, сильно разозлилась. Она уже как три дня ходит мрачнее тучи. Взглянешь на неё — и боишься дышать. Итэр полностью понимал правоту своих подчинённых, но что сделано, то сделано. Не может же он отправить эмоционально нестабильного эльфа, чья мощь равна сотне его солдат, куда-нибудь на Северные острова, чтобы он долбил лёд? После проведённого обряда их судьбы перекрестились. Только вот на Сяо это почти никак не отражалось, а вот исполнителю данного ритуала пришлось очень несладко. Итэр не стал связывать их договором смерти или писать контракт: «Ты мне — я тебе». Он просто даровал имя, новую жизнь. И черт с два он решится на второй такой же обряд! Все эмоции, все негативные мысли эльфа — всё это стекалось тонкой, вязкой струйкой трясины прямо в сердце Итэра. Прошло три дня, и за это время он ни разу не уснул. Энергия то и дело выходит из-под контроля, вечная тревога, эти чужие дурные воспоминания обрывками всплывают в памяти и тут же угасают. После такой эмоциональной вспышки другому человеку гарантирован был бы либо выход в окно, либо место в психдиспансере. Идей, что делать, тоже не было. По поведению эльфа Итэр понял, что тот был лишь инструментом в чужих руках. Он беспрекословно слушался его приказов. Если ему не сказать, он даже к тарелке с едой не притронется, сколько бы живот ни урчал. С Сяо толком не поговоришь, и проблема отнюдь не в языке. Все его воспоминания — лишь одна горстка мусора, оставившая очень глубокие душевные раны, которые до сих пор не затянулись. Пусть он и не помнит половины своей жизни, его тело никогда не забудет весь тот яд, который отравлял его на протяжении нескольких сотен лет. — Вот, — Итэр слабо стукнул толстой книгой по голове. — Эту книгу порекомендовала моя знакомая. Прочти вечером. Итэр зевнул. Всё тело так ужасно ныло после тренировки с мечом. Сяо протянул руки к книге, натыкаясь глазами на чужую, блестящую от пота грудь. Фиолетовая ткань скатилась до локтей, собираясь в складки. Итэр почувствовал новый скачок энергии, означающий перемену в чужом настроении. Но после тех трёх дней, проведённых вместе с эльфом, он предпочёл не обращать внимания на это. Сейчас он слишком измотан, чтобы попытаться разобраться в чужих чувствах. Мужчина прошёл вглубь комнаты и упал на диван. Плечи наконец-то расслабились, он позволил себе впервые за последние несколько часов спокойно выдохнуть. — Ты ел? — Итэр уже знал ответ, но всё равно каждый раз продолжал спрашивать одно и то же. Может, когда-нибудь в его ответе что-нибудь да изменится? — Да, — одна короткая, зазубренная фраза. Конечно же, он ел, потому что Итэр приказал ему не пропускать приёмы пищи. Мало кому хотелось водиться с чужаком, ещё и таким… не от мира сего. Сёстры и рыцари страшились даже смотреть на него, не то что помогать и пытаться вывести на разговор. Эльфов в империи довольно недолюбливали. Конечно, если им прикажут, они переступят через себя, лишь бы угодить его Величеству. Но совесть не позволяла отдать Сяо как какую-то вещь кому-то на воспитание. За свои ошибки Итэр сам должен понести ответственность, а не другие огребать. — Иди сюда, — мужчина вытянул руку, поманивая двумя пальцами. Сяо, который не двинулся с места после его прихода, тут же оказался рядом с императором. — Какое бледное лицо. Итэр протянул руку, оглаживая своей грубой, мозолистой ладонью ледяную щёку. Цвет лица оставлял желать лучшего: бледно-серый с оттенками жёлтого и зелёного, под глазами залегли мешки угольного цвета. Он осторожно, тонкими нитями, словно мёд, вливал свою энергию. Мягкое, тёплое свечение, как от солнца, плавно перетекало от запястья к грудной клетке. Сиреневая метка на чужом лбу тоже заискрилась, пусть и менее ярко. Стандартная процедура, которая дарила каплю облегчения. Хотев уже убрать руку, Сяо резко прижал свою ладонь к чужой, пытаясь получить чуть больше обычного. Итэр дёрнулся от неожиданности. Что-то новенькое. Кажется, кто-то теряет контроль. Но огромное количество чужой силы может навредить, привести к взрыву магической энергии. Это как пытаться перелить третью группу крови в первую. Они и так плюют на все риски и делают это, хотя одно неверное движение — и обеспечен разрыв внутренностей. — Сяо, — окинув его строгим взглядом, метки перестали светиться. — Не кусай то, что не сможешь проглотить. — Прошу прощ… — Мужчина проглотил остаток фразы, когда Итэр надавил на его челюсть. — Вижу, ты полностью поправился за три дня. Я думал, на восстановление уйдёт больше времени, — ноготь опасно впился в сухую кожу, не причиняя боли, но ощутимо надавливая. И давление это было скорее психологическое, нежели физическое. Сяо немного ссутулился. — Сёстры очень… способные. Их магия сильная, — язык заплетался, но ответ требовался. В отличие от прошлого «хозяина», который за любое непонравившееся слово мог отрубить конечность, Итэр требовал, чтобы тот разговаривал с ним. Вчера ему даже дали учебник по васпирскому языку, который Сяо полностью выучил за несколько часов, хотя материал был на дней пять. После такой новости утром Итэр выронил чашку с чаем из рук. Дальше он только сильнее испугался, когда эльф запомнил все номера страниц, абзацы, количество строк, предложений и пунктуационных знаков препинания. Вспоминая это, по телу тут же прокатились тонкие молнии, словно маленькие иголки, впивающиеся в кожу. Попытавшись выровнять течение собственной энергии, Итэр прикрыл глаза. Голову тут же пронзила острая вспышка боли. «Ты слишком слаб. Перестань думать, ты должен выполнять команды. Если ты не можешь даже исполнить приказ, зачем ты нужен? Ты бесполезен.» Итэр сглотнул, всё тело отозвалось неприятными ощущениями из-за потери контроля над маной. Мышцы напряглись. Это длилось не больше десяти секунд, но по ощущениям прошло несколько минут. Такие резкие «толчки» чужой памяти происходили довольно часто. Страшно подумать, что будет, когда память вернётся полностью. На Итэре также сказывались собственные переживания: сестра в коме, на границах эльфы провоцируют на военный конфликт, вечное недовольство горожан, сотни жалоб, а брюзгливые старики на собраниях умеют только громко ворчать и возмущаться. Если б не долг перед империей, он бы давно всё бросил и ушёл в отшельничество. Потребовалось около минуты, чтобы прийти в себя и распахнуть застекленные пеленою глаза. Итэр вцепился в чужое лицо так сильно, что останется синяк. От испуга мужчина отдёрнул руку, как от кипятка. Челюсть онемела. Сяо за это время ни разу не шевелился, не издал и звука, а в его взгляде бурил вулкан эмоций. Сиреневая метка хаотично замигала. — Как ты? — Итэр ощутил острую боль во всём теле, а в ушах зазвенели мерзкие фразы, спёрло дыхание. — Если скажешь, что тебе не больно, я отрублю тебе голову. — …Внутри всё горит, — Сяо коротко выдохнул, по лбу побежала испарина. Казалось, ещё вот-вот и плотина рухнет, весь гнев выльется рекой. Он плотнее прижал к груди подаренную императором книгу. — Брось её. Иди сюда, — мужчина медленно поднял руку, приглашая, без давления, без чего-то ещё. Он давал выбор. Одна из его помощниц сказала, что в таких ситуациях живым нужна больше психологическая поддержка, понимание и сострадание, и он готов был всё это дать. Сяо бросил злосчастную книгу на каменную плитку. Он резко прикоснулся к крепкому плечу, проводя когтями, будто бы пытался понять, где находится граница. Итэр, словно солнце, к лучам которого хотелось тянуть руки, но если проявить неуважение — они обожгут плоть, оставив шрамы, прикосновение к которым будет горестным напоминанием собственной слабости. Не найдя сопротивления, он утыкается лбом в грудь, полностью обхватывая конечность от локтя своими пальцами. Итэр смыкает вторую руку на спине чужака, как капкан, оглаживал лопатки. Энергия, до этого находившаяся на опасном уровне, вырывается, происходит извержение давно спящего вулкана, острые клыки впиваются куда-то в грудину, когти царапнули двуглавую мышцу плеча, раздаётся всхлип. Ему разрешили. Ему можно. Спустя сотни лет этого ужаса ему позволили слабость. У Итэра закружилась голова, сердце бешено забилось в унисон со вторым. Эти прикосновения болезненно жалили, хотелось закричать от нахлынувших чувств, но оставалось лишь, стиснув зубы, наблюдать, как чужие грубые пальцы путаются в его шёлковых волосах, как тянут их, как блестит его собственная кровь, смешанная со слюной, на чужих зубах, как янтарные глаза наполняются слезами. Внутри всё переворачивалось вверх дном, он чувствовал электрический ток, бежавший по сосудистым путям. Сяо полностью осел на его колени, плотно прижимая бёдра к друг другу. Он кусался, как голодный зверь, оставляя алые отметины. Честно, Итэр думал, что всё будет по-другому! Какого чёрта его сейчас кусают, будто он кусок мяса? Эльфы все такие странные? Он ухватился за чужую рубаху, когда укус пришёлся в нижнюю челюсть. Все метки горели огнём, их хотелось потушить. Сяо разжал зубы, зализывая новую рану. В скором времени всхлипы утихли, оставляя лишь звуки громкого дыхания и биения сердца. Почувствовав утихающий шторм, Итэр выдохнул, внутри него осталась лишь его собственная пустота. Он переместил горячие ладони на раскрасневшиеся щёки, вытирая солёные дорожки большим пальцем. Никаких разбитых вещей, ни сломанных костей, ни грубых слов произнесено не было. Он до сих пор пытается себя сдерживать?

***

Вид Итэра оставлял желать лучшего, пришлось даже прилично одеться, лишь бы скрыть все следы, но вот его лицо, на котором красовалось насыщенно тёмно-фиолетовое пятно, не скрылось от посторонних глаз. Капитан кавалерии уже несколько минут истерически ржал в изгиб локтя. — Ну смейтесь, смейтесь, это же так смешно — императора эльф покусал! — Итэр махнул рукой, мешая Альбедо обрабатывать царапины и укусы. Кэйа лишь громче засмеялся, отчего внутренние органы болезненно содрогнулись. Итэр снова попытался кинуть сгусток магии в чужую сторону. — Ваше Величество! — жалобно застонал Альбедо.